Читать книгу "Академия магических войск"

Тут проблем особых не возникло, поскольку продумала я все еще в лазарете. Но такие вещи все равно сколько в уме не представляй, а нужно переносить на бумагу. Это позволяет избежать ошибок.

В общем-то, проблем с противоментальным артефактом было только две: первая – как его спрятать так, чтобы никто не заподозрил в нем боевой артефакт, а вторая, полностью глушить эмоции нельзя – это еще более подозрительно, чем их не глушить. Мне нужно было придумать схему, при которой мои эмоции все время бы находились в зоне неопределенности, то есть по ним нельзя было бы однозначно сказать – это да или нет, вру я или говорю правду.

Про то, что некоторые менталисты могут и сами мысли прочитать, а не только чувства, я старалась не думать. Но очень сомневаюсь, что к нам пришлют такого. Их на всю страну вроде бы сейчас только трое. Мы же не вампиры, которые в течение всей жизни развивают силы, ментальные способности, получают новые виды магии, мы можем только учиться пользоваться тем, что у нас есть. Так что вероятность, что сюда для дознания пришлют сверхменталиста, крайне мала. Вот когда будут подозреваемые, тогда их наверняка отправят в столицу, а там…

Короче, вопрос сокрытия мыслей отметаем как неактуальный. Кроме того, закрыться от такого чтения с помощью артефакта можно, а вот сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил – это уже вряд ли. Ну не может же у человека не быть никаких мыслей вообще. Или может? У нашего лидера с испытания, интересно, хоть одна мысль есть или там звенящая пустота в черепной коробке?

Но вот первый вопрос пока так и остается открытым. А точнее, во что бы такое вделать артефакт? В общем-то, вариантов не так много. Вещь должна быть все время со мной, чтобы даже если на тренировке меня подловили, она все равно присутствовала бы.

Идеальным вариантом был бы значок, но во-первых, я теперь боюсь в него лезть, а во-вторых, на нем будет видна посторонняя артефактная вязь. А мне надо сделать так, чтобы хотя бы при первом рассмотрении ее видно не было.

Я разложила специально захваченные с собой побрякушки и стала их внимательно осматривать. Никакой другой идеи, кроме как усовершенствовать что-то из украшений, у меня не было. Серьги можно носить даже днем на тренировке, если они соответствуют принятому стилю в одежде. Это не вызовет подозрений.

Но еще раз подумав, я решила именно серьги не использовать. Во-первых, их легко потерять, а во-вторых, если в ближайшее время у нас начнутся тренировки по контактному бою, то их могут попросить снять, чтобы не травмироваться. Это, конечно, вряд ли, студентов еще в форму приводить и приводить, но ведь и мне артефакт не на пять минут нужен. Пусть будет на будущее.

Мой выбор пал на кожаный браслет на запястье. Всего лишь аксессуар, но с такими многие ходят – это сейчас модно. Либо же кулон с изображением отца и сестры внутри. Плюс его был в том, что он не двойной, а тройной. Картинку можно было откинуть, как и верхнюю крышку, а под ними было небольшое углубление. Удобненько, чтобы яд положить.

Но яда у меня нет, зато нужно место для рун, которое найдут не с первого раза. А механизм запора кулона можно использовать как активатор артефакта.

Хотя нет, это слишком рискованно. Лучше я его лишний раз открою и подам магический всплеск-команду напрямую.

Набросав все на бумаге и окончательно выбрав кулон, я занялась делом.

А браслет я лучше выберу для артефакта, ограничивающего действие значка. И до запястья, если надо, гораздо проще добраться. Но для начала нужно выяснить параметры сети отслеживания у декана.

Глава 17

Как же вовремя я сделала артефакт! Искренне надеюсь, что он сработает, потому что сегодня с утра в Академии начался переполох – приехала группа дознания. Всего семь человек. Вообще, для проверки это много, но для такого происшествия маловато.

Столовая опять бурлила, но я все же смогла выловить того, кто мне нужен. Со Сюзи не удалось пообщаться утром, поскольку общую побудку она как обычно проспала, а мне хоть пока бегать и не надо, но надо догонять группу по нескольким предметам, по которым я пропустила занятия. Так что с утра я опять засела в своей любимой библиотеке. Заодно и конспекты Гровер переписала – на первом занятии отдам.

Еще бы с Келлером поговорить, но я с того вечера его не видела. Он от меня как будто прячется, избегает. Впрочем, с этим я разберусь позже.

– Сюзи, можно тебя? – спросила я, подхватывая соседку под локоток, когда она уже собиралась покидать столовую.

– Да, ой, что случилось? – она хлопнула длинющими ресницами. – Кстати, спасибо за подсказку насчет гор. Мы с нашим деканом из поисковых артефактов такую прелесть сделали!

Девушка аж зажмурилась от удовольствия.

– Сюзи, я хотела тебя спросить… – я замялась на секунду. – Ты же у нас все обо всех знаешь и вообще особа информированная. – Та вздернула нос, как бы говоря, что да, она такая. – Так вот, я тут краем уха слышала, что обо мне ходят какие-то непонятные сплетни. Ты не в курсе?

– Хм, какие сплетни? Насчет чего?

– Насчет моего заплыва с монстрами.

– Ну говорят, что несколько младшекурсников плавали в темноте и на них напали твари, которых потом пришлось всем миром вылавливать. Но и все…

– То есть обо мне, как об участнице, ничего такого не циркулирует? Ну там, что мы с Келлером не просто плавали?

– А вы не просто плавали? – глаза девушки блеснули любопытством.

– Ну а ты что не видела, что мы бы только проплыть успели? – тут же возмущенно отрезала я.

– Это да, ты права. Но представь, какая бы романтичная история была! Он, великолепный аристократ, спас красавицу из когтей и зубов хищников!

О Боги, дайте мне сил! Вернусь в столицу, обещаю, внесу хорошее пожертвование в храмовую казну.

– Так что там насчет слухов?

– Нет, знаешь, ничего такого не слышала, – горестно вздохнула Сюзанна. – Народ гораздо больше интересует, каким образом твари вообще тут оказались.

– Ну так-то да, тема действительно интересная.

– Вот и я о том, – девушка грустно покачала головой. – Вместо того, чтобы восхищаться храбростью студентов, бросившихся защищать нас, слабых девушек, они обсуждают то, в чем и без нас разберутся.

Нет, честное слово, иногда хочется взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть!

– А с чего ты взяла про слухи-то? Кто сказал?

– Да вот, слышала в библиотеке, но не уверена, обо мне это было или нет. Вот и решила узнать у самой информированной моей знакомой.

Интересно, Аллерт все же что-то обо мне слышал или на ходу придумал? Если второе, то зачем? Ясно, что пока ничего не ясно, нужно больше информации, так что делать какие-либо выводы пока рано.

Еще немного польстив Сюзи, я все же пошла завтракать, а та отправилась по своим делам. Правда, задумчивая, и это немного напрягает. Как бы она сама не стала источником тех сплетен.

Впрочем, как мне буквально через десять минут поведала Диана, очень скоро тут найдутся другие темы для разговоров, гораздо более интересные. Как сегодня сообщил на утреннем сборе командиров декан Кемер, комиссия уже прибыла, и теперь они будут рыскать по всей Академии, допрашивать всех причастных и непричастных.

А разговор с менталистом, это намного более захватывающая сплетня, чем заплыв двух первокурсников.

Собственно, означенную комиссию я впервые увидела перед вторым занятием, которое у нас проходило в главном учебном корпусе. Перепутать их с кем-то другим было решительно невозможно. Пятеро мужчин и две женщины в черных военного кроя костюмах без знаков различия чинно вышагивали по коридору, презрительно не обращая ни на кого внимания.

Но это высокомерное выражение лиц могло кого угодно обмануть, но не меня. Я-то видела, как внимательно они за всеми наблюдают, просвечивают взглядами, забираются под кожу, ища малейшие штрихи несоответствия.

Особенно не порадовало то, что менталист – женщина. Они намного дотошнее и въедливее мужчин. А еще любопытнее. И ее точно заинтересует, почему на все ее вопросы мои эмоции выдают серую зону неопределенности.

Будут проблемы, вот чувствую, будут.

Тем не менее, день проходил спокойно. Меня пока не вызывали, да и вообще никого из нашей группы, хотя там, на пляже, были все.

Расстраивало только, что так и не удалось поймать Келлера, с которым очень хотелось объясниться. Да, он попал в неприятности из-за меня, но ведь и я его в воду не тянула. Более того, немного поразмыслив над словами Кемера, я пришла к выводу, что если бы плыла одна, твари скорее всего не напали, даже если бы я их заметила.

Ну не настолько я испугалась, чтобы привлечь их своими бурными чувствами. Когда меня пытаются пугать или происходит что-то неожиданное, из ряда вон выходящее, у меня наоборот наступает эмоциональный ступор. Это потом меня может трясти несколько часов кряду, я могу даже устроить настоящую истерику, как было, когда я вернулась в полевой лагерь после первой встречи с монстром в Гати. Но именно в момент опасности, я собрана и думаю о деле.

Так что не ясно за что Келлер на меня обижается. Или я ему по какой-то причине стала неприятна? В общем, я ничего не понимаю.

И в другой ситуации я бы просто не обратила на это внимания, но ведь с ним мы хорошо общались, и сейчас такое поведение мне обидно. Особенно неприятно, что когда я пыталась найти Келлера после занятий, он увидел меня и, демонстративно развернувшись, пошел в другую сторону.

Ладно, пусть не демонстративно – это уж я на него наговариваю. Но он меня явно заметил, просто посчитал, что я его не вижу, и решил скрыться. Неприятно и непонятно.

Но раз так, я, пожалуй, не буду больше настаивать и искать встречи. Я не из тех, кто бегает за парнями, пусть и по делу. Захочет поговорить, он знает, где меня найти. А мне почему-то кажется, что захочет. Отойдет, подумает, справится с эмоциями (или что у него там за живность в голове) и придет спокойно поговорить.

Я же решила вечером после занятий сделать одну маленькую (или не маленькую) глупость – начать отрабатывать наказание. В Административном корпусе. Когда везде шныряет комиссия. Опасно, но на это и расчет. Может, удастся хотя бы осмотреться, а возможным соглядатаям будет не до меня.

Как я и думала, мой план оказался верным. Сотрудники администрации и дежурные бегали как подорванные, никому не было дела до первокурсницы с белой повязкой на рукаве, которая и говорила о дежурстве.

Да, оказывается все дежурные, даже те, что меня сюда сопровождали в первый раз, отбывали наказание. Это младшекурсники полы драят, а старшие выполняют всякие поручения преподавателей и руководства.

Мне это не светило, так что комендант здания отвел меня в кладовку со швабрами и тряпками и определил зону ответственности в коридоре третьего этажа, а если успею, то и четвертого.

Можно ли за два часа вымыть пару тридцатиметровых коридоров? Легко! Заодно и выучу где какой кабинет находится. Четвертый и третий этаж – это как раз вотчина ректора и всяких сотрудников администрации типа секретарей, начальников учебной части и других мелких бюрократов. Деканы же располагаются на втором, как и те преподаватели, кто заслужил здесь рабочие кабинеты.

Что оказалось тяжело, так это мыть, когда вокруг сплошная беготня, даже несмотря на поздний вечер. Так и хотелось всех подряд, кто топтался по помытому, избить шваброй. С особой жестокостью.

Тем не менее моя отработка принесла определенные плоды. Я запомнила, кто где сидит, и теперь только надо составить план, как действовать. Во-первых, с кого начать. Намеков, кто может оказаться резидентом, нет никаких. Да и обыскивать все кабинеты подряд – затея изначально глупая. Что искать, где, а главное, у кого – ничего непонятно.

Самым разумным было бы дождаться, когда резидент на меня выйдет сам. И уже собирать доказательства, зная персоналии.

С другой стороны, а кто сказал, что он на меня не вышел? Я же не могу полностью быть уверена, что это не декан Кемер. По крайней мере, пока. Мне не верится, что это он, но мою веру руководству не представишь. Да и нужно быть честной хоть с самой собой, в людях я разбираюсь откровенно паршиво.

Я уже домывала четвертый этаж и думала на тему, что придется у коменданта брать еще одно задание – ведь до окончания работы остался почти час, как услышала сзади резкий мужской голос:

– А я тебе говорю, так не бывает! Серая зона во время всего разговора – это признак артефакта.

– Ты еще меня поучи мою работу выполнять! – ответила женщина.

Я же встала к ним вполоборота, опершись на швабру и делая вид, что отдыхаю, а сама скосила глаза. Говорили дознаватели, в частности, та женщина-менталист, которую я опознала еще в коридоре. Тут же на всякий случай полезла за артефактом, откинула крышку, будто любуюсь изображением, а сама подала магию в контур противометальной цепи.

Не знаю, насколько она сильна, но рисковать не стоит. Почувствует еще мой живой интерес и то, что я нервничаю, потом на допросе будет сложно объяснить то, что она не может с точностью прочитать мои эмоции.

На всякий случай, я даже от них чуть отвернулась, все еще продолжая опираться на швабру. А парочка встала у дальнего кабинета и не думала уходить. Впрочем, мы тут были не одни, вокруг сновал народ, так что никому не было друг до друга дела.

А я превратилась в слух.

– Ларен, ты не права, – наконец ответил мужчина, сбавив тон. – Нет ничего такого, что у нее артефакт. Пусть и боевой, но в принципе она может обосновать его необходимость. Тут другое интересно, ты была полностью корректна, лишних вопросов не задавала, так зачем она его включила?

– Есть люди, у которых большинство эмоций всегда в серой зоне. Это от многих вещей зависит. Например, у человека может быть хроническая усталость или сейчас он эмоционально и физически истощен. Думаешь, после всего случившегося, она не может находиться в таком состоянии? А еще некоторые в принципе не особо поддаются чувствам, и их сложнее прочитать.

– А еще некоторых для этого годами тренируют. Я все это знаю, Ларен. Но мы ведь и не лорда Кемера допрашивали, чтобы сделать такую скидку на профессию. К нему вопросов бы не было.

– Я тебе еще раз говорю, некоторые люди просто такие. В любом случае, мы не имеем права обвинять ее в наличии запрещенного артефакта, который, к слову, может быть у нее официально.

– А я думаю, что надо обвинить и посмотреть, как она будет действовать, что скажет.

– Если хочешь, обговори это со старшим, я вам для этой мелкой провокации точно не нужна. Но он будет против. Ладно, ты как хочешь, а я пойду – устала. Завтра еще студентов допрашивать, а это посложнее будет, чем руководство.

Женщина прошла мимо меня, а мужчина скрылся в том самом кабинете, из которого они вышли, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась побелка. На только что помытый пол. Ненавижу!

Пока перемывала эту половину коридора, думала об услышанном.

Ну, то что меня завтра вызовут – это понятно и не вызывает сомнения. А вот то, что еще у какой-то таинственной женщины нашелся артефакт… Или не артефакт, потому что действительно примерно каждый пятый-шестой человек либо не очень эмоционален, либо имеет врожденную сопротивляемость к ментальным воздействиям. Что внешне выглядит именно так, что их эмоции не могут в точности прочитать.

Причем, и сопротивляемость, и пониженная эмоциональность чаще всего встречаются у военных и других карьеристов. Например, мой папа – акула промышленности, и имеет врожденную крайне низкую степень эмоциональности. Во всех азартных играх он всегда побеждает, потому что его невозможно прочесть. А вот дядя наоборот имеет сопротивляемость ментальному воздействию, доходящую почти до ста процентов – его может прочитать только очень сильный менталист из вампиров, из магов – нет.

Мне же ни того, ни другого не перепало, хотя в стрессе я переключаюсь в рабочий режим и не думаю об эмоциях. За оправдание может сойти. С натяжкой.

И все же интересно, кого они допрашивали? Хотелось бы сунуть нос в их документы, потому что как раз владение боевым артефактом может указать на резидента, но что-то мне подсказывает, что ничего у меня не получится. Вряд ли дознаватели оставят без присмотра документы в учреждении, которое они проверяют. А то так ведь каждый, кто имеет ключ, может прийти и прочесть, украсть или подменить.

А может попробовать действовать через декана Кемера? Хотя конечно просить его заглянуть в документы дознавателей – это верх наглости. Он не согласится.

Но с другой стороны, он же хочет поймать резидента, по его собственным словам, а наличие артефакта – это действительно повод подозревать. Это если предположить, что устройство действительно есть, что не факт. Даже сама менталист этого знать не может.

В общем, вроде как и ниточка, даже зацепка, а потяни ее, покрути со всех сторон, подумай, и окажется, что она абсолютно бесполезная.

Я не знаю, что дальше делать, аж руки опускаются! Буду ждать либо хода противника, либо инструкций от дяди и постараюсь больше никуда не лезть.

Ну, то есть, когда уедут дознаватели, все равно надо будет сделать блокиратор на академический значок, поисковый артефакт и пройтись по горам, вдруг и правда кровавый ритуал… Но это все мелочи, не стоящие упоминания.

Я сглупила. Сильно. И сейчас сидела напротив декана и слушала его нравоучения, которые он, похоже, не собирался прерывать и шел уже по третьему круг.

– И почему они не могли прислать взрослого агента?! – в очередной раз задал риторический вопрос тот.

Вот в общем-то мужчина довольно молодой, несмотря на седину, может, чуть за тридцать, а что же он брюзжит как какой-нибудь старик-то? Уже слушать невозможно!

– Это ведь не сложно для аналитика, сложить два и два. Но вы, Уортон, получаете в итоге либо пять, либо вообще сложить не додумываетесь.

Вот сейчас, после того разбора полетов, что мне устроил Кемер, я почти уверена, что он быть резидентом не может. А все почему? Потому что сейчас очень удобный случай, чтобы через неопытную меня выйти на дядю.

А ведь как все начиналось? Подслушав разговор менталиста, я не придумала ничего лучше, как заявиться сразу после отработки к декану и все рассказать.

Нет, дело даже не в таинственной женщине, владеющей боевым артефактом, просто мне жизненно важно, и это не преувеличение, убедиться, что Кемер наш информатор. Я хотела его проверить на вшивость, а в результате нарвалась на то, что меня отчитали.

И ведь не скажешь, что он не прав. Как только я рассказала о подслушанном разговоре, декан первое что меня спросил, выяснила ли я с кем из женщин сегодня беседовал менталист.

Вопрос логичный, только я ему заявила, что за этим к нему и пришла.

– Эм… У меня нет возможности заглянуть в документы, я надеялась, что вы сможете…

– Уортон, там по коридору куча народу шляется. Наверняка многие видели, кто заходил сегодня к менталисту и сколько у него пробыл. Достаточно выяснить, сколькими из них были женщины и кто это, – мужчина разочарованно покачал головой..

– У как же я выясню? – возмутилась я. – Я сотрудников Академии не знаю, да и двери там все держат закрытыми.

– Зато там почти десяток дежурных на отработке, которым в радость поболтать вместо того, чтобы бежать по очередному дурацкому поручению.

А вот сейчас стало стыдно, потому что об этом я совершенно не подумала. Но ведь и не с моими навыками общения заводить знакомства прямо посередине коридора.

Тем не менее, Кемер прав. Я могла поговорить с кем-то из ребят, тем более, слухи сегодня уже пойдут, можно было хоть в столовую пойти послушать или ту же Сюзи допросить с пристрастием – она уж точно знает даже лучше самих дознавателей, с кем они там беседовали.

Я могла прийти к Кемеру уже с подозреваемыми, а в результате пришла просить помощи в таком пустяке.

– Но тут я все же вынужден согласиться с менталистом, – устав на меня злиться, продолжил декан. – Серая зона в эмоциях вовсе не означает применение артефакта. Вы, кстати, свой-то сделали?

– Да, сделала, – пожала плечами я. А что скрывать-то? По другому я проверку все равно бы не прошла.

– Вам бы на артефактора учиться, а не на разведчика. Мне кажется, вы были бы не хуже Галей.

– Я могу делать только то, – покачала головой, – что умею или хотя бы представляю, в каком направлении работать. Ничего нового я придумать не способна.

– Зато владеете высшей артефакторикой, не учась на последних курсах артефакторного факультета.

– Толку то? В той или иной мере ею владеют все артефакторы, так что я ничем не лучше любого выпускника этого направления. А учитывая то, что я знаю только необходимую мне часть, я гораздо хуже.

– Ладно, речь не об этом. Я узнаю, с кем из женщин сегодня говорила менталист, вы это тоже попытайтесь узнать. Я даже уверен, что у вас это выйдет быстрее. Вот только что дальше? Если бы мы точно знали, что там действительно был артефакт, то я согласен, это косвенно могло бы указать на нашу цель. Но, как я уже говорил, наличие устройства – вовсе не факт.

– А если они все же решатся задать этой женщине вопрос насчет наличия артефакта?

– Тогда надо отслеживать, кого дознаватели вызывают повторно. Это я постараюсь отследить.

– А с вами они уже говорили? – полюбопытствовала я.

– Нет, и это странно. Как и с вами, вообще главной фигуранткой этого дела… Странно… – еще раз повторил он.

– Какова вероятность, что случай с мутантами лишь повод для проверки? – нахмурилась я. – И это точно не наши. Дядя ничего такого не говорил.

– Он, конечно, и сам мог не знать… Но вряд ли вас решили так подставить, все же еще мало времени прошло. Вот если бы через полгода никаких подвижек не было, даже подозреваемых, тогда уже можно говорить, что таким способом департамент решил ускорить развитие событий.

– Полгода? Мне, конечно, временных рамок не очертили, но не слишком ли это?

– А вы думаете, чтобы вычислить резидента достаточно пары недель? Если бы это было так, в ваш департамент оправилась бы фамилия, а не просто письмо с предположениями.

– Я ничего не думаю, я только знаю, что вы мне так и не рассказали, почему вообще решили, что в Академии сам резидент? И почему вы не написали напрямую в департамент? Ну не может быть, чтобы у вас там не было никаких знакомых!

– Знакомые у меня есть, разумеется, – Кемер на это усмехнулся. – Вот только о своих подозрениях я должен был сообщить своему руководству и никому больше – это политика. Прыгать через их голову и идти сразу в департамент – значит подставить их под удар и навлечь уже на свою голову большие проблемы. А мне их и так достаточно, уж поверьте.

– А своим вы сообщить не могли, потому что не вполне им доверяете?

– Ну ведь можете сложить два и два, когда хотите! – притворно восхитился мужчина, на что я лишь поморщилась.

– Так что по вашим подозрениям? Почему вы решили, что в Академии даже не агент, что было бы объяснимо, а резидент? В вашем письме было слишком много размытых намеков и слишком мало фактов.

– Этот вопрос я с вами с удовольствием обсужу… Но не сейчас.

Я уже приготовилась к тому, что он будет просить связать его с дядей, но Кемер поступил иначе. На мой незаданный вопрос он ответил:

– У вас самодельный противоментальный артефакт, неизвестно насколько он эффективен и вообще работает ли. А мы это с вами проверить не можем. Так что я вам все расскажу, но придется дождаться, пока уедет дознание. Я не готов рисковать и рассказывать вам то, что может считать посторонний менталист. Кстати, узнайте у своего дяди, откуда вообще взялась эта проверка. Они точно не из наших.

– Не из департамента магических войск?

– Вообще не из армии.

– А вот это уже интересно, – прошептала я, задумавшись.

– Не то слово! Но, Уортон, вам нужно идти слушать студенческие сплетни, а мне работать. Завтра вас скорее всего вызовут на допрос. Со мной тоже должны поговорить. Предлагаю еще раз все обсудить после этого.

Мне ничего не оставалось, кроме как выйти из кабинета декана под его красноречивым взглядом. Вообще не стоило сюда сегодня приходить. А то, не дай боги, увидет еще кто, задастся вопросом, как тот же Аллерт, что это я с Кемером так часто общаюсь?

Нет, отговорка у меня готова про предыдущий якобы неработающий значок и про выяснение руководством Академии всех деталей. Но ведь этим тоже долго прикрываться не получится.