Текст книги "Хитрец. Игра на Короля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hitrec-igra-na-korolya-143705.jpg)
Автор книги: Дана Юмашева
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Люди? Какая разница, что думают люди. Они всегда будут недовольны, – со стороны императора игра в откровенность была великолепна. – Вы же знаете правителя Собердана? Милейший месье, мой подопечный. Так вот, он, как человек с обостренным чувством ответственности, весьма стремится помогать всяким страждущим и покалеченным. А покалеченные считают, что весь мир им должен. И получается, что согласны с правителем только такие же романтики и дураки.
– Дураки, романтики, альтруисты и прочие рыцари в белых латах, но не циники. Которые, кстати сказать, вполне стоят того, чтобы растрачивать себя на них.
– Это зыбкая почва, – парировал император. – Нет на свете таких людей, на которых можно всецело положиться, даже на себя. Но можно заручиться поддержкой общества. Общество привязано к нам, но людей держат при властителе страх и деньги.
– Ты забыл про честь и верность, – добавил Первый князь Синклита.
– Люди частенько грешат тем, что называют вещи не своими именами! Есть выгода и желание выгоды, и иногда это желание особенно сильно. Но как ни назови феномен, сущность его останется неизменной. И если все понимают, о чем идет речь, стоит ли обращаться к такому примитивному средству, как терминология?
Будь те двое фехтовальщиками, слова их были бы изящными быстрыми рапирами, – но ни одна из них не могла бы достигнуть своей цели. Броня соперника оставалась непронзенной. Правда, Ресильен говорил с доброжелательной полуулыбкой, а Тейенсс Таш'Усс лишь придавал себе благостный вид.
– Люди ошибаются, причем нередко. Не берусь отвечать за всех, Ваше Императорское Величество. Но есть среди них те, за которых я готов ручаться. За своих людей. И я верю, что их на деле больше, чем я думаю.
– Помните, что жизнь невероятно богата на сюрпризы, – изрек Ресильен де Брольи, пригубив шампанское. – И иногда возникают странные союзы.
– Союзы или дань некоей непреодолимой силе?
– А вы как считаете, князь?
– Есть и такие союзы, что неотличимы от соперничества, – победно заключил Таш'Усс.
Ресильен и Тейенсс стали теми, кем распорядилась им быть судьба, и ничего не могли с этим поделать. Сейчас Император Одельтера и Первый князь Синклита были одинаково ловкими, цепкими и осторожными и ни в чем не уступали друг другу.
* * *
Когда ранним утром в спальню вошел, покачиваясь, мой супруг, я, переодетая в матине[14]14
Матине – домашняя длинная одежда, прообраз пеньюара.
[Закрыть], сидела у зеркала. Занималась я тем, что втирала в кожу состав из масел и жира, защищавший ее от пагубного влияния одельтерского, приходившего уже осенью мороза. Стоило пропустить хотя бы день, и от леденящего континентального ветра мои лицо и руки покрылись бы растрескавшейся коркой. Но в самые сильные холода не помогали любые ухищрения, и в такие дни я и вовсе не покидала Шато дю Силанс.
За несколько лет ни я, ни Стайеш так и не привыкли к имперскому холоду.
После приема 1 ноября 889 года Посланник предпочел согреться крепким алкоголем, даже несмотря на то что на самом торжестве не отказывал себе в возлияниях. Он вошел в комнату в теплом распоясанном архалуке[15]15
Архалук – одежда восточного происхождения, напоминающая халат.
[Закрыть], в руках у него были бутылка с коньяком и полупустой бокал.
– Сегодня я задумался, могу ли я всецело доверять тем, кто всегда подле меня? Кто знает все обо мне и не хочет быть таким же открытым в ответ, – вздохнул Стайеш; он долил в бокал коньяк и опустил бутылку на журнальный столик. – Только вот не могу понять, боятся меня или считают за дурака?
В ту же секунду к моим вискам подступил обжигающий стыд – в целом я ощутила его так, будто меня ударили обухом по голове. Стыд заставил меня услышать свой пульс, и, готовясь к худшему, я начала упавшим голосом:
– Мой прадед по отцовской линии женился на женщине из Одельтера. Однако для моей семьи это было простительно: мы не происходили из двадцати семи Таш. Формально прадед добился признания своей жены, которая прожила остаток жизни на Островах, выучила наш язык и следовала традициям. Тебе никто не сказал об этом раньше… На самом деле его семье было без разницы, а я… боялась заводить подобный разговор. Если после этого ты захочешь меня покинуть, я приму твое решение с честью.
– Покинуть? Вот ведь придумала, – отрешенно ухмыльнулся Стайеш. – Что до твоей имперской крови… Ты не похожа на них, у тебя Ядовитые глаза и наш образ мыслей. Я просто постараюсь забыть об этом. Важно не это. Важно наличие обмана. Откуда мне теперь знать, может, боясь сказать мне о мелочах, ты скрываешь что-то более серьезное?
– У меня больше нет секретов.
– Добро, – отозвался Посланник и, стянув со столика бутылку, продолжил выпивать.
Теперь он стал спокойнее; пускай даже внешне, но это была крошечная победа. Однако в душе Стайеш по-прежнему страдал, и я прекрасно чувствовала это. Посланнику был нужен отдых – хотя бы крошечный перерыв, хотя бы мысль об успокоении, – и срочно. Поэтому я спросила у него – непременно тихим, баюкающим голосом:
– Ты помнишь, как мы приехали в Найтерину?
– Весьма смутно.
– Я помню свою усталость и небрежно разбросанные по столу бумаги. Пасмурный, не ко времени темный вечер, открытые окна. Только закончился дождь, и с улицы веял прохладный сырой ветер. Мне, быть может, и нравилась такая погода на Островах, но здесь…
Князь Таш'Найесх молчал.
– Стайеш, здесь нет просторных улиц нашей столицы, наших праздников, лишенных церемониальной шелухи. Мне не хватает честности и прямолинейности Тари Ашш. Иногда мне кажется, у здешних людей нет даже души. Давай, как все закончится с переговорами, вернемся на пару недель в Ашш-Сетесс…
Не выпуская бокала из рук, Посланник обошел ложе и присел на мой край кровати. Супруг мой, как и любой Ядовитый человек, мог похвастаться высоким ростом, но не красотою; да и в плечах ему недоставало ширины. Контур его лица был строго очерчен, на нем выделялись крутые скулы и квадратная челюсть. Высокий лоб пересекали еле заметные горизонтальные морщины. Нос же был длинен и узок настолько, чтобы казаться аккуратным. Аккуратными были и большие глаза с округлыми нижними веками, и выступавшая поверх правого виска вена.
Здесь, в закрытой и теплой супружеской спальне, после изматывающего торжества, где надо было следить за каждым шагом всякого принимавшего в нем участие, Посланнику не перед кем было показывать напускное спокойствие. Когда супруг снова заговорил, в его голосе зазвучал неожиданный, едва различимый оттенок смятения:
– Видит Сетш, как я желаю вернуться! Но возвращаться нам скоро будет некуда. Посмотри, Келаайи: многие Ядовитые люди носят ту же одежду, что и одельтерцы, они строят дома по образу и подобию имперских и дают своим детям континентальные имена. Мы забываем традиции и скоро будем думать, как они… пока не станем ими.
«Сначала меня нарекли Эссейшей, “несущей истину”, – с нахлынувшей горечью вспомнила я. – Но не прошло и двух недель, как моя наполовину одельтерская бабушка уговорила роди телей одуматься». С тех пор меня зовут переиначенным на островной лад одельтерским именем, а многие используют его сокращенный (и вместе с тем первоначальный) вариант Келаи.
Стоит ли говорить, такое имя не нравилось Стайешу? Как, впрочем, и его собственное. Замечу, что в семье супруга, входящей в число двадцати семи Таш, детей следовало называть, как полагалось Ядовитым людям. Но кто будет доволен, если всю жизнь его величают «гордостью»? Иногда Стайеш ворчал, что к четвертому сыну родители его устали выдумывать подобающие имена.
– Наш мир рушится, – продолжал супруг. – Все становится ненастоящим, эфемерной пустышкой. Даже наколки – самое естественное и древнее, что имели Ядовитые люди…
– Неправда. В мире еще осталось что-то истинное и свято почитаемое.
Мне потребовалась неощутимая человеческому восприятию пара мгновений, чтобы оказаться у его спины. Приблизившись, я запустила одну руку в его колькотаровые с проседью волосы, а другой начала легко водить кончиками пальцев по татуировкам – ненастоящим, конечно: я сама много раз аккуратно их подкрашивала. Стайеш не осмелился делать настоящие татуировки, ибо, в отличие от меня, был замешан в политику, и, если бы ему пришлось бежать, рисунки послужили бы великолепным опознавательным знаком. И он не стал жертвовать безопасностью ради традиций.
Основная проблема, по его мнению, заключалась в том, что в Ард Шенларе вообще наступили такие времена, когда наколки для Ядовитых людей стали опасны.
Мои же татуировки, одни из немногих на Тари Ашш, были подлинными. Ибо я твердо верила, что нательные рисунки приближают нас к Сетшу. Ведь левая половина тела – та, где расположено сердце, – принадлежит божественному началу, а значит, надо закрасить ее от людских глаз. И если не с ног до головы, то хотя бы левую половину лица.
Продолжая водить руками от головы Стайеша к его шее и обратно, я неожиданно вспомнила одну занятную вещь, которая могла бы его отвлечь, потянуть в сторону от пропасти.
– Ты помнишь, что видел сегодня во сне? – самым мягким голосом, на который была способна в тот день, обратилась к супругу я.
Удивленный, Посланник невольно приостановил ход разрушительных мыслей – теперь его измученное, наивное сознание принялось обдумывать неожиданный вопрос. Через пару мгновений Стайеш нехотя ответил:
– Я уже давно не вижу снов.
– Нехорошо… Пусть они непременно приснятся, легкие и приятные, – произнесла я полушепотом. – Но давай я пока расскажу тебе о своих?
– Попробуй, – смягчился Стайеш, и я почувствовала, что он начал успокаиваться.
– Я видела много искристой воды… Не озеро и не реку – целое море перед портовым городом. Уже вечерело, но волны все равно отливали яркими цветами. Я видела их, стоя на пристани. Из-за горизонта показались корабли, они были такие огромные. Целые плавучие замки! Они неспешно приближались ко мне, а за спиной в портовом городе был праздник: всюду ленты и громкая музыка, под которую танцевали наряженные и счастливые люди. Простые горожане.
– И каков же был повод? – спросил, еле заметно улыбнувшись, Стайеш.
– Падение Астериа после долгой войны со свободными островами Тари Ашш. Об этом никто не говорил вслух, но я точно знаю.
– Глупости, нам с ними нечего делить, – ухмыльнулся Стайеш и опустил бокал с коньяком на прикроватный столик.
– Я оглянулась и увидела тебя, одетого просто и нелепо, как какой-нибудь рыбак. Ты поднял меня и поставил на какую-то бочку. Неожиданно вокруг появились люди, музыканты, и я начала танцевать, размахивая красными юбками, будто кабацкая девка. Кажется, я была пьяна.
Посланник рассмеялся. Безумство и смятение отошли на второй план, и я мысленно поблагодарила за идею музыканта с одельтерского приема.
– А затем…
– А что случилось после этого, – сказал Стайеш, быстро развернувшись и наваливаясь на меня всем телом. – Я, кажется, знаю.
Глава 3
Огонь над водой
Для Ройема Исангара раннее утро началось в гостинице «Баретти», по давней одельтерской традиции названной в честь открывшей ее когда-то семьи. История «Баретти» насчитывала уже пару веков, и давно разбогатевшие хозяева успели превратить свое детище в оплот роскоши и спокойствия. Теперь гостиница слыла в Этидо самой знаменитой, и, как то часто бывает, ввиду успеха и обильных налогов в пользу Старой столицы все вдруг забыли, что название это с неприкрытой откровенностью намекало о цесситских корнях ее владельцев.
Тусклое ноябрьское солнце еще и не думало по-осеннему валь яжно выплывать из-за горизонта, когда проснулся Советник тайных дел. Обычно Ройем Исангар вставал с постели в пять часов утра и при этом никогда не изменял своему расписанию, будь даже вчера поздний прием или непредвиденная ночная встреча.
Приближенные Ройема прекрасно знали об особенностях распорядка его дня. Поэтому ранним утром 2 ноября, уже в пять тридцать семь, охрана пропустила к нему в апартаменты помощницу.
Надо сказать, что мадмуазель Гертин, располагая статусом приближенной к Советнику дамы, почти единственная могла входить в покои графа в любое время дня и ночи.
Девушка эта не обладала утонченной красотой, как подобало в то время женщинам из приличного общества. Стан ее не подернула аристократическая тонкость, руки можно было спутать с руками крестьянки, а провинциальная прическа из карминных волос открывала слишком высокий лоб. Даже большие глаза, тонкие губы и вздернутый длинный нос вряд ли добавляли Флави шарма.
В целом облик мадемуазель Гертин, ее жесты и манеры выдавали в ней бывшую институтку, дочку новоиспеченных горожан. Девушку, которая вытянула лотерейный билетик на участие в играх высшего света.
Граф Исангар поприветствовал гостью и нехотя закрыл книгу. Визит Флави стоил ему чтения «Рассуждений о небесных телах», последнего труда ученых островов Тари Ашш. Бурно развивающаяся в то время астрономия не имела для его работы прикладного значения, однако надолго завладела вниманием Советника.
– Чем обязан вашему визиту, мадемуазель Гертин?
– Начальник городской полиции Этидо просит срочной аудиенции, Ваше Сиятельство, – начала Флави голосом на два тона ниже собственного.
В этом голосе угадывались тяжелые нотки негодования.
– Слишком, слишком рано! – в интонации Советника все сильнее закрадывался сарказм. – Не иначе как ночью зарезали проституток и джентльмены теперь исходят волнением?
Мадмуазель Гертин виновато улыбнулась. Она отметила про себя, что сегодня Ройем лишен всякого чувства юмора. Ведь некоторые проститутки, подумала Флави, ведут себя благороднее некоторых джентльменов.
Но неловкое зубоскальство Исангара было лишь средством, которое помогло бы ему отсрочить принятие решений. Ибо Ройем прекрасно знал, что дело, раз оно требовало срочного вмешательства его ведомства, было чрезвычайное. Скорее всего, ночью выступила одна из террористических группировок.
– И каков же предмет разговора? – вмиг посерьезнел Советник.
– Мне об этом неизвестно. Месье Буке наотрез отказался говорить со мной… Даже несмотря на то что я уполномочена, – холодно заговорила помощница, изобличив тем самым причину своей уязвленности.
– Достаточно, – сейчас Ройему меньше всего хотелось выслушивать чужие жалобы. – Так уж и быть, я приму этого месье; не выставлять же беднягу на улицу. Как, еще раз, его зовут?
– Годварс Буке, – ответила Флави с крайним пренебрежением к произносимому имени.
– Благодарю, – отозвался Советник. – Пусть ждет меня внизу. Надеюсь, там найдется безлюдное местечко для разговора?
Ровно две минуты спустя, облаченный в костюм для официальных встреч, граф Исангар покинул свой номер. Он проследовал вдоль небольшого коридорчика, куда выходили другие апартаменты третьего этажа, и спустился по лестнице на первый.
Здесь Советник вновь встретился с Флави Гертин, вместе с ней пересек фойе и направился в дальний его угол, где и заприметил будущего собеседника.
Генерал-майор Годварс Буке, Начальник городской полиции Этидо, относился к категории рано стареющих людей. Ему исполнилось пятьдесят два года, но, утонувший в седых бакенбардах и покрытый глубокими морщинами, выглядел он на десять лет старше. Маленькие глаза давно уже покрылись желтизной, а руки были нещадно изуродованы временем, но выправку и представительность его не брала даже старость.
С высоты прожитых лет и опыта безупречной службы месье Буке снисходительно поглядывал на всех, кто был моложе и ниже его чином. Похоже, Начальник городской полиции причислял себя к прослойке тех почтенных старцев, кто даже перед страхом расправы не признает авторитет юности. Впрочем, генерал-майор не выразил к Советнику Тайных дел (в отличие от его помощницы) и толики неуважения.
Но графу Исангару не пришлось долго вглядываться, чтобы разгадать образ мыслей собеседника.
– Прошу за беспокойство, Ваше Сиятельство, – начал спокойным голосом месье Буке. – Однако разрешите доложить. Два часа назад в доме на набережной были найдены два женских трупа. Две подданные островов Тари Ашш были найдены сожженными в собственном доме при невыясненных обстоятельствах.
Начальник городской полиции говорил таким тоном, будто он по крайней мере по разу в день находил обгоревшие трупы Ядовитых женщин.
«Ядовитые женщины… – эхом пронеслось в мыслях Ройема Исангара. – Прямо во время приема. Прямо в собственном доме».
– Бесы вас всех раздери! – выругался сквозь зубы он.
Тут граф Исангар представил, как накидывается на несчастного полицейского – с недвусмысленным намерением придушить. Мысли Тайного советника вмиг нарисовали живописные и красочные картины о том, как руки его смыкаются на шее Годварса, как щеки генерал-майора меняют свой цвет, как губы его шевелятся в безмолвном крике, сначала быстро… затем медленнее… и наконец застывают. Ройем видел, как в завершение прочего ломает полицейскому кадык и ладонью отправляет нос Буке прямо внутрь его черепа.
Но даже сейчас Исангар сумел избавиться от навязчивых иллюзий. Произошедшего уже не вернуть, решил он, а на тоску и причитания уйдет много времени. «Теперь, – подумал Советник, – остается лишь искать виновных».
Здесь Ройем заговорил, и, хотя он силился начать с другого, несколько ругательств все равно сорвались с его языка. Содержание оных каждый может подробно и четко нарисовать себе в воображении, потому опустим сии детали и перейдем к разговору по существу.
– Мне нужно осмотреть место преступления, – приказным и деятельным тоном заявил Исангар. – Медицинский персонал, следствие и полиция уже на месте?
– Все уже там и ждут вас, ибо сами мы пребываем в замешательстве.
– Хорошо. Тогда отправляемся незамедлительно. Детали расскажете по пути.
* * *
Дорога от гостиницы, в которой остановился Ройем Исангар, до места происшествия заняла всего десять минут – Этидо был городом развитым, но по меркам Империи сравнительно небольшим.
Особнячок, что снял князь Ийг Шайесс на время конференции в Веарно, расположился прямо на набережной реки Сорель; и летом ее искристая вода отражалась в начищенных оконных стеклах. Мирный и уютный, особнячок был выкрашен в светло-коричневую краску и обнесен белой лепниной.
Мирный и уютный, дом этот видел сегодня ночью гибель двух человек.
Высадившись у порога, Советник Тайных дел и Начальник городской полиции остались без официального приветствия; вся прислуга княжеской четы Шайесс была взята под стражу, и никто не вышел встречать их у парадного входа. Сопровождаемые лишь несколькими полицейскими, Исангар и Буке тихо прошли внутрь.
На первом этаже царили тишина и пустота, и ничто не выдавало произошедший в стенах этого дома кошмар. Лишь поднимаясь по лестнице, мужчины почувствовали тошнотворный запах горелой плоти и услышали громкую и отчаянную мольбу:
– Найдите ее! Что же вы стоите… Начинайте поиски! Не стойте же столбами!
Миновав лестницу, Исангар и Буке свернули налево и проследовали по широкому коридору прямо к хозяйской опочивальне.
Она, как выяснилось, состояла из двух помещений – небольшой залы и спальни. Вчера тут отдыхала пребывавшая в тягости жена князя, а сегодня уже сновали чужие семье Шайесс люди. Поздоровавшись кивком с полицейскими, Исангар и Буке спешно протиснулись вглубь комнаты.
Там на дорогом паркете, прикрытом мягким фарогнейским ковром, чуть поодаль друг от друга лежали два обгоревших трупа. Один был словно покинут всеми, а у другого стоял на коленях оранжевоглазый мужчина. Как и у большинства Ядовитых людей, на левой половине лица у него красовалась большая черная татуировка, а левая сторона головы была гладко выбрита. На вид мужчине исполнилось чуть больше сорока.
Обычно этот высокий, суровый человек внушал своим видом трепет – и одельтерцам, и даже Ядовитым людям. Но сейчас он выглядел до безумия жалким.
Ибо во всем его существе клокотало бессилие.
– Это не может быть она! – все повторял он, скользя от одного имперца к другому беспорядочным, полным отчаяния взглядом. – Не стойте же столбами! Начинайте поиски!
Несмотря на то что большинство присутствующих были зрелыми мужчинами, видевшими в своей жизни куда более страшные вещи, заговорить с князем Шайесс никто из них не решался. Ведь каждый знал, насколько мучительным окажется для Ийга любое их слово.
Лишь через пару минут одельтерский следователь Кавиз Брийер – первый из тех, кого вспомнил оказавшийся в комнате Ройем Исангар, – смог ответить Ядовитому князю растерянным жестом.
«Черт подери, и ведь как назло – в первый же день!» – не переставал сокрушаться Советник Тайных дел. Ему захотелось опуститься на колени рядом с безутешным вдовцом и реветь о своем несчастье медвежьим рыком.
Через четверть часа к Ийгу почти полностью возвратился рассудок. И тогда Ядовитый князь заставил себя вглядеться в то, что еще недавно было его супругой.
Сомневаться не приходилось: перед ним лежал ее труп.
Шайесс определил это по безумной боли, что разлилась в его груди, стоило ему лишь ненадолго задержать взор на этих останках. Вместо красивой, полной жизни княгини Джейлесши на ковре – в чужом доме, чужом городе и чужой стране – покоилось обугленное тело. Черное, с тонкими коричневыми и красными прожилками тело, измученное агонией и убитое пожиравшим его пламенем.
Вместо живота у женщины зияла наполненная пеплом дыра: в том месте сгорел даже позвоночник. Ноги были сожжены до икр. Безволосая голова неестественно выгнулась. Обгоревшая левая кисть была воздета к небу, будто умирающая старалась схватить его и утащить с собою вечный сон. Огонь почти наполовину уничтожил правую руку, но по уцелевшему предплечью можно было предположить, что в последние минуты княгиня держалась за живот – там начинал свою жизнь третий ее ребенок. Должен был наконец родиться сын, – Джейлесша не раз говорила об этом мужу.
Но для Ийга Шайесс теперь ничего не осталось – ни жены, ни ребенка, ни надежды. Любовь всей его жизни, его неи хеесш, была поглощена беспощадным пламенем, и никакие силы уже не смогут вернуть ее обратно.
Улучив момент, месье Кавиз Брийер подошел к Исангару и Буке и отдал им честь.
– А кто вторая? – тут же осведомился Советник Тайных дел, указывая в сторону обделенного вниманием трупа.
– Прислуга Ее Сиятельства, – ответил Кавиз и тут же добавил, предвосхитив пару вопросов: – Честа Лайниэ. По всем признакам смерть наступила при тех же обстоятельствах, что и у княгини Шайесс.
– Уроженка островов Тари Ашш? – спросил на всякий случай граф Исангар.
– Разумеется, Ваше Сиятельство. Ядовитые никогда не берут в слуги одельтерцев.
«Слишком заносчивы для подобного», – продолжил про себя детектив. «Вероломно горды», – решил Тайный Советник. Он откашлялся, а затем обратился к Брийеру вслух:
– Причина смерти?
– Возгорание, как видите, – парировал одельтерский детектив. – Нетипичное. Только посмотрите, что осталось от тел! При пожаре обычно сгорают все конечности и голова, но здесь мы видим дыру в области желудка и уцелевшие, пускай и частично, руки. Можно предположить, что возгорание началось как раз с желудка.
– Полагаете, им разрезали животы, а затем облили горючей жидкостью?
«Два трупа. Нестандартный способ убийства. Как раз перед конференцией Одельтера и островов Тари Ашш. Ручаюсь, эта смерть была кому-то нужна… И уж наверняка для того, чтобы последующим скандалом внести в переговоры разлад», – мысленно дополнил Советник Тайных дел. Но верить в такое предположение он был решительно не готов.
– Следов крови нет, режущих предметов тоже. Более того, Ваше Сиятельство, присмотритесь: матка княгини Шайесс вытолкнута наружу. Такое возможно, насколько мне известно, только при…
– Посмертных родах, – закончил за него Исангар, который ранее увлекался анатомией с той же страстью, с какой теперь изучал астрономию. – Такое бывает. Но лишь в тех случаях, когда внутри полости тела собираются трупные газы. Они, как правило, и выталкивают орган наружу.
– Не могу спорить. Но все это возможно только при разложении трупа и с течением долгого времени. Здесь же такого периода просто не могло быть! Допустим, возгорание началось внутри живота и продукты горения вытолкнули орган… – предположил Кавиз. – Но с точки зрения природы это… абсурд.
– Против природы, говорите? – задумался Советник Тайных дел. – Вы ведь уже послали за магами, верно?
– Ждем их с минуты на минуту, Ваше Сиятельство. Кого пришлют Ядовитые люди, мне неизвестно, но с нашей стороны магическую экспертизу проведет месье Чьерцем Васбегард, маг Государственного Архива.
– Хорошо, – кивнул Ройем. – А в какое время нашли трупы?
– В семь минут пятого. Мы прибыли по вызову князя Шайесса, к тому моменту его слуги уже выломали дверь. Она, кстати сказать, была заперта изнутри, а все ключи, даже запасные, оказались в комнате. Полиция тут же проверила оконные шпингалеты: ночью их никто не трогал, а это значит, что преступник не выбирался через окно. А слуги утверждают, что незнакомцы в этом доме не появлялись. Подумать только… Невероятно «чистое» преступление!
В эту же секунду тонкий слух графа Исангара уловил приближающиеся к покоям шаги – то прибыли чародеи.
Однако через полчаса всем присутствовавшим суждено было покинуть дом Шайесс и переместиться в одно из складских помещений Этидо. Ибо там обнаружился третий обожженный труп.
* * *
Императору Ресильену Ристель Беранже Гьертон де Брольи, Первому в своих землях
Вашему Достопочтенному Величеству должно быть известно, что сегодня, 2 ноября 889 года эпохи Высокомерия, наутро после торжественного приема, князем Ийгом Шайессом были найдены сгоревшие тела двух женщин островов Тари Ашш, причем одна из них принадлежала к привилегированному сословию.
Нам известно, что сегодня полиция Этидо обнаружила также тело одельтерской женщины со схожими признаками гибели. Чародеями обеих сторон было подтверждено вмешательство магических сил Разрушения.
Принимая во внимание совокупность событий, делегация Тари Ашш оставляет за собой право приостановить действие мероприятий, запланированных на ближайшие дни ее пребывания в Этидо. Делегация озабочена безопасностью в Старой столице и намерена требовать с одельтерской стороны проведение следствия и объяснений по поводу произошедшего.
Тейенсс Таш'Усс, Первый князь Синклита, Первый делегат царства Тари Ашш в землях Империи Одельтер2 ноября 889 года эпохи Высокомерия
Документ, подписанный рукой Первого князя Синклита, принесли Императору Одельтера в половине одиннадцатого утра. Записка была составлена на одельтерском языке: отправитель явно торопился и желал, чтобы труд его прочитали незамедлительно.
Такое письмо считалось для Ядовитых людей воплощением самой вежливости, но, несмотря на это, документ был самым неуважительным образом отправлен в папку для бумаг.
А все потому, что получившему его человеку недостало выдержки оставить корреспонденцию перед глазами. Как же посмел тот, кто давно и послушно плыл в фарватере[16]16
Плыть в фарватере – здесь: находиться под влиянием.
[Закрыть] одельтерской политики, открыто выказывать протест – да еще такого порядка? Какая из сил придала ему подобное мужество?
Мысли Ресильена де Брольи были тягостны, как никогда прежде. Даже смерть отца и брата он перенес спокойнее, ведь то были пусть и дорогие ему, но единичные человеческие жизни. Теперь же под угрозой находилась репутация целого Одельтера.
Задуманная Государем конференция уже сорвана.
На переговоры обычно уходит безбожное количество времени, думал император, а результат их едва ли умещается в абзац. Переговоры – это работа, которая не видна, не ощутима, не оценена. Переговоры – это период, необходимый для вызревания у контрадикторной стороны решения.
Но что можно порешить, если диалог так и не состоится?
Одна неудача тянула за собой ворох трудностей. Выдать смерти за несчастный случай уже не получится, и потому придется составить рапорт – для наблюдателей от Ассоциации, разумеется. Но с газетами надо поступить строже: просто запретить им упоминать о случившемся.
Если не найдут виновных, необходимо будет обвинить какую-нибудь террористическую организацию – впрочем, не обязательно, можно и без них. Главное, чтобы арестованный располагал магическими силами.
Можно попробовать связать произошедшее с ритуальными самосожжениями в Эоне, а затем обвинить некую религиозную секту. Однако здесь будет сложнее с подделкой улик… и привязкой магии к делу.
В любом случае одельтерской стороне необходимо осуществить быстрый закрытый суд и незамедлительную расправу над виновными.
«Срочно послать за Исангаром, – беспорядочно затанцевало в голове Ресильена. – Послать, высказать мнение, заставить найти выход».
Искры в камине танцевали в унисон с мыслями одельтерского монарха.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?