Текст книги "Секрет фермы"

Глава 16

Макс всегда был человеком осторожным. Умел взвешивать «за» и «против», просчитывать последствия. Но какого черта он полез целоваться с больной женщиной, так до сих пор и не понял. А вышло, что Ольга не просто его заразила, она словно передала ему свою болезнь: сама на следующий же день вскочила на ноги как ни в чем не бывало, а его срубило к обеду. Знал бы он раньше, что от гриппа можно избавиться так быстро, лечился бы с гораздо большим удовольствием. Впрочем, дальше передавать вирус было некому, и Макс скис.

Пришлось просить Серегу, чтобы он пару дней возил Никиту в школу, а самому грызть таблетки и дышать над картошкой под Наташкино ворчание «я-же-говорила». Дольше болеть не удалось: визит к классному руководителю отменяли только в случае смерти одной из сторон, и Беглову, по уши накачанному парацетамолом, пришлось тащиться в гимназию и смотреть, как Ольга колдует над Элиной Сергеевной. Ведьма! Ей бы в ООН решать проблемы мирового масштаба… А эти олухи из «Венеры» под влиянием его бывшей супружницы сбросили чудо-женщину в Букатино.

Ничего, теперь за дело взялся Макс. Да, играть он собирался грязно, но до конца. По старой дружбе Отар сделал исключение и наведался на ферму под покровом ночи, хотя обычно встречи проводил на нейтральной территории. Даже в Ольгиной гостинице погасли окна, когда к воротам Беглова подошел человек.

– Вы не на машине? – удивился Макс.

– Оставил подальше, – хрипло ответил Отар. – Мне полезно пройтись.

Отар Гвинианидзе в девяностые годы был хорошо известен в узких кругах столичных бизнесменов, и его участие в деле считалось верным знаком успеха. Он держался в стороне от крупных группировок и структур, работал лишь тогда, когда это было выгодно ему самому. Что им руководило, когда он брался за заказ или, напротив, отказывался от него, не знал никто. Но уж если брался, то со стопроцентной гарантией.

Одним словом обозначить род занятий Отара Гвинианидзе было бы невозможно. Адвокат? Нет, но с юридическим образованием. Частный детектив? Не совсем, за любовниками с фотоаппаратом не бегал. Но если кто-то хотел потопить конкурента, не преступая шестую заповедь, обращались к нему. Как Отар доставал компроматы, как умел найти слабое место, было неизвестно. Однако какой бы защитой ни окружал себя человек, Гвинианидзе эту защиту обходил.

Макс прибегал к услугам Отара лишь однажды. И то безо всякого удовольствия: его вынудили обстоятельства. Рейдеры хотели разорвать его тогда еще молоденькую компанию, и один из друзей рассказал про секретное оружие. Они встретились с Отаром, и через две недели компания-агрессор перестала существовать. Будь Макс чуть менее щепетилен, он бы с Отаром больше никогда не расставался. Но внутри от этого короткого сотрудничества остался неприятный осадок, будто он не бумажный подкоп под конкурента сделал, а нанял киллера или изрисовал полы кровавыми пентаграммами. Сейчас же настал тот самый момент, когда Беглов был готов использовать любые средства.

Гость попросил провести его в нежилое помещение, где нет ни людей, ни видеокамер, и Макс выбрал баню. В нетопленном домике было холодно, но Отара это не смутило. Он лишь внимательно осмотрелся, а затем присел за небольшой столик, не снимая перчаток.

– Полагаю, дело срочное и важное, – произнес он и перевел на Беглова соколиный взгляд. – По правде говоря, я уже почти не работаю, но раз уж вы позвонили спустя столько лет… Мне даже стало интересно.

Гвинианидзе имел правильные черты лица, скулы, которые обычно нравятся женщинам. Седина ему даже шла. Но при этом он не переставал напоминать заряженный пистолет, на который повязали атласный бантик.

– Речь идет о моей бывшей жене, – пояснил Макс.

– Не разочаровывайте меня… – Отар сдвинул брови. – Вы же знаете, я такими вещами не занимаюсь.

– Мне не нужна слежка. Тут… Не совсем личное. Сейчас она работает на «Венеру Рояль».

Беглов спешно обрисовал ситуацию, опасаясь, что Отар в любую секунду может встать и уйти. Но тот сидел и внимательно слушал, и по его лицу невозможно было что-либо прочитать.

– Согласен, речь не о моем бизнесе, – подытожил Макс. – Но я хочу быть уверен, что сын в безопасности. Что из него не сделают сосиску на удочке.

– Как вы себе представляете конечный результат?

– Мне нужен козырь. Если она попробует на меня надавить, я хочу заставить ее замолчать. Желательно – навсегда.

– Сейчас опека на вас?

– Да. Но сами понимаете… Я не собираюсь нападать на нее. Или мстить. Мне нужна защита на случай, если она нападет первой. А поскольку я ее знаю, почти не сомневаюсь, что именно так и будет.

– Хорошо, – Отар поднялся и надел шапку.

– В каком смысле?

– Я сообщу о своем решении. И о цене. А до тех пор ничего самостоятельно не предпринимайте.

За сим Отар Гвинианидзе откланялся, оставив Макса гадать, какой нормальный человек поедет в глушь ради десятиминутного разговора. Нет, транспортные хлопоты ему Беглов оплатил отдельно, но хоть бы расспросил чуть больше… Интересно: чтобы отказать, он тоже приедет сюда? Скажет «нет» и исчезнет? Впрочем, ничего другого Максу не оставалось. Какие бы загадки ни таил в себе Отар, только он мог справиться с Леной и ее замашками.

К счастью, на следующий день Гвинианидзе объявился. По телефону. И сообщил, что берется за работу с предоплатой пятьдесят процентов. Сумма была даже не круглой, а скорее шарообразной, но на ребенке Макс экономить не привык.

Он хотел встретиться с Ольгой, рассказать, что волноваться не о чем… Просто увидеть ее, даже если она не позволит больше к себе прикасаться. Лена! Столько лет прошло, а она умудряется портить ему жизнь. Наверное, обрадовалась бы, узнав об этом.

– Может, позовешь ее к нам снова? – предложил Никита как-то за ужином. – Хотя бы на чай…

– У нее полно работы.

– А если я пообещаю не выходить из своей комнаты? – хитро прищурился парень.

– Это еще что должно значить?!

– Я ж не маленький! И все прекрасно понимаю.

– Жуй давай! Взрослый ты наш!

Мальчишка ведь и правда вырос. Глупо было надеяться, что он, как шестилетка, верит, будто дети бывают от поцелуя и штампа в паспорте. И хотя он не мог видеть отца рядом с Ольгой, наверняка безошибочно читал и взгляды, и интонации… И ведь не стал тянуть одеяло на себя, а искренне, как это умеют только дети, попытался устроить папе личную жизнь. Видать, не так уж сильно Макс ошибся в воспитании.

На долю секунды Беглов позволил себе замечтаться. О том, каково было бы привести Ольгу в дом насовсем. Жизнь в деревне скучна? Нет, она бы этот миф развеяла. И уж точно долгие зимние ночи приобрели бы иной оттенок. Ужины – с жаркими спорами, спальня – с жаркими ласками. Тропики, а не Тверская область. Семья, о которой в глубине души грезит любой нормальный человек. Сын, собака и прочая живность, и партнер, с которым никогда не бывает одиноко.

Впрочем, Макс знал толк в разбитых мечтах. Чего стоило один раз жениться на красивой женщине, которая на поверку оказалась далеко не такой мягкой и ручной, какой виделась изначально! Что уж говорить об Ольге, которая даже не пыталась выглядеть гибкой. Перла, как тяжелая бронетехника. А он, дурак, уже приготовился забыть о планах по расширению фермы и о том, кто именно встал у него на пути.

Нет, теперь-то он знал, что Ольга в захвате земли была не виновата. Но разве от этого меняется суть? Она здесь чужая. И приехала в Букатино не по своей воле. Ей ненавистны грязь и беспросветная глушь этих мест. Неторопливый образ жизни и люди, для которых работа – не главное. Она готова была выпрыгнуть из собственной шкуры, пахала, как ломовая лошадь, даже тогда, когда от температуры могла лишиться сознания. Почему? Раньше Макс думал, что она просто трудоголик. А теперь понял: она зубами выгрызала себе дорогу назад, в теплый и комфортный отель на Якиманке, в безупречный кабинет управляющего. Она бы ходила по дорогим коврам на каблуках и в белых перчатках проверяла бы пыль на дизайнерской мебели. А здесь? Здесь единственная обувь, которую она может себе позволить, это огромные дутые сапоги с начесом. И ведь еще даже не декабрь.

Она была права, когда остудила его пыл. Претензии насчет сговора с Леной были, конечно, глупыми. Макс поначалу обрадовался, приняв их за проявление ревности. И лишь потом осознал: она винит его в своем переезде. В изломе своей карьеры. К чему привели бы такие отношения? Это был бы дубль первого брака. История, построенная в постели, закончилась бы взаимными обвинениями. Ведь Макс не мог ей дать ничего, кроме своего сруба в Букатино. А Ольга здесь рано или поздно сгниет. Взвоет от тоски, возненавидит каждый гвоздь. И при первой же возможности сбежит, ухватившись за красивого ухоженного интеллектуала. Ткнет Макса носом в то, что он сибиряк. То ли от сохи, то ли от станка. Простой, как валенок. А она со своим задранным носом, поставленной речью и вечными ссылками на классику… Якиманка подходит ей гораздо лучше.

И потому, когда Макс увидел Ольгу в следующий раз, спустя неделю с их последней встречи, даже не стал подходить. Чтобы не отвлекать ее и не травить душу себе. Тем вечером он искал Ваню: Федя Малой сказал, что тот вернулся из вытрезвителя, и Беглов решил извиниться. Поступок вышел подлый, и никакие войнушки за землю не могли его оправдать.

Дома Вани не оказалось, и соседи с вдохновением сплетников доложили, что столяра забрала под свое крыло хозяйка гостиницы. Новость сопровождалась многозначительным подмигиванием, мол, не просто так забрала. И судя по тому, с каким любопытством они наблюдали за реакцией Макса, история про совместную ночевку уже разошлась по деревне. Теперь перед односельчанами разворачивалась Санта-Барбара в трехмерном формате, разве что без разноцветных очков, да вместо попкорна – семечки.

Беглов побрел в гостиницу, убеждая себя, что не ищет там ничего и никого, кроме Алкаша. В смысле, Вани Сидорова, конечно. Новые кованые ворота были заперты, на стук никто не отозвался, и тогда Макс заметил новенький домофон. Нажал на кнопку и с облегчением услышал голос Анзура.

– Это Беглов, впусти.

– Она занята.

– Я к Ване, к резчику.

Ворота разразились пиликаньем, и Макс ступил на землю «Венеры Рояль». И замер, не в силах пройти дальше: он будто попал из деревни в другой мир. Фонарики, гирлянды, до блеска начищенные дорожки. Величественный в вечерней подсветке дом. Бытовки – и те исчезли из поля зрения. Анзур и его бригада тоже как сквозь землю провалились.

На площадке стояли машины, на каждую из которых можно было сообразить две фермы. Проверка, о которой рассказывала Ольга, прибыла в полном составе. И Макс побоялся заходить внутрь, чтобы не напороться на Лену. Пока Отар не раздобыл информацию, Беглов не был готов к встрече с бывшей. Поэтому жался, как бедный родственник, у ворот, в надежде отыскать взглядом хоть одно знакомое лицо, а если не повезет – то сразу сбежать, пока никто не заметил.

У крыльца курили мужчины, с виду довольно простые, но в костюмах. Нет, не боссы, всего лишь прислуга. Либо телохранители, либо шоферы. С ними связываться у Макса желания не было никакого. Он прошел дальше, вглубь, туда, где Ольга планировала строить избушки для постояльцев. Наверняка рабочих временно переселили туда. И правда, в изнанке роскошного отеля светились крошечные окошки этих железных коробочек-времянок.

– Простите, а вы куда? – окликнул Макса незнакомый голос.

Беглов обернулся: пожилой мужчина с крошечной собачкой под мышкой. Та то ли подтявкнула, то ли пискнула от ужаса. Да уж, если Ольга решила нанять такого сторожа, она крупно просчиталась.

– Ищу Ваню Сидорова. А вы кто?

– Так, приехал ненадолго… – уклончиво ответил мужчина. – Местный, что ли?

– Ага.

– Вы учтите, Иван в завязке. Никаких пьянок…

– Я не за этим, – нахмурился Макс. – Поговорить надо. Ольга занята?

– А она вам зачем?

– Слишком много вопросов для «приехал ненадолго». Если вы тут теперь работаете, то позовите Ваню. Если нет, то и гуляйте себе дальше…

– Сразу видно: село. – Мужчина качнул седой головой и задрал нос: – Пойдем, Ляля, от греха подальше.

Что-то это Максу напоминало. Вплоть до прически… Да нет, не может быть! Он прищурился, но в уличном полумраке сложно было что-то разглядеть, а незнакомец быстрым шагом двигался к дому. Прямая спина, походка, с которой можно поднос на голове носить…

И тут, развеяв все сомнения, на крыльце показалась Ольга.

– Пап, ты долго еще? – крикнула она в ночь, выпустив облако пара.

– А разве я должен отчитываться? – последовал упрямый ответ.

– Мне ты, очевидно, ничего не должен. А твоя жена зашивается на кухне и спрашивает, не соизволишь ли ты принять ужин в своей комнате.

– Естественно, в общий ресторан меня пустить стыдно…

– Не начинай, пожалуйста. У меня еще работы на сегодня…

– Лучше бы наняла охрану. Слоняются не пойми какие маргиналы.

– В жалобную книгу это запиши, – проворчала она, но все же прищурилась, всматриваясь в темноту.

Макс даже не дернулся: с ярко освещенного крыльца она бы его ни за что не увидела. Просто стоял и любовался ее силуэтом. Глупый, наивный мазохист.

Отель ожил и теперь кишел, несмотря на поздний час. Хотя… Это в деревне в десять уже дрыхнут без задних ног. Москва в это время только-только раскачивается. В главном здании горели почти все окна, откуда-то даже слышалась приглушенная музыка, раскатистый мужской смех. Теперь Ольге не надо было ехать куда-то, чтобы оказаться в родной среде. Она привезла Якиманку сюда. Маленький кусочек элиты, окруженный кованым забором.

Беглов вздохнул. Ему смертельно расхотелось с кем-либо разговаривать, и он собрался уже уходить, когда у самых ворот его догнал Ваня Сидоров. И этот изменился! Выбрит, куртка приличная, шапка чистая…

– Ты чего приходил? – спросил он. – Говорят, меня бандит какой-то искал… Я сразу понял, что ты, только у тебя здесь…

– Что, рожа бандитская? – усмехнулся Макс.

– Ну… Так тебя ночью один на один встретишь, в штаны наложить можно.

– Спасибо на добром слове. Твоя работа? – Беглов указал взглядом на витиеватые резные наличники.

– Ага, – Ваня горделиво расправил плечи, на его лице впервые за долгое время показалось некоторое подобие улыбки.

Лучше бы он, конечно, зубы не показывал, но Максу все равно было отрадно, что не так все плохо у человека, которого он обидел, не подумав.

– Слушай, нам бы поговорить…

– А пойдем за дом, там тихо… И скамейка есть. Курить охота, а тут ходят эти… – Ваня кивнул на мужчин у крыльца. – Морда кирпичом.

Удивительный был Сидоров. Беззлобный. Макс ведь на его больное место надавил, а он ничего. Другой бы и разговаривать не стал. А может, и сразу в жбан с кулака… А этот – как ни в чем. Добродушный… И от этого Беглов испытал очередной приступ отвращения к себе. Будь он на месте Вани, сам бы себе двинул.

– Слушай, я это… Извиниться хотел, – тихо начал Макс, когда они устроились на скамейке и Сидоров затянулся чудовищной дешевой сигаретой.

– За что? – искренне удивился Ваня.

– За ту бутылку.

– Чехословацкую, что ли?

– Ну да.

– А чего за нее извиняться? – Ваня выпустил сизый дым через ноздри и сплюнул. – На вкус так себе, но я и хуже пил…

– Так тебе ж нельзя было!

– Так ты и не виноват, что я остановиться не могу. Вечно я так… – Ваня вздохнул. – Порчу все. Ты поздравить меня хотел с заказом, а я… Чуть все не сорвал. А она – золотая женщина, дай ей бог здоровья. Может, я б и помер, если б не она. Что поделать, сам виноват. Ты ж не нарочно принес и в глотку мне не лил… – Тут Сидоров замер, и на его лице проступило запоздалое понимание. – Постой… Или нарочно?..

Макс ответил виноватым молчанием.

– Нарочно?!

– Да, – Беглов изо всех сил старался не отвести взгляда, но все же не выдержал, до того было невыносимо.

– Ну ты козел! Ты же знал… – Ваня хлопнул себя по лбу. – И все равно… Чтоб я заказ того?.. Тебе-то это зачем? Не хотел, чтоб у ней гостиница была красивая? Потому что земля твоя?

Вот же чистая душа! Ничего в людях не смыслит…

– Я хотел ее спугнуть, – объяснил он, глядя себе под ноги. – Чтобы она решила, что здесь все алкаши… И работы никакой не выйдет. И уехала. Но я уже сто раз пожалел! И знаю, что ошиб…

– Дерьмо ты! – Ваня встал и швырнул на землю окурок. – Сам-то! За людей нас не держишь никого. Для тебя мы так… Опилки. Грязь. Раз мы бизнес всякий не делаем, денег не водится, за воротник заливаем… Значит, все можно? Как хошь ноги вытирай? Переступил и плюнул?

– Да я ж извиняться пришел! Был неправ! Разозлился на нее, не подумал…

– Шел бы ты к хренам, Беглов! Думаешь, я от скуки такой алкаш? А ты подумай, что б ты сделал, если бы твоя жена у тебя на руках померла? А? Думаешь, раз мы деревенские, у нас и тут, и тут пусто? – Ваня стукнул себя сначала по лбу, потом в грудь. – А, что с тобой разговаривать…

Ваня отмахнулся и зашагал прочь. Макс остался в гнетущей тишине. Чувство вины разрослось в нем до немыслимых размеров и теперь давило на грудную клетку так, что было почти физически больно, а во рту появился прогорклый привкус. Ваня прав. Во всем прав. И пусть Беглов покаялся, извинился, легче ему от этого не стало.

Он зачем-то сдернул шапку, взъерошил волосы и с досадой сплюнул. Получится теперь вернуть все, как было? Ведь будет только хуже: недели не пройдет, как вся деревня будет его ненавидеть…

– Да, Беглов… – протянул над ухом знакомый мелодичный голос. – В кого ты тут превратился? Все деградируешь или уже нашел дно?

– Здравствуй, Лена, – мрачно отозвался Макс. – Нет, до твоего уровня я еще не опустился.

– Все такое же хамло, – констатировала она и опустилась рядом. – Смотрю в окно и вижу какое-то быдло… Так и есть! Мой дорогой супруг. И все-таки хорошо, что зашел, а то я уже думала сама тебя навестить.

– Подумай еще, – он взглянул на нее исподлобья: ничуть не изменилась, разве что подкачала губы и волосы стали длиннее, а в остальном все та же элитная шлюха. – Не стоит трепать нервы ребенку.

– Вот вечно ты все воспринимаешь в штыки! Что, мне теперь с тобой даже поговорить нельзя? Сразу видишь во всем вселенский заговор?

– Лучше объясни, зачем ты все это затеяла? – Он обвел рукой территорию отеля.

– А если я скажу, что это совпадение, ты не поверишь? – Лена по-кошачьи прищурилась.

Когда-то Максим считал это соблазнительным. Теперь видел лишь плохую актерскую игру.

– Приступай к той части, где ты злорадствуешь, – он откинулся на спинку скамейки.

– Так скучно.

– Давай я помогу: твой бывший муж, о котором ты зачем-то вспомнила именно сейчас, не сможет расширить свою убогую ферму. На этом моменте надо гнусно хихикать, потирая ладошки.

– Хамло, – с ее лица исчезла притворная улыбка. – Всегда считал себя пупом земли.

– Вот урод, да? Ведь мир-то вертится вокруг тебя. Это ты у нас придумала одновременно подгадить мне и Оле!

– О, вот как! Она теперь для тебя Оля? – Лена подняла брови. – Сдружились тут без меня? Организовали клуб обиженных котят? Как мило…

– Слушай, тебя папик твой не хватится?

– Ревнуешь? – мурлыкнула она и положила руку ему на плечо.

– Боже упаси! С тобой не то что ревновать, считать замучаешься!

Звонкая пощечина обожгла его лицо, и Макс сжал кулаки, чтобы не поддаться искушению и не ударить в ответ. Неизвестно, на что она рассчитывала, но на провокации он вестись не собирался.

– Хочешь снять побои? – процедил он. – Придется напрашиваться в другом месте.

– Ублюдок! – она вскочила. – С тобой всегда было невозможно разговаривать!

– В таком тоне? Разумеется. – Он был рад, что вывел ее из равновесия, но лишь до тех пор, пока она снова не открыла рот.

– Вот что, Беглов, – она хищно смотрела на него. – Мне по фигу, что там с твоим бизнесом. Мне важно было только одно: чтобы ты не зарабатывал больше меня.

– Что?.. – удивился Макс.

– Да. Теперь у меня есть работа. Недвижимость. И совершенно другой уровень жизни. И теперь, мой дорогой, я вполне готова сама воспитывать своего сына.

– Опека все еще на мне, – он угрожающе встал. – И если ты только попробуешь…

– Опека пока еще на тебе, – парировала Лена. – Скажу, что была в послеродовой депрессии, а ты давил на меня. Любой судья скажет, что ребенку будет лучше получать нормальное образование в Москве, чем сидеть в твоем свинарнике.

– С каких это пор ты думаешь о том, что лучше ребенку?

– С таких, Макс. Я собираюсь выйти замуж. Паша вот-вот разведется. Но его женушка разузнала про мое прошлое…

– Хочешь пустить пыль в глаза престарелому женишку?

– Он партнер в «Венере». Партнер Фергюсона, а американцы к таким вещам относятся щепетильно!

– Какое слово! И из твоего рта?! Чего там только не было, да, Ленусик?

– Говори, что хочешь, Беглов, – она внезапно отступила и равнодушно дернула плечом. – Опека будет на мне.

И неторопливо направилась к отелю.