Текст книги "Секрет фермы"

Единственным, что держало Ольгу на ногах, был растворимый напиток от гриппа. Пила четыре раза в день, как в Москве кофе. И только после этого заставляла себя снова вскакивать в атаманское седло.

Разумеется, и спор с Никитой, и заказ у резчика по дереву, и история с профлистом вылетели у Ольги из головы. Она только велела таджикам сгрузить разобранный забор на окраине деревни и думать обо всем забыла.

Вспомнила, лишь когда лоб в лоб столкнулась с Павлом Семеновичем. Тот, видно, собирался по делам: вырядился в дубленку, в кепку с ушами на завязках и гордо полировал свой вишневый автомобиль.

– А, Ольга Михайловна, день добрый, – приветливо кивнул он. – Мы как раз заканчиваем с забором. Представляете, на всех хватило, кроме Сидорова.

– Ивана? Столяра? – нахмурилась Ольга.

– Ну, не то чтобы не хватило, – тут же исправился Павел Семенович. – Но с ним пока лучше не связываться.

– Как так?

– Скажем так… – Павел Семенович зачем-то оглянулся и понизил голос: – Он не в той кондиции.

– Но у меня же заказ… Наличники, вывеска…

– Ну, будете знать на будущее. Что поделать, что поделать…

Ольга поспешила к мастеру. Ей не верилось: как такое могло случиться? Ведь последний раз, когда она его видела, он был абсолютно трезв, даже обрадовался новым возможностям. С чего бы ему уходить в запой?..

– Ольга Михайловна! – окликнул ее звонкий голос.

Она обернулась: ее догонял Никита.

– Ты чего?

– Вы проиграли! – с ходу выпалил он, сверкая довольными глазами.

– Но как… – она прищурилась. – Ты что, следил за мной?!

– Нет, честное слово! Мимо проходил… И вспомнил, что прошла неделя… – парень замялся.

– Знаю я таких «мимокрокодилов»! Специально мне этого… жука подсунул?

Никита расхохотался:

– Папа так же про него говорит.

– Ну точно, специально! – Ольга покачала головой. – Сплошное надувательство!

– Ладно, как хотите… – Никита заметно сник. – Ясно же, что для вас это была шутка.

– Постой, – примирительно сказала она, когда он уже собрался уходить. – Я не отказываюсь. Проиграла – и проиграла.

– Что, правда?

– Правда. Когда мне надо приехать? И зачем?

– Это минут на пятнадцать. Приезжайте в любой будний день часа в два – у нас как раз обед заканчивается, потом внеурочка. И с папой не встретитесь, он меня забирает после четырех.

– А зачем? – настойчиво переспросил она.

– На месте скажу. Правда, от вас ничего такого не потребуется.

– Договорились, – она отстранилась, закрылась рукой и чихнула. – Извини. Я буду. Постараюсь завтра.

– Отлично! Я вам адрес кину в почтовый ящик. – Никита повеселел и, сунув руки в карманы, пошел в сторону дома.

А Ольге еще предстояло выяснить, что же случилось с ее талантливым самородком.

Ответом на этот вопрос стал запах. Когда на стук никто не отозвался ни в доме, ни в гараже и она приоткрыла дверь мастерской, мощный перегар едва не сбил ее с ног.

Ольга умела держать себя в руках и сохранять невозмутимое выражение лица несмотря ни на что. И в гостинице случалось всякое: подвыпивших клиентов рвало на ковер, дети ходили под себя. И пусть в «Венера Рояль» работали вытяжки и автоматические освежители воздуха, подобные вещи так просто не выветривались. И никогда она не позволяла себе поморщиться, отвернуться или зажать пальцами нос.

Но тут не помогли бы никакие курсы актерского мастерства. С порога Ольга закашлялась, побрызгала духами на шарф и натянула его на нос. Пусть она уже почти ассимилировалась: ходила в утепленных джинсах и алом пуховике, рассчитанном на экстремальный альпинизм, косметичка по-прежнему всегда была при ней.

Ивана она заметила не сразу. Точнее, увидела бесформенную кучу на полу, но даже не догадалась поначалу, что это и есть ее неограненный алмаз. А вот когда куча издала странный звук, то ли хрюканье, то ли кашель, сомнений не осталось.

Мастер был в забытье. На лице засохли следы рвоты, на одежду было страшно смотреть. Кругом валялись бутылки, от штанов разило мочой. Лицо посерело и осунулось, щеки покрылись щетиной. Она попыталась его коснуться, но сама чуть было не стала жертвой тошноты. Он что-то промычал и перевернулся на бок.

Ольга выскочила на улицу, глотнула свежего воздуха. Достала мобильный и вызвала прораба с двумя рабочими.

– Отнесите этого человека в дом, – велела она, когда подоспела подмога. – Дальше объясню, что делать.

– Нам за это не платят! – возмутился прораб, пока молоденький работяга старательно прятал нос за воротником.

– Отдам своими. Две тысячи сверху.

– Три.

– Три тысячи и новая бригада?

– Ладно, две, – он зыркнул на нее недобро, но все же взялся за дело.

– Аккуратнее, он же живой человек! – Ольга отступила в сторону, пропуская процессию, и чуть не споткнулась о какую-то бутылку. – Черт поде…

Слова застряли у нее в горле. На полу лежала «Бехеровка». Точно такая же бутылка, как та, что стояла непочатой у нее дома. И вряд ли такое продавалось в сельском универмаге.

Макс! Это он! Не мог не знать про то, что Сидоров – запойный алкоголик. Видимо, кто-то из деревенских проболтался насчет ее заказа, и Беглов решил все запороть… Но ведь это низко! Нет, не просто грязный бизнес, тут Ольгу было нечем удивить. Но использовать в своих целях больного человека?! Который вообще здесь ни при чем? Просто чтобы показать, что местные не просыхают? Подло даже для такого ничтожества, как Максим.

Она смотрела, как рабочие, ругаясь и кашляя, тащат Ивана к ее отелю. Максимум, чего добился фермер, небольших затрат на сверхурочные. Наличники никуда не торопятся. А вот спасти мужика она успеет.

Ей потребовалось немало внутренних сил для того, чтобы на следующий день после того, как Ивана забрали в частный вытрезвитель, поехать в гимназию Никиты. И не только потому, что голова звенела пустым чугунным горшком, а нос задышал только после половины флакона самого концентрированного спрея. Она убеждала себя: мальчик не виноват в поступках отца. И не стоит сваливать на него личные разборки. Однако раздражение уже ворочалось внутри, как разбуженная кобра, и Ольга решила выйти из ситуации красиво. Она придет туда в том виде, в котором когда-то появлялась на Якиманке. Эх, как же давно, кажется, это было… Сделает то, что ребенок просит, а потом скажет, что лучше им с этого момента не общаться. А с Максом она еще разберется. Поганец получит свое за то, что сотворил с Иваном, вот только она немного подлечится и придет в боевую форму…

– Вы правда пришли, – утвердительно сказал Никита, когда она появилась в фойе школы.

В бумажке с адресом он оставлял еще и номер своего мобильного и теперь, после контрольного звонка, вышел встречать ее к охране.

– Давай быстрее, – холодно отозвалась она. – У меня сегодня еще много дел.

Нет, Никита не сделал ей ничего плохого и такого обращения не заслужил. Но она знала по многолетнему опыту: люди гораздо легче переносят разрыв, когда у них есть повод злиться. Именно таким тоном она когда-то увольняла персонал.

– Все просто. Зайдете ко мне в класс, как будто по делу… Ну, скажете, что я забрал ваш ключ, например.

– И все?

– Да. Вот только… – он смутился, но взял себя в руки и посмотрел ей прямо в глаза. – Вам придется побыть моей мамой.

Глава 10

– Максим Степанович, мне необходимо с вами срочно переговорить, – голос учительницы жег ухо, как ватка с камфорным спиртом.

– Что случилось? – уныло спросил Макс.

– Это не телефонный разговор. Жду вас сегодня после уроков.

Худшие опасения отца начинали сбываться. Сначала ребенок подрался, потом стал грубить и закрываться в комнате, и теперь вот снова на ковер. И даже предупредили заранее, прошлый раз такого не было! Видать, и правда что-то серьезное.

В школу Макс ехал быстрее обычного. Не то чтобы не мог дождаться встречи с палачом от образования, но с детства предпочитал быстрее сдирать пластырь. Чем неприятнее процедура, тем скорее лучше с ней закончить.

Он ожидал увидеть сына понурым. Если натворил что-то по-крупному, наверное, теперь и вовсе разговаривать не захочет. Никита всегда щетинился в ответ на критику, какой бы справедливой она ни была. Однако парень развалился на стуле рядом с охранником и с довольным видом подбрасывал и ловил мяч-попрыгунчик. Было ощущение, что ребенок собрался в аквапарк, а не ждет пистонов от училки.

Макс замер, не зная, что и думать. Ему было, конечно, радостно видеть сына в хорошем настроении, что не так уж часто случалось в последнее время. Но получать удовольствие от собственных проступков? И наказания? Это что-то новенькое. Что дальше? Искать острых ощущений в детской комнате милиции, или как там несчастные жандармы называют себя по новому законодательству?

Училка материализовалась из ниоткуда.

– Максим Степанович, пройдемте в мой кабинет, – сухо сказала она.

Возможно, Беглову показалось, но отчего-то он ощутил, что агрессия направлена именно на него, не на ребенка. ПМС? Климакс? Господи, ну если уж ты создал баб несовершенными, неужели нельзя было предусмотреть для них отдельные резервации?

– Иду, Э… – он запнулся.

– Элина Сергеевна, – шепотом подсказал Никита и задорно подмигнул.

Что за чертовщина?! Неужели случилось самое страшное – наркотики?!

К счастью, учительница не стала томить отца-одиночку в неизвестности, а приступила к обвинениям, едва прикрыв классную дверь.

– Я с уважением отнеслась к вашей семейной истории, – она усадила Макса за парту, которая отчаянно жала ему в коленках, и грозно нависла сверху. – Вы решили не посвящать меня в детали. И я могу это понять! Но я бы убедительно попросила вас решать проблемы с супругой вне стен школы.

– Что?..

– У меня нет ни малейшего желания влезать в эти игры! Я знаю, к чему это приводит. Вы начинаете тянуть друг на друга ребенка, как одеяло. Один увозит сына, другой потом пишет заявление о похищении… А виноват в итоге кто? Классный руководитель! Мне, по-вашему, нужны проблемы с полицией и органами опеки?

– Что вы такое несете? – не сдержался Макс.

– Следите за своим тоном! Вы предоставили документы, что являетесь единственным опекуном! Они что, фальшивые?

– Нет!

– Тогда что ваша супруга сегодня делала в школе?

– Моя… – Макс хотел было встать, но ноги не слушались. – Моя супруга?

Внутри все похолодело от ужаса. У нее кончились деньги? Она решила отхватить что-то еще? Или взыграл материнский инстинкт? Макс мысленно расхохотался. Да неужели! Скорее она уйдет в монастырь, чем вернется к сыну. Тогда что? Шантаж? Узнала, что он получил ссуду на расширение бизнеса?.. Чертова тварь!

– А вы не знали? – учительница неодобрительно цокнула. – Я так и думала. Она приходила после обеда, ваш сын познакомил ее с одноклассниками. И она ушла. Вы ведете разборки и передел, а страдает от этого мальчик. И не мне судить, но я представления не имею, что могло вас заставить отобрать ребенка у этой женщины! Мне она показалась достойной и вполне адекватной. И Никита… Он сразу расцвел! Это жестоко! И ни один судья бы не позволил разлучить мать с сыном! По крайней мере, законно…

– Не было никакого суда.

– Ну, разумеется! – Она с ненавистью взглянула на него сверху вниз. – Я должна немедленно переговорить с директором. Я не позволю незаконным делишкам…

– Она сама отказалась от опеки над Никитой. – Макс начал терять терпение. – С чего бы ему радоваться? Он даже не помнит, как она выглядит!

– Я бы не сказала. Было похоже, что они рады друг друга видеть и общаются не впервые. Я имею в виду сознательный возраст.

Это уж совсем дичь. Чтобы его жена тайком приезжала в такую глушь и тайком же виделась с ребенком? Только в параллельной вселенной. Если бы случилось чудо в этой реальности и ей захотелось бы вернуть себе права на сына, она бы приехала на кабриолете под звуки фанфар. И непременно с полным освещением истории в прессе. Макс так и видел ее в эфире скандальных шоу на Центральном канале, утирающую лживые слезы среди заблудших пэтэушниц и брошенных звездных жен.

– Я вижу, эта ситуация стала для вас неожиданностью. – Элина Сергеевна отошла, наконец, к своему столу и разместилась в кресле. – Поэтому прошу сначала разобраться со своей женой вне стен школы. Прийти к согласию. А потом мы проведем встречу вместе с директором, и вы оба подпишете необходимые документы. И прошу сделать это в кратчайшие сроки. Иначе мы поставим вопрос ребром.

Макс не стал пускаться в диспут. Сказанул бы лишнего этой всезнайке, потом бы точно Никиту выгнали из гимназии. А ничего лучше в этих краях не найти. Поэтому, пусть Беглов и не отличался образцовым терпением, ради сына готов был прикусить язык.

К тому же новость ударила в самое больное место разрывным снарядом. Он не был готов к встрече с бывшей. К разговору. Не сейчас. Вообще никогда.

И все же пришлось доставать телефон. Все его существо протестовало против любого контакта с ней. Но номер она не изменила.

– Алло, – мурлыкнул ненавистный голос.

– Это я.

Тишина. Он даже отнял телефон, взглянул на экран: нет, связь не пропала.

– В чем дело? Деньги нужны? – а вот и они, знакомые интонации из пекла.

– Я думал, как раз наоборот. Зачем ты приезжала?

Снова пауза.

– Беглов, ты в себе? Что я забыла в твоей дыре?

Ну, вообще-то не что, а кого. Но об этом Макс говорить не стал: бесполезно. Да и не для того звонил.

– Уверена?

– Так и знала, что рано или поздно ты сопьешься!

– Рад, что ты в добром здравии.

Он сбросил звонок, и его передернуло. Она не врет – в этом сомнений не было. Тогда кто приходил в школу? И с чего Никитосу быть таким довольным?..

– А ну-ка, поди сюда! – он поманил сына, удержавшись от искушения взять его за ухо в присутствии охранника.

– Да что я сделал?! – искренне удивился парень.

– Сейчас же! – Макс едва не рычал.

Невероятными усилиями дотерпел до машины, там лично пристегнул сына, чтобы тот никуда не сбежал.

– Какого черта ты устроил в школе?! – угрожающе спросил он.

– Да ничего такого…

– А что за история с визитом твоей матери?!

– А, это… – Никита с облегчением махнул рукой. – Просто прикол.

– Какой еще… – Макс с трудом держался в рамках цензуры. – Какой прикол?!

– Ну… Помнишь, я тебе рассказывал про эту Евангелину? Она меня прессовала. И я решил утереть ей нос. Ну, типа у меня и мать есть, и она богатая… Ну, все такое.

– Ты в своем… Какая мать? Кто приходил в школу?

– Ну… Только не злись, о’кей? Ольга Михайловна. Ну, эта, которая отель строит. Ты еще говорил, что она моего Терри сперла, а она никого не сперла. Зачетная тетка.

Ольга? Что он пропустил вообще? Когда она успела подобраться к его ребенку?! Ну и змея… Отвлекла заигрываниями с местными, а сама исподтишка ударила по самому ценному!

– Эй, я же просил, не злись! – Никита безошибочно угадал перемену настроения. – Она тут ни при чем. Проспорила – и все. Она и сама не хотела.

– Проспорила?!

– Ну да. Мы поспорили, что она за неделю сможет перейти на «ты» с Павлом Семенычем.

Макс не смог не улыбнуться. Да, внутри все еще кипела злость, но на «ты» с Павлом Семенычем?.. Она была обречена.

– Чья идея? – коротко спросил он, пряча улыбку.

– Моя. Только не надо ругать Ольгу Михайловну!

– Ты хоть представляешь, что натворил? – Макс покачал головой и устало откинулся на спинку сиденья.

– Ну, подумаешь… Наврал, да. Но не настолько эпично, чтобы устраивать из-за этого трагедию.

– Не настолько эпично?! – Макс закрыл лицо руками. – Господи, что я упустил? Ты приволок в школу чужого человека и сказал учителю, что это твоя мать. Не настолько эпично?! Лучше б ты поколотил десять одноклассников.

– Мы оба знаем, что это нереально. И ничего я Элине Сергеевне не говорил.

– А с чего она тогда, по-твоему, меня песочила?

– Вот и я удивился… Она вообще не сказала, что собралась тебя песочить. Ну, или какая-то фигня про успеваемость…

– А что, у тебя еще и фигня с успеваемостью? – Макс едва не застонал.

– Ну… Не прям уж так…

– Сколько двоек?

– Ну… – парень отвернулся к окну.

– Сколько, Никита?

– Одна. Вторая пока не в электронном журнале.

– За что?!

– Да там… По английскому… – Никита сделал честные глаза. – Не нервничай, я все пересдам.

– Сначала мне все сдашь. Слово в слово… Паразит, ни на секунду нельзя отвернуться!

– Ага, на секунду! Я вообще тебя не вижу! То коза, то птенцы, то новая рецептура сыра… Неудивительно, что я расту, как сорняк.

Макс онемел. Что за упреки? Откуда эта неблагодарность? Да он кишки наизнанку выворачивает, чтобы сын жил достойно, и вот что получает в ответ!

– Ты… – он с трудом подбирал слова. – Как ты?! Я вкалываю как ломовая лошадь!

– Ну и вкалывай, я же тебе ничего не говорю! – возмутился Никита.

– Вот именно! А мог бы сказать элементарное спасибо!

– Спасибо! – выпалил парень, и благодарность в его тоне даже близко не прозвучала.

– Так, мы еще поговорим. – Макс пристегнулся и включил зажигание, пока ссора не приобрела вселенский масштаб. – А пока объясни внятно, с чего тебе пришло в голову звать Ольгу Михайловну? И почему именно ее? Ты как будто не знаешь, что мы с ней, мягко говоря…

– Враги? – Никита хмыкнул. – Все об этом знают. Но больше было некого. Из деревни я не выезжаю почти, а у нас в Букатино… Ну не тетю Наташу же звать! Или тетю Валю! Засмеют еще больше.

– Глупо судить людей по внешности. Зато они гораздо добрее и человечнее…

– Это ты Евангелине скажи! Слушай, ты меня учил самому решать проблемы. Вот я и решил! – резонно заметил Беглов-младший. – Ольге Михайловне это ничего не стоило. Зато теперь все заткнулись! Она шикарная! Пахнет от нее вообще улетно. Она пришла на своих каблуках, в пальто… Такая… Как будто из кино. У всех челюсти повыпадали. Ну и я типа всем сказал, что она так-то во Франции живет. У нее там контракт на много лет. А я сам захотел с тобой остаться. Ну… Типа ты не переживешь… И у меня аллергия на городскую пыль. Короче. Ты бы их видел! И особенно Евангелину! Она прям взбесилась… Наверное, и настучала училке. Да ты не парься! Скажи Элине Сергеевне, что мама приехала и уехала. Ей-то не все равно?

Чудесная логика! Вот бы и правда жизнь была устроена именно так. И как сказать Никите, что из-за глупой детской выходки пришлось звонить его настоящей матери? Что теперь придется как-то улаживать формальности? Макс молча следил за дорогой. Пожалуй, лучшим решением будет прийти им втроем на очную ставку с Элиной Сергеевной. Ему, Ольге и Никите. Эти двое признаются в своей выходке. Ольга предъявит документы. Никита получит по заднице. И на этом инцидент будет исчерпан. Одно «но»: для этого придется снова идти к Ольге. А она… Она скорее съест ежа, чем хоть как-то поможет Максу. Она и Никите, вероятно, подыграла не по доброте души, а потому, что проспорила.

Вообще, история вызывала у Макса много вопросов. С чего бы Ольге в принципе возиться с Никитой? Она должна была знать, чей он сын. Так может, просто хотела зайти с тылов и ударить побольнее? Чтобы взрослый человек ни с того ни с сего ввязался в детский спор на желание? Ну, ерунда же! Полная околесица. Тем более для такой меркантильной и расчетливой акулы бизнеса.

А если весь спор был только видимостью? Конечно, она догадывалась, что учитель потребует от Макса объяснений. Свяжется с настоящей матерью мальчика. И это худшая месть, какую только мог породить извращенный мозг злобной обиженной женщины.

Теперь Беглов оказался между двух огней. Либо вызывать сюда бывшую и идти с ней на поклон к директору гимназии, чтобы уладить все недоразумения, а это чревато не только скандалами и истериками, но и большими тратами: с пустыми руками она бы из этой ситуации не вышла. Либо унижаться перед Ольгой. Ползти к ней на пузе, просить об услуге… И остается только гадать, чего эта стерва потребует взамен. Да и один ее вид заставлял Макса вспоминать о собственной несдержанности. О том, что он напал на нее, как лось во время брачного гона, а чувство стыда Беглов ненавидел.

Впрочем, не родился еще на этом свете человек, которого бы Макс хотел видеть меньше, чем свою бывшую супругу. Поэтому между двух зол выбрал меньшее: Ольгу. К ней он отправился сразу же, как только усадил сына за уроки и тщательно проверил дневник. Не хватало тут кое-кому родительского внимания? Получите сполна. И лишь, когда Никита с ностальгией вспомнил о временах «запущенности», Макс с чувством исполненного родительского долга двинулся к Ольге.

Стройка стихла, рабочие ютились в бытовках, а в доме светилось только одно окно. На сей раз Анзур не стал никому докладывать, просто, узнав гостя, махнул в сторону главного здания и растворился во мраке.

За несколько дней отсутствия Макса пейзаж радикально изменился: доски сменились на широкие дорожки, забор поражал величием кирпичных опор и острых кованых пик. Внешняя отделка здания была завершена, по всему крыльцу уютно горели маленькие фонарики, развороченную землю прикрывал рулонный газон. И если не вглядываться в глубь участка, то ничто бы здесь и не напомнило о той разрухе, которую сотворили на этом месте пару недель назад. Какими бы смешанными ни были чувства Макса, он понимал: лучше управляющих он еще не встречал.

В ответ на его стук внутри что-то громыхнуло, зашуршало и затопало.

– Погоди, Анзур, я что-нибудь накину… Черт… – снова грохот, торопливые шаги, и, наконец, дверь распахнулась, и Макса ослепил яркий свет.

На пороге стоял совершенно незнакомый человек. Нет, формально это была Ольга, но сейчас у Беглова язык бы не повернулся назвать ее Маргарет Тэтчер Букатинского уезда. Разве что за внешнее сходство с железной леди. Лицо опухло, под глазами пролегли синие круги, нос покраснел, а губы ссохлись.

– А, это ты… – далекое от радости выражение только усугубило картину. – Ты же понимаешь, что я тебя ночью в дом не пущу? – она чихнула и уставилась на него осоловевшим взглядом. – После того случая…

Интересно, она догадывается, что даже страстно влюбленный в нее мужчина сейчас повременил бы с ласками? Потому что ее фотографию можно было бы показывать молоденьким солдатам, чтобы служилось легче и не думалось ни о чем, кроме Родины-матери. Но остатки вежливости не позволили Максу произнести это вслух. Вместо этого он миролюбиво поднял руки.

– Я собираюсь воевать с тобой. И брать тебя силой.

Она поморщилась, как от головной боли, и потерла виски.

– Ну и выражения… В областной библиотеке есть только книги Барбары Картленд?

– Кого?.. – смутился он.

Может, она вообще пьяна и время для разговора не лучшее? Бедолага! Вдруг и ей овладел национальный недуг?

– Неважно, – отмахнулась она. – Зачем пришел? Я не настроена…

– Это по поводу Никиты.

Она замерла на полуслове и отступила внутрь.

– У тебя пять минут, – предупредила она, закрывая за ним дверь. – И только потому, что мне чертовски холодно тут стоять.

По сравнению с улицей в доме было, конечно, теплее. Но стоило Максу снять куртку, как он зябко поежился. Да и сама хозяйка куталась в огромную шерстяную кофту поверх халата.

– Это все из-за второго этажа, – пояснила она. – Ударили заморозки, а котел привезут только на следующей неделе. Там не стоят двери, все тепло уходит по лестнице вверх… Электрические обогреватели не спасают.

Макс не верил своим ушам. Впервые Ольга на что-то жаловалась. Нет, она не канючила, просто спокойно объясняла ситуацию. Но до этого дня она бы ни под какими пытками не созналась, что у нее что-то идет не так.

– Ну, говори, – она поплотнее запахнула кофту и скрестила руки на груди.

– Может, пойдем в теплую комнату? Ты, кажется, заболеваешь.

– А там ты уложишь меня в кровать? – Она смачно чихнула и высморкалась в скомканный многострадальный платок. – Не дождешься.

Макс едва не расхохотался, но все же позволил ей сохранить образ недоступной красавицы.

– Я по поводу того, что сегодня случилось в школе, – он решил сразу перейти к главному.

– Опять будешь обвинять? – Она вскинула подбородок и на мгновение зажмурилась, видно, голова пошла кругом от резкого движения.

– Сядь.

– Нет, спасибо! Давай проясним: меня попросил Никита. И я понятия не имела, зачем ему это надо… То есть я не планировала его похищать или втереться в доверие, чтобы тебе насолить. Хотя ты… Ты даже хуже, чем я думала.

– Не собираюсь я никого обвинять! – Макс начал выходить из себя. – И что это еще значит?

– Я про Ивана, моего мастера. Думаешь, я не узнаю, кто его споил?

– Твоего мастера? Ты его что, купила?

– Наняла! И это не твое собачье дело! – Она снова высморкалась и закашлялась. – Ты поступил подло, и я тебе это с рук не спущу…

– Так ты из-за этого с Никитой сдружилась?..

– Говорю же: нет! – Она отошла к дивану и присела. – Я не хотела, чтобы ты вообще про это узнал. Так и думала, что все неправильно поймешь!

– Тогда объясни, – спокойно попросил он. – А Ваню обсудим отдельно.

– Он… В смысле, Никита, – Ольга бессильно откинулась на спинку, – он пытался написать на моем заборе, что я – живодер.

– Что?! – Макс не находил слов.

– Не психуй, – отозвалась она тем же тоном, что и Никита несколько часов назад. – Мы во всем разобрались. Он оттер. И даже дал мне совет, к кому идти с забором.

– С каким забором?

Она вздохнула.

– Беглов, ты в какой деревне живешь? Закрылся у себя на ферме… – Ольга шмыгнула. – Я же отдала старый забор отеля, чтобы поставить по краю огородов.

Эта новость застала Макса врасплох. Хитра чертовка! Какой ловкий дипломатический ход! И он бы аплодировал стоя, не будь это его враг. Нет, все же он умудрился ее недооценить.

– Выкуси, – торжествующе ухмыльнулась она, но смех перешел в глухой кашель.

– Видимо, когда мой сын сдавал тебе пароли и явки, ты умудрилась с ним еще и поспорить?

– Именно так, – сипло ответила она, утирая слезы. – Извини, я, когда долго говорю, начинаю кашлять. Еще днем была нормальная, приехала из школы и, пока контролировала плитку… Видимо, продуло.

Даже Макс никогда не был таким двинутым трудоголиком. На всю голову. Зачем ей прораб, если приходится простуженной торчать на улице и контролировать каждое движение рабочих? Отелю, конечно, повезло с управляющим, но если она им нужна на долгий срок, лучше выделить ассистента, который будет привязывать ее к кровати всякий раз, когда она подхватит вирус.

– В общем, он попросил меня приехать в школу, – продолжала Ольга. – Клянусь, я понятия не имела зачем! И когда он сказал… Мне стало жалко его, ясно? Я смотрела на него и не могла отказать. Думай что хочешь.

Макс и хотел бы разозлиться, но прекрасно понимал, о чем она говорит. Никита умел делать такие жалостливые глаза, в сравнении с которыми проиграл бы даже бездомный котенок. Хитер пацан! Кажется, недели без телевизора ему будет мало.

– Я бы и не злился, – устало объяснил Максим и облокотился на косяк. – Но об этой истории узнала учительница. Она решила, что ты – настоящая мать Никиты.

– Разве она ее никогда не видела?

– Нет, – признался он неохотно. – Моя бывшая давно отказалась от опеки над сыном. Даже он ее не помнит.

– И какое до всего этого дело учительнице?

– Спроси что попроще! Она боится, что мы начнем отбирать друг у друга ребенка, похищать его… Не знаю, что еще. Но эта война может отразиться на школе. Они блюдут свою репутацию, как старая библиотекарша – девственность.

– Фу… До чего ты… Мерзкий!

– Только не включай женскую солидарность!

– От меня теперь что требуется?

– Надо завтра прийти вместе к учителю и сказать: так, мол, и так, мы пошутили, вот все документы.

– Когда я должна там быть?

– Я утром повезу Никиту и захвачу тебя. Нормально? Ты без четверти восемь сможешь быть готова?

– Без проблем.

Вид ее, конечно, говорил об обратном, но Макс предпочел поверить. Ему не терпелось как можно скорее забыть о досадном недоразумении. К тому же меньше всего ему нравилось испытывать к Ольге симпатию. Считать ее врагом – пожалуйста, но сочувствовать… Это выбивало Беглова из колеи. Он поспешил накинуть куртку, чтобы вернуться домой, но совесть заставила его задать еще один вопрос.

– Тебе никакие лекарства не нужны?

– Я в порядке, – она поднялась, чтобы его выпроводить. – Я вообще никогда не болею. Утром буду как огурец.

Однако, как выяснилось утром, с этим заявлением Ольга погорячилась. Когда Макс без четверти восемь постучал в дверь, ему никто не открыл. Он колотил и колотил, и уже начинал нервничать, что сын опоздает в школу. Пришлось звать прораба с запасным ключом. Они поспешили в спальню, и одного взгляда на кровать Ольги Максу хватило, чтобы схватиться за телефон.

– Элина Сергеевна, – торопливо произнес он, когда учительница ответила на звонок. – Никита Беглов сегодня не придет в школу.