Текст книги "Мир Вальдиры. Вторая трилогия"

Вот только не учла Ракитушка, что Афросий из тех рыбаков, кто предпочитал не рыбу ловить, а пить по-черному. И на лов он выходил крайне редко, когда в карманах заканчивался последний медяк и не на что было купить хмельного. Поэтому щучье запугивание происходило редко, хотя пугался рыбак сильно, до колик и судорог, бегал жаловаться односельчанам, вопил, обвешивался амулетами разными и носился в храмы. Но и только. Ракитушкино терпение уже подходило к концу, тем более что по долгу службы она часто отбывала прочь, порой не появляясь у Игл Ерша по неделе и более. За святилища уже не боялась – все храмовые щуки до единой получили приказ не подпускать вора и разорителя Афросия! Да и ивовые заросли не пропустили бы больше недруга.

Так и продолжалось… до определенного момента, ставшего черным днем в календаре Ивовой Сестры.

Как-то вернулась она с очередной «командировки», где Ракитушка была под водой, в теплых соленых водах далекого океана и помогала вместе с тремя другими Ивовыми Сестрами рождению невероятно огромного создания, чья жизнь висела на волоске: слишком уж гигантским был тот малыш, слишком нескладным, слишком необычным, слишком уродливым, но ахилоты клана умоляли так жалостливо, что нельзя было не согласиться, тем более что ранее они всегда помогали Ивовым Сестрам. Рождение прошло успешно, и вскоре Ракитушка вернулась.

И с ужасом обнаружила, что все до единой храмовые воины-щуки – уничтожены Зубравой, что немыслимо изменилась за столь короткий срок! Выросла больше чем втрое! А зубы?! А пасть?! А налитые кровавой тьмой глаза?! А ее агрессивность? Зубрава без раздумий напала на саму Ракитушку! А Ивова Сестра в силу своей безвредности никак не могла ответить ударом на удар и лишь защищалась.

Превратившаяся в лютое чудовище щука забыла всех и все! Кроме приказа гонять Афросия, причем с особенной яростью, ведь те щурята, что пьяница выловил из заводи в святилище, были детьми Зубравы. И еще один приказ пока выполнялся – не убивать Афросия, а пугать. Вот только второй наказ щука хоть и держала в голове пока, но уже с трудом – приказ трещал и рвался по швам. Вот-вот, и у радикально изменившейся Зубравы, что к тому же продолжала меняться и увеличиваться в размерах ежечасно, окончательно сорвет крышу. И тогда конец Афросию, а после того, как она распробует человечью кровь, кто знает, что ожидает остальных рыбаков, что пока оставались неприкосновенны и полностью игнорировались переродившейся щукой. Осталось все же в храмовой щуке что-то от храма Ивавы. Но вскоре все светлое окончательно исчезнет, и вот тогда…

Ах да! Лохров щука трогала, и еще как! Била жестоко! Трепала! Бросала в воздух из воды! До первых смертей – всего шаг. Но и без того трусоватые лохры предпочли не дожидаться первой гибели в своих рядах и решили отсидеться на берегу: там тоже можно выпить, а за помощь рыбакам получить рыбью мелочь на закуску. Чем не жизнь? М‑да.

Что случилось за те десять дней, что Ракитушки не было в Найкале?

Что произошло с Зубравой?

Задала вопросы грустно глядящая на меня глазами-светлячками Ракитушка, но отвечать я ей не стал, хотя и знал ответ. Пусть даже частичный – щука сожрала часть легендарного доспеха.

Меня больше напрягал не сам ответ. Меня мучил другой вопрос: что же в этой перчатке такое заключается, что щуке голову свернуло на фиг? Не видел я в сете СЛ пока ничего злого.

Размышлял я обо всем этом прямо на ходу, спеша к рыбацкой деревне. За моей спиной уходил в воду растительный столб, унося с собой облажавшуюся Ивову Сестру. Задание мне она, кстати, не дала. А могла бы! Чего жадничать-то? Мне ведь теперь расхлебывать.

Глава 7
Чудище на бреге! Чудище в воде!

– Где? – задал я единственный вопрос ожидавшему меня слуге.

– Прошу за мной, сударь, – кивнул тот и повел меня по узкому переулку, зажатому меж двумя дощатыми заборами.

Шли мы минуты три и вскоре оказались в тупике, отмеченном молодым развесистым дубом. Под дубом заливисто храпел Афросий, обнявший небольшой винный бочонок. Повсюду разбросаны битые кувшины, бутылки, треснутая чашка, следы небольшого костерка. На выступах коры прилеплено несколько свечных огарков. Да у него тут прямо логово алкоголика.

– Я могу быстро разбудить его, – осторожно заметил слуга. – Но он будет не в особом восторге от этого способа, сударь.

– Плевать мне на его восторги! Буди! – твердо заявил я, намереваясь взяться за ворюгу и выбить из него все секреты.

Этот гад мне все расскажет!

– С превеликим удовольствием, – сообщил мне слуга, вытаскивая из руки спящего синий с желтым мешочек и вручая мне. – Я разбужу его прямо сейчас.

– А‑А‑А‑А‑А! – дикий вопль пронесся над крышами домов, и был он наполнен страхом до предела. – Смотри-и‑и‑ите!

– Что это за тварь?!

– Лезет прямо из воды!

– Светлые боги! Защити и спаси!

– За оружие люди! За оружие!

Часто зазвонил медный колокол, что висел на небольшой и единственной вышке, стоявшей на крохотной деревенской площади.

– Мать моя оперная певица! – изумленно заорал голос явного игрока, а не местного. – Что это?! А?

– Бегите-е‑е‑е!

– Спасайте детей!

ДРА‑А‑АХ!

Оглушительный треск древесины. Над моей головой, над домами и заборами пролетело нечто, больше всего напоминающее разбитый прибрежный причал, что вдруг решил немножко полетать.

– Сударь, ваш экипаж уже готов к отбытию, – уведомил меня слуга, ничуть не лишившись своей невозмутимости. – Бургомистр вас уже заждался.

– Фигу! Будем мочить чудище! – твердо заявил я. – Сможешь поднять его?

– Пропойцу и вора? Смогу.

– Хватай его и за мной!

ДРА‑А‑АХ!

Крик женщин! Плач детей! В воздухе свистят новые обломки!

Беда пришла в небольшую деревушку, беда страшная, беда водная, беда легендарная, если я, конечно, не ошибаюсь.

Следуя за проворным слугой, подхватившим бессознательного Афросия, я убегал от источника криков по перпендикулярному направлению – а что поделать? Куда вел узкий проход, туда мы и бежали. Срезать путь, конечно, можно – заборы не такие уж и высокие, но там частная территория, и за такое попрание чужих прав по дурной головке не погладят, а просто настучат крепким деревенским коромыслом. И настучат так сильно и крепко, что до явившейся неизвестной твари вообще не добегу.

К счастью, тупиковый проход тянулся недолго, и вскоре мы вынеслись на свободное пространство, где нас уже поджидал мой конный экипаж.

– Мы сможем быстро уйти, сударь, – снова повторил мне слуга, даже и дыхания не сбивший за время пробежки с телом рыбака на плече. – Лошадки отдохнули, разок подстегнуть – и мы в безопасности. В случае верховые охранники отвлекут внимание на себя.

– Нет, – покачал я головой. – Грузи Афросия в повозку. Следите за ним! Чтобы никуда не сбежал, никуда не делся. И правьте вон туда.

– Стража Присвятья просит вашей помощи! – рядом со мной круто затормозил здоровенный местный страж, вооруженный столь же здоровенным бердышом. Злой, мрачный, собранный, сжатый, как пружина боевого механизма, пристально смотрят цепкие глаза в ожидании ответа.

Опа. Твою мать! Ну откуда ты вылез так внезапно?! Все планы мне ломаешь!

– Мы поможем, чем можем! – рявкнул я, и получивший ответ страж рванул было с места, как болид «Формулы‑1», но мой следующий вопль его затормозил. – Стойте!

– Время не ждет, чужестранец! Ты жаждешь помочь? Или нет? – Взор и без того злого стражника стал похож на две плошки расплавленного свинца.

– Жажду! Я уведу тварь от деревни! Прямо сейчас! – произнося столь громкие слова и раздавая столь щедрые обещания, я страшно рисковал репутацией. Если я ошибся в своем только что высветившемся в голове предположении, то обрушу отношения с деревней до самого дна и ниже – тогда получится, что я просто солгал и убежал.

– Как?! – Неудивительно, что стражника заинтересовал столь шикарный посул. – Хотя неважно! Просто уводи тварь! Сейчас!

Как быстро они принимают решения…

– Хорошо! – крикнул я, уже запрыгнув в экипаж. – Тварь пойдет за нами! Мы не убегаем, добрый страж! Помни! Мы НЕ убегаем! Мы уводим тварь за собой! Поехали! К твари! Как можно ближе!

– Ч‑ча! – Кучер щелкнул хлыстом, четверка лошадей рванула с места так резво, что чуть не разорвала легкую повозку на части, а я едва-едва устоял на ногах, вцепившись пальцами в борт экипажа и вглядываясь в сторону Найкала.

Одно мгновение, и повозка вылетела на берег, где и остановилась по моему приказу. Мне хватило двух секунд, чтобы примерно оценить общую картину.

Рыбацкие деревушки схожи, как близнецы. Вот и здесь дома начинались чуть ли не от самой береговой кромки – их отделяла лишь узкая полоса земли, да и та застроена причалами, заставлена шестами с натянутыми для просушки и латки сетями, перевернутыми вверх дном лодками и редкими шалашами. В общем, хоть берег и просторный, но хрен развернешься. Это если ты обычное и вежливое существо, а если ты вылезший из воды неведомый живой танк, то развернуться вполне удастся – за счет сноса к чертям собачьим всех этих шалашей, лодок и сетей.

Именно сети, прочные рыбацкие сети, сейчас только и сдерживали рвущуюся к деревне огромную тварь, включая запутавшийся в прочных тенетах побочный мусор – различные обломки. Выглядело все так, будто штурмовой танк наскочил на спутанные вместе противотанковые ежи и застрял, превратившись в большущий живой бугор из сетей, деревянных обломков и прочего хлама. Но застрял ненадолго, ибо у неведомого создания длиной в грузовик дальнобойщика с прицепленной фурой имелась здоровенная страшная пасть, что непрестанно смыкалась, буквально рвя опутавшие ее сети. Мелькали и странные придатки над спиной и по бокам – то ли острые до невозможности плавники, то ли гребни… не поймешь.

Среди грязных рваных сетей сверкнул большой черный глаз, налитый прерывистым и темным алым сиянием. И меня аж оторопь взяла, насколько сильной ненавистью полыхало это око.

Пред тварью, упорно ползущей к деревне, спешно выстраивалась защитная гвардия – мешанина из крайне редких здесь стражей, рыбаков, случайных и столь же редких игроков. Командовал фронтом обороны массивный стражник, вооруженный копьем и щитом, зычным голосом отдавая приказы и указывая, кому и где встать. Ясно. Они решили противопоставить чудовищу нечто вроде оборонного рубежа и дать ей бой прямо здесь и сейчас – вон как первые ряды из рыбаков ощетинились острогами. Да только как-то не верится в действенность и надежность куцей защитной линии, а вдалеке, по узкой сельской дороге, спешно удалялось прочь несколько повозок. Первые крысы бегут из деревни, а вон и лохры улепетывают всей толпой! Да как бегут… прямо рекорды рвут! Причем рвут и рекорды, и когти по направлению к ближайшему болоту.

С лопающимся звуком древесины, скрежетом выдираемых гвоздей, лязгом цепи и звяканьем ведра деревенский колодец разлетелся по бревнышку, вернее, ворот и прикрывающий все это дело козырек вырвало и унесло прочь. А из ямы разбитого колодца буквально вылетел толстенный растительный столб, тут же рухнул на землю, словно ожившая змея, обежал вокруг сгрудившихся защитников деревни, окружив их шипастой толстой стеной, мгновенно пустившей побеги и на моих глазах глубоко укоренившейся. За спинами воинов, готовящихся встретить врага, появилась фигурка Ивовой Сестры, широко раскинувшей руки и начавшей звонкие песнопения. Отряд защитников накрыло переливчатой аурой, растительная стена резко выпустила длинные двухметровые шипы, став чем-то похожей на брошенный на землю гигантский терновый венок. Вот он, знаменитый Ивов гуляй-город, раньше я лишь слышал о нем.

Чудище-щука – если это была она – пока не ударило по живой силе, да и по ней еще не нанесли удара. Но это лишь пока. Вот-вот начнется лихая драка…

– Вы! – трубно завопил командир. – Сюда! Занимайте позиции!

Не став ничего отвечать, я спрыгнул на землю, подхватил обычный камень, забрался обратно и велел верному слуге:

– Как только я метну камень, поднимай Афросия!

– Слушаюсь!

– Ну, поехали.

Я, конечно, не самый меткий метатель камней в Вальдире, но промахнуться мимо живого холма было трудно. Поэтому я попал точно в цель – это как если бросить в слона песчинкой. Итог примерно такой же. Но мне нужно было не ударить больно, а привлечь внимание. И на один крохотный миг, всего на мгновение, я этого добился – презрительно дернувшийся в нашу сторону налитый черной кровью глаз окатил меня яростью, отвернулся было обратно к деревне, но тут резко сфокусировался на моем экипаже, буквально воткнувшись в висящего на руках слуги рыбака Афросия, продолжающего сладко спать и громко храпеть.

В следующий миг случилось поразительное!

Все гигантское чудище, здоровенная тварь резко подняла переднюю часть туловища к небесам, с треском рвя сдерживающие ее сети. Вздела вверх и… и ЗАВЫЛА! Завыла протяжно, тоскливо, пронзительно! Стоявшие перед ней защитники с криками схватились за уши. Лопнувшие сети сползли с монстра, как шелуха с гнилой луковицы. И у меня сразу не осталось ни тени сомнения – это щука! Немыслимо огромная, невозможно огромная, но щука! Пятнистый окрас, хищные очертания и особенно контуры крайне приметной и известной любому рыбаку узкой и несколько губастой головы… это щука.

Но и присматриваться особой нужды не было – над головой монстра полыхнуло алое название:

Зубрава Одержимая!

Клыкастая злоба Найкала!

Храмовый воин!

Служит: светлой богине Иваве!

Уровень: 401-й.

Страшное и хищное создание глубоких вод Найкала! Порождение магии и ненависти, одержимая и осиротевшая – Зубрава!

Одержимая?

Кем одержимая?

Это что-то новенькое – такой поворот дела я никак не ожидал.

Но не до того мне сейчас.

– Правь к самому берегу! – велел я кучеру и громко добавил для всех остальных: – Бейте по твари! Только дальнобойным! В ближнюю схватку не вступать!

– Да, господин! – рявкнули дружно все без исключения, а я продолжил командовать:

– Афросия продолжай держать на виду! Показывай его алкашное личико Зубраве!

– Да, сударь.

– Ну, давайте, – выдохнул я и тут же звонко выругался, назвав себя дебилом, – где это видано, чтобы боевой маг спрыгивал за камушком и потом этим же самым камнем кидался, как мальчишка?

Я маг! У меня есть много боевых заклинаний!

Вот только из-за прохождения Запределья я напрочь забыл о своей магии! И даже сейчас мои руки машинально искали ложе стреломета, а также я уже хотел окликнуть второй номер, что-то медлящий с подачей огненных стрел.

Дожили, блин! Собственную специализацию забываем!

Продолжая зло чертыхаться, я вскинул руки, и с моих ладоней сорвались пламя и лед, врезавшись в пятнистые бока Зубравы. А я в голос заорал песню, крайне любимую моим отцом и напеваемую им в дни его особо хорошего настроения:

– «Эх, тачанка-ростовчанка, наша гордость и краса, пулеметная тачанка, все четыре колеса!»

– Ч‑ча! – поддержал меня кучер, и мы понеслись прямо к громадине щуке и берегу Найкала.

– «Эх, тачанка-ростовчанка, – продолжил я напевать единственный запомнившийся мне припев из песни. – Наша гордость и краса… пулеметная тачанка…»

Обломки льда, огненный град – все с ревом и треском врезалось в щуку, не оставляя на ней ни царапины. А вот обрывки сетей полыхнули мгновенно, и щука оказалась окружена огненным саваном.

Побережье огласил очередной лютый вой. Видеть воющую на луну щуку было дико странно, посему у меня машинально предстал перед глазами другой образ – громадный волк, воющий на полную желтую луну.

Волк!

Щука проглотила перчатку легендарного сета! Я не знаю, что там за свойства у перчатки на правую руку. Но знаю, какие свойства у перчатки на левую руку. Там тоже ничего про волка. А вот наручи Серебряной Легенды весьма интересны – там есть прямое упоминание про волчью душу. Как раз на внезапно пробудившегося в теле щуки волка все это дело и смахивает, даже не смахивает, а прям-таки батон крошит кусками.

Но в перчатке нет таинственного эффекта «пробуждение души»! Или есть?!

Черт, я совсем запутался: может, даваемые правой перчаткой бонусы отличаются от тех, что дает левая перчатка?

Шр-рах! Шр-рах! Шр-рах!

В голову гигантского мутанта щуки влетело с десяток стрел – конные лучники, окружившие экипаж, взялись за дело.

Р‑Р‑Р‑Р‑А‑Н‑Г!

На вершине далекого-далекого холма что-то изумрудно сверкнуло – заметил-то чудом, как по наитию туда взглянул. А затем воющей щуке Зубраве будто апперкотом врезали в нижнюю челюсть. Ее голову вздернуло вверх, вой прервался, будто обрезанный, вся рыбья туша тяжко хлопнулась на брюхо и оглушенно заворочалась. Совсем-совсем небольшой кусочек жизни ушел вниз.

Лиственный Сумрак сказал свое веское слово, это был выстрел из лука – само собой усиленный крайне мощной магией, плюс и лук был непростой, как и стрела необычная, да и стрелок всем стрелкам стрелок…

Р‑Р‑Р‑Р‑А‑Н‑Г!

Зубрава, словно резвящийся кит, задрала хвост вверх, будто собиралась ударить им оземь, но тут в задранный хвост долбанула еще одна стрела, припечатав его обратно к земле.

В этот миг наша боевая повозка бодро промчалась рядом с монстром, круто свернула и вдоль береговой кромки рванула к тому обрыву, где я впервые нашел Афросия.

Стоило мне только обернуться, как я с облегчением узрел, что Зубрава Одержимая круто развернулась, привстала на мощных плавниках и словно бы прыгнула вперед, разом оказавшись на мелководье. Еще один рывок, и она уже на глубине. По воде побежали разбегающиеся волны, в водяной толще я заметил страшную быструю тень, мчащуюся нам наперерез. И мчащуюся быстро!

– Гони-и‑и‑и! – завопил я что есть мочи. – Гони-и‑и‑и!

Брызги! Плеск! Время словно застыло, стало тягучим, как кисель, в воздухе ме-е‑едленно плывет выпрыгнувшее из воды исполинское щучье тело… плывет прямо на нас, узкая зубастая пасть разинута, едва не скребет землю нижней челюстью… Господи, сейчас случится ДТП с участием конной повозки и щуки-переростка.

– Ч‑ча!

Лошади ускоряются, летящая на бреющем Зубрава лишь вскользь задевает нашу повозку за задний борт одним из своих плавников.

«Какая же ты страшная!» – думаю я, после чего наш боевой экипаж делает неизящный брык, и дальше мы уже с грохотом летим кувырком, все кружится перед глазами: земля, небо, земля, небо, земля, харя Афросия… убил бы гада пропитого!

Хрясь! Хрясь!

– О‑о‑о, – жалобно выдавливаю я, поднимаясь неуклюже на ноги, одновременно прижимая к груди обе ладони, окутанные волшебной исцеляющей дымкой.

– Хр-р‑ра, – отзывается застывшая на земле громада рыбины, находящаяся в двадцати шагах от меня.

– У‑у‑х, – держится за голову вставший рыбак Афросий.

Еще дальше, за моей спиной и чуть ближе к берегу, разворачиваются пролетевшие мимо всадники, там же пытаются остановить лошадей, тащащих за собой перевернутый тарантас, за которым бегут два охранника, ранее стоявшие на запятках. Нигде не вижу верного слуги.

В любом случае еще минута, всего одна минута, и они вернутся, и мы за телом прибрежного холма, закрывающего собой вершину другого холма – того, откуда прилетел подарочек от Лиственного Сумрака.

Так что пока нас тут только трое.

Я. Афросий. Зубрава.

Хороший. Плохой. Злая.

Нам бы еще сюда Эннио Морриконе, и вполне можно снимать продолжение древнего шедевра.

Нарочито сплюнув в сторону, я опустил руки на поясной ремень и слегка пошевелил расслабленными пальцами.

Афросий нервно сглотнул, обернулся, покосился в сторону родной деревни, снова сглотнул, шаркнул ногой.

Зубрава клацнула зубастой пастью, скользнула тяжким рыбьим взглядом по мне, уставилась на Афросия.

Тишина… тишина повисла над нами – предвестница большо-о‑ого шума…

– Ф‑ф‑у‑у‑уф, – выдохнул я протяжно и устало, повел шеей… и рванул вперед что есть мочи, мчась прямо на Зубраву.

Щука довернула на меня, дернулась, разинула ужасную пасть, усеянную весьма нехилым набором клыков. И снова дикий вой, лютый и тоскливый рвется из разверстой пасти.

Быстрей! Быстрей!

– Господии-и‑н! – раздается мне вслед крик. Жив мой верный слуга? Жив! Отлично!

Еще быстрее вперед! Всего пять шагов…

Четыре…

Три…

Два…

Один!

И я прыгаю головой вперед, вытянув руки перед собой, плотно сжав ноги, целясь прямо в середку щучьей пасти.

Хлоп!

И вокруг меня тьма живая… тьма ворчащая…

Глоть!

И меня неудержимо тянет вперед, подкидывает, вокруг меня смыкается что-то очень жесткое, а вот и клыки видны…

– Я буду жить вечно!

Активация успешна! Наслаждайтесь…

Хрусть! В меня вонзаются десятки глоточных загнутых клыков! Громадная щука глотает – и меня швыряет вперед, прямо к далекому щучьему желудку.

Ну, теперь лишь бы успеть, и тогда только, может быть, мой дико безумный план – созревший за секунду, – и тогда, может, мой план и сработает.

Хрусть! Хрусть! Хрусть!

Эта скотина меня жевала, словно чипс!

И при этом пропихивала все глубже и глубже внутрь себя…

Каково это было? А черт его знает!

Потому что я сосредоточился только на двух вещах. Во‑первых, на багровом мигающем таймере, отсчитывающем миги моего бессмертия:

00:53… 00:52… 00:51…

Во‑вторых, взгляд не отрывался от темного зева глотки, ведущего меня все дальше и дальше.

Возможно ли достать из желудка твари некий предмет? Возможно! Будь это не так, фиг бы я вообще попал к ней в глотку. Дергался бы сейчас в пасти Зубравы, словно неподатливый хрящик, хрустя в ее зубах, и все тут. Совершил бы я тогда акт странного самоубийства на потеху окружающим, ага… дебил, сначала отвел тварь от деревни, а затем кинулся к ней пасть и пожрался… вот смеху-то!

00:50… 00:49…

«Милый, как дела?» – сообщение от Киры.

«Меня сожрали! Все отлично!» – мысленно отозвался я, ибо ответить на самом деле было просто немыслимо. Мои руки вцепились в нечто смахивающее на чей-то костяк, и я протащил себя еще дальше и глубже.

00:48… 00:47…

Бульк!

Я провалился глубже и, судя по всем признакам, достиг точки «ЗЮ», то бишь желудка Зубравы. Выглядело все как на знаменитой картине «Угольный склад изнутри и ночью»! То есть я вообще ничего не видел! А фонарика нет!

Хотя!

00:45… 00:44…

С правой руки срывается огненный шар и уносится вперед, одновременно освещая пространство, куда я попал зыбким желтым светом. Шар летит над самой поверхностью зелено-желто-бурой жидкости, смахивающей на помойную жижу. Сверху плавают кости, черепа, торчит оружие. Это я так понял: на самом деле желудок, наполовину заполненный желудочным соком – если бы не бессмертие, меня давно бы уже растворило, судя по тому факту, что я был гол как сокол, за исключением несокрушимого подгузника.

Бах! Огненный шар врезается в желудок. И Зубрава исполняет нечто вроде танца «хлобысь пузом о землю!». Меня сбивает с ног, я ныряю, невольно набрав полный рот превосходного желудочного супчика… твою так щучью морду, Зубрава! Тьфу! Я с плеском выныриваю из жижи, отфыркиваюсь.

00:40… 00:39… 00:38…

Левая рука активирует заклинание лозы. Ухватившись за бугристый волшебный стебель, я протаскиваю себя еще глубже, выпускаю еще один огненный шар, понимаю, что на поверхности ловить нечего, и решительно ныряю.

Глаза широко открыты, но не видят ничего. По лицу стучит что-то мерзкое и скользкое. Порой дергающееся, а мои руки шарят и шарят, шарят и шарят по дну желудка, смахивающего на свалку. Вот длинный кинжал, судя по ощущениям тактильным. Я на него руку насадил, а это что-то вроде острой палки… и опять ладонь насадил, но я пока бессмертен! Мои пальцы шарят и шарят…

00:28… 00:27… 00:26…

Шарят и шарят, шарят и шарят, шарят и шарят, ну же!

Горшки, черепки, деревяшки, камни, кости, обувь…

00:22… 00:21… 00:20…

Ножи, обрывки сетей… я запутался! Судорожно дергаюсь, затем один за другим выпускаю четыре огненных шара, что под водой, в этой жиже, быстро тухнут, но при этом исторгают облака пара и успевают по чуть-чуть прожечь спутавшую меня сеть. Желудочный сок вокруг меня кипит! Веселые пузырьки рвутся вверх, Зубрава нисколько не помогает, ибо радостно танцует нечто вроде зажигательной африканской пляски.

Сетка лопается, но меня крутит и швыряет из стороны в сторону! В меня тычут кости, изъеденные кислотой клинки, острые палки… ужас!

00:13… 00:12… 00:11…

И тут все замирает…

Ибо я мертвой хваткой вцепился левой рукой за ладонь правой, на которую только что надел мощную перчатку. Перед глазами плывут длиннющие строчки описания, мое цифровое сердце стучит, словно молот.

Вы получаете предмет!

Тип: экипировка

Название: Длань Покоя.

Описание: латная перчатка на правую руку, часть легендарного доспеха Грима Серебряного Молота.

Класс предмета: Легендарный!

Прочность: уничтожить невозможно! Дополнительно: украсть невозможно!

Внимание! Предмет из легендарного сетового набора!

Количество предметов в сете: 14.

Ограничения по минимальному уровню: нет.

Дополнительно: даваемые предметом эффекты увеличиваются пропорционально уровню персонажа.

Текущие эффекты:

+ * сила?

+ * ловкость?

+ * защита?

Умение/способность: х3 защита от физического урона при соединении с Душой Серебряного Волка.

Количество экипированных сетовых предметов Доспех Серебряного Молота: 1/14.

Дополнительный бонус от экипированных сетовых предметов: нет.

Но что сжато в моих пальцах правой руки? Что сжимает перчатка? Нечто продолговатое, очень знакомое…

Мощный рывок…

Зубрава содрогается всем телом…

00:07… 00:06… 00:05…

Странный горловой звук, напоминающий всхлип бешеного гиппопотама и его же чих одновременно. Меня дергает вверх вместе с бурлящим желудочным соком.

00:03… 00:02…

Я вижу свет! Туманный свет сквозь густую вонючую жижу!

Чплюх!

И я лежу на склизкой от слизи травке, весь покрытый незнамо чем.

Р‑раз, и я круто перекатываюсь в сторону, выбираясь из большой шипящей лужи, не обращая внимания на нависшую надо мною громадную тень, с неимоверно, просто неимоверно распахнутой, разверстой, будто бы просто разорванной пастью – настолько немыслимо широко она была открыта. Словно обе челюсти попросту сломали и вывернули, ни одно живое существо не смогло бы так широко раскрыть пасть – разве что змея. Но ведь Зубрава щука.

Моя кожа шипит, сверху пузырится что-то едкое и зеленое…

00:01…

Обе мои ладони, светящиеся целительной магией, прижимаются к груди, и я врубаю свои хилые целительные способности на полную мощность.

00:00…

Осторожно! Эффект деактивирован!

И жизнь помчалась вниз бешеными скачками, равно как и я сам помчался в сторону от громадной рыбьей туши, трясущейся всем телом.

– Господин! – ко мне подскочил верный слуга, и меня тут же пронзила сиреневая яркая вспышка. Жизнь восстановилась в мгновение ока. Еще одна вспышка, по моему телу пробегает несколько зеленоватых волн света, шипение резко затухает.

– Спасибо! – от души поблагодарил я спасшего меня местного. – Спасибо!

– Это мой долг, сударь. Но негоже вам бросаться в зловонную пасть сего создания! – укоризненно заметил слуга, стряхивая с моего голого плеча ошметки слизи. – Я сейчас же принесу сменную одежду! Но прежде… прикажете убить?

Вопрос относился к Зубраве, конечно, что бешено извивалась на траве, с каждым мигом уменьшаясь и уменьшаясь в размерах. Цифры ее запредельно дикого уровня так же бежали вниз, уже достигнув значения 178. А самое главное – ее имя позеленело, а слово «одержимая» исчезло вовсе. Из пасти и глаз рыбины били струи красного дыма, мгновенно тая в воздухе, равно как и отчетливо слышимый мною потусторонний волчий вой.

Какого лешего происходит с этой щукой?

Вот уровень щуки достиг отметки в 150 и остановился. А сама рыба продолжила уменьшаться, завершив поразительную трансформацию, оставшись хоть и громадным, длиной в два с лишним метра, но все же обычным, а не одержимым созданием. Затрепетали жабры, на меня уставился жалобный влажный рыбий взгляд.

Выругавшись, я кинулся к Зубраве, крикнув слуге:

– Помоги! В воду ее! Все помогите!

Подхватить скользкое тело оказалось не очень легко. Но все же удалось. И мы, пятеро мужиков, бегом доперли огромную щуку Зубраву до озерной кромки и там уронили ее на мелководье.

Удар хвоста! Фонтан воды. Пятнистое хищное тело грациозно развернулось и кануло в глубину. А мы остались стоять по колено в воде, тяжело отдуваясь и тихо ругаясь.

– Чтоб тебя из Красной книги вычеркнули, – пробормотал я.

Бух! Поодаль в воздух взвился фонтан воды. Зубрава меня явно услышала.

– Вот я придурок, – вздохнул я, опускаясь на колени и принимаясь окатываться водичкой, дабы смыть всю налипшую на мою геройскую тушку гадость. – Всего-то надо было подождать, пока щука помрет от пересыхания. И все. Задание выполнено, дело в шляпе.

Горевал я о задании «чудовище озерных глубин!», что, несомненно, осталось активным, ведь щука Зубрава, хоть и пришла в себя, избавилась от одержимости, но отданный Ракитушкой приказ преследовать Афросия это не отменяло. Так и продолжит гонять алкоголика вороватого – просто уже делать это будет в здравом уме и памяти.

Но!

Кое-что радовало!

Что именно?

Вот это:

Поздравляем!

Задание «Молитвы во славу Снессы» выполнено!

Награда:

Подарок, лично выбранный богиней Снессой из своих сокровищ, будет вручен!

Опыт: ***

Поздравляем!

Вы получили новый уровень!

Вы получили новый уровень!

Вы получили новый уровень!..

Я добрался до сто одиннадцатого уровня.

Моих ушей достиг тихий и крайне довольный шепот-шипение:

– Богиня Снесса довольна, Росгард. Награда не зас-с‑ставит себя ждать! Лохры уже оповещены и возвращаютс-с‑с‑я…

В воде мелькнуло белесое тело небольшой змейки, обвившейся вокруг моей ноги и тут же пропавшей из вида.

Вот интересно, а хоть кто-нибудь из игроков Вальдиры выполнял задание любого божества столь быстро, как я? Меня вообще Росгардом Молниеносным можно теперь называть!

Вот только достижения не дали – думаю, просто не предусмотрели такой вариант, что уникальный квест выполнят меньше чем за час. А я сумел!

Даже немножко обидно, ведь такое достижение можно смело фотографировать и в виде картин развешивать по тавернам и гостиницам мира Вальдиры.

Хмыкнув, я перевел взгляд вниз, на единственный предмет своей экипировки, на новую часть легендарного сета. Вот моя настоящая награда. Больше и желать нечего.

А это что зажато в пальцах серебристой рыцарской перчатки? Я машинально продолжал сжимать пальцы даже во время переноски рыбы, поэтому предмет никуда не делся. Крайне знакомые очертания. Крайне знакомые и выражающие оторопь слова:

Вы получаете предмет!

Тип: экипировка.

Название: Душа Красной Волчицы.

Описание: левые наручи, часть легендарного доспеха храмовой жрицы Мирты Разящий Клинок!

Класс предмета: Легендарный!

Прочность: уничтожить невозможно! Дополнительно: украсть невозможно!

Внимание! Предмет из легендарного сетового набора!

Количество предметов в сете: 5.

Ограничения по минимальному уровню: нет.

Дополнительно: даваемые предметом эффекты увеличиваются пропорционально уровню персонажа.

Текущие эффекты:

+ * сила

+ * выносливость.