Читать книгу "Запертый-2"

– Вот это правильный настрой.

– Можно спросить?

– Конечно!

– Почему запрещают внутреннюю экспансию?

– Что ты имеешь в виду, говоря это?

– Да все сразу. Почему многие помещения законсервированы, хотя их можно переоборудовать и превратить в что-то полезное. Почему нельзя выращивать рыбу трилугу? Почему высшее руководство Хуракана наступает на горло любому такому начинанию?

– Хороший вопрос… Сразу дам добрый совет – нигде и никому не говори, что руководство что-то запрещает или наступает кому-то на горло. За такие высказывания мигом очутишься в ближайшем участке, где с тобой проведут нудную и почти бесконечную воспитательную беседу. А попутно получишь пару темных пятен в своей сурверской ауре, что уничтожит твои шансы на достойную работу и сократит допуск ко многим местам. Не делай такой ошибки, сурвер. А если придется все же обсуждать опасные темы вслух, то говори наедине с кем-то как мы сейчас и убедись, что не ведется записи. Ну а если разговор не на твоей территории и с мутным сурвером, то используй обтекаемые выражения – экспансию не запрещают, а сдерживают; не блокируют, а направляют в традиционное русло…

– Я чистильщик. На руководящие должности не рвусь. И поэтому на все пятна на моей ауре мне как-то…

– Плевать?

– Можно и так сказать.

– И зря! А еще глупо! – отрезал Босуэлл.

– Глупо выражать свое честное сурверское мнение?

– Нет. Глупо давать другим власть над собой. Игнорируя правила, нарушая табу, громко крича о том, о чем и шепотом-то говорить не стоит, ты буквально добровольно оголяешь свои яйца, поливаешь их керосином и вставляешь в подожженные шипастые стальные тиски, за чью рукоять крепко держится безжалостная рука власти. Никто не любит гребаных возмутителей спокойствия – и я не люблю! От них нет толку.

– Но если все будут молчать – то, как добиться изменений? Тогда все останется как было. Никакого выращивания трилуги, никаких дополнительных помещений, никакой внутренней экспансии…

– А вот это отличный вопрос, Амос! Рад, что ты его задал. Знаешь, меня немало раздражают придурки, кто умеет лишь жаловаться на окружающую реальность, но не в состоянии при этом даже задать правильные вопросы – удовлетворенно покивав, Босуэлл бросил задумчивый и чуть пьяный взгляд на сейф вишневого цвета и сказал – Возможно стоит дать тебе почитать начало…

Ухватившись за его слова, я посмотрел на сейф с неизвестным содержимым и спросил:

– Почитать начало чего?

– Одного уже очень древнего, но крайней важного коллективного труда… Но к этому вернемся чуть погодя. А пока ответь мне, сурвер – чего ты хочешь от жизни? Каким видишь свое будущее?

У меня невольно вырвался удивленный смешок и так же на автомате я пожал плечами:

– Я никогда всерьез об этом не задумывался.

– И все же? Чего ты хочешь?

– Свободы – ответил я – Свободы выбора.

Инверто не показался мне удивленным таким ответом. Более того – сразу уточнил:

– Свободы для кого? Для общества? Для…

– Для меня – уверенно сказал я – Я хочу свободы выбора лично для меня.

– Делать что захочешь, идти куда захочешь?

– Именно так. И чтобы никто не мог чинить мне препятствия.

– Не мог… или не хотел?

– А есть разница?

– Огромная.

– Тогда мой ответ – да плевать. Главное, чтобы не мешали мне идти своей дорогой.

– Звучит так, словно ты собираешься покинуть наш славный Хуракан и отправиться в большой радиоактивный мир там наверху…

– Если захочу – да. Я хочу иметь возможность собрать вещи, кивнуть на прощание или просто послать всех нахрен и выйти наружу. Но именно выйти и со своими вещами, а не с пустыми руками и через изгнание, что равноценно смертной казни.

– Звучит максимально радикально. Даже для партии ВНЭКС.

– Знаю. Но я не пытаюсь навязать свои желания никому из ВНЭКС. Да вообще никому ничего не говорю. Просто молча зарабатываю на жизнь.

– Ты в курсе, что у нас настойчивое желание покинуть безопасный Хуракан приравнивается к легкому умопомешательству и что немалое количество сурверов закончили жизнь в палатах психбольницы на третьем уровне?

– Слышал о таком. Но никогда не верил, что это что-то большее чем просто слухи.

– Это не слухи, Амос – Инверто говорил серьезно, глядя мне в глаза поверх бокала с коктейлем – Никаких шуток. Недавно туда забрали Жерара Матвеева, продавшего все свое имущество, скупившего кое-какое снаряжение, пришедшего к КПП № 1 и потребовавшего выпустить его, как сурвера, что вправе распоряжаться своей судьбой.

Про КПП № 1 знал каждый ребенок – легендарный контрольно-пропускной пункт у главного входа в Хуракан. Везде так и писали – вход. Но никак не выход.

– Я не слышал о Жераре Матвееве – сказал я вслух.

– А мало кто слышал – ответил Босуэлл – Такие вещи не афишируются и общественностью остаются незамеченными. Заболел парень. Бывает. Что тут поделать? Вещи конфисковали, самого поместили на стационарное лечение. Пройдет пара лет – и на свободу выпустят совсем другого сурвера. Спокойного, работящего, не создающего никому проблем… смекаешь?

– Смекаю.

– Хочешь стать очередным пациентом заведения по психической коррекции с ласковым названием Доброчуд?

– Нет… – меня аж передернуло – Не хочу…

– Вот поэтому молчи о своих желаниях. Достаточно услышать всего одному правильному сурверу – и тот мгновенно доложит куда надо, после чего над тобой установят негласный контроль.

– Я понял.

– Беседовал уже на эту тему с кем-нибудь?

Врать я не стал и просто кивнул:

– Да. Со старым другом. Он никому не расскажет.

– У тебя есть друзья?

Я промолчал, а Инверто выпил остатки очередного коктейля, с шумом выдохнул и отставил бокал, не забыв щелкнуть ногтем по красной поперечной черте:

– Знай меру, сурвер.

– Деньги и мысли храни под замком – добавил я ему в тон и Босуэлл одобряюще усмехнулся:

– Верно!

– Но при мне ты говоришь… много чего…

– Крамольного? Опасного?

– Да. Откуда такое доверие? Понятно, что я не записываю твои слова, что в случае чего твое слово против моего… но….

– Ответ прост, Амос – я не собираюсь использовать тебя в темную. Некоторые растят себе исполнительных болванчиков. Тупых и старательных. Такие могут копать. И могут не копать. Все строго по команде. А когда в них отпадает надобность – их сливают. Избавляются как от мусора.

– А я не такой? Не исполнительный болванчик? Я ведь делаю все, что ты скажешь – в том числе и не особо законное.

– Делаешь – кивнул Босуэлл – Но при этом ты знаешь, на что идешь. А потом, после нашего успеха, я показываю тебе плоды риска. Открытый для детворы зал, где они будут проводить время в правильных занятиях, а не смотреть как подростки курят тасманку по углам. На улицы вернулись камеры наблюдения и… – он щелкнул парой клавиш на терминале, чуть повернул его ко мне, и я увидел поделенные на сектора выводящиеся с камер изображения.

Полный сурверов коридор…

Пустой и готовый к приему детей зал.

Еще одна улица…

Я не стал спрашивать, как так получилось, что картинка с камер наблюдения в том числе транслируется на личный терминал Инверто Босуэлла. Я просто слушал. А он продолжал говорить:

– Тебя всю жизнь мучили. Издевались над тобой. Неблагополучная семья. Хреновая юность. И тошнотная зрелость, хотя по моим меркам ты еще пацан. По идее – ты просто идеальное тесто для лепки злобного исполнительного болванчика. Вот только ты далеко не дурак и привык ждать от жизни подвоха. Те, кто привык ежедневно вычислять безопасный маршрут до дома не могут не быть параноиками. Им везде чудится опасность, и они все время задают себе вопросы – в чем обман? Когда он меня ударит? Что кроется за его улыбкой?

Помедлив, я кивнул и не без горечи признал:

– Это правда.

– Вот почему я предпочитаю вести себя с тобой честно. И вот почему мы с тобой так часто беседуем – это позволяет мне узнать тебя лучше и понять, до какой черты стоит доводить наши деловые отношения – он опять постучал ухоженным ногтем по красной черте на бокале – Ведь мера для всех разная, Амос. И сейчас я говорю о мере доверия.

– Я с тобой честен – сказал я.

– Верю – кивнул Босуэлл – Верю. А еще вижу, что ты пытаешься работать над собой, стараешься изменить себя, выбить изнутри ненужное и заполнить освободившееся место правильным и полезным багажом знаний, умений и мировоззрения. Да… – поднявшись, он достал из кармана брюк брелок с ключами и шагнул к сейфу – Я все же дам тебе кое-что прочитать, Амос. Крохотную толику объемного и многократно доказавшего свою истину документа, могущего трактоваться как философский труд или же как инструкцию к действию.

Громыхнув дверцей, он закрыл сейф телом, немного порылся там, захлопнул его и повернулся ко мне, держа в руках тоненькую серую папку. Я машинально взял ее, глянул на обложку. Там не было ничего кроме черной цифры один, начертанной чьей-то рукой в левом верхнем углу.

– Прочти несколько раз. Обдумай. Снова прочти. А через пару дней я буду ждать тебя к пяти вечера. В плане небольшое мероприятие и я хочу, чтобы ты там присутствовал. Договорились, Амос?

– Договорились, Инверто.

– Ты дал мне интересную информацию о Маккое и Дугласе. Могу заплатить по…

– Нет – поднявшись, я убрал папку в непромокаемую сумку – Никаких денег не надо. Ты делишься со мной – я с тобой.

– Вот это я и называю плодотворным сотрудничеством – широко улыбнулся Босуэлл, протягивая руку для рукопожатия – Удачи в делах, Амос. И не забывай о самоконтроле… и осторожности.

– Спасибо…

* * *

Полученная от Босуэлла тоненькая безликая папка жгла руки, но я сумел перебороть себя и отложил ее на край стола, занявшись сначала основным делом.

Больше часа я неотрывно читал архивные документы, изучая историю подразделения Фольк. Прочитав страницу – иногда дважды – я сканировал ее, проверял качество скана, после чего переходил к следующей странице и повторял весь процесс сначала. В техническом аспекте дело спорилось, а вот познавательная часть хромала – после второй успешной вылазки в законсервированные бараки лидер подразделения Уэйч сделал еще более грамотные выводы, за эти дни успев немного изучить со стороны и расспросить каждого члена исследовательского отряда. В результате отсеялись еще четверо, им на смену пришло двое новых членов ВНЭКС, после чего отряд занялся физической подготовкой, плюс к ним подключили ветерана Разведки с тремя часовыми лекциями в неделю и двумя часами практических занятий по совершенствованию навыков и по преодолению внутреннего сопротивления. Так и было написано. Там же было отмечено, что первую неделю подобный объем дался отряду тяжело, но потом они постепенно вошли в колею и привыкли, хотя еще двое не выдержали и ушли, сменившись новенькими.

Сначала я пренебрежительно хмыкнул – невелика же у них была нагрузка. А затем проверил их график, почесал в затылке и вынужденно признал – им приходилось в разы тяжелее чем мне. Все они работали в дневное время хотя бы частично – потому что динеро лишними не бывают, плюс у нас косо смотрят на так называемых «вечных студентов». После работы они занимались общественными партийными делами, тратя часы на помощь старикам и больным, раздачу флаеров, бесплатную переноску чего-то куда-то, терпеливое сидение на регулярных партийных собраниях. Еще они участвовали в качестве добровольных помощников во всех мероприятиях шестого этажа, а после всего этого переодевались и шли заниматься спортом, слушать ветерана, отрабатывать полевые навыки. В результате они были заняты с раннего утра и почти до полуночи – жесточайший график и почти полное отсутствие личного времени. Такое потянет далеко не каждый.

Прочитав еще несколько страниц и поняв, что Фольк продолжает учиться и не собирается в очередную вылазку, я закрыл папку, выключил сурвпад, перекусил немного на ночь глядя и завалился спать. На ночную смену в подземные коридоры Тэмпло я не собирался – я нашел столько нарушений, что там наверняка до сих пор ведутся ремонтные работы под бдительным присмотром Дугласа Якобса. Я не боялся злых взглядов работяг и откровенно ненавидящих глаз бригадиров, но с их присутствием у меня исчезала возможность нырнуть в очередную цистерну, а для меня главной целью было именно это – совершенствование своих навыков ныряния и преодоление своих страхов перед водой.

С утра я отправился на часовую пробежку, вновь намеренно не доводя себя до изнеможения, двигаясь в щадящем ритме и только пару раз устроив короткие спринты. Закончив, я привел себя в порядок в банном комплексе Чистая Душа, немного поболтал с работающим там парнишкой, после чего отправился прямиком в парикмахерскую старого Бишо, где провел несколько часов, занятых рутинной уборкой, слушанием чужих разговоров и оболваниваем налысо четырех легко доверившихся мне сурверов. Смешно, но сначала они не хотели, но, когда Бишо сказал им, что я тот самый Амадей Амос, они мгновенно согласились подставить головы под механическую машинку для стрижки. Результатом короткой смены был плотный обед, состоящий из наваристого куриного супа с зеленью, пара сэндвичей с рыбой, а к этому в качестве десерта я обогатился свежей порцией информации о происходящем в Хуракане. Ну и руку немного набил на стрижке, доставив гораздо меньше боли своим клиентам.

Следом была еще одна большая полная разных мыслей закольцованная прогулка по главным коридорам, окончившаяся у дверей библиотеки имени Вольфа Нансена, где всем заправляла бессменная суровая старушка с неизменным синим платочком поверх алюминиевых бигуди. Библиотечную карточку я прихватить с собой не забыл, но заведующая про нее даже не спросила, поприветствовав меня с непривычным радушием и сразу предложившей чаю. В читальном зале я провел еще некоторое время, освежая в голове сведения о эпохе постройки Хуракана, о законсервированных ныне древних бараках, о зонах ответственности трех главных подрядчиков и обо всем прочем сопутствующим. Закончив, аккуратно убрал толстый том на место, вымыл за собой стакан, попрощался с улыбающейся старушкой и, стараясь не переходить на бег, направился домой – где меня ждало еще одно чтиво.

Что же такое мне предложил почитать Инверто Босуэлл?…

* * *

– Что… за… хрень? – сказал я, глядя в стену после того, как уже в десятый раз прочитал вложенные в папку три сиротливые страницы, напечатанные на печатной машинке, причем судя по цвету бумаги, по пятнам на ней и общей потертости, напечатаны они были очень давно.

На первой странице не было указания авторства, зато имелось краткое название: «БАЗИС».

Дальше шел текст, где сообщалось, что это закрытая информация для размышлений, написанная для избранных людей с пытливым разумом. Кто избран и для чего – это не сообщалось. Возможно подразумевалось, что я сам должен это знать – но я не знал. Да и не был я никогда избранным ни для чего, кроме гребаного крутого имени, принесшего мне только горе.

Еще чуть ниже, но все еще на первой странице, говорилось, что здесь приведены только некоторые выдержки из главного массива данных, а чтобы их получить, нужно сначала многократно прочесть и столько же раз осмыслить приведенные здесь сведения, после чего надлежит долго и много беседовать с тем, кто вручил мне азы Базиса. В моем случае это явно Босуэлл.

И до этого момента я еще что-то понимал, но все понимание разом кончилось, когда я перешел ко второй ненумерованной странице, где сходу начались разрозненные абзацы, явно скопированные из разных мест большого документа, но при этом абзацы имели общую тему. Третья страница была о том же самом, но представляла собой еще больший хаос из надерганных отовсюду абзацев.

Перечитав страницы, я убрал их в папку, преодолев желание отсканировать странице написавшему это вопреки – на внутренней стороне папки имелась рукописная приписка о том, что этот текст никогда не был в электронной форме и всегда передавался из рук в руки.

Быстро собравшись, засунув в рот порцию рыбной соломки, я вышел, запер за собой дверь и, оказавшись сразу на беговой дорожке, побежал по Манежу, привычно ощущая давление отвертки в поясницу. Тяжелую сумку я не взял, чтобы лишняя тяжесть не мешала думать.

Базис…

Он точно написан очень давно – еще до Хуракана. Я это понял из-за несвойственных нам сурверам сравнений и описаний внешнего мира. Одно только красочное описание ограждающей зеленой пастбище стены чего-то стоило…

Я бежал, проносился мимо идущей по своим делам молодежи, мимо тяжело тащащихся стариков, мимо прилавка с приветственно махнувшей продавщицы воды и перекуса. Я бежал и продолжал думать, постепенно начиная понимать, как все это было связано с моей последней беседой с Босуэллом. И чем дольше я бежал, тем лучше все складывалось и упорядочивалось в мыслях.

Базис…

Если вкратце, то в папке говорилось о любой отдельно взятой государственной и политической системе. И неважно большая это страна или крохотное независимое сурверское убежище – все равно у них есть иерархичный разветвленный высший контроль. И Базис предлагал универсальный способ «перевода» рычагов управления на себя путем внедрения. Система подавалась как универсальная, старая как мир и полностью работоспособная, являясь пусть самой медленной, но при этом самой надежной.

Документ описывал любую властную структуру как сложенную из давным-давно уложенных, слежавшихся тяжелых камней, образующих крайне надежную и практически неразрушимую от внешних воздействий стену. Ты можешь разбежаться и удариться о стену – тебя либо отшвырнет, либо расплющит. Да можешь хоть на танке боевом врезаться или устроить там взрыв – стена все равно устоит, потому что составляющие ее камни связаны единой идеологией и, что самое главное, единой судьбой. При этом стена хоть и незыблема, но внутри себя самой она двигается – гремящие валуны медленно ворочаются и поднимаются все выше, в то время как самые верхние постепенно рассыпаются седой пылью от воздействия времени и улетают к далекому горизонту. Каждый такой валун – один из облеченных властью амбициозных тяжеловесов. Все они стремятся вверх – к венцу своей карьеры и только смерть может их остановить.

Тебя не устраивает текущая система правления? Что ж – ты можешь ее изменить. Вот только менять надо не снаружи, а изнутри. Ты сам должен стать частью этой системы, стать одной из крохотных шестеренок в старом механизме. Но для этого тебе придется пожертвовать своей жизнью – не больше и не меньше. Но не погибнуть как мученик или тупой революционер, чье имя забудут через час после расстрела в безымянной тюрьме. Нет. Тут нужна иная жертва. Тебе придется сменить волчью шкуру на овечью, тихо влиться в пасущееся у подножья стены стадо и там, приветливо блея, начать свое восхождение, действуя строго по законам, правилам и канонам этой политической системы.

Вступи в партию, стань активистом, принимай участие в каждом публичном мероприятии, никогда не критикуй стоящих выше тебя, будь строг, но добр как отец ко всем нижестоящим, избегай любых порочащих репутацию действий, формируй собственную могучую стаю, будь максимально скрытен со своим инакомыслием, будь терпелив и вместе с тем неустанен в постройке блистательной карьеры, что однажды приведет тебя к действительно серьезной власти и к возможности что-то отменить… или ввести что-то новое, что-то могущее хоть немного, но изменить курс прущей вперед государственной махины.

Да на это уйдет целая жизнь и скорей всего там на вершине ты окажешься уже стариком. Но разве это не стоит того? Ну а если применить приведенные в Базисе способы, то продвинешься в разы быстрее и легче. Впрочем, сначала ты должен доказать старшему не только свое понимание, но и принятие прочитанного, прежде чем тебе доверят следующую порцию драгоценной информации. Не вся информация уникальна, многие уже добивались своих целей схожим путем, но при этом Базис содержит в себе прекрасно работающую особенную методу действий, равно как и сведения, что заставят тебя взглянуть на мир совсем с другого ракурса и изменят твое мировоззрение.

При этом не следует забывать самого важного – у каждого свой путь и своя роль. Не всем дано подняться на самую вершину, но каждый может помочь единомышленникам, умело исполняя назначенную ему роль. О существующих ролях Базиса – позже и только после одобрения наставника.

В целом это была вся информация из тоненькой папки. Я ожидал прочесть что-то необычное, но не такое же… я даже не знаю, как это назвать…

Но, как мне кажется, главный посыл документа я уловил.

Хочешь изменить систему? – стань ее частью. Стань одной из ее прилежных шестеренок и усердно крутись до тех пор, пока не займешь позицию, на которой реально что-то изменить.

Если в Хуракане запрещено по собственному желанию покидать пределы убежища, унося с собой личное имущество и ты хочешь это изменить – начни общественный рост, завоюй доверие власти, стань одним из них, поднимись достаточно высоко, чтобы отменить запрет на законодательным уровне, предварительно протащив его с одобрением через все наши многочисленные бюрократические препоны. Только так это реально.

А вот так с наскока… твой путь завершится в учреждении для умалишенных. Ты просто исчезнешь с улиц Хуракана…

Босуэлл с помощью обрывков документа показывал иной путь.

И все бы хорошо, но…

– И сколько лет займет этот путь? – прошептал я, наращивая темп бега – Сколько десятилетий?

Мне понадобилось пробежать еще километра два, прежде чем я понял, что вряд ли Босуэлл хотел предложить войти в гонку мне самому, чтобы однажды стать главным Смотрителем Хуракана. Нет… он метил на эту должность себя, и он отвечал всем необходимым критериям. Он не говорил этого прямо, но даже мне понятно, что он сурвер высокого полета и с гигантскими амбициями. И прямо сейчас, в том числе с моей помощью, он активно создавал себе публичную репутацию, быстро вырастая в глазах общества. На недавней смене в парикмахерской Бишо я слышал фамилию Босуэлл в три раза чаще прошлого раза – равно как и упоминание ВНЭКС. И в ворчливом брюзжании стариков звучали отчетливо слышимые одобрительные нотки.

И что же получается?

Инверто Босуэлл уже практические выступает в роли моего наставника и покровителя во многих делах, а если я продолжу ему помогать, то однажды он сможет выполнить и мою мечту – покинуть убежище Хуракан навсегда. Покинуть на собственных здоровых ногах, в здравом уме и с тяжелым рюкзаком за плечами. И не факт, что для этого обязательно становиться главным Смотрящим – Босуэллу вполне достаточно подняться повыше, получить доверенных лиц среди Разведки и обстряпать что-то вроде моего изгнания чуть ли не голышом, но, чтобы там за люком я подобрал одежду, снаряжение, оружие и рюкзак…

Да вариантов на самом деле столь же много, сколько протечек в трубах под Тэмпло.

Главное – продолжать работать на Инверто Босуэлла и рано или поздно я получу свою желанную награду.

«Да?» – спросил я себя – «Так продолжать или нет?»

Да…

Я продолжу работать на амбициозного Босуэлла. И продолжу выполнять его порой опасные для моего здоровья задания. И мы продолжим беседовать в его кабинете, попивая солоноватые алкогольные коктейли с красной чертой меры… Мы продолжим…

А еще я бы хотел прочитать продолжение этого… Базиса…

Верил ли я этому странному, жесткому, требующему жертв и чуток пугающему учению? Не знаю. Но мне было интересно – хоть что-то необычное в серых рутинных хураканских буднях. К тому же, я подозревал, что самое важное содержится на тех страницах, что пока не попали мне в руки…