Читать книгу "Воспитание с умом. 12 революционных стратегий всестороннего развития мозга вашего ребенка"

Интеграция имплицитной и эксплицитной памяти: соединение отдельных элементов мозаики психики

Имплицитная память нередко бывает позитивной и работает в наших интересах, например, если мы безоговорочно ожидаем, что окружающие будут любить нас только потому, что они нас всегда любили. Если мы рассчитываем на своих родителей в том, что они утешат нас, когда нас обидели, поскольку прежде они всегда это делали, так это потому, что храним массу позитивных имплицитных воспоминаний, связанных с этим. Но имплицитные воспоминания могут быть и негативными, например, если мы регулярно сталкивались с отрицательным опытом общения с родителями, которые раздражались или оставались равнодушными в моменты наших сильных огорчений.

Проблема с имплицитной памятью, особенно касающейся болезненного или негативного опыта, такова: когда мы о ней не знаем, она становится скрытой миной, которая может значительно ограничить нас в действиях, а иногда и лишить дееспособности. Мозг помнит множество событий независимо от того, осознаем мы это или нет. Когда мы испытываем неприятные переживания – какие угодно: от вывихнутой лодыжки до смерти любимого человека, – эти болезненные моменты запечатлеваются в нашем мозге и начинают влиять на нас. И такие подспудные воспоминания могут порождать страх, избегание, тоску и другие болезненные эмоции и физические ощущения. Вот почему дети (как и взрослые) часто выдают очень сильную реакцию на вроде бы нейтральную ситуацию, не ведая, отчего они настолько расстроены. Когда человек не может понять смысла своих болезненных реакций, это может лишать его сна, порождать фобии и другие проблемы.

Так как нам помочь своему ребенку, если он страдает от воздействия прошлого негативного опыта? Необходимо лишь пролить свет осознания на скрытые воспоминания, сделать их открытыми, чтобы ребенок мог осознанно обращаться с ними. Иногда родители надеются, что дети «просто забудут» о болезненных переживаниях, которые они испытали, но дети в действительности нуждаются в том, чтобы родители научили их интеграции имплицитной и эксплицитной памяти, позволяющей превратить даже болезненные переживания в источник силы и самопонимания.

Есть структура мозга, работа которой состоит именно в этом: интегрировать имплицитные и эксплицитные воспоминания, дабы мы могли более полно понимать мир и себя. Эта структура называется гиппокамп. Его можно рассматривать как «поисковую систему» извлечения памяти. Гиппокамп взаимодействует с различными областями нашего мозга, извлекая все образы, эмоции и ощущения из имплицитной памяти и собирая их вместе таким образом, чтобы они могли стать целостной «картиной», которая сформирует наше эксплицитное представление об опыте прошлого.

Представьте себе гиппокамп в качестве главного сборщика мозаики, соединяющей вместе ажурные кусочки имплицитной памяти. Когда образы и ощущения, связанные с переживанием, остаются исключительно в имплицитной форме, когда они не интегрированы гиппокампом, они существуют изолированно друг от друга, как беспорядочная путаница в нашем мозге. Вместо ясной и цельной картинки, вместо собранной ажурной мозаики, наша имплицитная память остается россыпью отдельных мозаичных кусочков. Поэтому нам не хватает ясности в отношении нашей разворачивающейся истории жизни, которая эксплицитно определяет, кто мы, собственно, есть. Что еще хуже, эти сугубо неосознанные воспоминания продолжают формировать наш взгляд на реальность «здесь и сейчас» и наше взаимодействие с этой реальностью. Они влияют на то, кем мы являемся каждое мгновение времени, и все это при нашей полной неосведомленности об их влиянии на то, как мы взаимодействуем с окружающим миром.

Когда человек не понимает смысла своих болезненных реакций, это может породить много проблем

Вот почему так важно собрать эти имплицитные кусочки мозаики в эксплицитную форму, дабы быть способными осмысливать их влияние на нашу жизнь. И тут на сцену выходит гиппокамп. Выполняя важнейшую функцию интеграции имплицитной и эксплицитной памяти, он позволяет нам стать активными авторами своей собственной жизненной истории. Когда Тина поговорила со своим сыном о его страхе, ассоциирующемся с занятиями плаванием, она просто помогла его гиппокампу выполнить его работу. Превратить имплицитные воспоминания сына в эксплицитные было не так уж трудно. А после этого он смог справиться со своим страхом и понять собственный болезненный опыт прошлого и то, что этот опыт продолжал оказывать на него влияние в настоящем.

Если мы не оставляем своим детям возможности выражать свои чувства и припоминать, что произошло после ошеломившего их события, то их сугубо имплицитные воспоминания остаются в дезинтегрированной форме, не давая шанса понять смысл собственных переживаний.

Но когда мы помогаем ребенку интегрировать свое прошлое в настоящее, он начинает понимать, что происходит у него внутри, и обретает контроль над собственными мыслями и поступками. Чем больше вы способствуете подобной интеграции памяти вашего ребенка, тем реже будете сталкиваться с иррациональными реакциями на происходящее в текущий момент, являющимися пережитками прошлого.

Мы отнюдь не утверждаем, что интеграция памяти является для родителей панацей, способной предотвратить все эмоциональные взрывы и иррациональные реакции. Однако это мощный инструмент для работы с проблемными переживаниями из прошлого, и вы будете благодарны за то, что узнали о нем, когда ваш ребенок в следующий раз будет страдать по непонятной причине. Можете быть уверены, что когда ваш пятилетний сын не может найти заднюю фару, чтобы закончить модель «Лендкрузера» Люка Скайуокера[13]13
  Один из главных героев киноэпопеи «Звездные войны» Джорджа Лукаса. – Прим. перев.


[Закрыть], и впадает в неконтролируемый каприз с криками по поводу «дурацкого магазина Лего», это не имеет ничего общего с вдохновленной Джорджем Лукасом имплицитной памятью. На деле, прежде чем вы углубитесь в ненужный анализ, задержитесь и проверьте базовые проблемы: возможно, ваш юный Джедай[14]14
  Джедаи – рыцари-миротворцы из вышеупомянутой киноэпопеи. – Прим. перев.


[Закрыть] просто голоден, гневен, одинок или устал? Если так, то эти проблемы могут быть достаточно просто решены. Дайте ему яблоко. Прислушайтесь к его чувствам и переживаниям. Проведите с ним несколько минут, помогая ему найти потерянную деталь. Положите его пораньше спать, чтобы он мог достаточно отдохнуть и лучше справлялся с собой завтра. По большей части дети стараются как только могут, и им нужно только, чтобы мы уделяли внимание их основным потребностям. Изучая мозг и осмысливая всю ту информацию, которую мы здесь предлагаем, не забывайте о простых и очевидных повседневных вещах, которые вам известны. Обычный здравый смысл может сделать очень многое.

Однако если вы пришли к выводу, что дело не просто в голоде и усталости, то стоит подумать о переживаниях прошлого, которые могут влиять на ситуацию в настоящем. Вы не всегда сможете связать реакцию своего ребенка с конкретным событием в прошлом, и в таких случаях не следует искусственно устанавливать связь, которой нет. А когда вы уверены, что именно прошлые события влияют на действия ребенка, то следует вооружить его инструментами, способствующими интеграции имплицитной и эксплицитной памяти и достижению большего контроля над тем, как он реагирует на текущие обстоятельства.

Что вы можете предпринять, или Как помочь ребенку интегрировать имплицитную и эксплицитную память

И вновь одним из самых эффективных способов стимулирования интеграции является пересказ истории. В Главе 2 мы говорили о важности изложения произошедшего для интеграции вашего левого и правого полушарий. Пересказ событий – средство не менее мощное для интеграции имплицитной и эксплицитной памяти. Правда, иногда ребенок находится под гнетом столь болезненных переживаний прошлого, что может оказаться не готовым вспомнить весь этот травматический опыт. В таком случае полезно ввести в дело его внутренний видеоплейер, который снабжен пультом управления, позволяющим воспроизводить былые переживания в своем сознании. Пульт можно также использовать, чтобы поставить на паузу, включить обратную перемотку или ускоренную промотку вперед. Подобно тому, как мы ускоренно проматываем страшные моменты фильма или возвращаемся в начало записи, чтобы посмотреть любимые моменты. Психологическая перемотка служит инструментом, обеспечивающим человеку определенный контроль над процессом возвращения к неприятным воспоминаниям. Вот как один отец использовал это методику.

Десятилетний сын Дэвида, Эли, удивил его, сказав, что в этом году не хочет участвовать в гонках «Пайнвуд Дерби»[15]15
  Гонки самодельных деревянных машинок. Машинки – по три в заезде – запускаются с наклонной плоскости судьей, который отпускает стартовый фиксатор. Финиш находится в конце длинной горизонтальной прямой. – Прим. перев.


[Закрыть] среди младших скаутов. Дэвид был поражен, поскольку каждую зиму одной из самых важных вещей для Эли была работа с его отцом над машинкой. Они строгали, точили и красили сосновый брусок, превращая его в спортивный автомобиль.

После нескольких бесед Дэвид понял, что Эли не желает даже близко подходить к деревообрабатывающим инструментам, особенно тем, у которых есть лезвия. Отсюда было уже совсем легко усмотреть связь новой фобии Эли с эпизодом, произошедшим за несколько месяцев до этого.

Прошедшим летом Эли взял в парк свой перочинный ножик без разрешения родителей. Они с его другом Райаном резали и строгали ножом ветки, пока не произошел несчастный случай. Когда Райан вырезал что-то из корня, нож соскользнул и воткнулся ему в ногу, что привело к сильному кровотечению и поездке на машине «Скорой помощи» в медпункт. После нескольких стежков Райан был в порядке и, кажется, даже не был сильно травмирован всем произошедшим. Но Эли очень нервничал, ожидая возвращения друга, – волновался о его состоянии. Склонный к сочувствию, ответственный мальчик Эли не мог спокойно пережить тот факт, что это именно его ножик, взятый в парк без разрешения, ранил его друга и принес столько неприятностей. Родители обоих мальчиков в тот вечер собрались вместе с детьми и дали им возможность рассказать все, что произошло. Оба ребенка с виду смогли оставить позади эти переживания.

Однако теперь, несколько месяцев спустя, пережитое, со всей очевидностью, стало влиять на Эли, хотя он и не осознавал этого. Он, судя по всему, не связывал свой страх перед деревообрабатывающими инструментами с тем, что произошло с Райаном и его ножом.

Дэвид решил помочь Эли воспроизвести содержимое имплицитной памяти, сделав его эксплицитным. Он позвал своего сына в гараж, где находились все инструменты. Как только Эли вошел в гараж и посмотрел на электропилу, его глаза расширились, и отец увидел на лице ребенка страх. Он старался выглядеть спокойно, когда сказал:

– Пап, я не хочу делать деревянную машинку в этом году.

Дэвид произнес как можно более ласковым голосом:

– Я знаю, сын, и, кажется, понимаю почему.

Он рассказал Элии о связи между изготовлением машинки для гонок и инцидентом с ножом, но Эли не принял этого объяснения. Он сказал:

– Нет, это не поэтому, просто сейчас у меня очень много дел в школе.

Однако Дэвид настаивал:

– Я знаю, что у тебя много дел, но думаю, что это не единственная причина. Давай еще раз поговорим о случившемся в тот день в парке.

На лице Эли снова появился страх.

– Пап, это было очень давно. Нам не нужно говорить об этом.

Дэвид убедил его, а затем научил полезному методу обращения с болезненными воспоминаниями. Он сказал сыну:

– Я буду рассказывать историю так, как ты рассказал ее мне прошедшим летом, а ты постарайся представить все произошедшее, как будто смотришь воображаемое DVD.

Эли перебил его:

– Пап, я действительно не хочу.

– Я вижу, что не хочешь, – сказал Дэвид, – но сейчас я скажу кое-что хорошее. Тебе нетрудно представить себе, что ты держишь в руках пульт дистанционного управления, такой же, каким мы пользуемся дома, когда смотрим кино. И как только я подойду к той части истории, о которой ты не желаешь вспоминать, просто нажми паузу. Когда ты скажешь «Пауза», я остановлюсь. Затем мы можем промотать эту сцену. Мы можем так сделать?

Эли медленно сказал:

– Хорошо – так дети отвечают на просьбу, которая кажется им сумасшедшей.

Дэвид начал рассказывать историю. Как Эли пришел в парк, как они с Райаном резали кору и так далее. Когда он произнес: «Затем Райан поднял корень и начал вырезать на нем…» – Эли включился.

– Пауза, – сказал он тихо, но с усиленной интонацией.

Дэвид сказал:

– Хорошо. Теперь мы проматываем запись до медпункта.

– Дальше.

– До возвращения Райана домой?

– Дальше.

– До того момента, когда мы перебрались к нам в дом в тот вечер?

– Хорошо.

Тогда Дэвид рассказал о радостной встрече друзей – как они приветствовали друг друга, затем пошли вместе играть в видеоигры. Дэвид напомнил, что Райан и его родители подчеркивали: они ни в чем не обвиняют Эли и рассматривают все произошедшее как несчастный случай.

Дэвид посмотрел на своего сына:

– Так все было, да?

– Ага.

– За исключением того, что мы пропустили.

– Я знаю.

– Давай перемотаем запись назад, к тому месту, где мы сделали паузу, и посмотрим на то, что случилось. И помни – мы уже видели, что все закончилось хорошо.

– Ладно.

Дэвид вернул Эли к самым болезненным эпизодам повествования, и временами Эли снова использовал свою кнопку паузы. Постепенно они вспомнили всю историю, и в процессе припоминания Эли начал понимать, что его страхи связаны с ножами и резанием. К тому моменту, как они вернулись к счастливому концу истории, Дэвид мог заметить, как мышцы Эли расслабились и напряжение в его голосе значительно снизилось. В течение нескольких следующих недель они возвращались к истории и пересказывали ее, и Эли по-прежнему чувствовал себя несколько нервозно рядом с ножами, но с помощью отца его гиппокамп интегрировал имплицитные воспоминания в эксплицитное осознание. В результате Эли сумел справиться со всплывшими проблемами. После этого они с отцом сделали одну из лучших машинок для «Пайнвуд Дерби», которая у них когда-либо была, и назвали ее «Fear Factor» («Фактор Страха»), написав название с каждой стороны машинки страшными буквами в стиле «Хэллоуин».

Помните, что ваша цель – помочь ребенку выявить неприятный опыт, влияющий на него неосознанно – рассыпанные в мозге элементы мозаики, – и сделать эти переживания открытыми, чтобы всю мозаичную картину можно было видеть ясно и осознавать. Рассказав ребенку о «пульте управления», с помощью которого можно контролировать свой внутренний видеоплейер, вы делаете процесс пересказа травмирующей истории гораздо менее пугающим, поскольку предлагаете ему определенный контроль над тем, что с ним происходит.

В результате он может действовать в своем собственном режиме. Тогда при взгляде на опыт, который его пугает (или вызывает гнев, или сильное огорчение), над ним не будет довлеть необходимость непосредственно пережить его весь, сцена за сценой.

У большинства людей процесс припоминания происходит естественно. Однако память подобна многим функциям мозга – чем больше ее упражняешь, тем сильнее она становится. Таким образом, когда вы даете своим детям в достаточной мере практиковаться в воспоминаниях, поощряя их рассказывать и пересказывать свои собственные истории, вы улучшаете их способность интегрировать имплицитную и эксплицитную память. Вот почему мы рекомендуем не забывать вспомнить.

Занимаясь различными делами, помогайте своим детям рассказывать об их опыте и переживаниях, это поможет интегрировать имплицитную и эксплицитную память. Это особенно важно, когда речь заходит о наиболее значимых и ценных моментах их жизни. Чем больше вы помогаете ребенку внести эти примечательные моменты – например, семейные события, особую дружбу или вступление в новый жизненный этап – в его эксплицитную память, тем более понятными и влиятельными будут эти переживания.

Существует множество практических методов поощрения ребенка к воспоминаниям. Наиболее естественный – задавать вопросы, которые заставляют вспоминать. Если ребенок маленький, будет проще сосредоточиться на возвращении его внимания к деталям текущего дня. Ты была сегодня дома у Кэрри? Что произошло, когда мы туда пришли? Даже пересказ таких простых фактов, как эти, помогает развивать память вашего ребенка и готовит его к взаимодействию со значимыми воспоминаниям на его жизненном пути.

По мере того как ребенок становится старше, вы можете более продуманно подходить к тому, на чем ставите акцент. Спросите о проблемах, которые возникли у него с другом или учителем, о празднике, на котором он был, или о подробностях вчерашней репетиции спектакля. Поощряйте ведение личного дневника. Исследования недвусмысленно указывают на то, что сам акт припоминания и анализа событий в дневнике может улучшить иммунную и сердечную функции, как и общее самочувствие. Кроме того, это дает ребенку возможность излагать пережитый опыт и помогает созданию смысла, улучшает навыки понимания своего прошлого и настоящего опыта.

Когда мы говорим с родителями об интеграции памяти и рекомендуем им помогать своим детям рассказывать о своих переживаниях, неизбежно возникает один вопрос: «А что, если они не станут говорить?» или «А что, если я спрошу, как прошел урок рисования, а в ответ услышу только: «Нормально»?» Если у вас возникают проблемы с вытягиванием из ребенка существенных подробностей его жизни, проявите творчество. Один из трюков для младших школьников – игра в догадки. В нее можно поиграть, когда вы забираете ребенка из школы. Скажите ему: «Расскажи мне о двух событиях, которые сегодня случились на самом деле, и об одном, которого не было, а я попробую догадаться, какие два являются правдой».

Игра может сначала протекать вяло, особенно если ваш выбор состоит из таких вариантов, как «Мисс Деррик читала нам рассказ», «Мы с Нико подглядывали за девчонками» и «Капитан Крюк поймал меня и скормил аллигатору», но вскоре она может превратиться в веселую игру, которой ребенок будет ждать. Она не только будет открывать вам его жизнь, поскольку вы будете слушать по два школьных воспоминания каждый день, но и создаст у ребенка привычку размышлять над произошедшим и осмысливать события своей повседневной жизни.

Одна мама, которая недавно развелась, очень стремилась сохранить эмоциональные связи со своей дочерью в этот непростой период. Поэтому она ввела ритуал вопросов за совместным ужином каждый вечер: «Расскажи мне про свой день. Про один хороший момент, про один плохой момент и про одну добрую вещь, которую ты сделала для кого-то».

Если вы хотите, чтобы ваш ребенок побольше размышлял о каком-то особом, конкретном событии, посмотрите фотоальбомы или старые видеозаписи. Один из замечательных способов помочь ему направить свое внимание глубже – создать и проиллюстрировать вместе с ребенком «книгу воспоминаний». Например, когда ваша дочь вернулась из своего первого летнего лагеря, вы можете собрать все письма, которые она посылала домой, памятные вещи и ее фотографии и сделать вместе с ней альбом воспоминаний. Она может написать маленькие истории или заметки на полях: «Это мой коттедж» или «Это было после битвы пеной для бритья». Создание такого альбома будет подсказывать памяти девочки некоторые детали, которые в противном случае она бы утратила в ближайшие месяцы или годы, и в то же время дает ей возможность больше рассказать вам о своей жизни.

Просто задавая вопросы и поощряя воспоминания, вы поможете своим детям запоминать и осмысливать важные события из прошлого, что поможет им лучше понимать, что происходит с ними в настоящем.

Расскажите детям, как превращать содержимое имплицитной памяти в эксплицитную

Мы предлагаем вам несколько примеров беседы со своими детьми об имплицитной и эксплицитной памяти. Если вы заметили, что ваш ребенок страдает из-за прошлых переживаний, стоит поговорить с ним и помочь ему пересказать историю опыта тех переживаний. Кроме того, будет полезно объяснить, что происходит в мозге, когда опыт прошлого начинает управлять сегодняшним поведением или чувствами. Вы можете объяснить это следующим образом.

Самоинтеграция: превращение наших собственных воспоминаний из имплицитных в эксплицитные

Не только у детей запечатленные в памяти переживания могут вмешиваться в жизнь без их ведома. Это, безусловно, случается и с родителями. Имплицитные воспоминания сказываются на нашем поведении, эмоциях, восприятии и даже на физических ощущениях, и мы нередко остаемся в полном неведении, насколько прошлое влияет на нас в настоящий момент. Дэн пережил нечто подобное, став отцом.

Когда мой сын только родился, я совершенно сходил с ума в те моменты, когда он безутешно плакал. Я знаю, что любому человеку тяжело слышать детский плач, но я просто не мог этого вынести. У меня начиналась паника, и меня наполнял ужас. Я обдумывал одну версию за другой, пытаясь понять свою столь сильную и внешне неоправданную реакцию, но ни одна из них не выглядела правдоподобно.

Однажды мой сын начал плакать, и в моей голове возник образ. Это был маленький мальчик на медицинском столе для обследования, кричащий, с выражением ужаса на его перекошенном, покрасневшем лице. Я стоял рядом с ним, и моей задачей, как молодого педиатра-интерна в Медицинском центре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, было взять у него кровь на анализ, чтобы выяснить, почему у него такая высокая температура. Я и мой партнер-педиатр переживали этот ужас с каждым ребенком, один из нас держа шприц, другой – удерживая кричащего малыша.

Я годами не вспоминал о моей педиатрической интернатуре. Я помнил это время как в целом хороший год и припоминал, что был рад, когда все это закончилось. Но ночной плач моего шестимесячного сына вызвал у меня вспышку воспоминаний о той сцене, и в последующие дни я начал понимать связь. Я много думал об этих воспоминаниях и говорил с несколькими друзьями и коллегами о моих переживаниях. Постепенно мне становилось ясно, что травма, перенесенная много лет назад, давала знать о себе имплицитно и стала проявляться наружу только сейчас. Я понял, что завершил свою годичную интернатуру и перешел в другую фазу моей жизни, так и не осмыслив свои болезненные переживания. Я не обработал их должным образом, чтобы они были готовы для будущего эксплицитного припоминания.

Поэтому годы спустя, став молодым отцом, прошел через болезненный самоанализ, который позволил мне увидеть это как нерешенную проблему в себе, и я научился воспринимать плач своего сына каким он был, без всего этого багажа из прошлого.

Неосознанные (и дезинтегрированные) воспоминания порождают проблемы всех сортов для любого взрослого человека, пытающегося жить здоровой, социально активной жизнью. Однако для родителей эти скрытые воспоминания особенно опасны по двум причинам. Прежде всего, даже будучи очень маленькими, дети способны заметить наше чувство ужаса или отчаяния или неадекватность, хотя мы не осознаем, что выражаем их. А когда родитель расстроен, ребенку очень трудно оставаться спокойным и счастливым. Во-вторых, имплицитная память может запустить в нас реакции, заставляющие нас совершать то, чего мы не хотели бы. Старые ощущения покинутости, отверженности или унижения – собственными родителями или другими людьми – могут мешать нам стать зрелыми, любящими и уважительными в отношениях с собственными детьми.

Так что в следующий раз, поймав себя на несколько странной реакции в ситуации, когда дети вас чем-то огорчили, спросите себя: «Есть ли объяснение такой реакции?»

Ответ может быть: «Да. Мой младенец орет, мой трехлетний сын только что выкрасил плиту в голубое, а моя восьмилетняя дочь в ответ на все это только прибавляет громкости телевизора. Поэтому вполне объяснимо, что мне хочется вышвырнуть что-нибудь в окно!»

Однако в других случаях ответ может быть: «Нет, эти чувства необъяснимы. Нет никакого повода воспринимать как обиду просьбу дочери, чтобы сегодня ей перед сном почитал папа, а не я. Мне не следует так расстраиваться». Вы теперь знаете об имплицитной памяти, и подобное наблюдение должно стать поводом для более глубокого поиска. Если вы не можете объяснить или оправдать собственную реакцию, вероятно, полезно спросить себя: «Что происходит? Это напоминает мне о чем-то? И откуда вообще появились такие чувства и поступки?» (Мы поговорим об этом процессе подробнее в разделе «Самоинтеграция» Главы 6. Кроме того, мы рекомендуем книгу Дэна «Parenting from Inside Out»[16]16
  Название можно перевести приблизительно как «Родительское воспитание изнутри наружу». – Прим. перев.


[Закрыть] написанную в соавторстве с Мэри Хартелл (Mary Harzell), в качестве отличного начала для подобного пути исследования.)

Интегрируя содержимое имплицитной и эксплицитной памяти и проливая свет на сложные моменты вашего прошлого, вы осознаете, как ваше прошлое влияет на ваши отношения с детьми. Следует уделять внимание тому, как ваши собственные проблемы отражаются на вашем настроении и чувствах к детям. Когда вы ощущаете себя неуверенным, разочарованным или считаете свою реакцию чрезмерной, стоит поискать, что кроется за всеми этими чувствами, и проверить, не связаны ли они с чем-то в вашем прошлом. Затем вы можете привнести опыт прошлого в настоящее и вплести его в большое полотно своей жизни. Когда вы осуществите это, вы обретете свободу быть таким родителем, каким хотите быть. Вы сумеете понять свою собственную жизнь, и это поможет вашим детям научиться осознавать их жизнь.