Как насилие со стороны партнера действует на психику жертвы
С эволюционной точки зрения и женщины, и мужчины представляют друг для друга чрезвычайно ценный репродуктивный ресурс. Во внеморальном мире естественного и полового отбора женское тело и доступ к нему являются для мужчин бесценным активом. Как показывает опыт, утрата такого доступа могла поставить мужчину на путь эволюционного тупика, особенно если потерянную партнершу невозможно заменить. В то же время вклад мужчин в женщин и детей, защита, которую мужчины обеспечивают им от эксплуатации со стороны других, являются жизненно важными ресурсами для женщин. Утрата ресурсов может подвергнуть риску женщину и ее детей, поставив их в опасное положение. Поэтому представители обоих полов прилагают огромные усилия к тому, чтобы сохранить верность партнера, которого удалось привлечь.
Для успешного удержания партнера необходимо воздействовать на его глубинные психологические механизмы. На самом общем уровне существуют две стратегии такого воздействия – предоставление выгод и причинение страданий. В идеальном мире все бы щедро осыпали своих партнеров разными благами. Когда исполняются самые сокровенные желания, сексуальные партнеры испытывают сильную мотивацию остаться. К сожалению, исполнение желаний путем предоставления благ не всегда возможно. Мужчина может не обладать чертами характера, чувством юмора, сексуальными навыками или ресурсами, которых желает женщина. Пониженное сексуальное влечение женщины может сделать ее менее заинтересованной в удовлетворении сексуальных желаний партнера. Представителей обоих полов порой соблазняют альтернативные партнеры. Привлекательность тактики причинения вреда для удержания партнера возрастает, если у человека недостаточно благ, которые он может предложить.
Предположение, что насилие со стороны партнера имеет адаптивные функции, конечно, не означает, что оно проявляется инвариантно. Это не подразумевает и того, что НИП следует одобрять, прощать или искать ему какие-то оправдания. На самом деле понимание подоплеки насилия позволяет выявить конкретные обстоятельства, при которых оно происходит, а значит, мы получаем полезную информацию о том, как снизить частоту его проявлений.
Следует отметить, что НИП не основная тактика удержания партнера. Насилие – это часто последняя попытка принудить женщину остаться именно в тот момент, когда она испытывает сильнейшее желание уйти. Более того, применение насилия может обойтись виновному довольно дорого. Он рискует получить возмездие от жертвы или ее родственников. Рискует испортить репутацию в обществе, а в большинстве современных западных стран – еще и получить запрет на приближение к жертве и судимость. В некоторых государствах полиция обязана арестовать мужчину при наличии признаков домашнего насилия, даже если жертва отказывается выдвигать обвинение.
Важное исследование А. Фигередо и его коллег показало, что в мексиканском штате Сонора мужчины, испытывающие недостаток экономических ресурсов, чаще прибегают к насилию – именно так мы и предположили, исходя из наших знаний о предпочтениях женщин в выборе партнера[146]146
A. J. Figueredo et al., Blood, solidarity, status, and honor: The sexual balance of power and spousal abuse in Sonora, Mexico, Evolution and Hu– man Behavior 22, no. 5 (2001): 295–328.
[Закрыть]. Когда несоответствие партнерской ценности увеличивается, у женщин появляется соблазн вновь выйти на брачный рынок. Идеальный шторм с точки зрения теории конфликта полов. Действие, лучше всего отвечающее интересам женщины, – уход к мужчине, обладающему более высоким статусом, – противоречит интересам ее основного партнера. Мужчина, не обладающий ресурсами для удовлетворения ее желаний, в отчаянной попытке принудить ее остаться может прибегнуть к насилию, угрозам насилия или и к тому и к другому. Эти обстоятельства не обязательно приведут к насилию, они просто повысят его вероятность.
Жестокое обращение действует на психику женщины в нескольких отношениях. Во-первых, оно снижает самооценку жертвы. Рассмотрим утверждение: «он обзывает тебя [например сукой, шлюхой], чтобы унизить и сделать больно». Результаты исследования с участием 8385 пар (состоящих в браке или живущих вместе) показали, что НИП и данный вид унижения тесно связаны между собой. Среди женщин, не заявивших о физическом насилии со стороны партнера, лишь 3 % сообщили о том, что партнер подрывал их самооценку таким образом; партнеры 22 % женщин, заявивших о незначительном насилии, подрывали их самооценку в такой форме словесного оскорбления; и колоссальные 48 % женщин жили с партнерами, подвергавшими их серьезным побоям[147]147
M. Wilson and M. Daly, Lethal and nonlethal violence against wives and the evolutionary psychology of male sexual proprietariness, Sage Series on Violence Against Women 9 (1998): 199–230.
[Закрыть]. Одна из пострадавших от насилия женщин отметила: «У меня не осталось уверенности в себе, самооценка упала до нуля. Мой обидчик говорил, что все меня ненавидят. Я испытывала растерянность и стыд и боялась, что мне не поверят, поэтому оставалась с ним намного дольше, чем следовало»[148]148
P. Grainger, I was ashamed and I worried I wouldn’t be believed about domestic violence – so I stayed longer than I should have, Journal.ie, November 21, 2018, https://www.thejournal.ie/readme/domestic-violence-ireland-4352949-Nov2018/.
[Закрыть].
В результате физического насилия человек часто получает телесные повреждения: синяки, шрамы, иногда переломы костей. Поскольку внешность – ключевой компонент субъективно ощущаемой партнерской ценности женщины, нанесенный ущерб в буквальном смысле снижает желанность женщины в глазах других мужчин, как минимум временно, а если рукоприкладство повторяется регулярно – то надолго. Жестокое обращение оказывает пагубное воздействие на женщину, изменяя ее представление о своей ценности на брачном рынке. Иногда женщина приходит к убеждению, что ей повезло с партнером, даже если он агрессивен. Она ощущает себя никчемной и считает, что недостойна другого мужчины.
Физические следы насилия оборачиваются еще одним тяжким психологическим последствием – чувством стыда. Это второй способ воздействия насилия на женскую психику. Пострадавшие от рукоприкладства женщины испытывают глубокое смущение при появлении на публике, встречах с друзьями или родственниками. Многие женщины испытывают такой стыд, что предпочитают умалчивать о свершившемся насилии. Они замазывают синяки толстым слоем тонального крема, носят солнцезащитные очки и водолазки. Испытываемый жертвой стыд еще больше изолирует ее от общества, склоняя соотношение сил в пользу обидчика. А когда друзья узнают, что на самом деле скрывается под гримом, жертвы насилия часто находят насильнику оправдания и во всем винят себя: «Это была моя ошибка; мне не следовало его провоцировать». Если кратко, жестокое обращение вызывает у жертвы стыд; стыд ведет к самоизоляции; изоляция лишает жертву поддержки общества, в которой она так отчаянно нуждается, чтобы пресечь жестокое обращение и уйти от обидчика.
Хотя женщин иногда упрекают в сокрытии фактов насилия, доктор Дэниел Шницер и его коллеги полагают, что в ходе эволюции чувство стыда развилось для решения важной адаптивной проблемы – предотвращения обесценивания со стороны других членов сообщества[149]149
D. Sznycer et al., Cross-cultural invariances in the architecture of shame, Proceedings of the National Academy of Sciences 115, no. 39 (2018): 9702–9707.
[Закрыть]. По их мнению, если женщина воспринимается как менее ценная и плохо умеющая отстаивать свои интересы, то другие члены сообщества будут придавать меньшее значение ее благополучию. Таким образом, стыд может побуждать пострадавших женщин скрывать факт насилия по очень важной адаптивной причине – чтобы избежать обесценивания. Осведомленность об адаптивной логике стыда позволит жертвам насилия вырваться из порочного круга самобичевания, а другим поможет перестать обвинять женщин, отчаянно пытающихся скрыть события, которые могут привести к их обесцениванию в сообществе.
Третий способ воздействия насилия на психику женщины – изменение компромиссного соотношения благополучия в пользу обидчика. Пытаясь защитить себя от дальнейшего насилия, она начинает ставить желания и потребности обидчика выше своих собственных. Некоторые женщины описывают свое поведение как «хождение на цыпочках» перед партнером, чтобы не вызвать его гнев. Это смещение КСБ иногда настолько выражено, что жертва перестает заботиться о собственных детях, особенно если ее партнер не приходится им отцом.
Четвертый способ воздействия жестокого обращения на женскую психику заключается в перекрытии доступа к ресурсам. Деспотичные мужчины иногда заставляют женщин уйти с работы, не позволяют им завершить образование, которое позволило бы получить хорошую должность, а деньги выдают так скупо, что женщинам порой едва хватает на еду детям. Одно исследование, проведенное среди 8385 женщин, состоящих в отношениях, показало, что женщины, подвергавшиеся насилию, в пять раз чаще, чем женщины, не испытавшие на себе насилия, соглашались с утверждением: «Он не рассказывает вам о величине семейного дохода или не дает доступа к нему, даже если вы просите»[150]150
Wilson and Daly, Lethal and nonlethal violence.
[Закрыть]. Чем более многочисленными были эпизоды насилия, о которых сообщали женщины, тем чаще мужчины лишали их доступа к финансовым ресурсам. Мужской контроль над ресурсами ограничивает возможность женщины уйти от агрессора. Одна женщина три года тайно собирала монеты и мелкие купюры, прежде чем накопила достаточно, чтобы уйти самой и увести четверых детей в безопасное место[151]151
Об этом случае автору рассказали в 2019 году.
[Закрыть]. После ухода этой храброй женщине пришлось пережить весь ужас из-за угроз бывшего партнера. Она скрывалась, но он ее выследил, стрелял из пистолета в ее убежище, но, к счастью, ни в кого не попал. Он намеренно лишил ее и детей финансовой поддержки, отказывался платить положенные по закону алименты, чтобы взять измором и заставить вернуться. Она все это выдержала и преподала своей дочери главный урок: «Занимайся карьерой и всегда имей независимый источник дохода; никогда не полагайся на мужчину в денежных вопросах». Дочь серьезно отнеслась к словам матери и сейчас весьма успешно преподает в престижном университете. Чисто экономической логикой объясняется тот факт, почему женщины с собственными независимыми источниками дохода чаще уходят от склонных к насилию мужчин. Увы, но и возвращаются женщины к своим обидчикам по все той же причине отсутствия финансовых ресурсов – ведь детей чем-то нужно кормить.
Газлайтинг – пятый способ давления абьюзера на психику жертвы. Термин восходит к названию фильма «Газовый свет» (Gaslight) 1944 года, в котором Ингрид Бергман сыграла роль Полы, молодой девушки, вышедшей замуж за пожилого человека, который предательски ею манипулирует. Он делает так, что лампочки, которые в то время работали на газе, случайным образом светят то тускло, то ярко. Когда Пола обращает на это внимание, муж настаивает, что свет горит ровно. Он продолжает подрывать ее восприятие реальности и в итоге внушает, что ей не следует доверять собственным глазам и что она, должно быть, сходит с ума. Лица, занимающиеся газлайтингом, обычно дают жертве ложную, противоречивую или двусмысленную информацию, вызывая в ней чувство растерянности и тревоги. Сообщив искаженные или недостоверные факты, они говорят что-нибудь вроде «зачем ты выдумываешь?», «это все твои фантазии» и «тебе так кажется»[152]152
M. Nichols, Gaslighting: What it is & how to tell if you are being gaslit, December 8, 2017, https://www.meriahnichols.com/gaslighting/.
[Закрыть]. Жертва перестает доверять собственным ощущениям и суждениям, все больше позволяя манипулятору контролировать свое восприятие действительности. Газлайтинг – исключительно жестокая форма насилия, потому что его чрезвычайно сложно распознать. В отличие от физического насилия, которое проще обнаружить, поскольку у жертвы в качестве доказательств нередко остаются синяки и шрамы, газлайтинг – насилие эмоциональное, нередко ускользающее от внимания. Обычно все начинается с пустяка, но постепенно дело принимает более серьезный оборот. Женщина может обнаружить едва заметные признаки измены, однако муж убеждает ее, что она все выдумала. Конечная цель газлайтера – захватить контроль и проникнуть в сознание жертвы, которая вынуждена полагаться на своего обидчика в восприятии реальности. Газлайтер стремится зомбировать жертву.
К шестому способу манипуляции жертвой относятся угрозы причинения ущерба в будущем. Они бывают нескольких видов. Один из них – угрозы насилия. Другой – финансовые угрозы, запугивание нищетой в случае неповиновения. Помимо этого, агрессор может угрожать причинить вред близким жертвы, ее родственникам, друзьям, детям и даже домашним животным. Как утверждают, один житель Флориды угрожал убить щенка своей подруги, если она не вернется домой[153]153
J. R. Miller, Teen allegedly killed girlfriend’s dog in jealous rage, dumped it on her doorstep, New York Post, March 15, 2019, https://nypost.com/2019/03/15/teen-allegedly-killed-girlfriends-dog-in-jealous-rage-dumped-it-on-her-doorstep/.
[Закрыть]. Она отказалась, и он в порыве ревности выполнил угрозу, оставив задушенного щенка у порога ее дома.
В самых экстремальных случаях агрессоры угрожают убийством. Полиция регистрирует множество случаев, когда насильники говорят что-то вроде: «Если ты меня когда-нибудь бросишь, я тебя найду и убью» или «Если не будешь со мной, то не будешь ни с кем»[154]154
D. M. Buss, The Murderer Next Door: Why the Mind Is Designed to Kill (New York: Penguin, 2006).
[Закрыть]. Те, кому интересна эта тема, могут прочитать о мотивах убийства партнеров в моей книге «Убийца по соседству» (The Murderer Next Door)[155]155
Buss, Murderer Next Door.
[Закрыть].
Многие женщины поддаются этим формам психологического террора. Они остаются с нежеланным мужчиной не по любви и не благодаря предоставляемым благам, а скорее для того, чтобы избежать ужасных последствий в случае выполнения угроз. С приставленным ко лбу дулом психологического оружия женщина может оставаться в отношениях, чтобы уцелеть самой и защитить детей, даже если ей очень хочется уйти. Она живет в устроенной насильником психологической тюрьме. В некоторых случаях оружие оказывается настоящим. В нашем исследовании воспоминаний людей о том, что они чувствовали, когда их жизни угрожала опасность, одна женщина рассказала, что ее муж спал с пистолетом под подушкой, чтобы подкрепить свои угрозы убийством[156]156
Buss, Murderer Next Door.
[Закрыть].
Итак, насильники используют шесть основных приемов давления на психику жертвы. Эти отвратительные, жестокие и заслуживающие морального осуждения методы часто заставляют жертв подчиниться чужой воле. Кроме того, у агрессоров, как правило, есть весьма конкретные цели, о которых мы поговорим далее.
Мотивы мужчин, совершающих насилие над партнером
Теория конфликта интересов полов точно указывает на проблемы, которые пытаются решить лица, прибегающие к насилию над партнером, а соответственно, и конкретные обстоятельства, в которых жертва подвергается наибольшему риску. Первая – это проблема соперников. Оказалось, что увод чужого партнера – на удивление широко распространенная стратегия[157]157
D. P. Schmitt and D. M. Buss, Human mate poaching: Tactics and temptations for infiltrating existing mateships, Journal of Personality and Social Psychology 80, no. 6 (2001): 894–917; D. P. Schmitt, Patterns and universals of mate poaching across 53 nations: The effects of sex, culture, and personality on romantically attracting another person’s partner, Journal of Personality and Social Psychology 86, no. 4 (2004): 560–584.
[Закрыть]. Например, в опросе, проведенном среди американцев, 93 % мужчин и 86 % женщин сообщили, что пытались увести человека из семьи с целью вступления в долгосрочные отношения. Подобным образом, 87 % мужчин и 75 % женщин сообщили о попытках переманить чужого партнера и завести с ним короткий роман. Хотя в тех или иных культурах партнеров уводят чаще или реже, подавляющее большинство сталкивались с этой практикой – либо как охотники за чужими партнерами, либо сами были целью охоты, либо как «жертвы» соблазненного партнера или партнерши, вступивших в краткосрочную связь или серьезные отношения на стороне. Охотники за чужими партнерами создают серьезную проблему тем, что угрожают узурпировать ресурсы «жертвы» – основного партнера.
Иногда насилие направлено на соперника[158]158
Wilson and Daly, Lethal and nonlethal violence.
[Закрыть]. И все же, сталкиваясь с угрозой увода, мужчины часто направляют агрессию на партнершу. По сравнению с женщинами, которые не пострадали от насилия в отношениях, женщины, подвергшиеся насилию, чаще соглашаются с такими утверждениями об интимном партнере: «он ревнив и не желает, чтобы вы разговаривали с другими мужчинами»; «он пытается ограничить ваши контакты с родственниками и друзьями»; «он настаивает, что обязательно должен знать, с кем вы и где»[159]159
M. I. Wilson and M. Daly, Male sexual proprietariness and violence against wives, Current Directions in Psychological Science 5, no. 1 (1996): 2–7.
[Закрыть]. Иными словами, усиленная охрана партнера и насилие над ним часто идут рука об руку, особенно если агрессор чувствует угрозу со стороны потенциального соперника.
Даже если насилие направлено исключительно на партнера, это может косвенно послужить сигналом сопернику: «Я из тех, кому не чуждо насилие. Не пытайся меня обмануть и не приближайся к моей женщине». Как отмечают эволюционные психологи Марго Уилсон и Мартин Дейли, «мужчины делят своих собратьев на “тех, кого можно подвинуть” и “тех, кто не потерпит никаких посягательств”; кто от слов сразу переходит к делу и кто только сотрясает воздух; тех, с чьей подружкой можно безнаказанно поболтать, и тех, с кем лучше не связываться»[160]160
M. Daly and M. Wilson, Homicide (New York: Aldine, 1988), 128.
[Закрыть]. Репутация человека, склонного к насилию, может отпугнуть потенциальных соперников.
Возможность сексуальной неверности представляет еще одну проблему. Для устранения этой угрозы в арсенале у мужчин есть целый ряд приемов, и насилие – один из них. Действительно, обнаружение измены или подозрение в ней – один из ключевых предикторов насилия со стороны интимного партнера[161]161
D. M. Buss, The Dangerous Passion: Why Jealousy Is as Necessary as Love and Sex (New York: Free Press, 2000).
[Закрыть]. В одном исследовании опрашивали подвергшихся насилию женщин, которых затем разделили на две группы[162]162
N. M. Shields and C. R. Hanneke, Attribution processes in violent relationships: Perceptions of violent husbands and their wives, Journal of Applied Social Psychology 13 (1983): 515–527.
[Закрыть]. В первой группе были те, кого мужья изнасиловали и избили. Во второй – те, кого избили, но не изнасиловали. Затем провели сравнение между этими двумя группами и контрольной группой женщин, не подвергавшихся насилию. Женщин спросили, занимались ли они когда-нибудь сексом с мужчиной на стороне, пока жили с мужем. О наличии любовной связи сообщили 10 % женщин, не подвергшихся изнасилованию, 23 % избитых женщин и 47 % женщин, подвергшихся и избиению, и изнасилованию.
Если эти результаты верны, то они позволяют предположить, что женская неверность резко увеличивает риск насилия. Конечно, на основании этого исследования установить причинную взаимосвязь не представляется возможным. Мужья, избивающие и подвергающие сексуальному насилию жен, могут подтолкнуть их в объятия других мужчин. Однако эволюционный подход позволяет сделать естественное предположение, что измена или вероятность измены стоит на первом месте. Склонные к насилию мужчины стремятся предотвратить сексуальную неверность партнерши и не допустить будущих измен, которые вынуждают их сомневаться в своем отцовстве и создают риск передачи ресурсов ребенку соперника. Разумеется, эта эволюционная логика не может просчитываться мужчинами, склонными к жестокому обращению, сознательно.
Один из наиболее тревожных предвестников насилия – наступление у партнерши беременности. На первый взгляд, этот вывод не поддается объяснению. Если мужчины выработали адаптационные механизмы, способствующие репродуктивному успеху, то зачем им подвергать опасности плод, несущий их генетический груз? Одним из ответов на загадку могут быть подозрения насильника, что женщина забеременела не от него. Сексуальная неверность может привести к беременности от соперника, а это катастрофа в смысле репродуктивного успеха постоянного партнера. Если женщина выносит плод, мужчина рискует вкладывать ресурсы в потомство своего репродуктивного конкурента. Помимо этого, он лишается родительского вклада партнерши, поскольку ее материнские ресурсы будут направлены на ребенка соперника, а не на его собственного. Беременность от другого мужчины – это отдельная адаптивная проблема, хотя и тесно связанная с сексуальной неверностью женщины, поскольку насилие в этих двух случаях предположительно выполняет разные функции. В случае измены или угрозы измены насилие со стороны мужчины направлено на предотвращение измены или будущих эпизодов измены. При наступлении же беременности от другого мужчины насилие, скорее всего, направлено на прерывание беременности и уничтожение плода от соперника.
Согласно еще одному предположению, даже если мужчина достаточно уверен, что плод от него, беременность может наступить в неблагоприятное время, когда он испытывает недостаток ресурсов, или хочет направить усилия на другие задачи, обретение статуса, или просто не желает в течение двух следующих десятилетий тратить ресурсы на нынешнюю партнершу и ребенка, которого она вынашивает. Как женщина стремится приурочить беременность к благоприятным обстоятельствам (например, к моменту, когда у нее появится подходящий мужчина с правильными генами, который станет хорошим отцом), так и мужчина делает выбор с учетом аналогичных обстоятельств. Несвоевременная или нежелательная беременность нарушает важные планы, и жестокий, эгоистичный мужчина может прибегнуть к отвратительным с моральной точки зрения методам, чтобы восстановить свое якобы исключительное право.
Существуют ли доказательства в пользу гипотезы об убийстве плода? Да, хотя и условные. Частота насильственных действий по отношению к беременным партнершам увеличивается примерно вдвое, если сравнивать со случаями насилия по отношению к небеременным женщинам[163]163
R. L. Burch and G. G. Gallup, Pregnancy as a stimulus for domestic violence, Journal of Family Violence 19, no. 4 (2004): 243–247.
[Закрыть]. Более того, мужчины, которые жестоко обращаются с беременными партнершами, чаще всего испытывают сексуальную ревность и считают, что ребенок, возможно, не от них, даже если это заблуждение. Это доказательство – косвенное. Более наглядным доказательством служит сравнительный анализ пар, в которых партнер прибегал к насилию, и пар, у кого таких эпизодов не было. Выяснилось, что среди женщин, подвергнувшихся насилию в период беременности, действительно было больше тех, кто вынашивал ребенка не от основного партнера[164]164
S. L. Martin et al., Changes in intimate partner violence during pregnancy, Journal of Family Violence 19, no. 4 (2004): 201–210; T. L. Taillieu and D. A. Brownridge, Violence against pregnant women: Prevalence, patterns, risk factors, theories, and directions for future research, Aggression and Violent Behavior 15, no. 1 (2010): 14–35.
[Закрыть].
Из этой гипотезы следует еще одно предположение: что насилие в специфической форме будет направлено на создание наибольшей вероятности прерывания беременности, например удары по животу женщины. Именно это показало исследование, проведенное в Никарагуа. Половину из опрошенных беременных женщин, подвергавшихся насилию, целенаправленно били в живот[165]165
E. Valladares et al., Violence against pregnant women: Prevalence and characteristics. A population‐based study in Nicaragua, BJOG: An International Journal of Obstetrics and Gynecology 112, no. 9 (2005): 1243–1248.
[Закрыть].
Отвратительны ли эти действия с точки зрения нравственности? Безусловно. Мало найдется поступков более чудовищных, чем удары в живот беременной, чтобы спровоцировать выкидыш. Эффективны ли такие возмутительные деяния с точки зрения эволюции? Возможно. Эволюция путем отбора идет в соответствии с безжалостной логикой относительного репродуктивного успеха. Ей нет дела до страданий людей. Ей нет дела до наших моральных оценок. Подобно тому как львы в ходе эволюции научились убивать детенышей от соперников, чтобы у львицы вернулся эструс, у мужчин, возможно, развились психологические качества, склоняющие их к жестокому обращению с зарождающимся плодом от соперников[166]166
Buss, Murderer Next Door.
[Закрыть]. Независимо от того, подтвердится ли эта гипотеза дополнительными исследованиями, – основная суть в том, что эволюционный подход имеет эвристическую ценность для прогнозирования специфических обстоятельств, в которых возникает риск насилия со стороны интимного партнера, и даже определенных форм, которые оно может принять.
Неродные дети становятся еще одним фактором риска, провоцирующим насилие со стороны партнера. Канадское исследование показало, что женщины с детьми от предыдущего брака обращались за защитой в приюты в пять раз чаще, чем женщины того же возраста с детьми, рожденными в существующем партнерстве[167]167
M. Daly, L. S. Singh, and M. Wilson, Children fathered by previous part ners: A risk factor for violence against women, Canadian Journal of Public Health 84 (1993): 209–210.
[Закрыть]. Неродные дети, живущие в семье, создают множество проблем для интимных отношений[168]168
M. Daly and M. Wilson, Homicide: Foundations of Human Behavior (New York: Routledge, 2017); M. Daly and M. Wilson, Evolutionary psychology and marital conflict: The relevance of stepchildren, in Sex, Power, Conflict: Evolutionary and Feminist Perspectives, ed. D. M. Buss and N. Malamuth (New York: Oxford University Press, 1996), 9–28.
[Закрыть]. С точки зрения мачехи или отчима, неродной ребенок обычно считается обузой, а не преимуществом в отношениях с партнером. Ресурсы отчима направляются отпрыску соперника. Эти издержки усугубляются тем, что родительские ресурсы женщины также направляются на ее собственных детей – биологическое потомство репродуктивного соперника нового супруга. Еще больше обостряет ситуацию то, что наличие пасынка или падчерицы может отсрочить наступление новой беременности. К примеру, грудное вскармливание, как правило, подавляет овуляцию, позволяющую планировать беременность и интервалы между родами естественным образом[169]169
A. Perez et al., Timing and sequence of resuming ovulation and menstruation after childbirth, Population Studies 25, no. 3 (1971): 491–503; Daly and Wilson, Homicide.
[Закрыть]. У женщины, кормящей грудью неродного ребенка мужчины, шансов забеременеть меньше. Женщина, даже если она не кормит грудью, возможно, не захочет рожать еще одного ребенка, пока младенец сильно от нее зависит. Обычно интервал между родами составляет от трех до четырех лет. Иными словами, отсроченная беременность лишь увеличивает затраты в валюте эволюционной приспособленности мужчины, который берет на себя ответственность за неродных детей.
Наконец, если отчим все же добьется рождения детей от новой партнерши, то его дети будут сводными, а не полными братьями и сестрами приемным детям. Меньшая степень генетического родства между детьми, живущими в одной семье, усиливает конфликт интересов между ними. Конкуренция за дефицитные родительские ресурсы, которая бывает жесткой даже среди полных братьев и сестер, еще более обостряется, если братья и сестры генетически связаны меньше.
Дети разной степени генетического родства могут создавать между родителями конфликт ресурсов. У мужчины может возникнуть желание отказать в ресурсах неродному ребенку в пользу собственных детей, особенно в тяжелые времена. Этими мотивами объясняется, почему неродной родитель обычно вкладывает меньше средств (например, денег на получение высшего образования) в пасынка или падчерицу по сравнению с биологическими детьми[170]170
K. G. Anderson, H. Kaplan, and J. Lancaster, Paternal care by genetic fathers and stepfathers I: Reports from Albuquerque men, Evolution and Human Behavior 20, no. 6 (1999): 405–431.
[Закрыть]. Этими же мотивами объясняется и то, почему физическое насилие над неродными детьми совершается намного чаще, чем физическое насилие над детьми, проживающими с обоими генетическими родителями[171]171
G. C. Alexandre et al., Cues of paternal uncertainty and father to child physical abuse as reported by mothers in Rio de Janeiro, Brazil, Child Abuse and Neglect 35, no. 8 (2011): 567–573.
[Закрыть]. А также почему пасынки и падчерицы покидают семейное гнездо на целых два года раньше, чем дети, проживающие с обоими генетическими родителями. И почему неродных детей чаще убивают в младенчестве или раннем детстве, причем этот фактор риска намного превосходит другие, такие как нищета или низкий социально-экономический статус.
Партнерские отношения с человеком, не являющимся генетическим отцом или матерью ребенка, влекут за собой сложности для биологического родителя. Например, женщина может разрываться между двумя внутренне противоречащими друг другу целями: обеспечить ресурсами своего ребенка и установить долгосрочные партнерские отношения. Если ей кажется, что ребенок мешает ее новым отношениям, она может лишить ребенка ресурсов, чтобы укрепить супружескую связь. В экстремальных ситуациях, как в случае с Дианой Даунс и Сьюзен Смит, мать может попытаться убить собственного ребенка, чтобы убрать препятствие на пути к новым отношениям; хотя такие случаи крайне редки, они – лишь вершина айсберга конфликтующих интересов в семьях, где есть падчерицы или пасынки[172]172
Buss, Dangerous Passion.
[Закрыть].
Если все это так, зачем мужчине серьезные отношения с женщиной, у которой уже есть дети от другого мужчины? Некоторые мужчины не возражают против брака, обремененного неродными детьми, если издержки компенсируются определенными преимуществами. При прочих равных основным условием является более высокая партнерская ценность женщины. Таким образом, мужчина-«шестерка» готов вступить в отношения с женщиной, которая при отсутствии у нее детей была бы «восьмеркой», но дети снижают ее партнерскую ценность. При этом, создав с ней семью, мужчина порой обращается с неродными детьми хуже, чем с собственными, хотя, разумеется, так происходит не всегда. Бывает, что мужчины вкладывают ресурсы в пасынков и падчериц, чтобы сохранить партнерские отношения с их матерью, однако некоторые искренне любят детей жены и относятся к ним как к родным.
Эти аргументы не подразумевают, что у человека возникли специфические адаптационные механизмы, направленные на убийство неродных детей или даже на жестокое обращение с ними. В отличие от львят, неродных детей убивают редко. Большинство приемных родителей выделяют пасынкам и падчерицам хотя бы минимальные ресурсы. Этот вклад с эволюционной точки зрения можно назвать «партнерским», а не «родительским»[173]173
S. Rohwer, J. C. Herron, and M. Daly, Stepparental behavior as mating effort in birds and other animals, Evolution and Human Behavior 20, no. 6 (1999): 367–390.
[Закрыть]. Иными словами, его настоящая функция – обеспечить доступ к партнеру и его ресурсам, а не повысить жизнеспособность и успешность неродного ребенка.
Несмотря на то что нам не хватает знаний о точных психологических механизмах, объясняющих насилие по отношению к неродным детям, его возникновение отчетливо обосновывается эволюционным подходом к конфликту интересов, сопряженных с близкими отношениями, в которые вовлечены неродные дети[174]174
Daly and Wilson, Homicide.
[Закрыть].
Насилие со стороны партнера может быть спровоцировано несоответствием партнерской ценности. Одна из причин такого несоответствия кроется в ошибках при выборе партнера. К примеру, перед началом отношений один из партнеров может обмануть другого рассказами о своих ресурсах или необыкновенной сексуальности[175]175
M. G. Haselton et al., Sex, lies, and strategic interference: The psychology of deception between the sexes, Personality and Social Psychology Bulletin 31, no. 1 (2005): 3–23.
[Закрыть]. В результате партнерская ценность лжеца может оказаться ниже, чем представлялось поначалу. Далее, несоответствие возникает, если о скрытом обременении становится известно лишь после того, как партнерство состоялось. У одного из партнеров могут оказаться финансовые долги, о которых он ничего не говорил. Кто-то втайне продолжает любить партнера по предыдущим романтическим отношениям. У любого из партнеров могут обнаружиться родственники, отнимающие ресурсы, или проявиться неприятные черты характера, например эмоциональная нестабильность или нарциссизм, создающие тяжелую «нагрузку на отношения»[176]176
D. M. Buss, The evolutionary genetics of personality: Does mutation load signal relationship load? Behavioral and Brain Sciences 29, no. 4 (2006): 409.
[Закрыть]. Несоответствие между партнерами может возникать вследствие того, что люди вступают в отношения молодыми, еще не определившись с собственной ценностью. К примеру, мужчина старшего возраста уводит с брачного рынка девушку, не достигшую двадцатилетнего возраста, и связывает ее обязательствами до того, как она осознает свою привлекательность.
Несоответствие партнерской ценности чревато насилием со стороны партнера, особенно если у женщины в гетеросексуальной паре ценность выше, и тому есть три причины. Во-первых, те, у кого партнерская ценность выше, по статистике изменяют чаще, а это известный предиктор насилия[177]177
D. M. Buss and T. K. Shackelford, Susceptibility to infidelity in the first year of marriage, Journal of Research in Personality 31, no. 2 (1997): 193–221.
[Закрыть]. Во-вторых, они чаще задумываются о смене партнера, подавая сигналы о возможном уходе. В-третьих, мужчине, обладающему более низкой партнерской ценностью, сложнее обеспечивать женщину ресурсами, что также повышает вероятность измены или разрыва отношений. Все эти переменные могут подтолкнуть к насилию как к способу удержания партнерши. Эту гипотезу подтверждает тот факт, что люди с более низкой партнерской ценностью действительно больше склонны контролировать партнера и проявлять агрессию по отношению к нему[178]178
N. Graham-Kevan and J. Archer, Control tactics and partner violence in heterosexual relationships, Evolution and Human Behavior 30, no. 6 (2009): 445–452.
[Закрыть].
В контексте несоответствия партнерской ценности насилие может выполнять как минимум две взаимосвязанные функции. Во-первых, оно действительно способно удержать партнера от соблазна предать или изменить[179]179
M. Wilson and M. Daly, An evolutionary psychological perspective on male sexual proprietariness and violence against wives, Violence and Victims 8, no. 3 (1993): 271.
[Закрыть]. Во-вторых, оно может уменьшить субъективно ощущаемую жертвой разницу в партнерской ценности. Как мы уже отмечали, вербальное, психологическое, физическое или сексуальное насилие, как правило, снижает самооценку человека[180]180
M. C. McHugh and I. H. Frieze, Intimate partner violence: New directions, Annals of the New York Academy of Sciences 1087 (2006): 121; D. E. Russell, Rape in Marriage, exp. and rev. ed. (Bloomington: Indiana University Press, 1990).
[Закрыть]. Женщина – жертва насилия может чувствовать себя непривлекательной и нежеланной и даже может быть убеждена, что обидчик – единственный мужчина, который согласился бы жить с ней. Какой бы отвратительной ни казалась эта мысль, партнерское насилие способно предотвратить измену или удержать партнершу путем разрушения у женщины чувства собственного достоинства.
Насилие может помешать партнеру разорвать отношения и заставить вернуться. Чуть менее половины всех браков в Америке заканчиваются разводом. Разрыв отношений обычно влечет за собой большие потери значимых репродуктивных ресурсов. Поэтому, если чистая выгода от сохранения партнера перевешивает преимущества альтернативных вариантов, следует ожидать, что возникнут мотивы помешать ему уйти. Уход также может повредить репутации в обществе и понизить партнерскую ценность отвергнутого. Если человек отвергнут предыдущим партнером, это негативно влияет на желание людей завязать с ним романтические отношения[181]181
C. Stanik, R. Kurzban, and P. Ellsworth, Rejection hurts: The effect of being dumped on subsequent mating efforts, Evolutionary Psychology 8, no. 4 (2010), https://doi.org/10.1177/147470491000800410.
[Закрыть].
