Решить адаптивную проблему отвергнутого партнерства, как и многие другие адаптивные проблемы, которые мы обсуждали, можно по-разному, начиная с усиления бдительности и заканчивая насилием. Те, кого бесцеремонно отвергают, используют различные стратегии сопротивления, в том числе физические угрозы, насилие и преследование[182]182
C. Perilloux and D. M. Buss, Breaking up romantic relationships: Costs experienced and coping strategies deployed, Evolutionary Psychology 6, no. 1 (2008), https://doi.org/10.1177/147470490800600119.
[Закрыть].
К сожалению, тактика насилия иногда помогает добиваться цели. Избитые женщины остаются в отношениях с насильниками. Или возвращаются к ним даже после обращения за помощью в приют. Результаты опроса ста обитательниц приюта для жертв домашнего насилия показали, что двадцать семь из них вернулись к партнерам после того, как те пообещали измениться и отказаться от насилия[183]183
J. J. Gayford, Wife battering: A preliminary survey of 100 cases, British Medical Journal 1 (1975): 194–197.
[Закрыть]. Еще семнадцать вернулись из-за угроз дальнейшего насилия. Как отмечают Марго Уилсон и Мартин Дейли, «убедительная угроза насильственной смерти – весьма эффективное средство управления людьми»[184]184
Wilson and Daly, An evolutionary psychological perspective, 281.
[Закрыть]. Четырнадцать женщин вернулись, потому что им некуда было идти, а тринадцать заявили, что вернулись из-за детей. Восемь вернулись, потому что якобы все еще любят мужа или жалеют его. В общем, как ни удивительно, но 79 % избитых женщин в итоге вернулись жить к агрессору.
Разумеется, насилием не всегда удается вынудить партнера остаться в отношениях. Оно может обернуться против обидчика, поскольку иногда женщины находят способы убежать. Насилие может быть последней попыткой остановить партнера, который уже принял решение уйти, подразумевающей расширительное применение отчаянной тактики удержания[185]185
T. K. Shackelford et al., When we hurt the ones we love: Predicting violence against women from men’s mate retention tactics, Personal Relationships 12 (2005): 447–463.
[Закрыть]. Тем не менее, судя по имеющимся фактическим материалам, нельзя сбрасывать со счетов вероятность, что в некоторых ситуациях насилие действительно предотвращает уход партнера и обеспечивает насильнику более или менее постоянный доступ к нему.
В 2020 году пандемия COVID-19 обернулась катастрофой для тех, кто находился в отношениях с насильниками, и для пар, принявших решение расстаться. Хотя во время пандемии наблюдалось резкое сокращение числа насильственных преступлений, таких как грабежи и убийства, частота случаев насилия со стороны интимных партнеров, как физического, так и сексуального, выросла примерно на 20 %. Жертвам не оставалось ничего, кроме как делить жизненное пространство с обидчиками. Многие приюты для женщин закрылись, отрезав важные пути к отступлению. Насильники безнаказанно издевались над жертвами, а те были вынуждены обходиться без защиты родственников и союзников. Социальное дистанцирование не позволяло «телохранителям» прийти на помощь. Те, кто хотел расстаться по причине насилия, из-за физических и экономических ограничений были вынуждены терпеть человека, от которого стремились убежать.
Необходимы культурные, социальные и правовые меры защиты, чтобы пресечь насильственные формы удержания партнера. Несмотря на временный всплеск НИП во время пандемии, есть обнадеживающие признаки, указывающие, что на протяжении последних десятилетий общий уровень НИП снижается[186]186
S. Pinker, The Better Angels of Our Nature: Why Violence Has Declined (New York: Penguin, 2012).
[Закрыть].
Какие мужчины совершают насилие и какие женщины наиболее уязвимы перед насилием?
Мы в общих чертах обрисовали обстоятельства, с которыми связано партнерское насилие, – от несоответствия партнерской ценности до отчаянных попыток удержать партнера. Но не все мужчины в подобных обстоятельствах прибегают к насилию. Нам уже известно, кто из них наиболее склонен использовать эту тактику – мужчины с высокими показателями Темной триады. Этот важный вывод иллюстрирует исследование, в котором приняли участие 380 жителей Токио[187]187
S. Kiire, A “fast” life history strategy affects intimate partner violence through the Dark Triad and mate retention behavior, Personality and Individual Differences 140 (2019): 46–51.
[Закрыть]. В нем оценивались несколько типов НИП: прямое насилие, вербальные оскорбления, сексуальное насилие, финансовый контроль и преследование. Чаще всего к этим приемам прибегали обладатели высоких баллов по Темной триаде. Самым сильным предиктором среди личностных черт Темной триады оказалась психопатия[188]188
S. Kiire, Psychopathy rather than Machiavellianism or narcissism facilitates intimate partner violence via fast life strategy, Personality and Individual Differences 104 (2017): 401–406.
[Закрыть]. Мужчины с ярко выраженной психопатией расширяют тактику удержания партнера, применяя как ненасильственные, так и насильственные методы контроля.
Данные особенности характера проявляются у самых жестоких насильников, осужденных за избиение партнерш и обязанных пройти коррекционную программу для недопущения насилия в будущем. Эти мужчины имели высокие показатели Темной триады, достаточные для диагностирования у них личностных расстройств, таких как нарциссическое расстройство личности и социопатия[189]189
A. M. Mauricio, J. Tein, and F. G. Lopez, Borderline and antisocial personality scores as mediators between attachment and intimate partner violence, Violence and Victims 22, no. 2 (2007): 139–157.
[Закрыть]. Вызывает беспокойство, что высокие показатели по тем же чертам в пределах нормального неклинического спектра позволяют прогнозировать НИП среди студентов колледжей[190]190
E. A. Dowgwillo et al., DSM-5 pathological personality traits and intimate partner violence among male and female college students, Violence and Victims 31, no. 3 (2016): 416–437.
[Закрыть].
Другой личностный кластер, а именно пограничное расстройство личности (ПРЛ), также можно отнести к условиям применения НИП[191]191
J. R. Peters, K. J. Derefinko, and D. R. Lynam, Negative urgency accounts for the association between borderline personality features and intimate partner violence in young men, Journal of Personality Disorders 31, no. 1 (2017): 16–25.
[Закрыть]. Признаки ПРЛ охватывают выраженный страх оказаться брошенным, резкие перепады настроения, несдержанную ярость, неустойчивое самовосприятие, саморазрушительное поведение и возбудимость. Люди с пограничным расстройством уверенно соглашаются со следующими утверждениями: «я живу в постоянном страхе, что близкие люди бросят меня или уйдут»; «у меня очень быстро меняются эмоции, я часто испытываю нестерпимую грусть, гнев и тревогу»; «если в отношениях я чувствую себя неуверенно, то часто веду себя запальчиво или совершаю необдуманные поступки, чтобы удержать человека»; «большинство своих любовных отношений я бы назвал сильными, но неустойчивыми»[192]192
Borderline personality disorder, HelpGuide, https://www.helpguide.org/articles/mental-disorders/borderline-personality-disorder.htm.
[Закрыть]. Особенно любопытно, что само по себе ПРЛ не связано с агрессией; скорее, проявление агрессии характерно для сексуальных партнеров в отношениях.
В книге «Я ненавижу тебя, только не бросай меня» (I Hate You – Don’t Leave Me)[193]193
Крейсман Дж., Страус Х. Я ненавижу тебя, только не бросай меня. – СПб.: Питер, 2018.
[Закрыть] раскрываются психологические причины, по которым люди, страдающие ПРЛ, проявляют особую жестокость к своим близким[194]194
J. J. Kreisman and H. Straus, I Hate You – Don’t Leave Me: Understanding the Borderline Personality (New York: Penguin, 2010).
[Закрыть]. Боясь оказаться брошенными, они не могут контролировать эмоции и срываются на тех, кого больше всего не хотят потерять. К сожалению, предчувствия людей, страдающих ПРЛ, часто сбываются по их же собственной вине. Агрессивное и неустойчивое поведение отталкивает партнера, и случается именно то, чего они больше всего боятся.
Особенности характера вкупе с обстоятельствами, предрасполагающими к насилию, создают взрывоопасную смесь. Если мужчина с ярко выраженными чертами Темной триады или с критическим расстройством личности вступает в отношения с женщиной, чья партнерская ценность выше, или если ситуация осложняется, к примеру, недостатком ресурсов, присутствием потенциальных соперников или наличием в доме неродных детей, то такую пару поджидает опасность: агрессор нередко взрывается от ярости.
Если эта эволюционная гипотеза верна (подразумевающая, что у мужчин развились психологические качества, позволяющие привлекать, контролировать и удерживать при себе женщин высокой репродуктивной ценности), тогда следует ожидать, что мужчины будут прилагать больше усилий удерживать молодых и привлекательных женщин, поскольку эти два признака определяют партнерскую ценность женщины. Мужская конкуренция за молодых привлекательных женщин усиливается, проявляясь или в форме сотен кликов на сайтах онлайн-знакомств, как Tinder или Match, или в виде попыток выманить желанную женщину из существующих отношений, чтобы заняться с ней сексом или завести роман. Имея широкий выбор, такие женщины скорее выйдут из неудачных отношений и с большей вероятностью сменят партнера, как только получат такую возможность.
Исследования НИП убедительно демонстрируют, что молодые жены действительно чаще становятся жертвами насилия, чем женщины старшего возраста[195]195
Wilson and Daly, Lethal and nonlethal violence.
[Закрыть]. Распространенность насилия постепенно снижается с увеличением возраста женщин. Конечно, возможно, что молодые женщины чаще подвергаются насилию по той причине, что они вступают в отношения с молодыми мужчинами, которые, как известно, в целом агрессивнее. Хотя в данном объяснении есть достоинства, три источника фактических данных показывают, что оно не отражает полной картины. Во-первых, молодые женщины, вышедшие замуж за мужчин существенно старше себя (при разнице в возрасте от 5 до 25 лет), особенно часто подвергаются насилию. Это позволяет предположить, что возраст женщины как минимум отчасти влияет на установление мужчиной контроля через принуждение. Во-вторых, молодых жен мужья охраняют намного усерднее, чем жен старшего возраста, какими бы ни были возраст мужа и продолжительность отношений. На молодых женщин направлены все формы охраны, не только те, что влекут за собой последствия. В-третьих, принудительный контроль над молодыми женщинами в разных формах встречается в различных культурах. К ним относятся ношение паранджи, пояса верности, бинтование ног, заточение, охрана евнухами, женское обрезание, угрозы насилия, побои. Эти практики существенно отличаются друг от друга по своему выражению, но почти исключительно направлены на молодых женщин репродуктивного возраста. Во всех культурах девочки препубертатного возраста и женщины в постменопаузе реже становятся жертвами подобных методов принуждения[196]196
Buss, Dangerous Passion; Wilson and Daly, Man who mistook his wife for a chattel.
[Закрыть].
Методы защиты от насилия, используемые женщинами
Коэволюционный подход позволяет предположить, что жертвы агрессии вряд ли станут пассивно терпеть насилие. Учитывая цену, которую приходится им платить, и распространенность НИП, было бы совершенно нелогичным, если бы женщины не разработали средства защиты, чтобы предотвратить насилие и нейтрализовать или устранить причиняемый агрессивными партнерами вред. Как правило, важную форму защиты представляют родственники женщины. Большинство мужчин воздерживаются от побоев, если рядом живет грозный брат, отец, мать или сестра партнерши. В бразильском племени яномама, где широко распространено супружеское насилие, женщины «с ужасом думают о том, что их выдадут замуж в отдаленную деревню, ведь там братья не смогут их защитить»[197]197
N. A. Chagnon, Yanomamö: The Last Days of Eden (San Diego, CA: Harcourt Brace Jovanovich, 1992), 149.
[Закрыть].
Увы, но если у мужчины тоже есть проживающий поблизости властный родственник мужского пола, то муж чувствует больше свободы, прибегая к физическому насилию над женой. Профессор А. Фигередо утверждает, что применение или неприменение НИП для контроля над женщиной зависит от соотношения сил между двумя группами родственников[198]198
A. J. Figueredo et al., Blood, solidarity, status, and honor.
[Закрыть]. Изменение этого соотношения – ключевой мотив, стоящий за попытками мужчины изолировать партнершу и за попытками женщины сохранить связь с семьей и друзьями. Склонные к контролю мужчины стараются разорвать эту связь.
Почему мужчины ограничивают общение партнерши с ее подругами, необходимо пояснить отдельно. Как и родственники, подруги – это коалиционные союзники женщины, уравновешивающая сила, помогающая сопротивляться мужскому контролю. Если у женщины три подруги, надругаться над ней сложнее, чем если бы она была одна. Более того, у подруг часто есть партнеры, друзья и родственники мужского пола, которые еще больше укрепляют позиции женщины. Все эти люди могут распространить информацию, способную повредить репутации обидчика. Например, если причина жестокого обращения кроется в низком уровне социальной ценности, люди могут обесценить обидчиков или изгнать их из общества. Иными словами, женская дружба меняет баланс сил и сдерживает мужчину, стремящегося контролировать партнершу. Наличие коалиционных союзников обеспечивает женщинам самую мощную защиту.
Еще один ключевой метод защиты представляет прямая физическая агрессия. Хотя в большинстве научных исследований проблемы НИП мужчины рассматриваются как виновники, а женщины – как жертвы, за последние несколько десятилетий картина сильно изменилась. Иногда женщины действительно нападают на сексуальных партнеров, и, по мнению некоторых исследователей, такие поступки они совершают не реже, чем мужчины[199]199
M. Carney, F. Buttell, and D. Dutton, Women who perpetrate intimate partner violence: A review of the literature with recommendations for treatment, Aggression and Violent Behavior 12, no. 1 (2007): 108–115.
[Закрыть]. В течение многих лет ученые игнорировали эти исследования отчасти потому, что инициированное мужчинами насилие приводит к более серьезным физическим травмам, а отчасти потому, что такие случаи идут вразрез с представлением об основополагающей причине НИП – «патриархате»[200]200
Carney et al., Women who perpetrate intimate partner violence.
[Закрыть]. Если насилие со стороны партнера является исключительно попыткой мужчин достичь власти над женщиной и сохранить над ней контроль, то как объяснить, почему женщины нападают на своих партнеров? Как сказал один из ведущих исследователей, «насилие в семье – вовсе не улица с односторонним движением»[201]201
M. A. Straus, Wife-beating: How common, and why? Victimology 2 (1977–1978): 443–458.
[Закрыть]. Иногда нападения, инициированные женщинами, не менее жестоки, чем те, что совершают мужчины: мужчины-жертвы сообщают, что партнерши били их кулаками, ногами, кусали, душили, наносили удары ножом. В противовес доводу о том, что мужчины крупнее и сильнее, иногда приводят аргумент, что «размеры и силу среднего мужчины можно запросто нейтрализовать огнестрельным оружием или ножом, кипятком, кирпичом, кочергой и бейсбольной битой»[202]202
R. L. McNeely and C. R. Mann, Domestic violence is a human issue, Journal of Interpersonal Violence 5, no. 1 (1990): 129–132.
[Закрыть].
Очевидное расхождение этих фактов с патриархальной теорией НИП имеет как минимум частичное объяснение: женщины нападают на партнеров в целях самообороны или предотвращения агрессии в будущем. Именно так считают выдающиеся эволюционные психологи Марго Уилсон и Мартин Дейли. Они утверждают, что аргумент в пользу половой симметрии супружеского насилия – миф, если учитывать глубинные мотивы[203]203
R. P. Dobash et al., The myth of sexual symmetry in marital violence, Social Problems 39, no. 1 (1992): 71–91.
[Закрыть]. Основным мотивом женщин, по их мнению, является самозащита или защита детей. Рассмотрим самую экстремальную форму партнерского насилия – убийство. Женщины, убивающие своих партнеров, как правило, решаются на это после того, как в течение нескольких месяцев или лет подвергались жестокому обращению, когда другие способы сдерживания мужской агрессии уже исчерпаны, когда они чувствуют себя безнадежно загнанными в ловушку и боятся за свою жизнь или жизнь своих детей[204]204
Dobash et al., Myth of sexual symmetry.
[Закрыть].
Наглядный пример тому – история жительницы штата Мичиган по имени Франсин Хьюз. В течение тринадцати лет она подвергалась жестоким побоям и сексуальному насилию со стороны своего мужа Джеймса Хьюза. Девятого марта 1977 года Джеймс пришел домой пьяным, избил и изнасиловал Франсин, а потом уснул. Франсин посадила троих детей в машину и велела дожидаться ее. Затем она вошла в спальню, облила бензином кровать, на которой лежал Джеймс, и подожгла ее. Франсин отвезла детей в полицейский участок и призналась в содеянном. Несмотря на обвинение в убийстве первой степени, присяжные вошли в ее положение и признали невиновной по причине «временного помешательства». На основе этой реальной истории был снят фильм «Пылающая кровать» (The Burnin Bed) с Фэррой Фосетт в роли Франсин. Фильм, вошедший в десятку лучших телевизионных фильмов всех времен, помог привлечь внимание к широко распространенной проблеме партнерского насилия и стал причиной вынесения более мягких приговоров женщинам, убившим своих мужей ради самозащиты.
Итак, если мужчины используют насилие в целях контроля над женщинами, препятствуя им заниматься сексом с другими мужчинами и не позволяя уйти, то женщины прибегают к таким методам обороны, как поддержание связи с родственниками, обретение коалиционных союзников мужского и женского пола, а иногда и к агрессивной реакции для защиты от принудительного контроля со стороны мужчины. Представители обоих полов используют методы воздействия на партнера, чтобы добиться преимуществ лично для себя. Однако факт, что самозащита является основным мотивом женщин, прибегающих к насилию, не полностью закрывает научную дискуссию о гендерной симметрии или асимметрии НИП. Вполне возможно, что некоторые женщины применяют НИП по причинам аналогичным тем, которые движут мужчинами, – чтобы предотвратить измену, наказать при подозрении в неверности и удержать партнера от ухода.
Жестокое обращение действительно способно остановить жертву, решившую разорвать отношения, и в результате многие оказываются в ловушке. Части удается уйти. Впрочем, среди тех, кто смог уйти, некоторые становятся жертвами другой формы конфликта – преследования со стороны бывшего партнера. Речь об этом пойдет в следующей главе.
Глава 6
Преследование и месть после расставания
Я с ним рассталась, и он не смог с этим совладать. Ему казалось, что я – его собственность и он мной управляет, и, когда я принимала такое решение, его просто разрывало от ярости. Ни с кем встречаться я не могла, потому что он выходил из себя и пытался подраться с тем другим парнем.
ЖЕНЩИНА, 21 ГОД, описывает бывшего парня, который ее преследовал
С юридической точки зрения преследование (сталкинг) – это повторяющиеся умышленные действия, причиняющие вред жертвам и вселяющие в них страх. Преследование также обозначают терминами «неуместное домогательство» и «навязчивое вторжение в отношения». В качестве примеров этого явления можно привести повторяющиеся телефонные звонки или текстовые сообщения, наблюдение, выражение чрезмерной привязанности, неуместные подарки, вмешательство в социальные взаимодействия жертвы, вторжение в личное пространство, незаконное проникновение в жилище, слежку за жертвой, неожиданное появление у жертвы на работе, скрытый сбор информации и назойливое преследование. К необычной особенности преследования можно отнести нормальные для ухаживания формы поведения, такие как дарение подарков, проявление любви и отправка нежных текстовых сообщений. Если эти действия приветствуются, то объект внимания может расценить их как знаки любви и преданности или даже почувствовать себя польщенным. Если же они нежелательны, такие действия вызывают неприятные эмоции, от отвращения до страха.
Калифорния стала первым штатом, принявшим в 1990 году законы о борьбе с преследованием[205]205
Насилие в отношении женщин: государственные и федеральные законы о преследовании, Центр Беркмана по интернету и обществу, серия онлайн-лекций и дискуссий, https://cyber.harvard.edu/vaw00/cyberstalking_laws.html.
[Закрыть]. Вскоре ее примеру последовали и остальные сорок девять штатов. Законы, запрещающие киберпреследование, в США принимаются медленнее. Лишь в трети штатов законы против преследования включают борьбу с киберпреследованием. Калифорния и здесь стала лидером, когда внесла поправки в свое законодательство, чтобы привлечь к ответственности пятидесятилетнего мужчину, бывшего охранника, который преследовал женщину, отвергнувшую его романтические ухаживания. Его преступление потрясло общественность. Через интернет он пытался подстрекать мужчин к преследованию и изнасилованию отказавшей ему женщины[206]206
Насилие в отношении женщин: государственные и федеральные законы о преследовании.
[Закрыть]. Он подтвердил свою вину 28 апреля 1999 года. Тем не менее две трети штатов до сих пор не признали киберпреследование незаконным.
Преследование – одно из немногих уголовных преступлений, где для определения состава преступления решающее значение имеет психологическое состояние жертвы. Одна и та же модель повторяющегося поведения преступна, если вызывает страх у «здравомыслящего человека», но совершенно законна, если приветствуется или если жертва не чувствует психологического давления. Приведу пример из своей жизни. Преподавая в одном из университетов, я получал неуместные открытки с любовными записками и разные другие предметы, вроде кофейных кружек с красными сердечками. Они неизменно появлялись в каждый День святого Валентина и на мой день рождения. Кто-то клал их в мой университетский почтовый ящик. Все они были анонимными. Одновременно мне поступали телефонные звонки с неизвестного номера. Когда я отвечал, в трубке была тишина. Схема нежелательных контактов действовала в течение нескольких лет. Хотя все это было неприятно, я предположил, что кто-то из студенток или коллег в меня влюбился, но стесняется признаться. Преследование не преодолело порог уголовного преступления, поскольку страха я не чувствовал. Все закончилось, когда я сменил университет; кто этим занимался, я так и не узнал. Женщины-преподаватели, пережившие аналогичные ситуации (а я знаю нескольких таких женщин), испытывали гораздо больший страх.
Эволюционный подход дает возможность по-новому взглянуть на психологию, лежащую в основе преследований и виктимизации[207]207
J. D. Duntley and D. M. Buss, The evolution of stalking, Sex Roles 66, nos. 5–6 (2012): 311–327.
[Закрыть]. Он ставит два ключевых вопроса: нацелено ли преследование на решение конкретных задач по привлечению или удержанию партнера? Удается ли преследователю хотя бы в некоторых случаях решить эти задачи, изменив психологию жертвы? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо уделить внимание гендерным различиям.
Нужен ли гендерный подход к проблеме преследования?
Тот факт, что мужчины чаще, чем женщины, прибегают к более откровенным и агрессивным формам преследования, не должен вызывать удивления. Женщины становятся жертвами чаще, чем мужчины. К преследованию, которое в большинстве штатов достигает незаконного уровня, прибегают примерно 80 % мужчин и лишь 20 % женщин[208]208
Duntley and Buss, Evolution of stalking.
[Закрыть]. По оценкам, доля тех, кто в будущем станет жертвой преследования, составляет 8–32 % среди женщин и лишь 2–13 % среди мужчин[209]209
B. H. Spitzberg and W. R. Cupach, The state of the art of stalking: Taking stock of the emerging literature, Aggression and Violent Behavior 12 (2007): 64–86, https://doi.org/10.1016/j.avb.2006.05.001.
[Закрыть]. По самым скромным подсчетам, в США ежегодно подвергаются преследованию более миллиона женщин. По причине отсутствия полных данных, а также потому, что многие не считают преследованием соответствующий тип поведения, реальное число жертв, бесспорно, значительно выше.
Одно из объяснений столь весомого различия кроется в юридическом определении преследования. Все модели поведения должны соответствовать установленному законом критерию повторяющегося поведения, вызывающего страх у жертвы. Поскольку в ответ на одни и те же действия, которые в совокупности составляют преследование, женщины обычно испытывают больший страх, чем мужчины, – возможно, по той причине, что мужчины крупнее и сильнее, а также из-за развитой у женщины психологии партнерства или же по обеим этим причинам одновременно, – женщины чаще чувствуют себя жертвами, а мужчины чаще переступают юридический порог, за которым преследование квалифицируется как уголовное деяние. Подвергающиеся преследованию мужчины реже испытывают страх и реже сообщают о виктимизации в полицию, даже если они напуганы.
Поскольку эти гендерные различия известны, данная глава в основном касается случаев, где роль преследователей играют мужчины, а роль жертв – женщины, хотя вопрос о преследователях-женщинах и жертвах-мужчинах я также кратко затрону.
