Физическое и эмоциональное воздействие на жертв преследования
Как правило, преследование наносит жертвам колоссальный урон. Согласно результатам одного анализа, от 25 до 46 % жертв испытали на себе неблагоприятные последствия в одной или нескольких следующих формах: беспокойство, гнев, раздражение, стресс и нарушения сна[210]210
F. A. Hughes, K. Thom, and R. Dixon, Nature and prevalence of stalking among New Zealand mental health clinicians, Journal of Psychosocial Nursing and Mental Health Services 45, no. 4 (2007): 32–39.
[Закрыть]. Исследование, в котором приняли участие 107 итальянских медсестер, подвергшихся преследованию, показало, что 51 % из них страдали от беспокойства, 50 % испытывали страх, 48 % – гнев, 29 % – нарушение сна, 24 % – проблемы с аппетитом или весом, 19 % – головные боли и 19 % – приступы паники[211]211
D. A. Maran, A. Varetto, and M. Zedda, Italian nurses’ experience of stalking: A questionnaire survey, Violence and Victims 29, no. 1 (2014): 109–121.
[Закрыть]. Порой жертвы преследований несут финансовые потери и вынуждены увольняться с работы. У жертв из числа студентов резко падает успеваемость, некоторые бросают учебу. Иногда жертвы вынуждены менять имя, внешность, отказываться от общественной деятельности или даже переезжать в другой город. Многие преследователи угрожают физическим или сексуальным насилием. Жертвы опасаются, что преследователи выполнят угрозы.
Угрозы, усугубляемые психологической неуверенностью в том, действительно ли они будут реализованы и когда это произойдет, оказываются особенно мучительными. Например, одна участница нашего исследования, охватившего 2431 жертву, сообщила, что преследователь прислал ей фотографию, к которой он «приклеил пластиковый нож с красным лаком для ногтей к [изображению] моей головы». Опрос с участием 220 студенток, которых преследовали бывшие интимные партнеры, показал, что 62 % преследователей угрожали насилием, а 36 % жертв испытали реальное физическое насилие со стороны преследователя[212]212
K. A. Roberts, Women’s experience of violence during stalking by former romantic partners: Factors predictive of stalking violence, Violence Against Women 11, no. 1 (2005): 89–114.
[Закрыть]. Другие исследования показывают, что примерно 25–40 % жертв подвергаются той или иной форме насилия со стороны отвергнутого преследователя[213]213
S. D. Thomas et al., Harm associated with stalking victimization, Australian and New Zealand Journal of Psychiatry 42, no. 9 (2008): 800–806; Roberts, Women’s experience of violence.
[Закрыть]. Насилие проявляется в разных формах, включая пощечины, удары кулаками и ногами. Иногда при нападении доходит до применения ножей или огнестрельного оружия. Два самых серьезных фактора, указывающих на то, что преследователь действительно совершит насилие, это угрозы насилия и высокий уровень ревности в отношениях до разрыва[214]214
Roberts, Women’s experience of violence, 101.
[Закрыть]. Употребление алкоголя и запрещенных наркотических средств также является фактором, указывающим на вероятность преследования с насилием.
Иногда преследование оборачивается смертельной опасностью. Одно исследование показало, что 76 % убитых бывшими партнерами женщин подвергались преследованию в течение года, предшествовавшего убийству[215]215
J. McFarlane et al., Stalking and intimate partner femicide, Homicide Studies 3 (1999): 300–316.
[Закрыть]. Есть данные, свидетельствующие о том, что О. Джей Симпсон преследовал свою бывшую жену Николь Браун Симпсон до ее убийства 12 июня 1994 года. В период их брака О. Джей был чрезвычайно ревнив. Николь несколько раз обращалась в полицию с просьбой защитить ее от угроз и физического насилия с его стороны, и у полиции есть фотографии избитого лица Николь, доказывающие, что О. Джей выполнял угрозы. Во время одного из эпизодов преследования после расставания он, по всей видимости, подсмотрел в окно, как она занимается сексом с другим мужчиной в своем доме в Брентвуде. Возможно, после этого он и переступил черту, дойдя до планирования убийства. (В ходе уголовного процесса О. Джей Симпсон был оправдан, но гражданское судебное разбирательство признало его виновным в смерти Николь.)
Иными словами, страх перед нападением, который испытывают жертвы, вполне оправдан. Женщинам следует серьезно относиться к угрозам насилия со стороны преследователей, поскольку такие угрозы часто реализуются. Даже если преследователи не доходят до их выполнения, наносимый жертвам психологический ущерб, по мнению специалистов, весьма значителен: «Как это ни удивительно, но постоянно присутствующее чувство незащищенности, сопровождающее угрозы, похоже, эффективнее вызывает психологический стресс у преследуемой жертвы, чем реальное физическое нападение, которое, что немаловажно, может вызвать более сочувственный отклик, особенно у полиции»[216]216
T. McEwan, P. Mullen, and R. Purcell, Identifying risk factors in stalking: A review of current research, International Journal of Law and Psychiatry 30 (2007): 7.
[Закрыть]. Иными словами, преследование порождает глубокий психологический страх.
Преследование влияет на жизнь и быт жертвы. Жертвы часто вынуждены переезжать, менять работу, перестраивать маршруты передвижения и ограничивать общение. Некоторые преследователи подталкивают жертву к разорению, например накапливают большой долг на ее кредитной карте. Другие распространяют о жертве злобные сплетни, нанося вред ее репутации в обществе, преследуют детей жертвы. Бывает, что вредят домашним животным. Таким образом, преследование способно нанести огромный ущерб во всех аспектах жизни жертвы.
Почему отвергнутые любовники преследуют тех, кто им отказал?
Традиционные теории преследования сходны с теориями о насилии сексуальным партнером. Наиболее распространенные говорят о ненадежном типе привязанности или психологических расстройствах. По мнению теоретиков привязанности, лица с ненадежным типом привязанности не доверяют близким, боятся отказа и демонстрируют сильную эмоциональную зависимость от партнера. Они не обладают достаточными навыками социализации и становятся слишком навязчивыми в отношениях с романтическими партнерами. Как ни парадоксально, их страх перед отказом вполне оправдан. Люди обычно отталкивают требующих повышенного внимания или чересчур навязчивых партнеров. Они создают слишком большую нагрузку на отношения с партнером[217]217
D. M. Buss, The evolutionary genetics of personality: Does mutation load signal relationship load? Behavioral and Brain Sciences 29, no. 4 (2006): 409.
[Закрыть]. Именно это и приводит к отказу в романтических отношениях, которого они больше всего боятся, и после разрыва становятся еще более эмоционально нестабильными[218]218
C. L. Patton, M. R. Nobles, and K. A. Fox, Look who’s stalking: Obsessive pursuit and attachment theory, Journal of Criminal Justice 38, no. 3 (2010): 282–290.
[Закрыть].
Объяснение преследования проблемами с привязанностью имеет определенные научные подтверждения. В исследовании, охватившем 2783 студента колледжа, ненадежная привязанность оценивалась по следующим пунктам самоанализа: «я боюсь потерять любовь своего партнера»; «мне часто хочется, чтобы партнер испытывал ко мне такие же сильные чувства, как я к нему»; «иногда романтические партнеры меняют свое отношение ко мне без видимых причин»; «я боюсь, что, когда романтический партнер узнает меня лучше, я ему не понравлюсь»[219]219
R. C. Fraley, N. G. Waller, and K. A. Brennan, An item response theory analysis of self-report measures of adult attachment, Journal of Personality and Social Psychology 78, no. 2 (2000): 350–365.
[Закрыть]. Студенты отвечали на вопросы стандартного опросника о преследовании из одиннадцати пунктов, в том числе: следили ли, наблюдали или подглядывали за ними романтические партнеры, стояли ли возле их дома, появлялись ли без приглашения, отправляли ли нежелательные сообщения или электронные письма. Эти действия должны были неоднократно повторяться в отношении одной и той же жертвы и ощущаться ею как причиняющие беспокойство, пугающие, назойливые и угрожающие, чтобы их можно было отнести к преследованию.
Исследование подтвердило, что лица с ярко выраженными признаками ненадежной привязанности действительно склонны преследовать отвергнувших их сексуальных партнеров. Этот же анализ показал, что среди тех, кто отметил за собой склонность к преследованию, немного чаще, чем среди людей без таких склонностей, наблюдались психические расстройства: тревожность и депрессия. Однако взаимозависимости оказались не явно выраженными, поэтому авторы работы поставили под сомнение теории о патологическом происхождении преследования. Тем не менее осужденные за криминальное преследование, в отличие от обычных студентов колледжа, действительно чаще страдают психологическими расстройствами. Одно из исследований показало, что преследователи-преступники, как правило, имеют высокий балл по шкале расстройства аутистического спектра (РАС) – синдрома, для которого характерны трудности с социальным взаимодействием[220]220
M. Stokes, N. Newton, and A. Kaur, Stalking, and social and romantic functioning among adolescents and adults with autism spectrum disorder, Journal of Autism and Developmental Disorders 37, no. 10 (2007): 1969–1986.
[Закрыть]. Люди с высоким баллом по шкале РАС тяжело устанавливают зрительный контакт при общении с окружающими, с трудом поддерживают обычную беседу и испытывают сложности с пониманием точки зрения, отличной от своей собственной. У ряда лиц, склонных к преследованиям, диагностируют пограничное расстройство личности или нарциссическое расстройство личности[221]221
J. R. Meloy, The psychology of stalking, in The Psychology of Stalking, ed. J. Meloy (New York: Academic Press, 1998), 1–23.
[Закрыть].
Интересно то, что многие преследователи не считают свои действия назойливыми, доставляющими беспокойство или бесцеремонными. Некоторые из них рассматривают свои действия как проявление искреннего романтического интереса и ошибочно полагают, что они приветствуются. А иногда даже неверно истолковывают попытки жертв оттолкнуть их как проверку преданности. Они считают настойчивость способом пройти испытания, показать силу своей любви. К сожалению, многие не замечают психологических страданий своих жертв, что еще раз подтверждает недостаток навыков социального взаимодействия.
Мотивы преследователей весьма разнообразны. Одни мстят начальнику или коллеге по работе, который, по их мнению, разрушил их планы. Другие подкарауливают врагов, готовясь к нападению. Есть и сексуальные маньяки – эту тему мы рассмотрим в следующей главе. Наиболее распространенные мотивы преследователей тесно связаны с отношениями. Чаще всего бывших партнеров преследуют при угрозе разрыва или после него, и именно этому посвящена данная глава. Такие преследователи попадают в категорию «отвергнутый преследователь»[222]222
P. E. Mullen, M. Pathé, and R. Purcell, Stalkers and Their Victims (Cambridge: Cambridge University Press, 2000).
[Закрыть].
Нередко преследователь начинает действовать, когда на горизонте отношений вырисовывается вероятность разрыва. По большому счету, преследование может оказаться эффективным приемом охраны партнера, поскольку оно монополизирует его время. Примером тому служит следующий рассказ жертвы: «Что бы я ни делала, он за всем следит. Как будто за любым своим занятием я должна задаваться вопросом: “Все ли будет хорошо?” или “А что [произойдет], если я поступлю так?”, “Если я это сделаю, как он отреагирует?” Просто он неизменно находится рядом»[223]223
T. Logan et al., Partner Stalking: How Women Respond, Cope, and Survive (New York: Springer, 2006), 184–185.
[Закрыть]. Намеренное монополизирование времени партнера – обычное явление среди тех, кто встречается, и молодоженов. Это снижает риск появления потенциальных соперников, уменьшает вероятность измены и дает сигнал потенциальным разлучникам, что партнер «занят».
Результаты одного исследования подтвердили, что преследование выполняет функции охраны партнера: так, ревность, подозрительность и недоверие к партнеру указывались в качестве мотива в 32 % случаев преследования[224]224
Обзор этих исследований см. Duntley and Buss, Evolution of stalking.
[Закрыть]. В другом исследовании 15 % мужчин-преследователей упомянули, что хотели проверить партнершу, поймав ее на связи с соперником. В среднем в 21,71 % случаев среди мотивов преследования была ревность – эмоция, чаще всего подталкивающая к охране партнера.
Хотя в преследование часто вовлечены двое – бывший партнер и отвергнутый, нередко к ним привлекается и третий участник – новый или потенциальный партнер. Перед отвергнутым стоят две основные задачи: попытаться помириться с бывшим и помешать его новому или потенциальному партнеру. Иногда преследование позволяет добиться цели, но часто и не дает результата, как показывает следующий случай.
Речь идет о двадцатипятилетнем мужчине, который преследовал бывшую девушку, первую настоящую любовь всей жизни. Он сообщил, что испытывал к ней сильную эмоциональную привязанность[225]225
K. K. Kienlen, Developmental and social antecedents of stalking, in Meloy, Psychology of Stalking, 59.
[Закрыть]. До встречи с ней он был неопытен в любви, у него никогда не было отношений, продолжавшихся дольше двух недель. Свою неопытность он объяснил тем, что был слишком стеснительным. Девушка его совершенно очаровала, по его словам, они были «родственными душами» и «казались созданными друг для друга»[226]226
Kienlen, Developmental and social antecedents of stalking.
[Закрыть]. Начав с ней встречаться, он уволился с работы. Зачем? Чтобы проводить больше времени вместе[227]227
Kienlen, Developmental and social antecedents of stalking.
[Закрыть]. Поскольку большинство женщин ценят в потенциальном партнере финансовую стабильность, неудивительно, что этот поступок не особенно ей понравился. Более того, его желание проводить с ней больше времени сигналило о «большой нагрузке на отношения» неоновыми огнями. Вот вам и рецепт, «как в два счета потерять женщину»! Разумеется, девушка разорвала отношения. Ее бывший возлюбленный то задумывался о самоубийстве, то фантазировал, как они снова сойдутся. Отвергнутый, он в течение месяца десятки раз пытался с ней связаться, неожиданно появляясь у нее на работе и дома. Он подглядывал за ней через окна, устраивал засаду возле ее дома. Во время одного такого дежурства он увидел, как его бывшая девушка занимается сексом с другим мужчиной. По его словам, он чувствовал себя «уничтоженным… озлобленным и рассвирепевшим до такой степени, что невозможно описать»[228]228
Kienlen, Developmental and social antecedents of stalking.
[Закрыть]. Ворвавшись в дом, он ударил соперника ножом.
Этот случай типичен в нескольких отношениях. Во-первых, толчком к преследованию чаще всего является отказ в романтических отношениях. Во-вторых, большинство преследователей – мужчины. Это особенно верно в отношении отвергнутых преследователей, среди них мужчины составляют 90 %[229]229
Mullen et al., Stalkers and Their Victims.
[Закрыть]. В-третьих, преследование обычно начинается с того, что партнер прекращает отношения либо пытается их прекратить. В-четвертых, воссоединение с партнером служит одной из основных целей преследования. Однако, поняв, что воссоединение невозможно, отвергнутые преследователи иногда стремятся отомстить; об этом мы поговорим в конце главы. В-пятых, отвергнутые преследователи, как правило, самые упорные и назойливые. Порой преследование длится в течение нескольких месяцев или лет после разрыва отношений.
Отвергнутые преследователи испытывают две ключевые эмоции – сильный гнев и глубокое чувство унижения. Гнев, как мы видели в предыдущих главах, часто имеет целью рекалибровку компромиссного соотношения благополучия у партнера, и иногда он помогает достигнуть цели. Жертвы разъяренных преследователей, опасаясь насилия, отдают власть в их руки и подчиняются их желаниям. Феноменологический подход к отвергнутым преследователям также показывает, что их переполняют чувства унижения и стыда. Отвергнутые любовники страдают от снижения субъективно ощущаемой партнерской ценности, ведь у окружающих возникают подозрения, что с отвергнутым, скорее всего, что-то не так. Кроме того, бывшие могут поделиться с друзьями и потенциальными партнерами секретами, негативно влияющими на их статус, например рассказать об их неуверенности в себе, личностных или сексуальных проблемах, что снижает способность отвергнутого привлекать будущих партнеров.
Стыд и унижение как плод развития человеческой культуры помогают отслеживать нашу репутацию и статус в глазах других членов общества[230]230
P. K. Durkee, A. W. Lukaszewski, and D. M. Buss, Pride and shame: Key components of a culturally universal status management system, Evolution and Human Behavior 40 (2019): 470–478.
[Закрыть]. Переживание унижения мучительно в психологическом плане, однако в высшей степени функционально. Оно заставляет стремиться к компенсации репутационного вреда. Пережитое унижение вынуждает избегать ситуаций, способных навредить будущему статусу, и заставляет прикладывать усилия к воссоединению с партнером, чтобы предотвратить утрату статуса.
Описанная выше история отражает еще несколько основных характеристик отвергнутых преследователей. В подавляющем большинстве случаев их жертвами становятся молодые женщины. Результаты многих исследований показывают, что жертвами преследователей чаще всего становятся женщины пикового репродуктивного возраста – от 18 до 30 лет. Наше с профессором Джошуа Дантли исследование, охватившее 2431 жертву преследований, подтвердило эти данные, вскрыв тревожную особенность. Мы обнаружили, что чаще всего женщины становятся жертвами преследований сразу после периода полового созревания[231]231
Duntley and Buss, Evolution of stalking; J. D. Duntley и D. M. Buss, Stalking as a strategy of human mating (доклад, представленный на ежегодной конференции Общества человеческого поведения и эволюции, Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси, 2002).
[Закрыть]. Подкреплением наших выводов служит опрос, проведенный среди 18 013 учеников средних школ в штате Кентукки: 19 % девушек сообщили, что в течение последнего года становились жертвами преследования, начиная с подросткового возраста[232]232
B. S. Fisher et al., Statewide estimates of stalking among high school students in Kentucky: Demographic profile and sex differences, Violence Against Women 20, no. 10 (2014): 1258–1279.
[Закрыть]. Эти цифры оказались примерно сопоставимыми с данными по девятым, десятым, одиннадцатым и двенадцатым классам и указывали на то, что многие женщины становятся жертвами преследователей уже в подростковом возрасте. Как и в случае партнерского насилия, мужчины-преследователи, как правило, старше своих жертв.
Выходя на брачный рынок, молодые женщины порой не способны правильно оценить свою партнерскую привлекательность. Следовательно, они более беззащитны и восприимчивы к ухаживаниям мужчин, чья партнерская ценность ниже. Нередко это мужчины старшего возраста, пользующиеся их неопытностью и наивностью. По мере взросления и накопления жизненного опыта молодые женщины начинают точнее оценивать свою привлекательность на брачном рынке и чаще отказывать мужчинам, если считают, что могут найти более желанного партнера. Брошенные мужчины, преследующие бывших возлюбленных, нередко правильно понимают, что потерянную партнершу заменить невозможно. Незаменимость обусловлена тем, что преследователи менее желанны на рынке, чем их жертвы. В нашем исследовании жертвы в подавляющем большинстве случаев отмечали, что преследователям будет сложнее найти себе пару, чем им. Кроме того, они указывали, что преследователи значительно менее привлекательны для противоположного пола, чем они сами. Жертвы преследования убеждены, что партнерская привлекательность отвергнутых ниже, или приходят к этому мнению спустя время.
Одна из жертв, принимавших участие в нашей работе, заявила: «Я думаю, он просто боялся, что больше не найдет никого, кто бы его полюбил». Другая заметила: «Он был так одинок, что, когда я проявила к нему немного внимания, он просто вцепился в меня и сделал центром своей жизни». Третья сказала: «У него не было друзей, над ним смеялась вся школа. Он постоянно пытался приглашать на свидания девушек не своего уровня». Таким образом, преследователь, имея более низкую партнерскую ценность, чем бывшая партнерша, прекрасно понимает, что заменить ее сопоставимой по ценности женщиной будет трудно или невозможно. «Раз уж она меня когда-то любила, – рассуждает он, – может, у меня получится ее вернуть».
Преследователи предпринимают отчаянные попытки воссоединиться с ушедшими возлюбленными. Некоторые начинают проявлять суицидальные наклонности. Одна из участниц нашего исследования сообщила: «Когда мы расстались в первый раз, он бросился под машину». Этому преследователю удалось вернуть партнершу, хотя бы на время. Другие преследователи угрожают. Одна из жертв сказала: «Он заявил, что если я не достанусь ему, то не достанусь и никому другому». Подобные умонастроения сигнализируют о большой опасности, поэтому женщинам следует серьезно относиться к таким заявлениям. Еще один преследователь угрожал расправиться с домашним животным жертвы: «Он сказал, что, если я его брошу, он отрежет голову моей собаке». Иногда угрозу выражают лишь взглядом, порой незаметным для окружающих. Одна женщина рассказала, что определенное выражение глаз или лица бывшего внушало ей страх: «При виде… бывшего мужа у меня всплывают воспоминания. Он умеет так на меня посмотреть, что от одного его взгляда я содрогаюсь. И мне становится страшно»[233]233
Logan et al., Partner Stalking, 25.
[Закрыть].
Сторонним наблюдателям преследователи порой не кажутся опасными: «Мужчина спокойно стоит у машины на парковке напротив офисного здания. Он улыбается, приветствует проходящих и выглядит вполне безобидно. Никто не обращает на него внимания, кроме бывшей жены, которая работает в здании на другой стороне улицы. Он ежедневно появляется здесь, наблюдает за зданием, смотрит, как она заходит и выходит, и, учитывая его навязчивые звонки и то, что он избивал ее раньше, его присутствие – это одновременно предупреждение и угроза. Она постоянно боится за свою безопасность. Он ее преследует, хотя его действия остаются незаметными для окружающих, для полиции и судов»[234]234
T. K. Logan and R. Walker, The impact of stalking-related fear and gender on personal safety outcomes, Journal of Interpersonal Violence (2019): 2, http://doi.org/10.1177/0886260519829280.
[Закрыть].
Часто отвергнутые преследователи угрожают потенциальным партнерам своей бывшей: «Мне было очень трудно начинать новые отношения: я боялась, что преследователь набросится на меня или на того, с кем я буду встречаться». Еще один рассказ: «Я всего лишь попыталась вступить в отношения с другим парнем, пока все это продолжалось. Мой бывший связался с ним, сказал, что я занята, и стал угрожать. Это его отпугнуло». Иногда преследователям удается отпугнуть потенциальных партнеров, и жертвы чувствуют себя словно в тюрьме, за невидимыми решетками: «Этот человек никак не оставлял меня в покое. Вся эта ситуация отбила у меня желание встречаться с кем бы то ни было. Я чувствовала себя как в ловушке». Многие потенциальные партнеры опасаются ухаживать за женщиной, если у нее есть преследователь, не желающий ее отпустить, что вполне соответствует цели преследователя – устранить соперников. Точно так же, как насильники, проявляющие жестокость к интимным партнерам, пытаются разорвать социальные связи своей жертвы, так и преследователи стараются отпугнуть потенциальных партнеров, которые при иных обстоятельствах могли бы заступиться за жертву. Преследование служит соперникам мощным сигналом «держаться подальше» и таким образом функционирует как форма охраны партнера.
Очень сложно поверить, что в эволюционном смысле преследование действительно выполняет адаптивные функции. Ведь оно не всегда приводит к желаемым результатам. В наше время преследователь может угодить в тюрьму. Преследователи наносят ущерб своему положению в обществе и репутации. В каждом конкретном случае тактика преследования позволяет или не позволяет добиться намеченной цели. Но если это удается или, точнее, если это удавалось миллионы раз на протяжении эволюционной истории, то отбор мог способствовать появлению психологического механизма преследования бывшего партнера, потому что в среднем он увеличивал репродуктивный успех по сравнению с иными способами действия.
Наше исследование, проведенное с участием 2431 жертвы преследования, показало, что иногда преследование все же помогает добиться желаемого, даже если победа оказывается временной. Целых 30 % жертв соглашаются встретиться с преследователем по его просьбе, 13 % идут с ним на свидание, а 6 % соглашаются заниматься сексом. Это довольно приблизительные данные, поскольку мы ориентировались в основном на жертв неудачливых преследователей, так что реальные показатели успеха, скорее всего, выше. Но, даже принимая во внимание эти цифры, 6-процентный успех в случае восстановлении доступа к партнеру, с точки зрения преследователя, лучше, чем другой вариант будущего – полного вынужденного безбрачия. Поскольку преследователи в нашем анализе имеют меньшую партнерскую ценность, чем их жертвы, даже низкий процент успеха может оправдать тактику нагнетания ужаса с точки зрения преследователя, несмотря на то что это чревато серьезными последствиями с точки зрения жертвы.
