Читать книгу "Сонора"

Сонора

Глава

Дисклеймер от автора:При создании данной истории автор опиралась на реальные научные факты, термины радиофизики и радиохимии, а также использовала существующие географические места и территории, однако некоторые из вышеперечисленных фактов скорректированы в угоду художественности книги. В тексте может встречаться нецензурная лексика. Мораль героев не имеет ничего общего с моралью автора. Любые совпадения с реальными людьми, организациями, явлениями или схожими идеями иного медиаконтента случайны.

Радиация является поражающим фактором для человека, от которого нет лекарства и спасения. Помните, что любое взаимодействие с его повышенным уровнем чревато для вашего здоровья.

Тропы, которые встретятся в истории:постапокалипсис, СШАМексика, наука и ученые, военные, мир после катастрофы, сцены жестокости, пытки, химия между героями, секс, любовный треугольник, измена, элементы детектива, элементы ангста, открытый финал, сложные отношения, серая мораль, неоднозначные персонажи, умная героиня, радиация, химики, преступные кланы, вымышленные элементы географии и науки, повествование в настоящем времени, повествование от первого лица

One man can build a bomb, another, run a race

To save somebody's life and have it blow up in his face

I'm not the only one who finds it hard to understand

I'm not afraid of God, I amafraid of man

(Marina &The Diamonds – Savage)

Моральный облик – понятие чересчур неоднозначное, чтобы браться судить кого-то, забывая при этом выстирать свое белое пальто.

(Эра Думер, автор цикла “Игла и Ключ”)

Глава 1

С погодой сегодня везет больше, чем на прошлой неделе. Несколько до сих пор работающих радиоканалов наперебой вещали о многочисленных осадках на юге страны, поэтому мы решили повременить с моим переездом из Финикса в Тусон. И этот день наконец-то настал.

Иногда так хочется вернуть времена, когда плотная стена дождя была лишь визуальной преградой передвижению... Сейчас и вот уже четвертое столетие подряд первостепенную опасность составляет то, что именнонесет в себе эта влага. Хочется... Мечты-мечты. Теперь мы сосуществуем с радиацией бок о бок. А дразнить невидимого убийцу, выезжая в дождь, в котором он может содержаться, лишний раз нежелательно.

– Фелиция, ты уверена, что тебе нужен этот старый саквояж? – мягкий голос Райана выводит меня из раздумий.

Отвожу взгляд от неба с палящим солнцем. Улыбнувшись своему без пяти минут мужу, подхожу ближе к сложенным вещам для переезда. С утра он и его команда прибыли за мной из Тусона на двух военных «Хаммерах», только вот сумок оказалось многовато даже для таких машин. Любуюсь крепкой фигурой Райана, его ответной озорной улыбкой и ямочкой на подбородке, и ловлю себя на мысли, как же мне с ним повезло... И как я до щемящего чувства внутри влюблена в него.

– Там важные документы, не хочу оставлять их на отправку с оставшимися коробками. Лучше заберу с собой, положу в ноги в салоне.

– Труды мистера Фоксхайда до сих пор заменяют тебе сказки на ночь? – игриво усмехается Райан, на что я тянусь к его щеке губами.

– Только в те ночи, когда ты на службе, – отвечаю провокационным шепотом, хотя остальные военные отряда далеко, и оставляю долгий поцелуй на темной щетине.

Райан забавно играет бровями и берется за следующую сумку, чтобы донести до багажника. Я усмехаюсь, уворачиваясь от угрозы шлепка по ягодице, и сажусь на корточки. Раскрываю горчичного цвета саквояж, внимательно осматривая содержимое. Вряд ли научные разработки и исследования дедушки по нейтронным бомбам можно назвать сказками на ночь, но проводить за чуть выцветшими листами время, читая выводы и погружаясь в формулы, мне нравится все так же, как и когда-то раньше. Когда я и сама решила посвятить себя науке, выбрав химию, хотя несколько лет назад дедушка, физик-ядерщик, уговаривал пойти по его стопам.

– До Тусона ехать четыре часа, – говорит подошедший обратно Райан то, что я и так знаю. – Если тут у нас пока все, пойду проверю готовность остальных и вернусь. Ветер не раздражает? Может, подождешь в машине, детка?

– Да, сейчас...

Райан кивает и уходит ко второму «Хаммеру», у которого возятся трое – Майкл, Джеффри и Карла. Первый по совместительству хороший приятель Райана, знающий его с детства. Джеффа взяли в отряд недавно – уже успел отличиться где-то на задании. А к Карле мы привыкли обращаться по позывному «Дакота». С момента приезда и встречи со мной она почему-то не проронила ни слова. Я знаю сослуживцев Райана столько же, сколько его, за исключением Джеффа, и если с ним и Майком никогда не было проблем, то с Дакотой приязнь как-то не сложилась.

М-да. Целый кортеж для сопровождения невесты командира, разве что на внедорожниках цвета хаки нет украшений...

Хмыкаю собственным мыслям и аккуратно продолжаю перебирать папки с трудами дедушки. По виску скатывается капля пота: когда прибудем в Тусон, первым делом организую себе душ. Укладываю папки получше и закрываю выцветший замок. Выпрямляюсь обратно и чувствую, как в глаз что-то попадает: отбросив волосы назад, осторожно снимаю очки и краем ногтя пытаюсь решить проблему в уголке. Пыли сегодня особенно много, и это мы еще не добрались до пустыни...

Зрение в минус два тут же подводит, не имея перед собой привычных линз. И в тот момент, когда я кое-как водружаю очки на переносицу, успеваю заметить... нечто странное. Рядом с моим Райаном проходит всегда хмурая и тихая Дакота, которая вкладывает в его ладонь что-то небольшое. Хм... Но стоит проморгаться, еще раз поправить очки и всмотреться в картинку через капот внедорожника, как все меняется: она поодаль, Райан отворачивается от товарищей, что-то кладет в салон второй машины.

И я... всерьез начинаю сомневаться, что это действие на самом деле было.

Руки жениха упираются в бока военной формы, среди пальцев ничего не зажато. Дакота же вообще не смотрит ни на кого, копошится в огромном металлическом ящике с инструментами. Она – военный механик, сколько я ее помню и знаю, всегда возит его с собой.

Хм.

Показалось?..

Спрошу позже у Райана, если все-таки не смогу убедить себя в этом окончательно.

***

Территория между Финиксом и Тусоном почти не тронута после ядерной войны. По крайней мере, проносящиеся за окном участки вечнозеленых лесов кажутся незыблемыми, словно никогда рядом и не было взрывов, падающих бомб разной категории и ядовитых ядерных облаков. Из-за особенностей климата и воздушных потоков здесь даже не бывает бурь, в отличие от соседних территорий.

Единственное, что выдает текущее положение дел, намекая на все-таки критические изменения – сухостой вместо лужаек и цветущих полян когда-то. С тоской смотрю на остающиеся позади выжженные поля, на которых больше ничего не всходит. И вряд ли взойдет в ближайшие двести-триста лет.

Наверное, в Тусоне так же, как и в Финиксе, всю нагрузку по взращиванию урожая перебросили на воссозданные теплицы. Я бывала в Тусоне лишь трижды, когда отношения с Райаном начались с редких, но жарких свиданий в его квартире, так что погрузиться в особенности жизни соседнего города детальнее пока не удалось. Все же чаще мы проводили время у меня в Финиксе, благодаря регулярным командировкам Райана. Как раз в одной из таких мы встретились друг с другом...

– Скажи, что ни о чем не жалеешь, – тихо, так, чтобы услышала только я, говорит он и дотрагивается до моего безымянного пальца, на котором простое металлическое кольцо.

Бросаю быстрый взгляд на подчиненного и друга Райана, Майкла, сосредоточенно ведущего «Хаммер», затем вновь опускаю на ладонь: кольцо медленно крутится вокруг пальца, ласково движимое моим мужчиной в ожидании ответа.

– О браке с тобой? – также снизив тон, игриво отвечаю я. – Или о переезде?

– Второе, конечно... – усмехается Райан и тянется, чтобы пощекотать мой бок.

Его вопрос не застает меня врасплох. Я думала об этом. Немало. Взвешивала, анализировала, просчитывала, почти как если бы проводила очередной химический опыт, с той лишь разницей, что это одна из важнейших колб моей жизни и в ней ярким неоном плещутся чувства. Да, у нас с Райаном в последний месяц не все было гладко. Но он любит меня, а я – его, и нет ничего главнее. Совместная жизнь наконец поможет исправить многие шероховатости.

– О, то есть в первом сомнений нет? – ухмыляясь в ответ, уворачиваюсь и спустя полминуты льну к его плечу, внимательно смотря вперед. Вздохнув, все же отвечаю: – Ты знаешь, как я люблю Финикс и как привыкла к нему, но... Кто-то из нас в любом случае должен был это сделать.

Райан обнимает меня крепче, прижимая к себе.

– Если ты все еще переживаешь насчет работы, знай, я уже подал рекомендации в исследовательский центр Линкольна. Уверен, тебя возьмут.

Равнодушным взглядом скольжу по бортовой панели «Хаммера» с простым навигатором и прикрепленным рядом счетчиком1[1]0
  Счетчик Гейгера – устройство, позволяющее в моменте измерять радиационный фон.


[Закрыть], отображающим приемлемый уровень радиации в воздухе – две десятых микрозиверта в час. Скрывая следующий вздох, обреченнее предыдущего, отвечаю:

– Ты же знаешь, рекомендации военного блока не подойдут, нужно...

– Знаю, знаю, – мягко перебивает Райан, целуя меня в макушку. – Но они подписаны Фергюсоном, а это что-то да значит.

Едва заметно пожимаю плечами, все же не позволяя себе слишком обнадеживаться. В главной лаборатории в Финиксе, где я провела последние четыре года в качестве ведущего радиохимика, лишь одна проблема – ее начальник. Саймон Лэнгли на дух не переносил ни меня, ни весомые результаты моих исследований. От общения с ним я получила больше интоксикации, чем за все время взаимодействия с зараженной торием водой. Игнорировать Лэнгли стало проще, когда в моей жизни появились поддержка Райана и понимание сродни запоздалому озарению, что работу я все равно люблю больше, не собираясь так легко сдаваться и увольняться в никуда. Но карьеру под конец Лэнгли мне подпортил, не позволив просто перевестись из одного научного центра в другой. И не дав рекомендаций.

Я знаю, что ученые в исследовательском центре Линкольна не особо жалуют военных, так что слово генерала Фергюсона, давшего свою обратную связь по просьбе Райана, вряд ли станет решающим при принятии меня на новое место. Только вот сам Райан все еще верит в обратное.

– Как скажешь... – миролюбиво говорю я, чуть приподняв голову и замирая: жесткая линия челюсти в привлекательной близости, и будь мы одни в машине, уже готова была бы провести по ней языком. Рутинные дела последних дней не позволяли насладиться друг другом как следует. – Вариант с колледжем не отметаю.

Райан, кажется, замечает мое пристальное внимание, чуть отстраняется, а потом быстрым движением касается губ своими.

– Даже если так, – ты будешь отличным преподавателем, Фици. Строгим, но справедливым. – еще один невесомый поцелуй, и он смеется: – Непутевых учеников, которые ничего не конспектируют, как вариант, можешь топить в уране.

На словах про конспекты на задворках сознания вспыхивает короткое воспоминание о том, что я хотела у него спросить про померещившуюся записку, но... Что-то меня останавливает. Думаю, и вправду показалось.

Прикусив губу, сдерживаю ответную улыбку и комментарий о том, что уран изначально является металлом, в котором вряд ли кого-то утопишь. Мы с Райаном из разных миров, с разным уровнем образования, которое, благо, все еще возможно на территории почти вымершей страны, но одно я уяснила для себя точно: блистать знаниями лучше на работе, а не для того, чтобы поправлять своего мужчину. Он с неохотой слушает о химии, я же изредка лезу к нему с вопросами о военном деле. Пока нам удается мирно сосуществовать друг с другом, несмотря на определенные различия.

Совсем как двум радиоактивным элементам по соседству в таблице.

С той лишь разницей, что нас друг к другу тянет...

***

Въезжаем в пределы такого же обнесенного стеной с колючей проволокой, как и Финикс, Тусона, и я сразу ощущаю изменения. Застывший воздух, ни сквозняка, ни дуновения. Сухость сковывает глотку, словно не я часом ранее предусмотрительно выпила в дороге бутылку воды. Проезжаем пыльные улицы небольшого, в сравнении с Финиксом, городка, и Райан попутно объясняет мне, что и где находится. Стараюсь в этот раз лучше запомнить отличительные особенности зданий, что не так трудно: характерные склады, лазарет, мелькнувший на небольшой центральной площади колледж, невдалеке от него исследовательский центр Линкольна, жилые дома и малоэтажные строения, военная база и даже небольшая церковь.

Улыбаюсь, когда вижу, как проезжаем мимо единственного заведения «Тропа», куда когда-то Райан пригласил меня на первое свидание. Приятно, что люди за эти столетия сумели сохранить что-то: хоть и с ограниченным меню и ингредиентами, но кухню, которая когда-то звалась итальянской; возможность посидеть за столиками, словно мир так же беззаботен, как и прежде; и даже музыку. Например, при последнем посещении мне посчастливилось послушать гитариста.

Солнце печет небосвод, обрушивая лучи на наши головы, едва выходим из машин. На разгоряченном асфальте тут и там виднеется песок. Поднимаю взгляд, упираюсь им в высокие и широкие ворота с двумя вышками и контрольно-пропускным пунктом у другого конца города, куда мы прибыли. Ощущаю, как задерживаю дыхание: за бетонно-металлическими, неприступными стенами – причина здешнего климата...

Сонора. Безмолвная, зловещая Сонора...

Пустыня, в которую не стоит соваться одному.

Некогда бывшая естественная граница двух государств, стертых с лица планеты.

Мир, где жизнь все еще борется за существование среди неприветливых ландшафтов и песка.

Я мало слышала о ней, обросшей легендами за прошедшие столетия.

Сонора не ведает пощады – так говорит старшее поколение.

Отвожу взгляд, вспоминая кадры зафиксированных хроник, которые мы проходили в юности.

Сонора – территория, на которую триста восемьдесят лет назад упало несколько нейтронных бомб. Повезло, что не ядерных. Повезло, как и нам, а вот остальным...

– Туда вы выходите на обмен? – едва слышно спрашиваю Райана, кивая на ворота.

Территория, на которой до сих пор остались несколько населенных пунктов. Среди них...

Райан оглядывается через плечо и подходит к багажнику, отвечая:

– Да, детка. Ногалес там, но ты помнишь, да?..

– Да, – тут же спешно реагирую я и вытаскиваю саквояж, – помню, что это запретная территория. И они нам не союзники.

Стараюсь больше не смотреть на ворота, словно там, прямо за ними впритык и находится безжалостный подземный Ногалес, с которым раз в две-три недели военные Тусона осуществляют обмен. Знаю, что до него несколько часов пути, Райан упоминал об этом, когда его подразделению передали задачу по встречам с представителями Ногалеса, в остальном...

Не могу оценить масштаб: город ли там или небольшое поселение с шахтами? Темная известность Ногалеса обеспечена не меньшим количеством легенд, чем сама Сонора. Райан не любит говорить об этих встречах в пустыне, поведав однажды лишь то, что мы поставляем жителям Ногалеса медикаменты, текстиль и оборудование, а они взамен обеспечивают нас свинцом.

Военный департамент моего родного Финикса и вовсе предпочитает не иметь никаких дел с «преступными отбросами оставшегося цивилизованного общества» – дословная цитата, которую доводилось слышать.

Отворачиваюсь. Ощущение, словно сама опасность дышит в ворота с той стороны, меня не покидает, легким ознобом покрывая взмокшую шею.

– К воротам подходить тоже не стоит? – на всякий спрашиваю я вдогонку, пока Райан выгружает сумки, а подоспевший Майкл с вежливой улыбкой забирает у меня часть вещей.

Все-таки вновь оборачиваюсь, попутно отгоняя навязчивые мысли о подземном городе пустыни.

По линии стены медленно двигаются вооруженные военные, внимательно осматривая невидимые нам пески с той стороны. На наблюдательных башнях я тоже вижу солдат, держащих автоматы.

– Можно взглянуть разок на закаты с вышек, они здесь красивые, – подмигивает мне Райан. – Поднимемся сегодня, Фици, если захочешь. Но в саму Сонору без сопровождения, напоминаю, соваться не стоит, да и вряд ли тебе понадобится...

– Надеюсь, никогда не придется, – хмыкаю, не представляя образ одиноко шастающей себя по барханам. – Я не против сходить на вышки, заодно и познакомиться с другими твоими коллегами, только сначала хочу обустроиться и узнать насчет вакансии в Линкольне. И душ не помешает...

– Как пожелаешь, детка. – Райан проводит по моей щеке пальцами.

Я краду у него быстрый, но жаркий поцелуй, и следующие минут пять мы идем к стоящему на границе со стеной неприметному, но миленькому домику, который выделил генерал Фергюсон, узнав о скорой свадьбе своего подчиненного.

Напротив очень маленький сквер и местная прачечная. Майкл и Джеффри, нагруженные, идут за нами, а Дакота напоследок посылает странный взгляд, молчаливо кивая, и возвращается к машинам.

Но задумываться о его природе мне некогда: все внимание захватывает наше с Райаном уютное жилище. Я с предвкушающей улыбкой переступаю порог, и уже через несколько минут напрочь забываю даже о застывшей, но будто все еще поджидающей меня за городскими стенами Соноре.

Глава 2

Свежести, покрывшей кожу после душа, хватило ненадолго. Включив вентиляторы на кухне и в спальне, я иду с мокрой головой в гостиную, с облегчением осознав, что вещей разбирать не так много. Завтра приедут оставшиеся две коробки, так что предстоящее воскресенье можно будет выделить на более вдумчивое распределение и уборку.

Еще надо зайти на склад: перед тем, как вернуться к службе, Райан как раз оставил специальный пропуск для получения продовольствия и товаров. Оглядев пространство, заставленное простой, но симпатичной светлой мебелью, позволяю себе короткую довольную усмешку и принимаюсь сушить волосы полотенцем.

В еще не обжитом доме такой же, как и на улице, нагретый воздух, правда, теперь разгоняемый лопастями вентиляторов в двух комнатах из четырех, так что с задачей справляюсь быстро. Хоть какой-то плюс от такого климата, когда имеешь густые, тяжелые волосы.

Мысленно выстроив маршрут «исследовательский центр – склад – дом», надеваю легкую футболку и брюки. Бросаю быстрый взгляд в единственное зеркало в небольшой прихожей, оцениваю вид – аккуратно, опрятно, без лишнего официоза для первой встречи в центре Линкольна, которая не факт, что закончится полноценным собеседованием.

Беру компактный рюкзак и вновь выхожу наружу: духота словно хочет снести с ног, стоит оставить вентиляторы позади, но я поджимаю губы, со стоическим смирением заставляя себя свыкнуться с мыслью, что жара – теперь мой постоянный спутник.

Пока пешком добираюсь до центра Линкольна, перебираю в уме аргументы, которые смогу использовать, если все же собеседование с начальником лаборатории состоится. При отправке запроса неделю назад внятного «да» или «нет» от центра мне так и не дали. В идеале получить бы ту же должность, что и в Финиксе, и работать с радиационным анализом воды или же почвы, но посмотрим: вдруг радиохимик им не нужен? Наверняка же есть свои специалисты.

Проверяю наручный счетчик рядом с часами, похожий на них – в пост-катастрофном мире неотъемлемый атрибут каждого жителя оставшихся городов, и замечаю колебания от нуля целых семи десятых до одного микрозиверта в час. Что ж, влияние Соноры чувствуется вовсю, и это я даже ее не видела воочию. Зараза...

Любимый упомянул, когда они с ребятами заносили в дом вещи, что аптек в Тусоне, как в Финиксе, нет, так что медикаменты стоит тоже поискать на складе. Надо озаботиться и добыть йодид калия2[1]1
  Йодид калия, принятый внутрь, способен насытить щитовидную железу нужным ей минералом и предотвратить таким образом накопление в организме радиоактивного изотопа, однако не является мерой по спасению или лекарством от радиации.


[Закрыть], вернуться к приему – приемлемый радиационный фон в родном городе за последние месяцы меня подрасслабил. Так себе вариант, но какая-никакая профилактика.

На улице мелькают люди, неторопливо идущие по своим делам, и скрипящий песок под ногами, очевидно, раздражает лишь меня одну. Жара прицельно давит сверху, и отсутствие в Тусоне достаточного количества раскидистых деревьев не дает и шанса на спасение в тени.

«Спокойно... Ты привыкнешь»,– в сотый, пожалуй, раз за последние дни говорю я себе, откинув назад затесавшийся на плечо хвост волос, и продолжая идти.

Привыкну к новому статусу, когда в церкви мы официально закрепим отношения. Хотя я еще больший атеист, чем Райан, свадьба по старым традициям – лишь дань этим самым традициям. Привыкну к быту и изменившемуся ритму жизни. Привыкну к новому, хоть и знакомому городку, к опасной пустыне прямо под боком. К иным условиям, к другим людям, к новой себе.

Главное – не привыкнуть к ма-а-аленьким, гложущим меня проблемам в отношениях с почти-что-мужем, в последние две недели изредка проявляющим себя. То усталость, то легкое обоюдное недопонимание, то раздражение: явные минусы только свиданий и бывшей жизни порознь на протяжении почти что года.

Все исправится. Уверена. И сложится наилучшим образом.

Сложится же?..

***

Ожидаемо терплю поражение. На своеобразном ресепшене исследовательского центра миловидная сотрудница, на бейджике которой выведено «Джессика», сообщает о том, что мое досье и резюме из Тусона пока не прислали, хоть и электронное письмо от Фергюсона получено, да и открытых вакансий сейчас пока нет.

Несмотря на старания Райана и рекомендации от генерала, попасть в Линкольн сразу я и не рассчитывала. Когда началась война, большая часть интеллигенции и, в частности, выживших ученых сосредоточилась в Финиксе, но несмотря на это, исследовательский центр в Тусоне разросся до более весомых масштабов. Стал престижнее. Если, конечно, в нашем мире «престиж» имеет хоть какое-то значение...

Неудивительно, что не сложилось. Горечь хоть и затапливает нутро, накатывая малыми волнами, все же с улыбкой прощаюсь с Джессикой, любезно взявшей у меня адрес для дальнейший связи при необходимости, и покидаю первый этаж центра.

Что ж... Добавляем в маршрут еще один пункт.

Колледж так колледж.

Там меня хотя бы ждут. Быть преподавателем по химии – не предел мечтаний после всей проделанной практической работы в Финиксе, но перспектива становиться домохозяйкой, ожидающей каждый вечер мужа со службы, не прельщает еще больше.

Переходя дорогу, слышу гудение двигателей редких, в основном, военных автомобилей. Песок завихряется под ногами в легком танце, и когда я облизываю губы, ощущаю, как будто сама уже на девяносто процентов состою из мелкодисперсных оранжевых песчинок. Можно было и отложить все дела до понедельника и просто остаться нежиться в новом доме под дуновением вентилятора, но определенности в собственной судьбе хотелось больше. Не в моих правилах откладывать что-то в долгий ящик. Да и нынешний кодекс жизни не позволит, как бы ты этого ни хотел.

Линзы очков покрываются пылью: приходится периодически снимать их, протирать и возвращать на переносицу. Я могла бы обойтись и без них: вдаль на расстоянии футов двадцати – двадцати пяти зрение еще держится, а вот после уводит в расплывчатые образы. Но не стала рисковать в пока еще малознакомой обстановке нового города.

Обещая себе принять душ как минимум еще трижды за сегодня после такого упрямого похода по залитым солнцем улицам, выхожу на следующую. Вдоль дороги тянутся щербатые лужайки с терновниками и колючими растениями, которые с трудом пробиваются сквозь раскаленный грунт. И я вижу нужное здание.

Колледж выглядит словно оазис знаний посреди раскаленного бетона других домов. Стены выстроены из темно-зеленого кирпича, чистые, что удивительно, не покрытые налетом окна, высокие арочные порталы дверей. Рядом небольшой стадион, и – о чудо – я наконец-то вижу еще один оттенок зеленого. Газон и несколько елей. Сверившись с часами, подхожу к входу и толкаю массивную дверь.

Легкая прохлада холла сродни освобождению... Застываю, переводя дух, осматриваюсь: вижу пару учеников, скамейки, несколько дверей. И только хочу двинуться к стенду с указателями, как из-за угла коридора появляется пухленькая женщина.

– Вам помочь? – вежливо и заинтересованно спрашивает она, замечая меня. Останавливается, переложив несколько папок и планшет из ладони в другую.

– Да, – тут же нахожусь я, поправляя рюкзак на плече. – Здравствуйте. Могу ли я встретиться с директором? Я – Фелиция Фоксхайд. Узнавала неделю назад о должности учителя химии.

***

– Как все прошло?

Райан еще в прихожей, но я слышу его сквозь журчание воды из-под крана: только закончила с незатейливым ужином.

Выложив рядом с рисом на тарелку бобовые, тянусь к полке, чтобы достать кукурузные лепешки. Его любимые.

– Меня взяли, – коротко и громко бросаю я, намеренно сохраняя интригу, и продолжаю слышать возню еще не вошедшего жениха.

Поход на склад завершился успехом, как и общение с директором колледжа, Джошем Форестом, и готовка под радио окончательно закрепила улучшившееся настроение.

Чувствую спиной появление Райана, затем его горячие руки обвивают талию. Под получаемый поцелуй в шею добавляю:

– В колледж.

Обернувшись в объятиях, смотрю на чуть уставшее, но удивленное лицо, на котором стремительно меняются эмоции: мой мужчина пытается понять, насколько я расстроена, я же прячу усмешку, решив его больше не мучить.

– Приступаю в понедельник, – говорю с бодростью и отвечаю на короткий поцелуй, за которым тянется Райан.

В ноздри ударяет запах его мятного геля для бритья и едва заметный – машинного масла. Странно. Впервые чувствую такой, возился с «Хаммерами» сегодня?

– Поздравляю, но... Как же Линкольн, детка? – Он мягко оставляет меня и, при всей своей крупной фигуре, ловко юркает к столу, тут же схватив лепешку.

Уставившись на меня в ожидании ответа, принимается за нее, не дождавшись основного блюда.

– Говорила же, вряд ли что-то выйдет, – с коротким вздохом проговариваю я, взяв обе тарелки, и ставлю на стол, присаживаясь напротив. – Подписи твоего любимого генерала тоже не помогли: в Линкольне сейчас нет вакансий, и...

На мгновение замолкаю, собираясь с мыслями, чтобы продолжить, но Райан беззаботно отмахивается:

– Ладно, не бери в голову. Выйдем сегодня полюбоваться закатом?

Смыкаю приоткрытые губы, так ничего больше и не сказав, и наблюдаю, как Райан принимается поглощать рис. Ощущаю, как скорость его беспечной реакции меня слегка колет. С одной стороны, я действительно рада должности учителя, с другой – хочется больше поддержки и эмпатии, которую ждала весь остаток дня и теперь при встрече не получила.

Не в первый раз...

Что-то будто незримо меняется в воздухе. Все еще смотрю на Райана, с аппетитом поедающего ужин, который и не замечает мою заминку. Взявшись за вилку, миролюбиво говорю, отчасти даже не солгав:

– Не сегодня, малыш, я устала.

Отметка усреднившегося настроения за день медленно начинает ползти вниз. Закат точно не справится с обратным выравниванием, поэтому подождет: любоваться Сонорой сегодня больше нет желания. Райан безропотно кивает, и я решаю перевести тему, пока осадок внутри, как на дне колбы после химической реакции, не охватит меня всю:

– А как прошел твой день?

– Неплохо. Прошел бы лучше, если бы гребаные кланы Ногалеса не перенесли поставку на неделю позже...

Дожевав получившийся суховатым рис, уточняю:

– Такое часто происходит?

– Второй раз. Не хочу, чтобы засранцы считали это нормой. – Райан хмурится, потянувшись за салфеткой. – Хотя тот же Фергюсон и бровью не ведет. Бесит его подход...

– Ну, если отсрочка ни на что критически не влияет...

Делаю радио чуть тише и вновь берусь за вилку. Райан же, кажется, заводится сильнее, и я уже жалею, что углубилась в его дела.

– Ты не понимаешь, Фици. – Фраза звучит без упрека, но я все же проницательно уставляюсь в ответ, когда он откладывает салфетку и смотрит на меня. – Этот так называемый Жнец, будь он проклят, нами помыкает. Хотя мы на равных условиях: его люди не меньше нашего нуждаются в продовольствии, чем мы в их свинцовых рудниках. Что его, что его брата – убил бы собственными руками.

Догадываюсь, что речь идет о представителях Ногалеса, но решаю не вникать в детали. Но вот проигнорировать другое не могу, тут же тихо, поучительно произнеся:

– Из-за схожей нетерпимости когда-то все и началось, малыш.

Райан улавливает намек. Триста восемьдесят лет назад Всемирная ядерная война началась со Штатов и Мексики. С незаконной торговли и поставок. С человеческой глупости, лицемерия и непримиримости. Люди в оставшихся трех десятках городов на всей земле, кажется, до сих пор не уяснили главного.

Нас мало, ресурсы ограничены: нет бы сделать выводы и начать адекватное постоянное сотрудничество с учетом ошибок прошлого...

Мой мужчина меняется в лице, прищурившись. Между нами повисает тягучее молчание, но я не собираюсь забирать свои слова обратно: его горячность, конечно, объяснима, но опять же...

– Спасибо за ужин, милая, – сухо говорит вдруг Райан, подводя черту под разговором, а я еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза, когда он встает из-за стола.

– Райан, – все же делаю попытку как-то остановить его, чтобы разрядить ставшую напряженной обстановку, но он задерживается лишь на миг и уходит в гостиную под брошенное «Пойду прилягу».

Позволив себе долгий и тяжелый вздох, откидываюсь на спинку стула, уставившись на остатки еды на столе. Радио, крутящее очень давние сохранившиеся песни, постепенно умолкает, переведя вещание на строгую сводку по уровню радиации в ближайших к Тусону городах, а я... Не вслушиваясь, думаю о том, что завтра наверняка все должно стать лучше.

Ведь если придавать значение всему и не подбадривать себя, бездна сомнений поглотит полностью.