Читать книгу "Сонора"

Но заходить не приходится: от моего случайного удара отлетает какой-то кусок то ли пластика, то ли поворотника с зеркала, и с шумом приземляется на пол. Звуки за дверью тут же затихают. Как идиотка, стою изваянием, не сразу осознав, почему кожу щек стягивает, а губы чувствуют соленую влагу. Не могу сдвинуться. По телу прокатываются судороги.

На пороге показывается Райан, застегивающий ширинку, а за его плечом мелькает растрепанная Дакота. Мы сталкиваемся взглядами, и в его я вижу шок, непонимание, злость и остатки похоти...

После помню лишь мельтешение кадров. Потому что убегаю из ангара под оклики и останавливаюсь лишь тогда, когда врезаюсь в фигуру Мэйвис у лаборатории, давясь не только сбившимся дыханием, но и слезами, которым нет конца.

Глава 12

– Доктор Джонсон, тут какая-то брехня с...

Голос вошедшего в кабинет Нельсона слышится будто издалека. На слух наброшена плотная пелена. Стою, слегка покачиваясь, вцепившись зубами в нижнюю губу, и реву до одури. Обняв дурацкий рюкзак и прижав его к груди, словно от его наличия зависит моя жизнь.

Полностью покрошенная на осколки.

– Выйди. – Но вот обрубающий ответ Мэйвис слышу четче.

Это немного отрезвляет. На несколько долгих секунд. Дверь сзади затворяется, и наступает тишина.

– Дай угадаю, – тихо говорит Мэйвис, обойдя свой стол и встав ближе. Пытается поймать мой взгляд, который я отвожу и всхлипываю. – Женишок оказался...

Не могу. Не могу слышать эти наречения...

– Остались... еще... сигареты? – подавив вой, перебиваю шепотом, едва шевеля губами.

Впервые это делает не Мэйвис, а я. Ее ответ выходит слишком мягким, отчего не к месту чувствую себя более униженной:

– Идем.

Бездумно следую за ней, поддерживаемая ею за локоть. Кадры снова выпадают из памяти, где острой, вонзенной кувалдой с шипами только одна картинка...

Райан. Дакота. То, как он грязно ее трахал. Не нужно видеть это воочию, чтобы точно представить...

Возвращаюсь в реальность, когда мы оказываемся на первом этаже недалеко от ресепшена и заходим в небольшую стеклянную комнату с обозначением табака. Курительная.

Мэйвис выуживает из кармана коробочку и спички, молча протягивает самокрутку, внимательно наблюдая за мной.

Слизь из носа размазана над верхней губой, слезы безостановочно стекают за линзами очков, когда я дрожащими пальцами закуриваю вслед за ней, поднеся скрученную трубочку к огню.

– Ты к-как будто... – Дым застревает в глотке, где и так стеклянными кольями вонзена боль. Я заикаюсь. – З-знала...

Наконец-то смотрю на Мэйвис. Она прислоняется бедром к прозрачной стене, затем неспешно стряхивает пепел в специально выделенный отсек. Осторожно кивает мне, смотря на реакцию. Вспоминаю тот ее странный комментарий про выбор, когда мы вместе шли к штабу и она увидела Райана. С учетом того, как долго она живет в Тусоне и как часто бывает в среде военных, она могла знать и его. Знать что-тоо нем. Первый порыв – разозлиться и предъявить, почему не сказала? Не предупредила? Но он гаснет под остатками рациональности: никто не любит, когда кто-то чужой вмешивается в личную жизнь. Мэйвис не стала бы вникать в мою, я же – наверняка не поверила бы, ослепленная чувствами.

– Слава Райана Колта идет впереди него самого. Признаться, увидев вас вместе, я задалась вопросом, что ты в нем нашла, – обрушивает она на меня подтверждающую правду, которая пронзает новым потоком страдания каждую клеточку тела. – Он ненадежный, ветреный, любвеобильный ублю...

– Прошу тебя... Перестань, – шепчу я, чувствуя, что вновь готова разреветься, и приникаю губами к сигарете.

Не знаю, о чем конкретно прошу перестать. Резать меня без ножа или нелестно отзываться о том, кому безоговорочно верила еще пару часов назад...

– Это не впервые, Фел. Он всегда любил женское внимание. И не брезговал изменами: об этом знает половина Тусона, – выдержав паузу, добивает Мэйвис.

Какая я дура, господи!

Какая дура...

Проходит долгая минута, когда поднимаю загнанный взгляд, сталкиваясь с ее сощуренным.

– Только не говори, что простишь его. Ты слишком умна для таких опрометчивых решений.

Не понимаю, как это действует, но то, что она не бросается обыденными фразами утешения, а в своей жесткой манере словно выносит мне приговор, очень медленно успокаивает развороченное нутро. Очень медленно, но все же...

– Я... Черт, я не понимаю... не понимаю, за что он так со мной... Зачем ему была нужна я, отношения, которые он сам называл серьезными, если... – Мой голос жалостливо срывается, и я обхватываю рюкзак крепче, прижав к себе, как дитя.

Так и дошла с ним сюда, не выпуская. Повисает долгая пауза, нарушаемая только звуками затяжек и выпускаемых никотиновых выдохов. Все еще не осознаю, что это происходит со мной.

– С кем ты его застала? – негромко спрашивает наконец Мэйвис, затушив окурок.

Это выше моих сил. Вновь не могу произносить имен. Она считывает молчание; своеобразно, но все же проявляет эмпатию. И решает пойти наводящими вопросами, пока мои слезы опять капают на верх рюкзака и рукава.

– Она из военных?

Меня хватает только на слабый кивок. И Мэйвис принимается рассуждать совершенно ровным тоном, как если бы рассказывала про щелочи и кислоты:

– Тогда мое предположение таково, что... Ты просто была хорошим вариантом. Для семьи. А вот с ней ему запрещено. Так, на потрахаться... – Поймав мой замутненный вопрошающий взгляд, она добавляет: – Устав не позволяет военным иметь отношения с сослуживцами. Фергюсон человек консервативных взглядов. До мозга костей семьянин. Любит, когда у его людей все четко и по правилам, как и у него: не удивлюсь, если он капал Колту на мозги, а может, и шантажировал повышением, если тот не обзаведется семьей... Да еще и такая партия: радиохимик из Финикса. Идеальное комбо для упрочнения союза военных и ученых.

Медленно восстают другие детали из прошлого: комментарий генерала при знакомстве, запах машинного масла, который я чувствовала на Райане и игнорировала, тот случай с запиской при переезде, когда мне показалось... Проблемы в сексе.

Как давно все продолжалось? Как долго я жила во лжи? Если все эти месяцы мне изменяли, зачем, ну зачем нужно было доводить до переезда и брака? Дарить корунд в подарок? Спрашивать про пожелания к свадьбе? Ощущаю облегчение, когда понимаю, что, пожалуй, единственный плюс – мы ее так и не сыграли.

– Не верю, что просто была удобна все это время... Он ведь... Мы ведь любили друг друга...

Из горла рвутся дурацкие звуки, потому что сдерживаю новый поток слез. Начинаю чувствовать такой сумасшедший спектр эмоций: и невероятную злость на Райана, и отрицание, и непринятие, и желание разобраться, и отомстить, и забыть навеки, словно смешала друг с другом несовместимые реагенты.

– Иногда любовь одного затмевает так, что он не видит нелюбви другого. – Мэйвис подходит ближе, аккуратно забирая из моих напряженных пальцев истлевшую самокрутку, про которую я забыла, и гасит ее.

Касается моего плеча. Я облизываю соленые, влажные губы, все еще мясорубкой внутри перемалывая происходящее.

– Хочу забыть все, как страшный сон, – поднимаю глаза на Мэйвис, которая осторожно поглаживает плечо, и говорю искренне то, что из буйства чувств начинает укореняться: – Хочу забыться...

– Есть три неплохих варианта: алкоголь, хороший секс с другим и в работу с головой, – тут же хмыкает она. – Что выберешь?

– Не люблю в жизни две вещи: алкоголь и татуировки... – ляпаю я и, тут же утерев рукавом нос, торопливо говорю: – Прости. Твоя мне нравится.

Едва заметно киваю на шею Мэйвис, на что она хитро улыбается и отходит, вновь прислонившись к противоположной стене.

– Польщена. Ну так что, продолжишь страдать по придурку или...

– Я даже о сексе как таковом теперь думать не могу...

Внутри такое опустошение, которое, кажется, не заполнить ничем. Выжжено. Как в Соноре... Слезы постепенно перестают литься, и даже не хочу представлять, насколько опухшим выглядит лицо.

– Это временно. Природа возьмет свое, только если ты не высоких моральных правил и не будешь ждать принца на радиоактивном коне, – со знанием дела выдает Мэйвис, и в любой другой ситуации я бы даже рассмеялась. – Остается работа?

– Я не в состоянии... – Сознание меня обмануло и хочет теперь снова обрушить новый виток рыданий, запустив очередной круг поедающих мыслей. – Мэйвис, я... Боже, я просто подведу тебя сегодня, расклеюсь, я...

Меня мелко трясет. Хочется сползти по стеклу и осесть на пол. Как в принципе жить и работать здесь дальше? У меня никого нет в Тусоне... Я переезжала сюда за будущим мужем, и что получила? И главное – за что?

Мэйвис в этот раз сокращает расстояние резче. Берет за плечи, пронзающим взглядом, без шансов на отступление, впивается в мое лицо, и я не в силах отвести своего. Все, что она говорила до этого, будто было подготовкой. Теперь ее тон властный и уверенный, что вынуждает чуть сжаться, но очень внимательно слушать:

– Твой шок пройдет, а сердце склеится, Фел. Вопреки законам физики, химии и прочих наших любимых дурных наук. Сейчас тебе нужно действовать, а не жалеть себя, обняв колени в ванной. – Она поправляет очки-половинки, возвращает руку на мое плечо, продолжая наставлять, пока я, затаив дыхание, впитываю: – Действия – это продолжать жить и работать. А ванную вечером и платочки для слез я тебе обеспечу.

Недоуменно смотрю на Мэйвис, услышав последнее. И только открываю рот, чтобы задать вопрос, как она теперь уже с ленцой, в привычной манере растягивая слова, добавляет:

– Если ты не готова пока видеть Колта и ставить точку, вечером после экспедиции заберу тебя к себе. Не ночевать же в лаборатории или ехать обратно в Финикс без всего.

Тихо всхлипываю, не зная, что сказать. Как выразить благодарность. Не только за это, но и за все уделенное бесценное время, когда наверняка все коллеги нас и так уже заждались... Как и зловещая Сонора, переставшая быть для меня таковой. Некоторые люди оказались хуже, чем просто сказки о пустыне...

– Тем более я не позволю этому ублюдку забрать у меня такого сотрудника. Много чести, – с неприязнью фыркнув, продолжает Мэйвис, оставляет мои плечи и берется за ручку двери курительной комнаты. – Решим, как быть дальше... А пока иди умойся и возвращайся к работе. Я поговорю с коллегами, чтобы не докапывались с вопросами.

Она пропускает меня вперед, и я на ватных ногах выхожу. Отворачиваюсь от ресепшена, потому что не хочу, чтобы Джессика видела мое зареванное состояние. Буря внутри еще долго не уляжется, но Мэйвис понятия не имеет, как много сделала для меня сейчас и как много важных слов сказала. Дала хоть какую-то опору, чтобы выдохнуть, собраться с силами, перебороть неимоверную боль предательства и двигаться дальше.

– Сначала будет паршиво, Фел. Но это пройдет, – тихо говорит она, когда мы возвращаемся по коридору к лаборатории. – В конце концов, даже калий-4015[1]14
  Элемент с одним из самых долгих периодов распада, равный сроку существования нашей планеты.


[Закрыть]все-таки распадается...

Легкая улыбка трогает мои губы и исчезает, как и шлейф последних слов Мэйвис. Не знаю, было ли в ее жизни что-то подобное, но... Любое явление имеет конец, она права, да и я это знаю. Вопрос лишь в том, как долго все продлится, когда этот конец настанет. И как долго твое доверие к людям будет мертво, пока вновь не воскреснет.

***

– Сегодня пасмурно, – выдает Рик, искоса поглядывая на меня с переднего сиденья.

– Ты чертовски наблюдателен, Нельсон, – с сарказмом выдает Мэйвис, сосредоточенно листая папку моего дедушки, пока я рядом с ней молча смотрю на сменяющиеся золотистые пейзажи Соноры в пассажирском окне.

Чувствую себя отвратительно. Но всеми силами гоню мысли и воспоминания прочь, словно пихаю вещи в маленький шкаф, который вывалит на меня все обратно, едва вечером останусь одна.

Когда достигаем обозначенного на карте места и Мэйвис первая выпрыгивает из кузова, тихо спрашиваю ее, перевесившись за борт:

– Я правда могу пока остаться у тебя?

Она с особым трепетом отдает мне папку и спокойно парирует:

– Что-то смущает?

– Твой... ну... мужчина. Не будет против?

– Мы не живем вместе, – с оттенком загадочности отвечает она, многозначительным взглядом дав понять, что разговор окончен и пора выгружаться.

Чувствую легкий стыд и решаю больше не спрашивать ее ни о чем личном, по крайней мере, пока не закончится экспедиция. Соберись, Фелиция. Пора временно залатать работой зияющую бездну внутри.

Хочу спрятать папку в рюкзак и раскрываю его. Издав разочарованный полустон, тут же прячу лицо в ладонях, не торопясь вылезать из машины. В рюкзаке обнаруживаются оставленные презервативы со склада, которые тоже срабатывают выстрелившей пружиной по моей расшатанной психике.

Как я могла забыть их вытащить?

«Ну не выкидывать же... Еще и в пустыне...»– резонно думаю я, отняв руки, и решаю вечером оставить их в доме Мэйвис. Тяжело вздохнув, прячу папку и закрываю рюкзак.

Выбравшись из кузова, на слабом автопилоте выполняю уже ставшие привычными механические действия, пока рядом суетятся другие коллеги. Слышу за спиной приказы Мэйвис, ворчание Мэтью, смешки Нельсона... Надо отдать должное: никто из всей команды химиков не обмолвился и словом о моем внешнем состоянии. Что неудивительно, ведь Мэйвис исполнила обещанное.

Украдкой смотрю на свое отражение в боковом зеркале. Припухлость от слез не прошла; белки глаз покраснели, а сам разрез будто сузился – по ощущениям, мне насыпали под веки песок. Губы покраснели и потрескались от постоянных укусов из-за сдерживаемых рыданий. Отворачиваюсь, не в силах выносить уничтожающую жалость к себе.

Завершив необходимые приготовления, пустым взглядом осматриваю здешнюю местность. Эта старица еще имеет очертания, не погребенные Сонорой. По левую руку видны крупные многоступенчатые скалы, полуразрушенные эрозией. Никаких кустарников, а песок выглядит светлее.

Ветер ласкающе залетает под форму, будто утешая меня. Взгляд падает на безымянный палец, затем я медленно ныряю рукой за шиворот и достаю кулон. Сил избавиться и от кольца, и от кусочка корунда на веревочке пока нет, поэтому, поджав дрогнувшие от нахлынувших чувств губы, снимаю все и убираю в карман.

Где-то неподалеку начинает работать буровая установка. Ее шум уже настолько привычен за эти поездки, что даже не оборачиваюсь. Мысли о Райане вновь подкрадываются, планируя по кусочку разъедать меня, и я позволяю себе слабость поддаться им...

«Зачем, зачем... Кому нужны были эти отношения, если они не принесли ничего, кроме боли... Если ты хотел ее...»

Мой безмолвный монолог без адресата прерывается ощущением. Странным, одновременно знакомым ощущением.

Жжение в лопатках. Вновь чье-то нескромное внимание...

Ветер поднимает пыль, закружив в небольшие вихри, и мешает обзору, когда я резко поворачиваюсь. Осознаю, что больше не слышу работу установки, но...

Слышу что-то хлопающее, короткое, иное.

С точечным чередованием.

Паника сковывает глотку, когда понимаю, что это звук оружия.

Передо мной ящики с оборудованием и пустой навес. Один стул упал, зарывшись в песчинки. И пустота. Никого. Ни Мэйвис, ни остальных не видно – настолько я ушла в себя, потеряв счет времени, что и не заметила их ухода? Где они?

Приглушенные хлопки прекратились. Страх ложится кислым вкусом на язык. Зачем-то закинув на плечи рюкзак, словно он даст неведомую защиту, окликаю ребят и крайне медленно иду вдоль кузова трака:

– Рик! Мэйвис! Фрэнк!

Обхожу багажник и застываю, подняв врезавшимися в землю пятками кучу песка.

– Элис...

Горло сковывает спазм, но я не могу договорить ее имя. Не могу даже закричать, когда вижу распластанную на земле Элисон с ровной черно-алой дыркой во лбу, откуда стекает тонкая, но густая струйка. Огромные глаза-блюдца остались распахнуты навсегда...

Шок сковывает конечности, но я как-то умудряюсь сделать шаг. И дальше вижу Мэйвис, на коленях, но живую. Ее рот закрыт тряпкой, руки заведены назад, а сзади стоит...

Вихрь снова налетает, отчего я жмурюсь, чувствуя, как буквально не дышу, охваченная безумием и непониманием. И в этот момент по моему затылку приходится удар.

Ноги подкашиваются. Чувствую, как меня затягивает темная бездна, как разум теряет контроль, а каждая напряженная мышца обмякает.

«Какого черта... Кто... Элисон!»– рандомно вспыхивает на краю сознания...

Не успеваю задуматься ни о том, где остальные. Ни о том, что произошло на самом деле. Ни о том, почему небо затягивает сильнее...

Со стоном приоткрываю веки, давясь песком, попавшим в глотку, и болью в затылке. Тело охвачено слабостью, топящей меня по нарастающей. И тут небо в моем обзоре закрывает массивная фигура человека, облаченная в черную форму и бронежилет. Со множеством оружия на теле.

Но не эти детали вызывают во мне первозданный, чистейший страх.

Я не могу отвести взгляда от пары внимательных блестящих темных глаз в прорезях костяной маски, покрывающей лицо обладателя бронежилета почти до подбородка. Хватает доли секунд, чтобы понять, что маска – часть черепа. Кажется, человеческого черепа...

Не может быть.

Этого не может...

Слышу хруст стекла: скосив глаза, различаю, что мои очки, упавшие в песок, разломаны под тяжелым черным ботинком. Мелькает блеск дула пистолета, направленного на меня.

С губ срывается судорожный вздох, который должен был стать криком.

Но я отключаюсь.

Глава 13

Чувствую, что меня тошнит. Тошнит из-за покачивания. Нечто угловато-твердое упирается в живот. Еле разлепив веки, первое, что понимаю, – я лежу, перекинутая, как мешок, на чьем-то плече. Кто-то, черт возьми, несет меня. Связанную. На руках и ногах ощущаются веревки. Воспоминания тут же обрушиваются лавиной на проснувшийся разум: пустыня, труп Элисон, плененная Мэйвис, оружие и...

Человек в маске получерепа.

Хочу закричать, но выходит надрывный стон: в уголки рта вонзается ткань, не позволяя сомкнуться челюстям. Диафрагма зажата и не может толком набрать воздуха. Кое-как чуть приподнявшись и опираясь локтями в спину того, кто меня несет, сквозь подступающие слезы вдруг вижу Мэйвис: ее ведут за мной по какому-то едва освещенному коридору. Похожему на подземелье. Мэйвис идет сама, но также со связанными руками, а в ее спину упирается автомат. Его держит человек, чье лицо тоже закрыто устрашающей маской.

Но он – не тот. Точно не тот...

– Фелиция! – взволнованно кричит Мэйвис.

Я вновь тщетно пытаюсь издать хоть какой-то громкий звук. И когда вижу, как ее уводят в появившуюся развилку тоннеля, начинаю рыдать, невзирая на кляп, и тяну вперед привязанные друг к другу руки, будто успею напоследок коснуться ее.

– Фелиция!!!

Мэйвис, которую с силой толкнули в спину, исчезает во тьме, а моя голова обессиленно падает.

Неужели я больше никогда ее не увижу? Ее убьют? Как и остальных? Где остальные, если я видела только Элисон?

Каждую мышцу пронзает боль, стоит вспомнить о произошедшем. Меня вновь тошнит. Сознание мутится