Читать книгу "Сонора"

Заметив, как она резво собирается уходить, продолжая болтать на ходу, предпринимаю еще одну попытку, хотя ощущаю нарастающую эйфорию: и это лишь из-за обещаний. Что же со мной будет, если реально получится?

– Мне как-то неловко, Мелани, правда...

– Ничего неловкого, – отсекает она, смешно сдув прядку со лба. – Я тороплюсь сейчас на урок, ждите весточку, дорогуша.

Смотрю вслед упорхнувшей коллеге, которая подмигнула напоследок, и не верю в то, что только произошло. Глобальное порой действительно начинается с мелочей. Но, может, в них и кроется тот самый нужный фатализм?..

Глава 5

– Милый, давай поговорим.

Прислоняюсь плечом к дверному косяку и обхватываю себя руками. Райан в полумраке спальни собирает вещи в военный рюкзак, до этого отказавшись от позднего ужина. Весь вечер я прокручивала в голове варианты того, как начну разговор, и решила остановиться на самом верном: выскажусь напрямую, но без излишних претензий. Я не из тех, кто любит ходить вокруг да около. И хоть в этот раз инициатором вновь являюсь я, гордость не задета: мне правда важно разобраться. Надеюсь, и ему тоже...

– О чем, детка?

Он говорит устало, но с нежностью: чувствую ее в каждом слове. Да, возможно, я выбрала не самый удачный момент – когда Райан вернулся со службы, тут же с порога сообщил о незапланированном отъезде в командировку. Приказ свыше.

Но поговорить стоит именно сейчас: хоть и поездка, по словам Райана, предстоит не самая опасная, я знаю, что точно буду переживать о повисшем между нами напряжении все дни его отсутствия.

В небольшом поселении недалеко на востоке находится электростанция, и жители запросили помощь: нужно сопроводить местных инженеров для ремонта. На вопрос «Зачем инженерам в тех краях военное сопровождение?», заданный вслед прошедшему полчаса назад в дом Райану, я получила уклончивый ответ. И не будь у нас личных проблем, погрузилась бы, попробовав узнать больше, – как всегда, настолько, насколько мой мужчина впустил бы в свой мир. Но в этот раз предпочла лишь кивнуть: раз поставили такую задачу на службе, ее необходимо выполнить.

– О нас, – хмурюсь я, зябко передернув плечами.

Вечерами в Тусоне прохладно: сказывается специфика климата местности рядом с пустыней. Перевожу взгляд на приоткрытое окно и решаю подойти закрыть створку, пока Райан складывает какой-то брезент в свои вещи.

– Ох, Фици, не сейчас. Ты же видишь, я собираюсь...

Он на мгновение переводит на меня взгляд, морщась, и вяло откидывает серую футболку в сторону.

– Но это важно, малыш... – терпеливо говорю я, хотя чувствую, как завожусь, словно внутри просыпается нечто давно дремлющее: – Меня беспокоит то, что между нами происходит. И секс в последний раз... Я тебя не узнаю.

Ну вот. Вывалила. Прямо в лоб. Смотрю в упор на остановившегося Райана и отхожу от окна обратно к дверному проему. Раздражение маленькими пузырьками начинает бурлить в крови. Мне что, одной это все нужно?

Жених вскидывает ладони, отвечая с такой интонацией, будто ему наплевать. Словно и не было скрытой ласки в словах ранее:

– Да-да, я знаю, я повел себя как козел. Но, детка, прошу, отложим разговор до моего возвращения. Некогда...

Тишину разрезает резкий звук молнии рюкзака и мой тяжелый вздох.

– Райан... – начинаю я, но тут...

Он порывисто сокращает расстояние до меня. Не успеваю среагировать и договорить, как меня прижимают к стене. Райан наклоняется, касается губами моих: нижняя захвачена в плен, и я не могу противиться. Устремляюсь навстречу, углубляя поцелуй, и обеспокоенные мысли моментально сдаются под натиском пылающих чувств.

С одной стороны, понимаю, что мы толком ничего не решили, даже не договорили, но с другой – разве язык, горячо давящий на мой, и теплые ладони, стискивающие талию, не лучшие ответы на вопросы? Райан крепко обнимает меня, с упоением целуя. Мой короткий стон смешивается с его тихим «ммм», и на мгновение даже кажется, что мы пойдем дальше. Быстрый и страстный секс – что может быть лучше? Аванс перед долгой командировкой, легкое лекарство для исцеления ранки в отношениях, сброс накопившегося напряжения. Одни лишь плюсы. Тянусь к краю собственной майки на бретелях, чтобы снять ее, проявив инициативу, но Райан, напоследок проведя языком по моей губе, отстраняется.

И пылко шепчет – а я верю ему. Как последняя дурочка опрометчиво верю ему.

– Мы поговорим, когда вернусь, ладно? Не скучай, Фици. Я всего на неделю.

***

Два дня спустя

– А почему соль исчезает, когда мы размешиваем ее в воде? – спрашивает меня любознательная Кейт Льюис, задержавшись после сигнала об окончании урока.

Я поднимаю на девочку взгляд и открываю рот, собираясь ответить, как в этот момент в кабинет заходит Мелани. Точнее, не заходит, а буквально врывается небольшим рыжим ураганом.

– Фелиция! – восклицает она с порога, но осекается, заметив рядом со мной Кейт.

Мелани быстро берет себя в руки, важно надув губы и понимающе кивнув. Я прячу улыбку и отпускаю девочку, сказав, что обязательно объясню ей и остальным ученикам взаимодействие соли с водой на следующем занятии. Кейт легкой походкой покидает нас, вежливо попрощавшись, и я уже открыто и тепло улыбаюсь двинувшейся ко мне Мелани.

– Здравствуйте, миссис Джонсон!

– Давай уже поменьше официоза. Просто Мелани. – Она хитро подмигивает, и я киваю в ответ. Пышная грудь под строгим костюмом колышется от эмоциональности следующей фразы: – Я все устроила! Мэйвис ждет тебя сегодня к четырем часам дня!

Бросив быстрый взгляд на наручные часы, понимаю, что у меня в запасе всего полтора часа.

– Но я...

– Ох, только не говори, что не готова, – отмахивается Мелани, прислонившись бедром к краю стола. – Ты готова! Просто соберись и сходи к ней в Линкольн. Моя сестра тебя примет.

Пока она тараторит, чувствую, как меня плотным коконом окутывает волнение. В последние дни оно стало моим постоянным спутником, в том числе из-за отсутствия Райана; теперь же добавился новый оттенок – я начинаю нервничать из-за предстоящей встречи так, словно никогда не работала радиохимиком. Словно иду в исследовательский центр, будучи самозванкой.

– Так и сказать на ресепшене? – сглотнув, спрашиваю я, вспоминая ту первую неудавшуюся попытку устроиться.

– Да, скажи, что у тебя назначена встреча с Мэйвис Джонсон в четыре часа. – Мелани забавно сдувает кудряшку со лба, после активно жестикулируя. – И тебя проводят.

– Мелани, я так тебе признательна... Правда... Как мне тебя от...

Заламывая запястья, взволнованно смотрю на нее, ощущая, как к тревоге примешивается необъятная благодарность, и моя коллега тут же деловито перебивает:

– Пока еще не за что. Если это действительно то, что ты хочешь, если это действительно то, в чем ты будешь развиваться, буду только рада, что помогла это заполучить. Я считаю, что люди должны работать насвоих местах, заниматься тем, что им подходит. – Она поучительно поднимает палец и улыбается: – Все, побежала на урок, пока мои дуралеи что-то там в классе не переломали...

Провожая ее взглядом, задумчиво прикусываю губу и снимаю очки. Медленно протерев увлажнившиеся глаза, возвращаю очки обратно на переносицу. Глубоко и ровно несколько раз вдыхаю и выдыхаю: хоть и за такое короткое время я привыкла к колледжу, Мелани права. Все же я – ученый, пора перестать успокаивающе лгать себе. Если в лаборатории Мэйвис я смогу вновь обрести весомую миссию и цель, смогу проводить исследования и вернуться к практическим опытам, – это осчастливит меня по-настоящему.

***

За десять минут до назначенного времени я оказываюсь в уже знакомом холле исследовательского центра: поддавшись порыву, даже успеваю до этого забежать домой и взять папку с трудами дедушки. Не знаю, зачем она мне, но тешусь мыслью, что так чувствую себя умиротвореннее – нечто вроде согревающего душу талисмана, который принесет удачу.

Называю свое имя и цель визита той же Джессике на ресепшене, и в этот раз она без лишних вопросов встает из-за стойки и вызывается проводить.

Свет в коридоре первого этажа, по которому мы молча идем, мягко переливается, отбрасывая желтоватый блеск на темно-серые стены. Высокие потолки будто заставляют пространство расправиться и дышать. Часть стен сменяется стеклянными панелями, за которыми можно наблюдать за учеными, погруженными в работу. Невольно задерживаю дыхание: вот он, мой мир...Привычный, любимый, сложный, порой такой удивительный. Здание лаборатории в Финиксе, в котором я трудилась, выглядело изнутри и снаружи намного скромнее.

Эхо наших с Джессикой шагов отдается в тишине; изредка навстречу из помещений суетливо выходит кто-то из персонала. На людях симпатичная синяя форма – необычно. Я вот носила простой белый халат. Интересно, мне выдадут такую же, если все сложится?..

Наконец мы поворачиваем в еще один коридор, чуть у́же основного, и Джессика толкает массивную дверь. Оказываемся в небольшом помещении, заставленном высокими белыми шкафами с темными папками, стульями, креслом и столом. В одной из стен – дверь со стеклянным широким окошком, за которой работают несколько сотрудников. Тут же узнаю в соседней комнате лабораторию: пока Джессика возится со стулом, чтобы предложить мне сесть, успеваю разглядеть в широком пространстве длинные столы, высокие стеллажи с разноцветными реактивами, колбы разного размера и назначения, несколько крупных микроскопов и анализаторов.

Несмотря на закрытую дверь, даже здесь воздух слегка окрашен характерным кисловатым запахом реагентов. Незаметно для Джессики вдыхаю его полной грудью: я будто вернулась домой из долгого путешествия.

– Мисс Джонсон сейчас подойдет, – любезно сообщает девушка.

Ага. Мэйвис, похоже, в отличие от сестры, не замужем. Интересно, это ее кабинет?

Поблагодарив Джессику, сажусь на предложенный жестом стул, и она уходит, прикрыв за собой основную дверь. Положив рюкзак и не уместившуюся в нем папку на колени, на всякий случай по привычке сверяюсь со счетчиком: радиация в норме.

Вслушиваюсь в мерное тиканье часов на стене, пока жду Мэйвис, и гоняю по кругу мысли, тщательно избегая поддаваться новой волне тревоги. У меня все получится. Мне есть что рассказать о своей работе, есть чем поделиться из опыта... Я смогу. Точно смогу.

Хрупкая мысль осыпается осколками, когда дверь распахивается и Мэйвис Джонсон бурей врывается в комнату. Полы темно-синего халата поверх надетой белой формы разлетаются в разные стороны. В эффектности появления они с сестрой точно схожи, только вот... На этом сходства заканчиваются. Мэйвис полная противоположность своей сестры...

На вид ей лет сорок пять, может, даже ближе к пятидесяти. В отличие от Мелани, начальник лаборатории Линкольна фигуристая, высокая и крупная. Черты лица грубоваты, но по-своему обаятельны. Я почему-то привстаю с места, ощутив затапливающую пространство энергетику: Мэйвис тут же взглядом хищницы впивается в меня сквозь стекла очков-половинок, от дужек которых тянутся в распущенные светлые короткие волосы тонкие красивые цепочки держателя. У нее голубые глаза, в отличие от зеленых радужек Мелани.

Не знаю, от чего больше в смятении: от проницательного взгляда, тут же оценивающе проходящего по каждому дюйму моего тела, или же от мелькнувшей на шее Мэйвис части татуировки, которую она одним движением прячет за воротником формы, медленно пройдя за стол. Надо же... Ей немало лет, но есть тату? Увлечение или ошибка молодости? Да еще и на таком приметном участке... И хоть сама не люблю рисунки на теле, то, что я успела разглядеть на коже Мэйвис, подходит ее образу в целом.

Изучение меня не прекращается ни на секунду, словно я – лабораторный эксперимент, который вот-вот либо выльется за пределы колбы, либо взорвется. Так же неспешно сажусь обратно на место, увидев, как Мэйвис молча располагается на своем. Беру себя в руки, стараясь не разволноваться. Но проходит минута, другая, и я начинаю теряться под слегка надменным взглядом.

– Добрый вечер, мисс Джонсон, – предпринимаю скромную попытку начать беседу с вежливости. – Спасибо, что согласились на встречу.

Она поджимает подкрашенные губы. Интересно, откуда Мэйвис достала алую помаду? Затем медленно опускает свои очки чуть ниже на кончик носа, все еще продолжая меня разглядывать. И крайне вальяжным тоном, растягивающим слова, с легкой неохотой и подозрительностью спрашивает:

– Значит... Вы и есть Фелиция Фоксхайд, радиохимик из Финикса?

– Да, мэм, – отзываюсь я, до побелевших костяшек впиваясь в папку на коленях.

Мэйвис откидывается на спинку своего кресла, переведя взгляд на долю секунды и заметив мой жест. Между нами повисает долгая пауза, за которую я почему-то забываю, как дышать, ощущая каждой клеткой исходящую власть от этой женщины, и наконец она чуть более заинтересованно, но все еще прохладно проговаривает:

– Рассказывайте, мисс Фоксхайд.

Глава 6

Повествование о себе дается непросто в первые минуты. Волнение все-таки берет верх, и я точно раз пять дотрагиваюсь до очков и после сжимаю папку на коленях. Мэйвис молча и цепко следит за мной, но что поразительно – в ее внимании не чувствую явного негатива или желания побыстрее свернуть мой монолог. Скорее наоборот: кажется, если буду вещать так целый час, она даже перебивать не станет.

– ...где последние четыре года я занималась преимущественно радиологическим анализом, – переведя дух, завершаю рассказ об образовании и опыте в Финиксе, на что Мэйвис вдруг странно сводит брови.

– Вы жена военного?

Ее неожиданный вопрос выбивает из колеи. Откуда узнала? Поняла по кольцу? Может, Мелани сказала?

– Невеста, – почему-то тушуюсь и отвожу взгляд, до этого тщательно удерживаемый на Мэйвис.

Новая пауза заполняет наше необычное общение, и я возвращаю к ней внимание. Мэйвис вдруг хмыкает, затем задумчиво проводит пальцами по подбородку. Морщинки вокруг глаз становятся глубже: я вижу их, когда она вновь спускает очки ниже на кончик носа и демонстративно осматривает меня. Снова.

– Назовите мне пять положительных особенностей реакции радиационного захвата нейтронов.

Ух ты... Встреча начинает походить на полноценное собеседование.

– Универсальность, что позволяет применять ее для получения радиоактивных изотопов разнообразных элементов... Эм... Высокие сечения активации...

Несмотря на царящее напряжение, ощущаю любопытство и отсутствие страха. Интересно, Мэйвис всегда такая непредсказуемая? Трудноугадываемая в эмоциях, пристально разглядывающая собеседника? Как она ведет себя непосредственно в работе?

– Отсутствие жестких требований к термической устойчивости мишеней... – продолжаю я, поправив очки, отчего они глубже впиваются в переносицу, но игнорирую дискомфорт.

Тут Мэйвис, пожевав алую губу, не дает завершить:

– Что выберете: метод добавок или метод изотопного разбавления?

Кажется, начинаю привыкать к образовывающемуся каждый раз ступору после нового вопроса, словно нарочито невпопад, и в этот раз выдаю очевидный ответ:

– Что будет доступно технически.

Но многозначительное молчание напротив дает понять, что пояснения все-таки нужны. Набрав в грудь воздуха, ровным тоном говорю далее:

– Метод изотопного разбавления хоть и самый точный, но дорогой и не всегда доступный. И у элемента должно быть минимум два изотопа, а метод добавки...

– Вы пришли без портфолио и резюме, – снова обрывает меня Мэйвис, и я внутренне сжимаюсь, хотя стараюсь оставаться невозмутимой.

Жду, когда она упрекнет меня в этом и заранее готовлюсь отбить аргументом, хоть и маловесным. Моя проблема, что важные электронные документы так и застряли в Финиксе, но Мэйвис вновь удивляет.

Спокойным тоном, который ни разу не дрогнул по эмоциональной шкале в какую-либо из сторон, она спрашивает:

– Говнюк Лэнгли не выдал?

Мои губы поневоле трогает усмешка, но, успев ее спрятать, замечаю тень такой же у начальницы лаборатории. Надо же... Значит, она знакома с моим бывшим руководителем. И, кажется, послевкусие от знакомства аналогично моим впечатлениям от работы под началом Лэнгли.

– Да, – киваю, расслабив плечи, и стараюсь ответить дипломатично: все-таки я не просто сплетничаю с подругой, а прохожу собеседование: – Они должны были прислать, но это мое упущение. Я не проследила, не настояла. Да и могла забрать документы сама до отъезда.

В голубых льдинках радужки отражается понимание, или мне это только кажется в отсвете потолочной лампы. С минуту подумав, Мэйвис плавно поднимается с места, наконец переведя свой сканирующий взгляд с меня на дверь, ведущую в лабораторию.

Я на автомате следую ее примеру: поудобнее перехватив папку, встаю, ожидая дальнейших вопросов. Но Мэйвис манит меня двумя пальцами и направляется к выходу в коридор, даже не посмотрев, иду ли рядом.

Последовавшая жесткая фраза настигает меня, выскочившую за ней, как раз в прохладе коридора. Пытаюсь успеть за ее широким шагом.

– Заканчивайте свои дела в колледже. Приступаете в ближайший понедельник.

Забываю, как дышать. Мы двигаемся обратно, в сторону ресепшена. Мэйвис деловито прячет ладони в карманах халата, чьи полы эффектно развеваются в ритм поступи. Она продолжает, ни разу не взглянув на ошарашенную меня, спешащую сбоку:

– Как угодно, но добудьте досье с исследованиями у бывшего работодателя – хочу взглянуть на ваши наработки. Напрягите муженька, в конце концов, пусть припугнет Лэнгли, если тот будет артачиться.

Слышу презрительное хмыканье, но не вижу, с каким выражением лица она это говорит. Как и не могу понять, адресована эта неприязнь к Лэнгли или же к тому факту, что мой жених – военный? Мэйвис их как будто недолюбливает: за пару упомянутых раз о Райане я заметила ее реакции. Хотя... В Финиксе ученые тоже неохотно сотрудничают с военным департаментом. Опять же, из-за их высокомерия...

– Да, мэм, – глухо отзываюсь я, до конца не осознав произошедшее и полный смысл ее слов.

Почему-то даже не удивляюсь такому неприкрытому приглашению к угрозе в адрес бывших коллег: из уст Мэйвис полушутка звучит так, будто она – не ученый, а глава преступного клана. И только когда мы оказываемся в главном холле, остановившись у линии стойки ресепшена и улыбающейся за ней Джессики, меня по-настоящему настигает озарение.

– В понедельник в восемь. Вам помогут с оформлением и сопроводят в лабораторию. – Мэйвис делает шаг к моей застывшей в неверии фигуре и вкрадчиво добавляет: – У нас море работы, Фелиция. Не подведите меня.

В голове словно взрываются салюты: такие были в довоенное время на праздниках, я помню кадры хроник. Из памяти даже вылетает противоречие, озвученное когда-то Джессикой, что открытых вакансий в Линкольне нет. Получается, есть? Получается, я достойна?

Открываю рот, чтобы засыпать Мэйвис благодарностями и вопросами, даже рука тянется, чтобы сподвигнуть к рукопожатию, но она лишь коротко кивает мне, холодно оглядев напоследок, разворачивается на каблуках и уходит. Замерев, смотрю ей вслед, ощущая внутри такой спектр чувств, словно меня бомбардируют быстрыми атомами.

Меня взяли. Черт, меня взяли в исследовательский центр Линкольна!

***

Уже лежа вечером в постели, прокручиваю раз за разом прошедшую встречу, все еще чувствуя отголоски неверия, что вновь буду работать в лаборатории. Да еще какой! Морально готовлюсь к нелегкому прощанию в колледже, досадливым взглядам преподавателей и мистера Фореста и обиженным – детей, которых полюбила и я за такой короткий срок. Надеюсь, их разочарование будет недолгим. Человек – адаптивное существо, мы зачастую быстро привыкаем и к плохому, и к хорошему. Удивительным образом вырабатываем резистентность к событиям, порой ничего не значащим и, наоборот, чрезвычайно глобальным. Вот бы когда-нибудь приобрести ее по отношению к радиации – все тогда было бы в разы проще...

Они привыкнут, да. Как и я со временем. А пока эйфория растекается по венам раскаленной магмой. Восстанавливаю в памяти каждый кадр общения с Мэйвис, заново перебираю свои ответы и ее вопросы. Что-то подсказывает, что несмотря на внешнюю отстраненность и надменность, она – неплохой человек, и работа с ней сложится. Надо подумать, как отблагодарить Мелани за устроенную встречу.

Жаль, Райана нет рядом... Может, посетить завтра диспетчерскую рядом с казармой и связаться с ним по радиосвязи, обрадовать новостью? Так и распирает от эмоций, до его возвращения точно не сдержусь! Провожу ладонью по подушке, на которой он обычно спит, наклоняюсь к ткани и вдыхаю еле заметный аромат, смешанный с запахом мыла. Всего два дня, а я невыносимо соскучилась...

Кожу начинает покалывать, когда представляю наше горячее воссоединение. В моменте даже думаю о том, чтобы уйти в фантазии глубже и снять напряжение самой: другой рукой медленно несколько раз провожу по животу, воображая ладонь Райана, и намереваюсь спуститься ниже, но... Нет, не решаюсь. Все-таки останавливаюсь.

Лучше дождаться его. Так будет слаще.

Обняв подушку Райана, напоследок вдыхаю родной аромат и прикрываю веки: возбуждение и от новой работы, и от мыслей о моем мужчине постепенно спадает, уступая место накатывающей волнами сонливости. Проваливаюсь в дрему, все плотнее затягивающую в себя.

Мне снится Финикс. Райан с непонятной ухмылкой на лице. Лаборатория Мэйвис. И очень много оранжевого песка. Все смешивается в пестрый калейдоскоп, и вдруг я слышу грохот. Раскаты и шум. Мне снится гроза? К звукам примешиваются стуки, и неожиданно понимаю, что они не в моем сне. Нечто словно подцепляет меня за живот крюком, вытягивая в реальность, и когда та вновь встает перед слипшимися глазами, понимаю, что стучат в доме. Стучат в дверь. Бросаю взгляд на циферблат – надо же, прошло уже три часа, как я легла. За окном поднялся ужасный ветер, бьющий в стекла. Подскакиваю на кровати на очередной настойчивый стук и раскат грома.

Ничего себе, погода разбушевалась...

– Фелиция! Ты дома? – глуховато раздается за входной дверью, и я полностью прихожу в себя.

Быстро накинув широкую футболку Райана поверх топа и пижамных штанов, босыми ногами шлепаю в коридор. Попутно подцепляю очки с комода.

– Фелиция!

Узнаю голос: Майкл, наш друг и боец из команды. Странно. Разве он не должен быть в отряде Райана? Они что, вернулись? В ночь? Где тогда сам Райан?

– Привет, – распахнув дверь, тут же хрипло отзываюсь я, сдерживая зевоту. – Что случи...

Но не договариваю: налетевший ветер вынуждает удержать готовую снестись с петель дверь, а щурящийся Майкл запрыгивает за порог.

– Поднимается буря: надо закрыть ставни снаружи! Пришел тебе помочь! – громко объявляет он, на что я веду плечами, сбрасывая остатки сонливости и тревоги.

– Буря?!

– Ага. Сонора сегодня не в настроении, – забавно подмигивает он, кивая на улицу в сторону вышек и ворот: вижу в свете фонарей, как военные носятся туда-сюда.

– Оу, – выдаю я.

Наскоро надев ботинки, выхожу с Майклом обратно на крыльцо, и он жестом указывает на металлические ставни у верха каждого окна, на которые я обратила внимание только сейчас.

И как не заметила при переезде?

– Песчаная буря? – тут же нахожусь с вопросом, сообразив, пока помогаю Майклу с окнами: он показывает, как спустить лист, полностью закрывающий стекла от уже налетающего песка и мелкого мусора, и я повторяю то же на соседней раме.

– Она самая! – кричит он, чтобы перекрыть раздавшийся раскат грома. – Надеемся, продлится недолго!

– И часто здесь такое?

Аккурат к концу моего вопроса срабатывает система оповещения города: истошно воют сирены. Вздрагиваю не то от звука, не то от пробирающего кости ветра. На губах скрипит песок, я облизываюсь, чувствуя соленый привкус.

– Нередко! – отвечает Майкл, подбегая к другим ставням. – По радио сообщат, когда все закончится и можно будет выходить! В этот поход Райан не взял с собой, попросил приглядеть за тобой и помочь в случае чего!

А вот и случай. Стараюсь не поддаваться панике и делаю все, как говорит Майкл: он помогает мне убрать стулья с веранды и два горшка с зачахнувшими растениями. Хозяйка из меня, конечно, так себе: не уследила за жарой и не поливала их.

– Спасибо! – коротко улыбаюсь, перекрикивая ветер, и краем глаза замечаю, как жители домов рядом также высыпали на улицу, чтобы защитить жилища от непогоды.

Как мило со стороны Райана позаботиться обо мне вот так: Майкл пришел заранее, до общего оповещения, и это приятно.

– Долго может длиться?

– Надеемся, не будет локдауна. – Майкл, тяжело дыша, подходит обратно ко мне, и мы ненадолго зависаем у входной двери.

Небо черно как бездна. Молний не видно, но начинающуюся бурю слышно все отчетливее.

– Локдауна?

– Местные называют так долгие песчаные бури: от недели и больше... Редкость, но может настигнуть. – Чувствую, как мои глаза расширяются от страха, едва слышу объяснение. – Запасов воды может не хватить, с Финиксом опять не договорились.

– Воды? Питьевой? – Не замечаю, как вцепляюсь в рукав Майкла, услышав это: внутри колоколом звенит тревога, и ее шум даже не перекрывает новый раскат.

Опять про Финикс. Что-то я недавно слышала про свой родной город и про... Точно. Фергюсон. Говорил что-то про какую-то реку... Это связано с запасами?

– Да, но не переживай: если гроза предшествует, значит, буря будет короткой, – с видом знатока восклицает Майкл, озирая небо, и после дает мне дополнительные инструкции, обещав навестить позже: – ...будь осторожна, Фелиция: запрись изнутри и не выходи. Не то командир снесет мне голову! Жди отбоя по радио! А я пойду...

Дружески похлопав по плечу, Майкл мягко освобождается из моего захвата, отчего я тут же смущаюсь и мысленно укоряю себя за бестактность.

– Спасибо тебе! – И хоть вопросов в голове теперь целый склад, ограничиваюсь лишь искренней благодарностью.

Еще раз напоследок оглядев фасад дома и убедившись, что все в порядке, прячусь внутри, как только Майкл скрывается в ночи в направлении казарм. Мне страшно встречать свою первую песчаную бурю в Тусоне одной, без Райана, тем более не зная, сколько она продлится, но с другой стороны... Даже каприз Соноры не омрачит главное событие моего прошедшего дня.

Любая буря – хаос, после которого всегда наступает утро, полное света и надежды. Любой хаос в конечном счете ведет нас через испытания к лучшей версии себя... С этими мыслями я запираю дверь на все замки и закрываю щели попавшимися под руки тряпками.