Читать книгу "Сонора"

Глава 7

– В этот раз досталось казарме и больнице, – хмыкает Рик, молодой лаборант, оказавший мне теплый прием в первый день работы в Линкольне.

Вот уже вторые сутки подряд Тусон разгребает последствия бури, продлившейся три дня. Первый этаж госпиталя лишился стекол – они треснули, несмотря на защиту ставней, а часть крыши казарм осталась без шифера. И это не говоря о тоннах песка, занесенного на улицы, вырванных с корнями кустарников и перевернутых баков. По ощущениям, мы теперь все на восемьдесят процентов состоим из песчинок Соноры.

– И поделом засранцам-военным... – бормочет Мэйвис, склонившаяся к окуляру микроскопа.

Понедельник, как дата выхода на новую работу, обернулся неразберихой: буря перевернула планы вверх дном. Едва утихли последние отголоски непогоды, я связалась через курьера с центром Линкольна, убедившись в том, что она действительно сдвинула мое трудоустройство на старую-новую должность на несколько дней – кто знает строгую доктора3[1]2
  Имеется в виду ученая степень доктора.


[Закрыть]Джонсон, вдруг она предполагала, что заявлюсь на порог сквозь вихри песка именно в оговоренный понедельник?

Затем уборка дома и устранение последствий: нашего с Райаном жилища они коснулись в меньшей степени, тем не менее было чем заняться... Потом оперативное посещение колледжа, быстрое и смазанное прощание с коллегами и фиксация увольнения: Мелани я обнимала дольше всех, обещав ей встретиться через пару недель в «Тропе», том единственном кафе в городе, как только обустроюсь и будет что рассказать. И наконец, попытка связаться с Райаном по радиосвязи через диспетчерскую казармы: поговорили мы лишь минуту-две, за которую оба убедились, что в порядке, и я оставила нотку интриги с обещанием: «У меня отличные новости, жду твоего возвращения», чтобы долго не занимать эфир.

– Ты, как всегда, к ним строга, – игриво обращается к нашему руководителю Рик, на что она лишь цокает, не отрываясь от наблюдения в прибор, и отвечает:

– Иди в задницу, Нельсон.

За несколько первых часов работы я уяснила следующее: Рик Нельсон, хоть и жеманный тип, любящий сплетни, добрый и увлеченный делом человек. Мэйвис же, несмотря на обманчиво-суровое первое впечатление и возраст, не скупится на нецензурные словечки, шутки на грани и подколы в адрес того же Рика. Субординация вроде и есть, а вроде размыта. Я же пока теряюсь, лишний раз боясь что-то сделать не так или сказать; соблюдаю обращение на «вы» и «доктор Джонсон», а также прячу смешки на каждую шутку нашего лаборанта. Не могу позволить себе такого стремительного перехода в плоскость их установленного общения. Не потому, что ханжа, а потому, что такой уровень нужно заслужить.

Поджав губы, скромно молчу, продолжая заносить в специальный журнал количество имеющихся реактивов: первое задание, полученное от Мэйвис. Утро началось необычно: она вела себя со мной так, будто работаю тут годами. Резво поздоровалась, не проверила наличие пропуска и корректность оформления документов, провела к этажерке с банками и бюксами4[1]3
  Маленькие баночки с притёртой пробкой. Применяются для взвешивания сыпучего материала с его предварительным высушиванием.


[Закрыть]и всучила в руки журнал для инвентаризации. На отведенный для меня уютный чистый стол указала быстрым движением, словно я вернулась из отпуска и могла забыть, где он. Ноль неловкости и напряженной атмосферы, когда приходит новенькая в коллектив. Ноль скованности.

Кроме Рика, в подчинении Мэйвис еще трое, но я пока их не видела: по ее словам, коллеги помогали в другом крыле физикам-ядерщикам. Информация меня заинтриговала, как и короткий утренний спор начальницы с кем-то в коридоре насчет обогащенного урана, но опять же – не стала закидывать ее вопросами. Всему свое время: я ведь планирую задержаться здесь надолго.

Если честно, с каждой минутой Мэйвис нравится мне все больше и больше. Она не просто экстравагантная женщина с проницательным взглядом и прямолинейным подходом, но и профессионал своего дела. Факт.

– Пусть Фергюсон решит, что их настигла кара небесная. – Закатив глаза и затем посмотрев на Рика поверх очков-половинок, она забавно виляет темно-русыми бровями, на что тот ухмыляется.

Слышу знакомую фамилию и, стараясь не выдать удивления, прокашлявшись, спрашиваю через некоторое время воцарившегося молчания:

– У нас какие-то проблемы с военным департаментом?

– У нас? – Брови Мэйвис вновь взлетают, и она таинственно улыбается, отвлекшись на меня. – Скорее, у них с нами.

– Военные не любят, когда им отказывают, – деловито встревает Рик, отложив в сторону раствор соляной кислоты.

Через мгновение он, подхватив две колбы, исчезает за дверью лаборатории, ведущей в смежную комнату-кабинет Мэйвис, где у меня проходило собеседование. Перевожу внимание на нее.

– Тебе ли не знать? Сама водишься с одним из них.

Она кривит губы, отойдя от микроскопа и сложив руки на груди, внимательно уставляется на меня. Не могу до конца разгадать интонации в голосе своего руководителя, а спросить в лоб как-то не решаюсь: ее и в самом деле интересует моя личная жизнь и выбор, или дело в неприязни к военным? А может, и вовсе причина в другом?

Тем не менее, очередная колкость Мэйвис меня, на удивление, не задевает. Скорее, подстегивает азарт: мы будто негласно начали игру в загадки, как напарницы.

– Ученые им отказывали... – спокойно начинаю рассуждать я, но как только повисает пауза, Мэйвис ее тут же закрывает:

– В разработке оружия. И химического, и биологического, и ядерного.

Ответ выбивает почву из-под ног. Отъезжаю на своем кресле с колесиками, оставив ручку и журнал, и неверяще смотрю на Мэйвис. Скука отпечатана на ее лице, словно она сообщила последнюю сводку погоды.

– Опять? Зачем им снова такое оружие?

Ощущаю, как зерна сомнений в хитром сплетении с беспокойством рассеиваются внутри, как частицы.

– За тем, за чем и раньше, – пожимает плечами Мэйвис. – Власть.

– На земле едва ли осталось с три десятка населенных пунктов, кого нам завоевывать? – почему-то не контролирую пробившееся под конец вопроса возмущение.

Бред какой-то. Мы ведь извлекли уроки из прошлого. Оставшееся население на земле сохраняет границы мирного сосуществования, пожалуй, лишь за исключением Ногалеса и пары других городов, предпочтивших по каким-то своим причинам отгородиться от всех. Но даже они не станут в случае чего объявлять новые военные действия уцелевшему живому...

– Друг друга, – загадочно говорит Мэйвис, опустив очки-половинки на кончик носа, и всматривается в меня исподлобья. Затем манит пальцем и отворачивается к столу: – Подойди-ка сюда.

Поднявшись с места и все еще чувствуя смятение, выполняю то, что она говорит. Мэйвис протягивает две колбы с прозрачной жидкостью, едва равняюсь с ней, и добавляет, свернув диалог обратно к работе:

– В этих двух образцах воды из восточных колодцев есть подозрение на радон5[1]4
  Природный радиоактивный газ.


[Закрыть]. Анализ на тебе. Вернись ко мне с отчетом вечером.

Но ее тон и смысл сказанного ранее более не дают мне покоя.

***

Три дня спустя

Закатные лучи солнца касаются моего лица, когда я выхожу из центра. Глубоко вдохнув пыльный, остывающий от сумасшедшей жары воздух, поправляю рюкзак и смотрю на счетчик. Уставший разум забит вычислениями по анализу воды, занявшими больше времени, чем ожидалось, но все равно вспоминаю о необходимости заглянуть на склад и восполнить запасы продуктов и медикаментов. Как раз закончились таблетки йодида, хлебцы, консервированная говядина...

– Ты еще здесь? Не торопишься домой?

Вздрагиваю и оборачиваюсь на голос Мэйвис: она стоит на верхней ступеньке и, щурясь, шарит в кармане легкой куртки. Видеть ее не в форменном халате непривычно и странно. Эти дни мы обе трудились над решением вопроса по очистке радона, и обе задерживались: сегодня впервые ушли вовремя, и моя заминка на крыльце центра позволила Мэйвис догнать меня.

– Да я так... Задумалась, – отвечаю, переведя взгляд вдаль, когда она равняется со мной.

– О женихе?

Вытащив плоскую коробочку, Мэйвис достает самодельно скрученную сигарету и после спички из другого кармана. Проигнорировав мой удивленный взгляд, она молча протягивает мне вторую самокрутку.

– Я недавно бросила, – вежливым жестом отказываюсь, и когда Мэйвис пожимает плечами и выпускает первое колечко дыма, запоздало отвечаю: – Думала о результатах по восточным колодцам.

– А думать надо о женихе, – философски замечает она, обхватив алыми губами сигарету и вновь затянувшись, и мы улыбаемся друг другу.

– Он еще не вернулся из командировки, – не в состоянии скрыть печаль в голосе, зачем-то делюсь я, вновь посмотрев вдаль: в подрагивающей дымке подступающих сумерек виднеется линия городских стен, облизанные напоследок солнцем здания, редкие деревья и машины.

Возможно, тоска по Райану была бы не так в тягость, расстанься мы без небольших проблем в отношениях. Все еще надеюсь поговорить с ним о нас, как только вернется: откровенно, начистоту, может, определив какие-то правила и озвучив свои желания. Вступать в брак, пуская все на самотек, – не самое верное решение.

– Небось, и курить бросила из-за него?

– Вы слишком проницательны, доктор Джонсон, – хмыкаю я, опустив взгляд, и спускаюсь на еще одну ступень.

Райану не нравится запах табака, а мне в начале отношений хотелось угодить. Вредная привычка быстро отстала от моего организма, даже не пришлось особо мучиться.

– Здесь, да и в присутствии Рика, можем без официоза, – с безразличием говорит Мэйвис в ответ и следует за мной. – Тебе в сторону казарм?

– Да, наш дом там, рядом... А тебе? – осторожно пробуя на вкус уступку, спрашиваю я, дотронувшись до дужки очков.

Мэйвис зеркалит мой жест и преодолевает последние ступени.

– Я живу в районе водонапорной башни. Недалеко от колледжа. До главной улицы можем дойти вместе.

Киваю, коротко взглянув на то, как окурок отправляется под тяжелый ботинок Мэйвис. Прогулочным шагом пересекаем присыпанную песком улицу. Первые минуты идем, каждая погруженная в свои мысли, но после я уточняю волнующий меня все эти дни вопрос:

– Насколько критично, если восточные колодцы не будут очищены и не дадут нужный объем? Если не найдем решения по фильтрам?

Мэйвис кривит губы, искоса взглянув на шагающую меня рядом, и медленно говорит, обдумывая:

– По расчетам инженеров и моей команды, западные колодцы будут справляться еще год. Далее запасы иссякнут. И мне совсем не нравится состав пород в той земле: слишком много тяжелых металлов. Нам нужен альтернативный источник. На восточные вся надежда.

Не успеваю вставить комментарий, как она тише добавляет:

– Или придется осваивать план Б...

Спросить о неком плане Б пока не решаюсь: за это время я поняла, что Мэйвис – не тот человек, который выдаст все карты сразу. Это заметно и по общим совещаниям с коллегами-учеными других подразделений, и по ее коротким рассказам о себе, когда в лаборатории заходит разговор, и по выдаваемым нам заданиям. Так, я узнала, что она никогда не была замужем, всю жизнь посвятила химии, выстроила карьеру в Тусоне, откуда родом, и не прочь разведывать информацию о планах военных, иногда посещая штаб, где ценят и ее, и ее авторитет.

Все по кусочкам, все в рамках определенных доз.

– Кажется, и в моем родном Финиксе какие-то проблемы с водой, – задумчиво делюсь я, когда мы обходим группу детей, играющих с тенью на асфальте, пока краешек солнца все еще виден за горизонтом. – Сослуживец Райана что-то говорил во время бури, и как-то при встрече генерал Фергюсон упоминал...

Мимо нас с гулом проезжает машина, оставив после себя неприятный запах топлива: Мэйвис провожает ее взглядом, но, услышав меня, тут же оживляется. Резко остановившись, хватает меня за локоть, вынудив тоже затормозить.

– Что ты сказала? – Она пристально всматривается в меня, неторопливо все же отпустив руку, когда мы развернулись друг к другу. – Что упоминал Фергюсон?

Заинтригованная ее реакцией, напрягаю память и пересказываю свой давний краткий диалог с генералом и фразу Майкла. Мэйвис внимательно слушает и вдруг неожиданно выдает, едва заканчиваю:

– Пойдем. Я передумала. – Размашистым шагом она сворачивает на другую улочку, и я, приоткрыв рот и все еще не понимая причин такого поведения, покорно следую за ней. – Провожу тебя, после зайду в штаб.

Но в этот раз покорность только в этом, и я, не выдержав таинственности тона, спрашиваю:

– Что-то не так? Ты что-то знаешь об этом?

– Догадываюсь.

Класс. Начинаю жалеть, что поделилась: вдруг Фергюсон не хотел бы распространения? Хотя с другой стороны – разве я выдала какую-то секретную информацию?

Мэйвис оборачивается на торопливо идущую меня, заметив, кажется, проявившиеся на лице терзания, и миролюбиво говорит:

– Не переживай, не выдам. Выцеплю больше информации – обязательно поделюсь. – Мы выходим из проулка и оказываемся недалеко от казарм и КПП, и она добавляет то, что вынуждает тревогу внутри запульсировать сильнее: – Это может коснуться всех нас.

Пока мы сокращаем оставшееся расстояние, я успеваю десять раз прокрутить в голове диалог с генералом и сопоставить с последними словами Мэйвис, но когда хочу вновь засыпать ее вопросами, чтобы добраться до разгадки, представшая глазам картинка меня останавливает.

Вижу, как разворачивается «Хаммер» со знакомыми номерами, отъезжает, открывая обзор на открытый ангар, от которого идет... мой Райан. Теперь, вдавив пятки в землю, резко торможу я, застыв и всматриваясь в его походку. Замечаю, как из подсобки ангара на улицу юркает Дакота, поправляющая футболку, но тут же вновь смотрю на жениха и вскидываю руки:

– Райан!

Счастье клокочет внутри. Он вернулся!

Мэйвис, остановившаяся рядом, спрашивает:

– Неужели жених?..

Я не замечаю сарказма в ее голосе и порывисто киваю, улыбаясь. Подскакивая на месте от радости, вновь зову его, сделав после несколько шагов навстречу. За плечами остается странное и протяжное от Мэйвис «Не лучший вариант», но я вся поглощена эмоциями и не вникаю. Бросив ей: «Увидимся завтра!» – бегу к Райану, лавируя между другими военными, расхаживающими по улице.

Наконец-то!

***

Буквально врезаюсь в его крепкую фигуру, стискивая в объятиях и сопровождая радостными возгласами. Нутро затапливает теплом, а обоняния касается родной запах, пусть и вновь смешанный с чем-то автомобильным.

– Как я соскучилась! Когда ты приехал? Только что? – Чуть отстранившись, поправляю очки, съехавшие набок из-за порыва, и, не дожидаясь ответов, тут же крепко целую Райана.

Он размыкает губы, коротко улыбнувшись, и приобнимает меня за талию. На загорелом щетинистом лице на мгновение мелькает тень, и Райан хмурится, но почти сразу вновь расплывается в уставшей улыбке.

– Где-то час назад. Не ожидал поймать тебя здесь... Ты откуда? Колледж в другой стороне...

– А это и есть та самая новость, которую я приберегла... – загадочно говорю я, продолжая нежиться в объятиях и не обращая внимания ни на кого вокруг. – Меня взяли в Линкольн!

– О, Фици, это отличная новость!

Райан с воодушевлением подхватывает меня, кружит и под мой смех опускает обратно на ноги. Так здорово! В этот раз явственно чувствую его поддержку и ответную радость за меня.

– Пойдем домой? – с энтузиазмом предлагаю я, отстранившись, но держа Райана за предплечья. – Я безумно соскучилась...

– Не могу, детка. Фергюсон ждет у себя, есть определенные вопросы, требующие моего участия и опыта... – кисло сообщает он, и внутри обрывается натянутый трос ожидания стольких дней. Разочарованно вздыхаю, но Райан вдруг хитро подмигивает и говорит: – Но мы можем все-таки подняться на башню и понаблюдать за остатками заката, а после я провожу тебя до дома и вернусь на службу. Помнишь, еще тогда хотели посмотреть?

Точно! Я так и не увидела Сонору с момента переезда. Отличный повод! Хотя бы проведу с женихом лишние полчаса-час, прежде чем он вернется в казармы. Чувствую, что расстраиваюсь: я, конечно, знала, на что шла, завязывая отношения с военным, но, черт возьми, ну хоть бы сегодня его никуда не позвали!

Нахожу в себе силы взбодриться и через пару секунд улыбаюсь:

– Давай... Но я все равно дождусь тебя ночью.

Райан, еще раз взглянув в сторону ангара, перебрасывает руку мне на плечи, и мы неспешным шагом двигаемся к КПП.

– Я буду поздно, Фици... – говорит он, когда начинаем подниматься по металлической лестнице на площадку стены. Не успеваю поспорить, как он принимается с интересом меня расспрашивать: – Как ты? Как твоя новая работа? Как восприняли уход в колледже? Я столько всего пропустил, детка.

Тут же принимаюсь взахлеб пересказывать события последних дней, с момента получения должности: про собеседование, про бурю, про Мэйвис и рабочие моменты, пока мы все так же, в полуобъятии, движемся наверх.

Оказавшись в башне наблюдения, коротко здороваемся с бойцом, несущим вахту, и Райан, придержав за талию, ведет меня к раскрытому окну, сквозь которое пробивается прохладный ветер пустыни.

– Ты как? – Рассказав все в красках, на что жених внимательно, не перебивая, слушал, я перевожу дух и останавливаюсь в паре шагов от створки: – Как командировка?

Прислонившись сначала поясницей к подобию подоконника, проницательно смотрю на Райана, забыв на мгновение о Соноре: любимый важнее, каким бы красивым ни был вид. Но когда он, поцеловав меня в лоб, сам поворачивается к окну и принимается рассказывать, тоже наконец оборачиваюсь.

– Все прошло неплохо, больше утомила дорога, а в один из дней объявили осадки – пришлось пережидать в одном из бункеров. Но сильно не облучились...

Слышу Райана, но мой взгляд пригвождается к будто замершей Соноре. Она невероятна... Боже... Кажущаяся бескрайней пустыня простирается вдаль, теряясь в едва колеблющейся нити тумана вдоль горизонта. Пески золотятся напоследок, будто подмигивая мне. Далеко виднеются разрозненные скалы и сухие пучки кустарников, с такого расстояния кажущиеся слишком маленькими. На мгновение я словно чувствую ее энергетику: властную, чуть подавляющую, но сейчас умиротворенную, будто пустыня, устав от солнца, бурь и ветра, готовится отойти ко сну.

– Безумно красиво, – искренне шепчу я, с восторгом впитывая каждый кадр закатной Соноры, поистине поразившей своим пейзажем.

– Да, – кивает Райан и вдруг лукаво улыбается: – У меня для тебя кое-что есть. Добыл в поездке.

Запустив ладонь в карман, он выуживает небольшой кусочек ткани, в который что-то завернуто. Затаив дыхание, наблюдаю, как Райан разворачивает края. Восхищенно выдыхаю, глядя на переливающийся алым небольшой кусочек минерала, обернутый тонкой черной ниткой, представший моему взгляду.

– Это...

– Нечто вроде кулона, – усмехается Райан, тут же зайдя за мою спину. – Мне сказали, это корунд.

– Похоже на то, – умиление подводит меня, срывая голос, и я помогаю Райану убрать волосы мне на плечо, чтобы завязать ниточку кулона сзади.

Луч закатного солнца сверкает в грубых, неограненных линиях кроваво-алого минерала на моей шее.

– Даже проверил его на радиацию, – шутливо говорит Райан, мимолетно поцеловав меня в шею и вновь появившись передо мной.

Прячу увлажнившиеся глаза, дотрагиваясь до кулона, и усмехаюсь:

– Если это действительно корунд, то он не впитывает радиацию. У него высокая радиационная стойкость...

Подарок так взволновал меня, что следующую минуту совершенно неромантично вещаю Райану о кристаллохимической структуре корунда, где в октаэдрических пустотах между шестью кислородными ионами находятся катионы алюминия. Мы оба прыскаем со смеху, когда я осознаю свою оплошность, вызванную профдеформацией, и после долго обнимаю Райана и награждаю благодарным поцелуем.

– Спасибо, он невероятный, – шепчу ему, когда наши губы отстраняются друг от друга, и Райан подмигивает мне.

Прислонив локти к перилам, он чуть свешивается из окна, оглядывая пески по ту сторону стены.

Просовываю свою руку в его согнутый локоть и кладу голову на плечо, наслаждаясь мгновением. Так мы стоим несколько минут, вслушиваясь в ветер, треплющий мои волосы. Я то и дело дотрагиваюсь до подарка на шее, щупая каждую несовершенную грань, чуть царапающую пальцы. Вдруг Райан негромко заявляет, нарушая благодатную тишину:

– Завтра обмен. Нам понадобится больше свинца... – он словно рассуждает сам с собой, но чуть повернувшись ко мне. – Посмотрим, сможем ли мы договориться с этими ублюдками.

Взглянув еще раз на барханы, отодвигаюсь от Райана. Зябко передергиваю плечами: воздух становится холоднее, а сумерки гуще. Солнце полностью скрылось за линией горизонта.

– Почему они... – нерешительно начинаю я, обняв себя, – почему Ногалес так отстранен от цивилизации?

Райан отталкивается от перил, мягко хлопнув по ним ладонью, и замечает мой вид. Сняв куртку цвета хаки, накидывает ее на меня и после хмуро отвечает:

– Ногалес никогда не был образцовым городом. В довоенное время он был основным поставщиком наркотиков и оружия... Все благодаря тоннелям. Сама как считаешь, какие люди там живут? – он озлобленно хмыкает, а я вновь смотрю на Сонору, будто смогу разглядеть вдалеке скрытый от глаз подземный город. – Кровожадные и безжалостные говнюки, как и их предки. Сейчас под предводительством двух братьев. Вот и весь Ногалес...

– Ты иногда рассуждаешь, как ребенок, – закатываю глаза, вернув внимание жениху, и фыркаю. – Не могут все люди быть плохими, Райан...

Он отмахивается, недовольно продолжая нелестные описания, наверняка давно накопленные внутри и не находившие выхода:

– Жнец и его люди – исключение. А Каратель, его брат и предводитель второго клана, так вообще конченый урод. Фергюсон зря с ним нянчится. Давно можно было бы наладить связь с другими населенными пунктами и торговые пути... А не якшаться с этими монополистами. – Мягко коснувшись моей щеки, Райан устало хмыкает: – Свинец тоже не вечен, милая... Когда-нибудь правление Жнеца закончится.

Подумав с минуту и памятуя о других наших подобных разговорах, решаю в этот раз дипломатично поддержать Райана. В конце концов, он только вернулся, я ужасно истосковалась по нашему общению и не хочу теперь все рушить различием взглядов на эти вопросы.

– И, возможно, кто-то другой придет на место Фергюсона, любимый, и все изменится.

В голубых глазах Райана возникает незнакомый мне доселе жесткий блеск, и он медленно кивает, уходя глубоко в свои мысли. Понаблюдав несколько секунд за его лицом, на котором проступили желваки, я встаю напротив и обхватываю его ладонями, удерживая и поглаживая большими пальцами скулы.

– Эй... – Прислоняюсь губами к уголку рта Райана, превратившегося в напряженную линию, и нежно, успокаивающе говорю: – Хватит думать об этом. Завтра все пройдет отлично, как и всегда. Надеюсь, никакая буря не задержит на обратном пути, и ты вернешься домой. Как и со службы сегодня.

Игриво виляю бровями, на что Райан хмыкает, расслабившись, притягивает меня ближе и вновь пылко целует.

Мы уходим с башни, и я возвращаюсь домой. Где, к сожалению, так и не дожидаюсь его возвращения, уснув в третьем часу ночи.