Читать книгу "Сонора"

– Фергюсон же знает о проекте, ты сама говорила... Не проще ли было бы достать пропуск и выехать за ворота? – резонно спрашиваю я, с опаской озирая уходящий в бесконечность тоннель, затем оборудование, разнообразные ящики, аккуратно уложенные тросы и провизию. Зловеще мигают фары машин, и по телу неконтролируемо проносятся мурашки.

– Проще, – растягивая слова, со спокойной улыбкой отвечает Мэйвис. – Но это неинтересно. Один из тоннелей ведет на выезд из Тусона: прокатимся в прохладе, а не сразу под солнцем. А во-вторых...

Она отнимает спину и ногу от машины, расцепив руки, и продолжает, пока я задумываюсь над тем, что подземных дорог явно несколько:

– Люблю, когда генерал в долгу у меня, а не я у него. Пока центр Линкольна обособлен даже в таких нюансах, как выбор пути, сила будет на нашей стороне.

Лезть в эти интриги сейчас не хочется. Они меня не касаются, хоть внутренне, не знаю почему, чувствую солидарность с Мэйвис. Сосредоточенно киваю, не решив спросить что-либо еще: к нам в этот момент подходят Элисон и Рик, и я отступаю на шаг, чтобы не дать повода подумать о слишком частых тет-а-тетах с Мэйвис. Она теряет ко мне интерес и общими словами в своей строгой манере раздает указания команде до того, как сядем в машину.

Напоследок проверяю уровень радиации на счетчике, который может измениться в ближайшее время с выездом в Сонору по мере приближения к местам старых очагов от бомб. Затем – карманы формы, в которых расположены мелкие инструменты для работы, и питьевую воду в нескольких бутылках. Для профилактики закидываю в рот таблетки йодида калия, тут же запиваю их, и одной из последних усаживаюсь в наш экспедиционный транспорт.

Мы выезжаем первыми, буровая установка и геологи – следом. Оказавшаяся рядом в тесном кузове Элисон ожидаемо молчит, с Мэйвис же я сталкиваюсь взглядами, на что она таинственно виляет бровями, будто мы едем на увеселительную прогулку, а не в Сонору, и более ничего не говорит.

Свет чередующихся потолочных ламп с определенным интервалом прорезает окно машины, и когда я устаю смотреть на темные стены кажущегося нескончаемым тоннеля, мы сворачиваем влево, оставляя бездну развилки позади. Останавливаемся на минуту посреди дороги, чтобы водитель приложил карту-пропуск к считывателю и широкие, в половину прозрачные, закрывающие проезд, ворота открылись. После оказываемся на поверхности. Выезд выглядит неприметным, как некий зев большой пещеры, из которой вынырнули машины. Стена Тусона остается маячить далеко позади.

– В тоннеле справа, мне показалось... не было освещения, – щурясь от солнечных лучей, без приглашения затопивших кузов, едва слышно говорю я Мэйвис.

Она долго смотрит вдаль. Морщинки вокруг глаз становятся глубже, взгляд стекленеет, становится задумчивым, когда Мэйвис наконец отвечает так же тихо:

– Правое крыло когда-то вело в Ногалес.

В этот момент давлюсь собственной слюной, не веря услышанному, но Мэйвис одаривает меня неясной усмешкой и обращается к Рику, сидящему рядом с водителем, с каким-то вопросом. Который уже не слышу, переваривая информацию.

Наличие пусть и заброшенного тоннеля становится четвертым пунктом в моем внутреннем списке тревог, и даже слово «когда-то» не успокаивает, вынуждая остаток поездки содрогаться от одной лишь мысли, что Тусон и Ногалес связаны проходом...

Глава 10

Жгучее солнце обжигает песок Соноры, разливается по небесам. В пути мы уже два часа и вот-вот доедем до истока когда-то протекавшей здесь реки. Мэйвис решила начать с нее и нейтральной зоны, не прилегающей к Ногалесу, чем вызвала мой облегченный вздох. Хотя какой в нем толк, если завтра и послезавтра мы все равно доберемся и до стариц. Каждый час был на счету, а отсутствие связи с Тусоном и непонимание происходящего у Санта-Крус и вовсе подгоняло.

Река в Соноре исчезла задолго до Всемирной войны, когда основными маячившими проблемами были изменения климата и ухудшение экологической ситуации. Радиация добила эти места после, и сейчас уже никто и не вспомнит названия реки. Когда-то здесь был источник жизни. Теперь это лишь очередной песчаный уголок в погибшем мире...

Нельсон периодически напоминает нам следить за водным балансом и уровнем радиации, но духота кузова переделанного армейского трака и так очевидно намекает о первом, поэтому в какой-то момент Мэйвис отвешивает Рику смачный подзатыльник. Типично по-матерински. Невольно усмехаюсь, чувствуя, как пламенное кольцо беспокойства в грудине немного ослабевает с разрядившейся обстановкой. Молчаливо согласна с начальницей: нам только душных комментариев Рика сейчас не хватало...

К подножию невысокого скалистого холма подбираемся, как раз когда солнце занимает царское место над горизонтом, обрушив на нас всю силу. Разбиваем лагерь, и Мэйвис с Мэтью раздают каждому в своих отделах задачи. Всего нас в экспедиции – восемь человек.

– Как добудем первую пробу, сразу в анализатор. Хочу узнать, не ждут ли нас альфа и бета12[1]11
  Имеются в виду альфа и бета излучение, одни из видов радиоактивных излучений.


[Закрыть]в воде, – бодро обращается ко мне Мэйвис и скептически оглядывает мои собранные волосы. – Если не хочешь, чтобы я откачивала тебя от солнечного удара, стащи у Нельсона запасную кепку.

Вот же... И как я не предусмотрела головной убор? С полуулыбкой осматриваю замотанную на манер тюрбана голову Мэйвис и поднимаю большой палец вверх:

– Будет сделано, доктор Джонсон.

Она улыбается в ответ, а проходящий мимо Нельсон, услышавший подкол, нарочито тяжело вздыхает. Через минуту он бросает мне вторую кепку, выудив ее из уже нагретого кузова машины.

Геологи берутся за оборудование, среди которого не только автоматика – вижу и кирки, и лопаты, и иные агрегаты непонятного назначения, а мы идем готовить колбы и установки для забора проб воды. Анализ изотопного состава13[1]12
  Анализ изотопного состава воды важен, например, для оценки качества воды, так как «тяжёлые» разновидности воды по своим физико-химическим свойствам и негативному воздействию на организм существенно отличаются от обычной воды.


[Закрыть]масс-спектрометром на Рике и Элисон, не проронившей ни слова, как очутилась в Соноре. Это первое, что необходимо сделать, если вода все-таки найдется, чтобы понять путь ее перемещения и как долго она была в подземных слоях. Далее в игру вступаю я: задача с помощью мобильной лаборатории выяснить, есть ли в образце частицы излучения и радионуклиды.

Буровая установка принимается за работу, разметая песок: благо геологи разметили границы вокруг тяжелой машины, и мы далеко от нее. Закончив последние приготовления в мобильной лаборатории, вытираю вспотевшую шею рукавом, вновь укорив себя, что не обзавелась и платком в поездке.

– Алонсо Фоксхайд – твой дед? – неожиданно спрашивает меня подошедшая спустя полчаса Мэйвис и отпивает воду.

Мешкаю мгновение, пока убираю налетевший прилипший волос к губам и аккуратно отплевываюсь от песка. Обжигающий ветер окутывает нас коконом.

– Да. Мелани рассказала? – решаю предположить, закрыв кейс с портативным компьютером, чтобы защитить от палящего солнца.

Мэйвис цокает языком, протягивая мне бутылку.

– Я бывала на его лекции в Финиксе однажды... Давно, – растягивая слова, говорит она. – Запомнила необычную фамилию. Занимательно объяснял работу ториевых нейтронных бомб.

Удивленно вскидываю брови, оглядывая начальницу, и принимаю бутылку. Интересно, когда это было? Дедушка умер шесть лет назад, на тот момент я еще училась в колледже, а Мэйвис... Сколько ей все-таки? Приезжала для обмена опытом?

Мы почти синхронно отворачиваемся от лаборатории, прислонившись к кузову, и принимаемся наблюдать за работающей вдали установкой. Шум долбит по ушам, но поднявшийся ветер иногда рассеивает звук бурения.

– Надо же... – одобрительно тяну я, отпивая и возвращая воду. – Люблю его труды по торию. Часто перечитываю.

– Хранишь их в папке?

Сначала не понимаю, откуда Мэйвис это известно, потом вспоминаю, что приходила на собеседование с ней.

– А, да... Часть в ней. Берегу как могу. Там много ценных данных.

Обмениваемся с начальницей короткими взглядами. Рядом на песке поскальзывается Рик, чуть не упав и не придавив идущую сбоку Элисон, но вовремя ухватившись за столб разбитой палатки-навеса. Только вот пробирки удержать у него не получается. Мэйвис, завидев их на песке, ворчит что-то из серии:«Я когда-нибудь его прибью», но затем вновь заинтересованно смотрит на меня. Я тщетно пытаюсь скрыть смех, когда начальница возвращает к теме:

– Можно изучить на досуге?

– Конечно, – охотно соглашаюсь, посерьезнев и лишний раз не думая: ей я такие документы могу доверить, зная, что ничего не случится. – Могу принести завтра в лабораторию.

Мэйвис переводит взгляд на поднимающегося Рика и бедную покачнувшуюся Элисон и кивает. Воспринимаю жест как лаконичную благодарность, и она уходит к Мэтью, что-то крича сотрудникам.

Спустя полминуты отворачиваюсь от обзора, вернувшись к проверке оборудования и настройке спектрометров. Надо при другом удобном случае расспросить Мэйвис про тот тоннель, ведущий в Ногалес. Любопытство слишком сильно свербит внутри. Позволяю себе короткую слабость: воскрешаю в мыслях образ Райана, окутанный тревожно подрагивающей дымкой, но последующее нарастающее сосредоточение на работе не позволяет снова долго зациклиться. Каждое мое движение выверено и точно, и кажется, ничто не сможет сбить меня, пока длится поездка, однако...

Начинаю чувствовать в спине жжение. Тут же оборачиваюсь, думая поймать чей-то взгляд. Но ни Мэйвис, общающаяся с ведущим геологом, ни Элисон с Риком, ни остальные коллеги даже не смотрят на меня, каждый занятый своим делом. Ощущение наблюдения не прекращается. Хотя, может, просто придумываю?

Передергиваю плечами, пытаясь стряхнуть неведомое внимание, словно оно прилипло к коже, как выпавший назойливый волос. Поворачиваюсь к спектрометру, но нутро продолжает ныть от дискомфорта. Вновь медленно возвращаю взгляд к работающей вдали установке, людям, машине... Внимательно оглядываю каждую деталь, чтобы найти источник. За мной будто следят, но я не понимаю кто.

Смотрю вдаль, озирая барханы и то, как волшебной золотой пылью с них сдувается песок. Подмечаю несколько красных холмов из неизвестной породы, обветренных и уродливых. Сухие кустарники там, где меньше песка и больше степная земля. Да что ж такое? Чувство, будто по мне проводят лучом сканера. Будто пытаются считать мою суть.

Ощущаю, как позвоночник обволакивается напряжением. Пот стекает по вискам, но, замерев, боюсь вытереть его, и это так глупо... Как будто кто-то, кто наблюдает за мной, нападет, стоит мне поднять ладонь. Не знаю, сколько так проходит времени, как...

– Здесь пусто. – Вздрагиваю и почти подскакиваю на месте, когда ко мне обращаются успевшие подойти Мэтью и Мэйвис.

Последняя недоуменно смотрит на меня, когда я, торопливо потирая вспотевшие ладони о форму, стараюсь скрыть замешательство и флер появившегося из ниоткуда страха. Дышу тяжелее обычного. Наверное, со стороны выгляжу так, словно меня застали за чем-то противоправным, хотя я просто пыталась осмотреться и понять, в чем причина придуманного назойливого внимания.

Может, мне припекло голову даже через кепку Нельсона?

– Что, простите? – переспрашиваю,потому что не поняла ни контекст, ни услышала толком фразу Мэтью.

Он разочарованно повторяет, глядя в планшет и указывая взмахом руки на остановившуюся буровую установку:

– Здесь нет воды. Как и предполагал, глубина заложения нам не подходит. Не докопаем. Придется сворачиваться.

Мэйвис мрачнеет, когда слышит его, а я судорожно выдыхаю, тут же забыв о неприятных ощущениях ранее:

– Но как... Мы...

– Ты слышала его, – отсекает Мэйвис, хмурящая брови, затем оглядывается на остальных из нашей команды. – Все слышали Мэтью. Наше пребывание здесь более бессмысленно.

Быстрым взглядом окидываю часы на руке: мы в Соноре всего два часа... Неужели все напрасно? Разочарование Мэйвис волной передается и нам: не успели развернуть лабораторию и все подготовить, как снова все собирать... Уже не думаю о том, что чувствовала чей-то взгляд, не обращаю внимания на жару, угнетающее солнце и долбаный песок, который медленно начинаю ненавидеть. Не думаю о последних событиях и тревоге, ставшей постоянной спутницей... Вижу только отразившуюся пустоту в зрачках начальницы, когда мы обмениваемся долгим взглядом, и в конце концов захлопываю приоткрытый рот, ощущая, как поникают плечи.

– Завтра получится, – насколько могу ободряюще шепчу Мэйвис, когда Мэтью отходит, чтобы раздать указания своим, но она не говорит ничего, с каменным лицом запрыгивая в кузов трака.

Пусть старицы рядом с Ногалесом нас не подведут.

Пожалуйста...

***

Беспрепятственно тем же путем возвращаемся в Тусон ближе к закату. Мэйвис глубоко погружена в мысли и более не общается с нами, напоследок бросив сухое «До завтра»и отпустив команду домой. Понимаю, как для нее важно найти источник воды, и чувствую, как заражаюсь упадническим настроением. И хотя предстоят еще две поездки, надежда медленно начинает угасать. Думаю, Мэтью еще получит нагоняй от Мэйвис, когда она выйдет из оцепенения, за некорректные расчеты. В конце концов, во все времена найти воду в пустыне – почти непосильная задача...

Обстановка в городе спокойная: улицы живут своей жизнью, и только у военного штаба и казарм едва заметное оживление. Несмотря на усталость, прибивающую к земле, спешу туда. В диспетчерской дают мало информации и не позволяют в этот раз связаться с Райаном, но главное то, что с его отрядом все в порядке. Они вместе с другими военными вышли на переговоры с Финиксом. Стрельба временно прекращена, и если бы не это «временно», я бы смогла с чистой совестью подрезать внутри себя хотя бы один отягощающий трос нервозности.

Больше всего сейчас хочется в душ, а затем в постель и забыться исцеляющим сном, но пустой желудок слишком призывно урчит, а шкафчики на кухне давно не видели провизии, поэтому, еле волоча ноги, иду на склад.

Тучная женщина в военной форме, зажав между зубов то ли спичку, то ли зубочистку, скептически оглядывает мой пропуск и уходит в дальние ряды за всем необходимым. Через минуту она возвращается с двумя коробками: крупной и средней.

– Консервированная говядина, фасоль, соль, лепешки, спички... – нудным тоном начинает перечислять и отмечать в специальном листе у себя то, что выдает.

Слух на время отключается, пока я, держа рюкзак на одном плече, переминаюсь с ноги на ногу, мечтая рухнуть на матрас, чтобы утешить свой расшатавшийся от поездки в траке позвоночник. И резко включается на бестактно-громком...

– Презервативы. – Она скучающе двигает ко мне коробку поменьше, на которой, как назло, со всех сторон крупные надписи о содержимом.

Класс. Как школьница, оглядываюсь по сторонам – у стойки я благо одна. Нести это по улице, полной военных и знакомых Райана, как-то не улыбается: интимное должно оставаться интимным. С тяжелым вздохом осматриваю все, что подвинули в мою сторону и пересчитали, благодарю сотрудницу и обдумываю, как бы лучше все уложить. Сначала даже хочу отказаться от контрацепции: ее выдают по мере необходимости, а с учетом последних событий, одной вселенной известно, когда этот несчастный секс в моей жизни случится. Не до него... С другой стороны, раз есть поступление – а производят их в одном из городов подальше и привозят не всегда, – нужно брать, чтобы остался запас.

В итоге, раскрыв рюкзак, переношу туда часть упаковок, уместив почти все, остальное закидываю в большую коробку с едой. Коробку от презервативов возвращаю сотруднице и с тяжелой ношей возвращаюсь домой.

Оставив рюкзак в коридоре и скинув ботинки, прохожу на кухню и сначала все-таки приступаю к готовке, как бы ни хотелось растечься галлием14[1]13
  Галлий – металл, который тает в руках. Его температура плавления – всего 29,8 °С, что позволяет расплавить его в тёплой воде и даже в руке.


[Закрыть]на гарнитуре.

Наспех поужинав и оставив грязную посуду в раковине – на ее мытье сил и желания точно нет, – буквально вваливаюсь в ванную, а после в спальню, рухнув еще чуть мокрая после душа на кровать. Мозг чувствуется перегруженной системой: не хочу анализировать поездку, думать о навалившихся проблемах, планировать и так сложный завтрашний день. Внутреннему компасу достаточно знать, что Райан в порядке, чтобы так хаотично более не кружить стрелку. Остальное подождет. Нужно восполнить моральные и физические ресурсы. Сейчас я даже не в состоянии лечь нормально: так и засыпаю поперек, скомкав простыни.

Еще не представляя, что будет ждать впереди.

Глава 11

Прикрыв веки на секунду-другую, наслаждаюсь красноватыми бликами под ними. В этой части Соноры ветра меньше: почти не чувствую на коже лица песок. Распахнув глаза, вновь смотрю на работу буровой установки поодаль: по ощущениям, мы будто во временной петле, где все действия почти одинаково повторяются, и только небольшое изменение ландшафта пустыни намекает на то, что наступил новый жаркий день. И началась новая экспедиция.

– Влияние урана на аллотропическое превращение в тории не обнаружено... – бубнит сидящая рядом на раскладном стуле Мэйвис, аккуратно листающая папку.

Ее алая помада в пустыне смотрится гротескно. С утра сегодня я не забыла взять труды дедушки с собой: Мэйвис попросила папку в поездку, чтобы не затягивать со знакомством. Не забыла я и платок, собственную кепку, салфетки и солнцезащитные очки с диоптриями, которые заменили прежние. Вешаю их за край формы, пока пережидаем в тени, наблюдая за работой геологов. И молясь неведомо кому, чтобы в этой первой старице, которой также больше нет, воду из недр земли удалось достать.

Рик, Элисон и еще двое наших коллег – Фрэнк и Питер – возятся в мобильной лаборатории, где я свою часть подготовительной работы уже завершила. Сощурившись, смотрю вдаль: здесь скалы терракотового оттенка, их больше, где-то даже виднеются пещеры. И песка словно чуть меньше, и кучнее встречаются сухие кустарники.

– Насколько близко мы к Ногалесу? – вытерев проступивший пот платком, спрашиваю я читающую рядом Мэйвис.

Этот вопрос меня все еще волнует. Она, не отвлекаясь, отвечает:

– В паре миль.

– Ты уверена, что безопасно так близко подбираться к ним? – чуть осипшим голосом продолжаю я, вспоминая все, что мало-мальски знаю о подземном городе и натянутых отношениях Тусона с его жителями.

– Уверена. Это нейтральная зона, – твердо заявляет Мэйвис, украдкой взглянув на меня. – Им эти места не принадлежат... По крайней мере, по информации от военных.

Последнее звучит как-то... неубедительно.

– С сопровождением было бы спокойнее... – откинувшись на тканевую спинку стула, говорю я, наблюдая, как она перелистывает страницу.

– Да, но у Фергюсона своих проблем достаточно, – резонно замечает Мэйвис и уже дольше смотрит на меня, повернув голову. – Слышала, они о чем-то там договорились. Твой жених вернулся?

– Еще нет...

Она хмыкает, аккуратно закрыв папку и уложив на колени. Пару минут мы всматриваемся в бурную деятельность бегающих вокруг установки геологов в компании Мэтью, и начальница неожиданно спрашивает будничным тоном:

– Когда планируете свадьбу?

Коротко вздыхаю, подбирая более-менее дипломатичный ответ, ведь говорить: «Не знаю»– будет крайне странно. Тогда в кафе мы с Райаном так и не договорились о дате.

– Если бы не эти события, может, уже и назначили бы церемонию в церкви.

Мэйвис лениво потягивается, отчего воротник формы чуть раскрывается и показывается татуировка. Хочется спросить про ее значение, но сдерживаюсь – мы довольно сблизились за короткое время, но, пожалуй, еще не настолько. Она встает напротив меня, положив папку на сиденье, упирает руки в бока и с ехидством говорит:

– Церковь... Прежние устои разрушены, мир на грани вымирания из-за недостаточности ресурсов, чертова радиация просуществует еще лет триста минимум, а люди решили оставить церкви.

В какой-то части иронии Мэйвис права. Поразмыслив, поправляю кепку, нацепляя ниже, чтобы защититься от проворного луча солнца, пробивающегося сквозь навес тента, и миролюбиво говорю:

– Некоторым важно продолжать во что-то верить. Даже если это всего лишь символ былого... Вопрос религии всегда вызывает у людей разногласия.

– О да! – вдруг вспыхивает Мэйвис, растягивая губы в довольной улыбке, которой я невольно заражаюсь. – К примеру, я верю в науку, а мой мужик – в смерть. Представляешь? И вот как ему объяснить, что каждый день вижу эту его «смерть» в разных интерпретациях в микроскопе, анализаторах и колбах?

Не удерживаюсь от смешка, который она подхватывает. Ни я, ни Рик не в курсе личной жизни начальницы, и на моей памяти это первый раз, когда она упоминает о ком-то. Какие необычные предпочтения в вероисповедании у ее второй половины...

– Интересно было бы понаблюдать за вашей перепалкой по этой теме, – отсмеявшись, мягко говорю я и тянусь к бутылке с водой.

– Каждая из них как ядерный взрыв. Единственный тезис, в котором мы обычно сходимся: в постели он бог.

Сказанное вызывает очередной приступ смеха у нас обеих и недоуменные взгляды Нельсона, подошедшего с планшетом. Он собирается что-то спросить, но в этот момент относительную тишину округи нарушает резкий победный крик Мэтью издалека:

– Есть!!! Вода есть!

***

По моим ощущениям, оставляемая за колесами машин пыль может вызвать новую бурю – настолько стремительно несемся в Тусон. Стараемся как можно быстрее вернуться с образцами, которые прошли первичные тесты в мобильной лаборатории.

В кузове царит невероятный энтузиазм, который можно нащупать в горячем воздухе: мы неустанно обсуждаем полученные результаты, которые теперь нужно еще раз подтвердить в более профессиональных условиях. Приятное возбуждение и лихорадка окутали каждого, кто увидел налитые в пробирки образцы, когда геологи смогли извлечь воду: мы словно добыли первое золото в мире.

– Так, все, пошли вон... Столпились тут. – Мэйвис прогоняет любопытствующих коллег у дверей лаборатории, как только оказываемся в Линкольне.

– Это вообще-то общая победа, – забавно надувает губы Мэтью, видя, как его сотрудников не допускают, и опирается бедром на стол начальницы.

Я, Рик, Элисон и остальные, переодевшись и умывшись, с глупыми счастливыми улыбками юркаем за дверь нашей обители, напоследок услышав:

– Никто не отрицает, но в лабораторию твоих кротов-спецов я не пущу. Ты знаешь правила. Жди вестей, и готовьтесь к завтрашнему отъезду.

Строго и обрубающе, как всегда. Иногда Мэтью становится жалко, хотя мне и не представляется наша Мэйвис другой – держать всех в узде буквально ее стихия.

– Поедем и завтра? – тихо спрашивает Элисон, потирая нос, когда начальница заходит за нами и слышится писк электронного замка лаборатории.

Тоже поднимаю на нее взгляд, отвлекшись от стеллажа с реагентами, где ищу подходящие для проведения исследований полученных образцов на содержание радиоактивных веществ.

– Конечно, – безапелляционно заявляет Мэйвис, поправляя рукава халата. – Я не могу рассчитывать только на один источник. А теперь за работу.

Вразнобой киваем, не смея спорить. Одной поездкой больше, одной меньше – место для нового будущего колодца мы точно нашли. Касаюсь вернувшегося после раздевалки на шею кулона, мысленно посылая удачу Райану, убираю нить за шиворот и приступаю к анализу. Мерное гудение аппаратов, постукивание пробирок, звуки всплеска жидкостей в мензурках – моя любимая какофония охватывает помещение. Сосредотачиваюсь на пробоподготовке выделенного мне образца.

Через пару часов подзываю Мэйвис, которая все это время сосредоточенно вписывала что-то в планшет. Возможно, составляет запрос в военный департамент на освоение нового колодца в Соноре.

– Смотри, – указываю ей на экран своих данных, снимая перчатки. – У нас тут альфа-активность.

Она пристальным взглядом всматривается в результаты спектрометра. Поправив очки, продолжаю:

– Превышает принятую норму.

– Что ее вызывает?

– По моим предварительным подсчетам, это из-за изотопов радия, урана и тория. В частности, двести двадцать восьмого и двести тридцатого. Долгоживущие красавчики.

– Впервые слышу такие лестные обозначения изотопов, – усмехается Мэйвис, на что я улыбаюсь, и затем с большим беспокойством спрашивает: – Ты уверена, Фел? Насчет тория?

Не поправляю ее сокращение, как и не чувствую фамильярности: на самом деле это Райан зовет меня Фици, для остальных я как раз таки чаще всего – Фел.

– Да, – убежденно говорю я, пока не понимая, почему именно этот элемент вызвал вопрос, с учетом того, что тот же уран более опасен. – Но мне нужно еще немного времени, чтобы дать конкретные цифры, доктор Джонсон. Я мало работала с торием, знаю о нем много, но в теории, поэтому...

Мы в лаборатории не одни, поэтому соблюдаю субординацию. Мэйвис хмурится, но медленно кивает. Осмотрев данные еще раз, поджимает губы.

– Кстати, твое портфолио прислали. Наконец-то. – Она отходит к своему столу, нацепляя обратно снятые на время очки-половинки, затем указывает на папку с исследованиями деда на своем столе. – Ты действительно больше специалист по урану и полонию, но, может, знания Алонсо по торию тоже помогут?

Тепло улыбаюсь, обрадовавшись, что документы по мне поступили в Линкольн, и, долгим взглядом посмотрев на папку, соглашаюсь. Чувствую затопляющее спокойствие, словно дедушка рядом и действительно окажет поддержку, и, решив передохнуть с минуту, вновь возвращаюсь к исследуемому образцу.

В котором в итоге концентрация тория превышает допустимые значения, что совсем не радует Мэйвис и озадачивает меня. Ее лицо мрачнеет еще больше, а брови так и остаются сведенными до конца дня, из чего я делаю вывод, что факт такой концентрации тория Мэйвис почему-то по-особенному не угодил...

***

Утро следующего дня наступает слишком быстро. Эту ночь я спала беспокойно: снились расчеты, молекулы тория, снова Сонора, раненый Райан, и так по кругу. Наспех позавтракав и собравшись, привычно подхватываю рюкзак и выхожу на крыльцо. Небо устлано тяжелыми кучевыми облаками, и солнца пока не видно. Возможно, в поездке к последней старице будет прохладнее...

На ходу протираю тряпочкой очки, пока шагаю по дороге рядом с военными зданиями. Проезжающий мимо джип поднимает пыль с теплого асфальта, отчего слегка кашляю, затем решаю перейти на другую сторону, следуя вдоль гаражей и ангаров. И вдруг вижу, как издалека навстречу идет... Майкл.

Застываю и, щурясь, всматриваюсь в его фигуру. Да, точно. Это он. Вернулись? Возобновляю шаг, ускоряясь, и вскоре громко зову:

– Майкл!

Он поднимает взгляд от какой-то серой папки, которую держит в руках, и тут же улыбается.

– О. Привет, Фелиция!

– Уже? Наконец-то! Когда вернулись? – забрасываю его невпопад фразами, чуть запыхавшись, когда сокращаем расстояние друг до друга и дружески обнимаемся.

– Около двух часов назад, – добродушно улыбается он, отстраняясь, и зажимает папку под мышкой. – Не переживай, Райан в порядке. Ошивается где-то здесь, думаю, скоро увидитесь. Ты как? Как обстановка в городе?

– Отлично, спасибо, – облегченно улыбаюсь я, чувствуя, как отпускает невидимое напряжение в плечах, все это время державшее в плену. – Как видишь, все спокойно... А что там? У Финикса? Как вообще произошло это ужасное недоразумение?

Майкл поднимает на лоб солнцезащитные очки, в которых сейчас нет острой необходимости, и, поразмыслив, медленно отвечает:

– Не все могу рассказать, сама понимаешь, но надеюсь, что мы договорились с ними. Сам до сих пор не пойму, какого черта их военные проявили агрессию...

Участливо киваю, поджав губы, и попутно оглядываю пространство за широкими плечами Майкла: утренняя суета прохожих и солдат, строевой марш какого-то отряда, проезжающие машины цвета хаки. Райана пока не видно, как и других ребят его группы...

– Генерал сообщил, что вы там что-то придумали с водой. И нашли новую скважину, – с воодушевленной улыбкой говорит Майкл, возвращая этим мое внимание к себе.

Мэйвис, наверное, решила проинформировать военный департамент о промежуточных достижениях по проекту.

– Да, представляешь! – оживляюсь, вспоминая наши первые эмоции после бурения, и поправляю рюкзак на спине. – Правда, там не все так просто... Придется проводить несколько серьезных этапов очистки, если хотим сделать ее питьевой. Нашли радиоактивные металлы в составе...

Теперь задумчиво кивает Майкл, пока я нетерпеливо принимаюсь покусывать губы: успеть бы увидеть Райана до работы. Мэйвис потребовала не опаздывать сегодня: последняя точка в Соноре находится чуть дальше, ехать придется дольше.

– Элисон иногда рассказывает мне про это вот ваше все, – мечтательно делится вдруг Майкл, тут же вызывая мое удивление. – Тема радиации вообще очень интересная, хоть я ничего в этом не смыслю. Знаю только про уран и что от него почистить что-то сложнее...

– Вы с ней знакомы? – замявшись, перебиваю его.

– Ага. Ну ты понимаешь... Подбиваю клинья, – усмехается Майкл, а я, приподняв брови, улыбаюсь в ответ.

Ну ничего себе. В жизни не подумала бы... Майкл и Элисон? Они даже внешне друг другу не особо подходят.

– Ну надо же... – тяну я, но тут же чуть откашлявшись, чтобы не показаться бестактной, увожу разговор обратно к урану, в котором Майкл на самом деле не особо разбирается, просто бросаясь общими фразами: – В тех найденных водах все немного сложнее. Нас больше смущает наличие тория, нежели урана... Спроси как-нибудь у Элисон, она, думаю, с удовольствием тебе о нем тоже расскажет.

Радуюсь, что смогла аккуратно закольцевать личную тему, при этом не уйдя в поучительные лекции о радиации, и мы с Майклом вновь вежливо улыбаемся друг другу.

– Кстати, не знаешь, где конкретно могу найти Райана? – взглянув на часы и отметив, что уже немного опаздываю, спрашиваю я вдогонку.

– Да, конечно, – охотно говорит Майкл, перехватив папку поудобнее, и поворачивается боком. – Вон в тех ангарах посмотри, мы расстались с ним там. Он был с Дакотой.

Последнее проводит по нутру лезвием, хотя для этого нет повода. Дакота такой же боец отряда, хоть и механик, неудивительно, что после поездки они с командиром отряда могут что-то проверять по автомобилю. Сглотнув ставшую отчего-то вязкой слюну и игнорируя крайне странно восставшую интуицию, благодарю Майкла, и мы прощаемся.

Направляюсь в указанное здание. Захожу в прохладное полутемное помещение, где молчаливо стоят два «Хаммера». Никого. Нервно тереблю кулон на шее, вертя головой. Осматриваюсь напоследок и собираюсь уйти, смирившись с тем, что увижу Райана уже только вечером, как вдруг... До слуха доносятся звуки.

Захожу за один из внедорожников и вижу полуоткрытую дверь, пропускающую полоску света. Шаг за шагом, и...

Звуки становятся четче. Их не спутаешь ни с чем.

Стоны. Шлепки. Тихие бессвязные грязные ругательства...

– Еще немного... Райан! Я сейчас... Уже...

– Блять... Какая же ты все-таки ненасытная...

Как и не спутаешь ни с кем голоса, страстно произносящие это...

Отшатываюсь к кузову джипа, со всей силы задев рюкзаком боковое зеркало. Загнанно дышу, ощущая пульс в глотке. И попросту не могу поверить. Ни в то, что слышу, ни в то, что увижу, если зайду за порог.