Читать книгу "Девочка-беда, или Как стать хорошей женщиной"

Глава 2

С улицы студия витражного стекла выглядела так же, как и при Анни. В расположенной в нескольких ярдах от шоссе студии окна от пола до потолка были по-прежнему заполнены витражными секциями, но опытный глаз уловил бы разницу между старыми витражами и теми, что были сейчас на месте окон. Кое-что изменил Том, и в его работах было больше геометрии. Но после того, как он увлекся фотографией, эстафету приняла Лейси. Она считала, что ее витражи не были такими же красивыми, как у матери. Ей так и не удалось освоить некоторые из приемов Анни, которые скорее были плодом особого эмоционального состояния, а не специфической техники. Но тем не менее работы Лейси были популярны. У нее был свой стиль. В своих работах она тяготела больше к миру животных и растений, а не к миру разодетых ярких женщин, которыми славилась Анни. Лейси работала за тем же столом, за которым работала мать. К тому же она пользовалась ее инструментами. Долгое время она надевала зеленые защитные очки матери, несмотря на то что они были исцарапаны и стерты. Только год назад Лейси выбросила их и купила новые, изумляясь тому, что стала вдруг ясно видеть свои творения и мир вокруг.

Три женщины-туристки ходили по студии, то и дело восклицая при осмотре стеклянных изваяний. Тома не было, он ушел пообедать, и одна из туристок склонилась над его рабочим столом, завороженно разглядывая то, над чем он сейчас работал. Краем глаза Лейси наблюдала, как одна из женщин легонько проводит пальцами по цапле из цветного стекла, стоящей на витрине. Лейси была уверена, что она ее купит. Она быстро разгадывала намерения людей, которые приходили в студию. Посетители, которые просто праздно проводили время, ходили по комнате, скрестив на груди руки, глядя вокруг, но, по сути, ничего не видя. Другие, как и женщина, приметившая цаплю, обращали внимание на одну-две особо понравившиеся модели. Они изучали своих фаворитов со всех сторон, робко протягивали руки и трогали гладкую поверхность. Они представляли себе, как будет смотреться цветовая гамма у них дома. Приводили друзей или родственников, чтобы они могли оценить товар. Друзья одобряли. Вещь продавалась.

Вот и эта женщина, улыбаясь, подошла к Лейси.

– Я бы хотела купить эту цаплю, – сказала она. – Вы автор?

Лейси положила на стол стеклорез и сняла защитные очки.

– Я, – подтвердила она, вставая. – Я рада, что вы берете эту вещь. Она одна из моих любимых.

Это не было ни ложью, ни уловкой, чтобы мотивировать женщину на покупку. Лейси действительно нравились оттенки зеленого цвета, которые она подобрала для высокой травы, окружающей птицу. Теперь, когда работа продана, Лейси сделает другую, похожую на эту, но не точь-в-точь. Ей нравилась мысль о том, что каждая ее работа – эксклюзив.

Туристки как раз выходили из студии с тщательно упакованной стеклянной цаплей, когда в дверях появился какой-то мужчина. Он окинул Лейси быстрым взглядом, как бы сравнивая с большой черно-белой фотографией, висевшей на подвесном стенде в центре комнаты. Фотография висела там всегда, насколько Лейси помнила.

Мужчина остановился. Сунув руки в карманы, он начал разглядывать то фотографию, то снова Лейси.

– Вас удачно сфотографировали, – заявил он.

– Это не я, – пожала плечами Лейси. – Это моя мать.

– О! – Мужчина поморщился, как бы смущенный ошибкой. – Вот это сходство.

– Люди всегда думают, что это я, – добавила Лейси. Год назад она хотела снять фотографию, но это была работа Тома, и она вряд ли смогла бы объяснить ему, почему фотография, которую она когда-то так любила, теперь раздражает ее.

– А кто фотографировал ее, вы? – спросил мужчина.

– Нет, мне было около десяти, когда ее сделали.

– О, да, конечно.

Он не спеша прошел к столу у окна, на котором было выставлено несколько работ, и тщательно рассмотрел творения.

– Красиво, – похвалил он, взяв тяжелую трубку из цветного стекла в руки.

– Посмотрите на свет, – посоветовала Лейси.

Он поднес калейдоскоп к левому глазу и повернулся лицом к окну.

– Красиво, – повторил он, поворачивая диск.

Лейси знала, что он видит узор из маленьких треугольников, образованный ярко окрашенными стеклянными бусинами и зеркальными осколками.

Опустив калейдоскоп, он с интересом взглянул на нее.

– Вы сделали это?

– Угу.

Он выглядел как человек, рекламирующий одежду в каком-нибудь каталоге. Коричневые волосы были коротко подстрижены, глаза темные, с длинными ресницами. Одет он был совсем не по-пляжному – в хлопчатобумажные брюки цвета хаки и клетчатую спортивную рубашку. Хотя большинство женщин сочли бы его сногсшибательно красивым, это был не ее тип. Лейси подумала об этом почти с облегчением, так как он явно заинтересовался ею. Но она не соблазнится. Не в этот раз. Ей нравились мужчины более земного типа – слегка растрепанные, с неправильными чертами, понимающими ухмылками и глазами, смотрящими прямо в душу. Она была рада, что гость даже близко не вписывался в этот типаж.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Лейси О’Нил.

– Все эти витражи – ваша работа? – он махнул рукой в сторону окна.

– Большинство. Некоторые сделаны моей матерью или Томом Нестором. – Она кивком указала на рабочий стол Тома. – Он обедает. Все фотографии сделаны им.

Мужчина еще раз взглянул на огромный черно-белый снимок Анни.

– Включая и этот, – подтвердила Лейси.

Гость подошел к столу, за которым она работала. Он все еще держал калейдоскоп и, взяв его в левую руку, протянул ей правую.

– Меня зовут Рик Тенли, – представился он.

Она вежливо улыбнулась и пожала ему руку.

– Вы здесь пробудете неделю? – спросила она, чтобы завязать разговор. Большинство туристов гостили на Внешней Косе неделю.

– На самом деле нет. – Он поднес калейдоскоп к глазам и осторожно повертел колесико. – Я остановился в загородном коттедже своего приятеля, чтобы написать книгу. Он сейчас в Европе, а мне как раз нужны тишина и покой.

Она рассмеялась:

– Не так уж тут тихо и спокойно летом.

Он с улыбкой опустил калейдоскоп.

– Ну, все же это новое место, – вздохнул он. – Здесь можно забыть о повседневности и сосредоточиться на работе.

Лейси посмотрела в окно – Том возвращался в мастерскую и уже поднимался по ступенькам. Рик проследил за ее взглядом.

– Это и есть второй мастер, – сказала она, когда Том вошел в комнату. – Том Нестор, это Рик…

– Тенли, – Рик энергично пожал Тому руку. – Вы делаете прекрасные вещи.

– Спасибо.

Наступила неловкая тишина между ними.

Рик повернулся к Лейси и вопросительно посмотрел на нее, но она не сразу поняла, чего он хочет. Только через мгновение до нее дошло, что она интересует его гораздо больше, чем ее стеклянные творения.

– Рик проведет здесь все лето, чтобы поработать над романом, – сказала она, чтобы нарушить молчание.

– Не романом, – поправил Рик. – Это не художественная литература. Сухая писанина.

– А-а, – Том направился к кофеварке на другой стороне комнаты. Налив себе крепкий кофе, он медленно поднес чашку к губам и только потом задал вопрос:

– Откуда вы, Рик?

– Из Чапел-Хилла. Я преподаю там в университете.

Лейси не могла не поразиться этому. На вид он был слишком молод, чтобы преподавать в высшей школе, а тем более в университете.

– Что вы преподаете?

– Право.

– Вот это да! – воскликнула она. – Здорово.

Том уселся за стол, надел защитные очки и взялся за работу, видимо решив, что натянутая беседа не стоит его внимания.

– Как давно вы здесь живете? – спросил ее Рик.

– Всю жизнь.

Он протянул ей калейдоскоп:

– Я бы хотел купить его.

– Хороший выбор.

Лейси хотелось знать, действительно ли ему понравился калейдоскоп или таким образом молодой человек обхаживал ее. Взяв товар, она начала заворачивать его в мягкую бумагу. Она чувствовала, что Рик оценивающе ее разглядывает.

«Не смотри на меня так», – почти с отчаянием подумала она. Краем глаза она заметила, что он бросил взгляд на Тома, затем снова на нее, очевидно пытаясь понять, не пара ли они. Очень странная пара. Женщина двадцати с лишним лет и бывший хиппи с конским хвостом за пятьдесят. Видимо, вывод Рик сделал правильный.

– Есть ли у меня шанс пообедать с вами сегодня? – спросил он ее. – Вы, наверное, знаете лучшие места, где можно поесть.

– О, простите, я не могу, – быстро ответила она, хотя приглашение не стало для нее неожиданностью. Она хотела сообщить ему, что идет в тренажерный зал, что было правдой, но ведь он мог напроситься сопровождать ее.

Лейси вручила покупателю упакованный калейдоскоп.

– Но я могу порекомендовать кое-какие места.

– А вы… заняты с кем-то? – Он осекся. – Простите, оговорился. Это меня не касается.

Она могла бы солгать, но понимала, что не может этого сделать в присутствии Тома.

– Не то чтобы… – замялась Лейси. – Я просто… просто занята сегодня.

– Ладно, – казалось, он принял это к сведению. – Может быть, в другой раз. – Он поднял пакет, как бы салютуя. – Спасибо за калейдоскоп.

– Не за что.

Она наблюдала за ним, пока он шел из студии на небольшую парковку и садился в «БМВ» того же цвета, что и его штаны. Она почувствовала пристальный взгляд Тома на себе и поняла, что он улыбается.

– Он еще придет, – с уверенностью сказал Том, вставая, чтобы налить себе еще одну чашку кофе. – Такие парни не привыкли, чтобы им отказывали.

Глава 3

Коттедж был спрятан глубоко в лесу на той стороне острова, которая была обращена к проливу, и, когда Рик уселся на небольшой подгнивший деревянный настил, он увидел освещенные солнцем островки воды между ветвями развесистых сосен. Можно было поднести калейдоскоп к глазам, направить его на серебрящуюся воду и смотреть, как стеклянные бусины образуют причудливые узоры.

Коттедж не принадлежал другу, как он сообщил Лейси О’Нил. Он не был уверен, почему так сказал. Может, просто учился лгать на случай, если когда-нибудь придется это делать. На самом деле он снимал этот домик. В нем было две малюсенькие спальни, на одну больше, чем было нужно. Никакого телевизора, чтобы не отвлекаться от работы. Никакого кондиционера, он и так справлялся с жарой. Электричество и интернет – это все, что ему нужно. Когда четыре дня назад он впервые вошел в пропахший плесенью коттедж, он понял, что дом почти не менялся за семьдесят лет своего существования. Несомненно, ни один предмет мебели не переставлялся. Туристы, которые обычно приезжали на Внешнюю Косу летом, отвергли бы такое место. Им нужны были дома с большими спальнями, с телевизором в каждой комнате, с горячими ваннами, бассейнами, впечатляющими видами из окна. Вот почему ему удалось снять обветшалый коттедж за бесценок. И это было идеально.

Короткая заросшая тропинка вела от дома через лес к узкой полоске песка на краю залива. Каждый день после приезда Рик приносил пляжный стул на берег и читал, или работал, или просто наблюдал за лодками из своего незаметного укрытия.

Вчера ночью, когда было невозможно уснуть из-за жары, он взял фонарь и прогулялся через лес к берегу, потом поплавал в прохладной воде, а вокруг стояла ночная тишина. Ему хотелось, чтобы ночные купания вошли у него в привычку. Берег и дно заросли какими-то водорослями, и при прикосновении к ним босых ног у Рика по телу бежали мурашки. Он уплыл подальше от берега и, когда миновал цепляющиеся за ноги растения, почувствовал, что темная прохладная вода приятно ласкает кожу. Он плыл на спине и думал о Лейси О’Нил. Эти рыжие волосы. Теплый взгляд голубых глаз. Она была доброй – это видно еще до того, как она начинает говорить. Он должен еще раз пригласить ее куда-нибудь. Он был не из тех, кто сдается. Тот, кто одолел премудрости юриспруденции, не может пасовать перед преградами.

Он занимался юридической практикой только один год, прежде чем заняться преподаванием. В университете закрыли глаза на недостаток опыта ввиду того, что он блестяще владел материалом. Он предпочитал преподавать, а не практиковать. Ему никогда не нравилось искажать правду в угоду клиентам, но иногда без этого невозможно было исполнить заказ.

Если он прибегал ко лжи, то неизменно вспоминал совет отца. Рику было восемь или девять лет, когда он услышал, как отец обратился к пожилой даме, заявив, что она выглядит прекрасно в новом наряде. Однако на самом деле она была похожа на молодящуюся старуху. Позже он спросил отца, считал ли он на самом деле, что дама выглядела хорошо.

– Иногда ложь может быть подарком, – ответил отец.

Рик всю жизнь следовал этому совету. Он лгал только тогда, когда на это находился благородный повод.

Он выждал два дня, прежде чем зайти в студию снова. Вернувшись, он с радостью отметил, что Лейси сегодня одна. Мужчина с конским хвостом смущал его. Ему казалось, что он слишком уж внимательно прислушивался к его беседе с Лейси.

Когда он вошел, она стояла на стремянке и украшала витраж.

– Привет, Лейси.

Она взглянула на него сверху вниз, и он с радостью отметил, что она улыбается.

– Привет, Рик, – поздоровалась она, цепляя проволоку, прикрепленную к витражу, за крюк над окном.

– Моя помощь нужна?

– Я делаю это постоянно, – отмахнулась Лейси, спускаясь со стремянки. Оказавшись внизу, она начала складывать стремянку, но он отобрал ее.

– Не хочу обманывать вас, – сказал он, складывая стремянку. – Но я думал о нашей встрече. Каждый раз, когда я смотрю в калейдоскоп, думаю о вас и ваших чудесных рыжих волосах. Я очень хочу пригласить вас пообедать. В любой вечер. Выбирайте.

Она вздохнула с улыбкой, и он понял, что ей будет трудно отказать ему в рамках приличия.

– Извините, – сказала она. – Но, по правде говоря, я решила отдохнуть от свиданий.

– О, понимаю. – Он чувствовал, что она была честна с ним, и это только усугубило его положение. – Я делал так же раз или два. Вы хотите забыть неудачные отношения, не так ли?

– Что-то в этом роде. – Она забрала у него стремянку и поставила ее у стены.

– Ну а как насчет прогулки? – спросил он. – Это не будет свидание. Мы не станем наряжаться. Я даже не заеду за вами. Мы можем встретиться в людном месте. И не будем развлекаться… совсем.

– Ладно, – рассмеялась она, качая головой. – Вы победили.

Они договорились о встрече на другой день, и он ушел из студии гораздо более счастливым, чем в прошлый раз. Когда он садился в машину на стоянке, он понадеялся, что Лейси смотрит на него украдкой из окна.

«Да, – подумал он, поворачивая ключ зажигания. – Я победил».

Глава 4

Фей вошла в гимнастический зал лечебницы и взобралась на любимый эллиптический тренажер. Он стоял у панорамного окна, из которого открывался чудесный вид на горы Сан-Диего. Джуди и Леда – два физиотерапевта, работавшие по программе избавления от хронических болей, и ее подруги по работе – выбрали такие же тренажеры по обе стороны от нее. Хотелось бы Фей знать, как они втроем смотрятся сзади. Она была руководителем Джуди и Леды, и у нее был диплом магистра по медицинскому уходу. Она была блондинкой, а они обе – брюнетками, она была на двадцать пять лет старше каждой из них, и в том, что касалось вида со спины, не питала никаких иллюзий насчет того, что подруги легко превзойдут ее.

– Что ты думаешь о новом пациенте? – Джуди с видом знатока нажала какие-то кнопки на тренажере.

– Это молодой парень с раком кости, – отозвалась Фей. – Я думаю, ему нужно…

– Привет, Фей.

Джим Прайс неожиданно появился прямо за ее спиной. Фей мгновенно расцвела. Она надеялась, что не сильно покраснела.

– Привет! – ответила она, замедляя скорость тренажера. – Я не знала, что ты будешь здесь во время обеденного перерыва.

– Я и не собирался, – сказал он. – Но я закончил читать статью, которую ты написала, и хотел выразить тебе свое восхищение. Отличная статья.

– Я рада, что тебе понравилось, – смутилась она. Фей с сожалением подумала, что, наверное, выглядит сейчас не очень элегантно. Она покрылась потом от интенсивной тренировки, и горячие струйки стекали по шее и груди. Она провела по лбу тыльной стороной руки.

– Я даже сделал несколько комментариев, – сказал Джим. – Покажу их тебе сегодня вечером, ладно?

Теперь она и вправду покраснела. Джуди и Леда притихли. Они замедлили свои тренажеры, чтобы уменьшить шум от маховых колес, и Фей была уверена, что они ловят каждое слово.

– Это будет здорово, – сказала она.

В падавшем от окна желтом свете его глаза слегка отливали бронзой. Раньше она этого не замечала.

Джим сделал ей знак наклониться к нему, чтобы он что-то мог прошептать ей на ухо.

– Ты ужасно красива, – мягко произнес он, щекоча ей ухо своим дыханием.

Она выпрямилась, улыбаясь, и одними губами сказала:

– Спасибо.

Когда он направился к выходу, Фей почувствовала признательность к Джуди и Леде за то, что им хватило ума не говорить ничего, пока он не окажется за пределами слышимости.

– Итак, – спросила Джуди, – когда ваше свидание?

– Сегодня вечером, – ответила она.

Хотя Фей существенно замедлила шаг на тренажере, монитор показывал ей самый высокий пульс за время тренировки. Она не могла поверить, что мужчина так на нее влияет.

– Повезло тебе, – присвистнула Леда.

Фей знала, что многие женщины, работавшие в лечебнице, любили Джима Прайса. Даже молодые женщины сохли по нему. Джим овдовел два года назад, а перед этим оставил свою хирургическую практику, чтобы ухаживать за женой последние месяцы ее жизни. Коллеги поражались его любви и находили такое самопожертвование похвальным. У него была приятная внешность, что является редкостью для мужчины пятидесяти пяти лет, у него водились деньги, и он был добр с больными и коллегами. Фей знала его много лет, так как он часто присылал ей пациентов для лечения, но он никогда ее по-настоящему не замечал. Все изменилось, когда была опубликована ее книга по лечению хронической боли. Кто-то, должно быть, сказал ему, что она тоже потеряла мужа, и он почувствовал, что у них много общего. Во время их первого настоящего разговора друг с другом выяснился еще один общий факт биографии: оба выросли в Северной Каролине. Казалось, этот факт дал им официальное право познакомиться друг с другом поближе.

– Все становится серьезным? – спросила Леда.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты спала с ним?

– Конечно нет. Но это не твое дело.

– Это ведь будет третье свидание, так? – уточнила Леда.

– Да. А что?

Леда рассмеялась:

– Тогда тебе бы лучше побрить ноги.

– Зачем? – тупо спросила она. Подумать только, старая и глупая. Кроме того, она слегка задыхалась, в то время как Леда и Джуди, насколько ей было заметно, не испытывали проблем с дыханием, разговаривая и одновременно нажимая на педали.

– Это делают во время третьего свидания, – сказала Леда.

Фей рассмеялась:

– Кто сказал?

– Таково правило в наше время, Фей.

Фей взяла бутылку воды из держателя на пульте тренажера и отпила глоток.

– Возможно, он не силен в правилах… так же, как я, – приободрилась она.

Фей знала, что преступает черту, делясь с Джуди и Ледой своими любовными переживаниями, так как они были ее подчиненными. Однако это была та область, в которой они разбирались лучше, чем она, а ей нужна была поддержка.

– Вообще-то мы с ним говорили об этом, – объяснила она. – О том, что встречаться с кем-либо – это в новинку для каждого из нас.

Фей очень надеялась, что никто еще не просветил Джима насчет правила третьего свидания.

– На самом деле это зависит от того, какими были два первых свидания. – Джуди отпустила ручки тренажера, чтобы снять резинку с волос и сунуть ее в карман шортов. – Куда вы ходили?

– В «Старбакс» – первый раз, и в ресторан – во второй.

Их первое свидание было настоящей импровизацией. Они столкнулись в больничном коридоре, и Джим сказал, что прочел ее книгу, что она ему очень понравилась, и спросил, не желает ли она выпить с ним после работы. Но вместо бара они пошли в «Старбакс» и просидели там целых четыре часа. В основном говорил он, и это Фей устраивало. По правде говоря, это она без конца задавала ему вопросы, чтобы он не начал задавать вопросы ей. Она не очень хорошо умела рассказывать историю своей жизни и поэтому была впечатлена, с какой легкостью Джим поделился с ней рассказом о своем детстве в Северной Каролине, женитьбе и двух дочерях. Он говорил настолько откровенно, что Фей было не по себе от того, что она многое скрывала. Но он, казалось, не имел ничего против. Джиму нужно было, чтобы его выслушали, и она с готовностью это сделала.

– «Старбакс» не считается, – Джуди сделала глоток воды из бутылочки.

– Сколько вы там пробыли? – спросила Леда.

– Четыре часа.

Они бы просидели и дольше, но кофейня закрывалась.

– О! – воскликнули коллеги, одобрительно кивая.

– Тогда считается, – подмигнула Леда. – Это вполне как настоящее первое свидание.

– А по телефону вы много разговариваете? – спросила Джуди.

– Не очень…

Джим звонил ей пару раз и пару раз же оставлял сообщения на электронной почте, ничего большего.

– Потому что большое число телефонных звонков считается за одно свидание.

Фей рассмеялась:

– Вы обе…

– Я бы сказала, что четыре часа телефонных разговоров приравниваются к одному свиданию, – подняла указательный палец вверх Джуди.

У Фей округлились глаза, она задохнулась от удивления. Бедра у нее горели.

– А где было второе свидание? – спросила Леда.

– В «Скай Рум», – еле смогла произнести Фей.

И снова говорил все время он. К концу вечера она вдруг поняла, что он не задал ей ни одного вопроса о ней самой, кроме вопроса о том, что она будет есть. Другая женщина сочла бы это неприятным. Она же была рада.

– Очень хорошо, – Джуди одобрительно кивнула. – Он заплатил за тебя?

– Да… но я даже не знала, как в этом случае надо поступать, – сказала она. – Может, мне следовало заплатить за себя?

– Нет. Всегда позволяй мужчине сделать это, – сказала Леда.

– Я не согласна, – возразила Джуди. – Надо хотя бы предложить заплатить свою долю или договориться, что ты угощаешь в следующий раз.

– Я бы никогда не стала платить, – сказала Леда. – Особенно с человеком, таким богатым, как доктор Прайс.

– Куда он тебя сегодня поведет? – спросила Джуди.

Фей заколебалась, она действительно слишком разоткровенничалась. Она еще раз нажала на кнопку пульта, чтобы увеличить нагрузку. – Мы идем на вечеринку, – ответила она. – К каким-то его друзьям.

– А потом зайдете к тебе, чтобы пропустить по стаканчику на ночь? – спросила Джуди.

– Я так далеко не заглядывала.

– О, детка, – засмеялась Леда. – Ты сегодня закончишь постелью. Никаких сомнений в этом.

– Я его совсем не знаю. – Она чувствовала, что выглядит не в меру стыдливой. – Скорее даже, он меня едва знает.

– А о чем вы все время разговаривали в «Старбаксе» и ресторане? – спросила Леда.

– Говорил по большей части он.

Леда охнула, качая головой с отвращением:

– Это так типично. Все, что им надо, это чтобы кто-то их выслушивал.

– Сделай так, чтобы он узнал, что ты за человек, до того как он начнет спать с тобой, – сказала Джуди. Она опять отпустила ручки тренажера, чтобы сделать еще один глоток воды. – Иначе ты будешь чувствовать себя, будто тобою пользуются, – продолжила она. – Он сможет сказать себе: «Я переспал с этой горячей красоткой, и мне даже не пришлось выслушивать ее жалобы на жизнь».

Фей молчала, ей было приятно, что Джуди назвала ее красоткой. Она надеялась, что ей не льстят.

– Как долго это происходит с тобой? – спросила Леда.

– Так! – сказала Фей. – Я ваша начальница, не забывайтесь.

– Этот разговор останется между нами, – сказала Леда заговорщически. – Ладно? Тебе нужна помощь.

Она вздохнула, зная, что сейчас сообщит им кое-что. Ей действительно нужна была помощь.

– Мой муж был моим первым и единственным мужчиной, – призналась она.

– О господи, – Джуди даже остановила тренажер. – И он умер… покинул этот мир… когда? Десять лет назад?

Фей улыбнулась эвфемизму – покинул этот мир. Они, слава богу, работали в больнице, и Джуди никогда не говорила: покинул этот мир. Но все разговаривали с ней очень тактично, когда дело касалось ее покойного мужа.

– Почти тринадцать лет, – сказала она.

– Надо же, Фей, – сказала Леда. – Это все равно что стать девственницей снова.

Она опять замолчала. Именно так она себя и чувствовала, испытывая неловкость и страх при мысли, что будет раздеваться перед мужчиной, не зная, что делать и что от нее ждут. Никто не назвал бы ее толстой, по крайней мере, она на это надеялась, но она раздалась, как это часто бывает с женщинами среднего возраста, несмотря на упражнения и диету. Талии у нее почти не осталось, бедра оплыли. Лежа на боку в постели, она хорошо ощущала силу притяжения на животе и груди и едва могла представить себе, как мужчина будет обнимать ее в этом положении. Тем не менее в последнее время она иногда воображала это. Ей хотелось бы знать, как это будет – лежать в постели с Джимом Прайсом.

Джуди протянула руку и похлопала ее по плечу.

– Все будет прекрасно. Он из тех, кто будет предохраняться и постарается доставить тебе… ну, ты знаешь, удовольствие.

– Ему не понадобится предохраняться, – ответила она. – У него никого не было после жены. А у меня менопауза.

– О господи, – засмеялась Леда. – Тебе надо бы взять тюбик специального геля для этого дела в отделе снабжения.

– О’кей, хватит об этом, на самом деле! – Щеки Фей горели, хотя она и сама смеялась. Она остановила тренажер и сошла с него слишком быстро, так что покрытый ковром пол поплыл у нее под ногами.

– Я – все, – сказала она. – Увидимся внизу.

Джим заехал за ней в семь тридцать вечера, красивый, в черном костюме с галстуком, который хорошо сочетался с его тронутой сединой шевелюрой. Вечеринка была организована спонтанно, какое-то мероприятие в благотворительных целях, и Фей надеялась, что оделась в соответствующем стиле.

– Полуофициально, – предупредил Джим.

На ней было бордовое платье по колено, с короткими рукавами. У нее были красивые ноги – в этом она была уверена. Глаза у него засияли, когда она открыла ему дверь. Фей поняла, что оделась правильно.

По дороге на вечеринку он был разговорчив, как обычно, но беседа постепенно перешла на статью, которую написала Фей. Она хотела узнать его мнение прежде, чем представлять статью в журнал. Комментарии Джима были отличными, касались сути, и она могла поклясться, что тема так же волновала его, как и ее саму. Ей было интересно, думал ли он о боли пациентов или о своей несчастной покойной жене, когда предлагал внести некоторые изменения в статью.

Помещение для вечеринки находилось на двенадцатом этаже отеля в центре города, в огромном здании, откуда открывался потрясающий вид на залитый огнями город и мост через залив Коронадо. Гости, немного чопорные и чересчур нарядные, были докторами и политиками. Они гордо шествовали под руку со своими спутниками, партнерами или супругами. Дамы блистали драгоценностями, и Фей хотелось знать, насколько заметно то, что ее серьги сделаны из циркония, а платье было куплено в магазине торговой сети JCPenney.

Джим взял ее под руку и не отпускал, как бы стараясь придать ей уверенности. Она знала многих гостей и замечала, с каким удивлением они вскидывали брови, видя, как Джим Прайс придерживает ее за локоть. Фотограф из журнала «Сан-Диего Мэгэзин» сделал несколько снимков гостей, пока те прогуливались по огромному открытому залу, и Фей подумала, что вполне может увидеть себя на страницах светской хроники этого журнала. Ей всегда был безразличен лоск и внешние атрибуты богатства, но она не могла не испытывать эстетического удовольствия от вида гостей и просто от самого факта присутствия на светском вечере. Ей было интересно, сколько Джим заплатил за приглашение на прием. Все сборы пойдут на борьбу с раком, напомнила она себе. Его жена умерла от рака. Вероятно, он пользовался любой возможностью вносить пожертвования для этой цели. Интересно, что он не спрашивал, от чего умер ее муж, и за это Фей была ему благодарна.

Вести беседу с другими приглашенными оказалось легче, чем она ожидала. Некоторые люди знали, кто она, и некоторые доктора даже читали ее книгу. Джим прекрасно умел заводить разговор с людьми, знакомил Фей с незнакомыми ей гостями и перебрасывался с ними парой-тройкой дежурных шуток. Он был в своей стихии на этом великосветском мероприятии. Это было очевидно.

В середине вечера, когда кто-то отвел Джима в сторону, чтобы поговорить о делах, незнакомая женщина вывела Фей из толпы гостей в комнату отдыха.

– Я хотела сказать вам, что мы все безумно рады видеть Джима со спутницей, – улыбнулась женщина. Она была очень привлекательна, ее темные волосы были уложены в узел на затылке. Ей, должно быть, было лет шестьдесят, но кожа у нее была безупречной. – Он горевал так долго, буквально замкнулся на своем горе.

Фей была тронута словами женщины, но ей хотелось вступиться за Джима.

– Благодарю вас, – сказала она. – Не думаю, однако, что у горя есть допустимый срок.

– Нет, конечно же, нет, – кивнула женщина. В ее голосе слышался легкий акцент. Итальянский, может быть. – Просто он всегда выглядел таким несчастным. А сегодня он, кажется, счастлив. – Женщина улыбнулась. – Мы были обеспокоены тем, что если он найдет себе женщину, то это будет кто-нибудь из молоденьких медсестер, с которыми он работает. Понимаете, уже немного тошно видеть, как стареющие мужья бросают жен, проживших с ними бок о бок всю жизнь, ради молоденьких девиц.

– Ну, думаю, в этот раз я рада тому, что выгляжу на свой возраст, – Фей рассмеялась. Она сразу реагировала на неудачный комплимент, когда ей его делали.

– О, простите. – Женщина рассмеялась над собственным промахом и сжала руку Фей. – Я не хотела сказать, что вы выглядите старо. Я просто…

– Я знаю, что вы хотели сказать, – сказала Фей, подбадривая ее улыбкой.

– Просто зрелый человек, – продолжила дама. – Это обнадеживает. У моего мужа онкологическая практика в Эсколадо, и он читал вашу книгу. Он сказал, что вы настоящий профессионал.

– Это так приятно слышать, – сказала Фей искренне и с удивлением.

– Меня зовут Роза Стайн, между прочим, – сказала женщина.

– Рада познакомиться.

– Так между вами все серьезно?

– Пока нет.

– Хорошо, – она дотронулась до ее плеча. – Надеюсь, что будет так.

– Я тоже. – Фей удивилась собственным словам.

Когда они вернулись из дамской комнаты, Фей увидела Джима на другой стороне зала у окна. Он был занят разговором с каким-то мужчиной и женщиной, и при виде него у Фей потеплело на душе. Господи, он ей нравится.

– Спасибо, что пошла со мной, – поблагодарил он позже, когда вез ее домой. – Я знаю, такие мероприятия могут быть нудными, но они во имя благих целей.

– Мне понравилось, – честно сказала она.

Фей немного нервничала, ей хотелось бы знать, как вести себя дальше. Обсуждение с Ледой и Джуди правила третьего свидания все еще тревожило ее.

Джим свернул на подъездную аллею к скромному одноэтажному дому Фей, заглушил мотор и повернулся к ней с улыбкой. Протянув руку, он нежно коснулся коротких волос у нее на шее. Сердце у нее екнуло от этого прикосновения, но также и от неуверенности. Ей надо что-то сказать.