Читать книгу "Идиотский бесценный мозг. Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга"

Сила окружения
(Как работает наш мозг, когда мы являемся частью группы)

Что вообще такое «друг»? Если вы зададите этот вопрос вслух, то будете выглядеть жалко. По сути, друг – это человек, с которым у вас есть взаимная привязанность (не романтическая и не родственная). Люди делят своих друзей на самые разные категории: друзья по работе, школьные друзья, старые друзья, знакомые; друзья, которые вам на самом деле не нравятся, но с которыми вы слишком долго знакомы, чтобы избавиться от них, и так далее. Благодаря интернету стали возможны онлайн-друзья, потому что люди теперь могут строить осмысленные отношения с похожими на них по духу незнакомцами со всей планеты.

Согласно заявлениям некоторых ученых, наш мозг такого большого размера и обладает столь широкими возможностями, потому что мы создали сложные социальные отношения.

В этом заключается гипотеза социального мозга, которая утверждает, что сложное устройство человеческого мозга – следствие человеческого дружелюбия [27]. Многие виды образуют большие группы, но это не делает их разумными. Овцы сбиваются в стада, но, судя по всему, их существование посвящено в основном поеданию травы и бегству от врагов. Много ума для этого не надо.

Для того чтобы охотиться в стае, ума нужно больше, потому что для этого требуется координировать действия. Такие стайные хищники, как, например, волки, как правило, оказываются умнее, чем их кроткие но многочисленные жертвы. А ранние человеческие сообщества были еще сложнее. Одни шли на охоту, в то время как другие оставались и присматривали за детьми и больными, защищали домашний очаг, искали пропитание, делали инструменты и так далее. Такое сотрудничество и разделение труда в целом делает окружающую среду безопасной, позволяет выживать и процветать.

Подобное устройство жизни подразумевает, что люди будут заботиться о тех, кто биологически с ними никак не связан. Это выходит далеко за пределы примитивного инстинкта «защищать свои гены». И поэтому мы вступаем в дружеские отношения, то есть начинаем заботиться о благополучии других людей, хотя единственное, что нас связывает в биологическом смысле, – это то, что мы принадлежим к одному виду (а на примере «лучшего друга человека» видно, что даже это не обязательно).

Для того чтобы согласовывать все социальные отношения, необходимые для жизни в обществе, требуется обрабатывать множество информации. Если стайные охотники играют в крестики-нолики, то людские сообщества вовлечены в постоянные шахматные турниры. Как следствие, для этого мозгу необходимы широкие возможности.

В 2013 году в Оксфордском университете было проведено исследование, авторы которого заявили, что продемонстрировали верность этой гипотезы при помощи сложной компьютерной модели, которая показала, что социальные отношения действительно требуют больших усилий мозга для обработки информации [28]. Интересный вывод, хотя и не окончательный. Как смоделировать дружбу на компьютере? Люди склонны образовывать группы, завязывать отношения и заботиться об окружающих. Даже в наше время полное отсутствие сочувствия или заботы об окружающих считается отклонением от нормы (психопатией).

Врожденное стремление к тому, чтобы быть частью группы, может быть полезным для выживания, но может и привести к сюрреалистичным последствиям. Например, принадлежность к группе порой заглушает наш здравый смысл и даже некоторые ощущения.

Все знают о давлении группы, когда вы что-то говорите или делаете не потому что согласны, а потому что окружающие этого от вас хотят. Например, вы можете утверждать, что вам нравится музыкальная группа, которую на самом деле на дух не переносите, потому что она нравится «крутым парням». Это научно признанное явление, известное как «нормативное социальное влияние». Оно возникает, когда ваш мозг прилагает усилия для того, чтобы прийти к какому-либо заключению или мнению, а потом отказывается от него, если группа, к которой вы себя относите, выражает несогласие. Печально, но часто наш мозг решает, что лучше всем нравиться, чем иметь собственное мнение.

В 1951 году Соломон Эш проводил исследование, в котором разбивал испытуемых на маленькие группы и задавал им очень простые вопросы. Например, показывал им три простые линии и спрашивал: «Какая самая длинная?» [29]. Наверное, вы удивитесь, узнав, что большинство испытуемых дали совершено неверный ответ. Для исследователей это сюрпризом не было, потому что в каждой группе только один испытуемый был «настоящим», а все остальные оказались подсадными утками, которые получили инструкцию давать неправильный ответ. Настоящий испытуемый должен был отвечать последним, после того как остальные скажут свой ответ вслух. И в 75 % случаев испытуемые тоже давали неверный ответ.

Когда их спрашивали, почему они дали явно неверный ответ, большинство говорили, что не хотели «раскачивать лодку» или еще что-нибудь в этом духе. Они не были знакомы с другими членами группы за пределами лаборатории, но все же хотели получить одобрение от своих новых товарищей. Очевидно, наш мозг очень высоко ценит принадлежность к группе.

Радует то, что это явление не абсолютно. Несмотря на то что 75 % испытуемых согласились с неправильным ответом группы, 25 % все же не согласились. Группа может сильно на нас влиять, но наше собственное мировоззрение и наша личность нередко имеет такую же силу, к тому же в группу входили самые разные люди, а не послушные роботы. Есть люди, которым нравится говорить то, что отрицают почти все вокруг них. Можно заработать целое состояние, выступая с этим в телевизионном шоу талантов.

Нормативное социальное влияние можно описать как чисто поведенческое по своей природе – мы поступаем так, как будто мы согласны с группой, даже если на самом деле не согласны. Окружающие ведь не могут указывать, как нам следует думать, правда?

Нередко так и есть. Если бы все ваши друзья и родственники неожиданно начали утверждать, что 2+2=7 или что гравитация толкает вас вверх, вы бы все равно с ними не согласились. Вы бы стали переживать о том, почему все ваши близкие совершенно забыли правду, но не согласились бы, потому что все ваши чувства и знания говорят, что они не правы. Но в данном случае правда очевидна. В неопределенных ситуациях окружающие, несомненно, могут повлиять на наши мыслительные процессы.

Это называется «информационное социальное влияние», когда наш мозг использует других людей в качестве надежного источника информации (и оказывается не прав) в попытках разобраться с неопределенной ситуацией. Это объясняет, почему доказательства, основанные на случаях из жизни, кажутся настолько убедительными. Искать точную информацию по сложной теме бывает очень трудозатратно. А если вы услышали что-то от парня из паба или от кузины матери своего друга, которая разбирается в вопросе, то других доказательств вам уже не нужно. Вот почему существуют альтернативная медицина и теории заговора.

Возможно, это предсказуемо. Для развивающегося мозга в качестве главного источника информации выступают другие люди. Мимикрия и имитация – фундаментальные процессы, при помощи которых дети обучаются. Современные специалисты в области нейронаук вот уже много лет изучают работу «зеркальных нейронов», которые активируются как в том случае, когда мы выполняем определенное действие, так и в том случае, когда мы наблюдаем за тем, как это действие выполняет кто-то еще. Это значит, что мозг распознает и обрабатывает информацию о поведении окружающих на самом базовом уровне. (Зеркальные нейроны и их свойства – предмет больших споров в нейронауке, поэтому относитесь ко всему этому с осторожностью [30].)

В непонятных ситуациях наш мозг предпочитает обращаться к другим людям как к самому доступному источнику информации. Человеческий мозг развивался на протяжении миллионов лет, и кстати, человечество существует намного дольше, чем Google. Когда первобытные люди слышали громкий шум, они думали, что, наверное, это разъяренный мамонт, при этом все остальные члены племени кричали и убегали, то есть они, возможно, уже знали, что это действительно разъяренный мамонт, и лучше бы человеку последовать их примеру.

В 1964 году жительница Нью-Йорка Китти Дженовезе была жестоко убита. Это уже само по себе трагично, но данное конкретное преступление стало известным, поскольку свидетелями нападения, согласно отчетам, были 38 человек, – при этом никто из них не вмешался и не помог девушке. Такое шокирующее поведение вдохновило социальных психологов Дарли и Латане на его изучение. В результате они открыли феномен, известный как «эффект наблюдателя»^*,[74]74
  * Ретроспективные расследования показали, что оригинальные отчеты о преступлении были неточными и представляли собой скорее городскую легенду, нечто выдуманное для того, чтобы продавать газеты. Несмотря на это, эффект наблюдателя – это реальное явление. Убийство Китти Дженовезе и гипотетическое нежелание свидетелей вмешаться имели и другие, находящиеся не в сфере реальности последствия; оно упоминается в эпохальном комиксе Алана Мура «Хранитель», поскольку из-за этого события персонаж по имени Роршах решил самостоятельно бороться с преступностью. Многие говорят, что хотели бы, чтобы супергерои из комиксов были настоящими. Будьте осторожны со своими желаниями.


[Закрыть] который заключается в том, что люди не склонны вмешиваться в ситуацию или предлагать свою помощь, если вокруг них есть другие люди [31]. Причина этого не (всегда) в эгоизме или трусости, а в том, что, когда мы не знаем, как поступить, то пытаемся опираться на поведение окружающих. Многие из нас «зависают», когда что-то нужно предпринимать. Присутствие окружающих вызывает эффект наблюдателя – психологическое препятствие, которое необходимо преодолеть.

Эффект наблюдателя действует, подавляя наши чувства и решения, он не дает нам что-то сделать, потому что мы являемся членами группы. Кроме того, когда мы являемся членами группы, то думаем и делаем то, чего никогда не стали бы думать и делать в одиночестве.

Попав в группу, человек неизменно стремится к групповой гармонии. Бесполезно и неприятно быть членом группы, где все ссорятся и ругаются, потому, как правило, люди хотят добиться всеобщего согласия и единства. При определенных условиях это стремление к гармонии может быть настолько сильным, что только ради ее достижения люди начинают думать или соглашаться с тем, что раньше считали нерациональным или глупым. Когда благо группы берет верх над способностью принимать логичные или взвешенные решения, это называется «групповое мышление» [32].

Групповое мышление – это только часть дела. Возьмите вопрос, по поводу которого есть противоречивые мнения, например легализацию марихуаны (на момент написания книги это было больной темой). Если вы возьмете 30 человек с улицы (с их разрешения) и спросите у них, что они думают по поводу легализации марихуаны, то, скорее всего, увидите разброс мнений от «марихуана – зло, и если человек даже всего-навсего понюхает ее, его надо будет изолировать от общества» до «марихуана – это круто, и ее следует раздавать вместе с детским питанием». Причем большинство мнений распределятся между этими двумя крайностями.

Если собрать опрашиваемых людей в одну группу и попросить их прийти к общему мнению по поводу легализации марихуаны, то на выходе получится нечто «среднее» из всех личных мнений, например: «марихуану нельзя легализовать, но наказание за ее хранение должно быть минимальным». Как обычно, логика и мозг идут врозь. Группы часто приходят к мнению гораздо более крайнему, чем мнение каждого их члена.

Групповое мышление играет в этом свою роль, но, кроме того, мы также хотим быть принятыми группой и добиться высокого статуса в ней. Групповое мышление порождает мнение, с которым ее члены соглашаются, но они начинают соглашаться с ним еще сильнее, чтобы произвести впечатление на членов группы. Затем другие это подхватывают, и в итоге каждый начинает пытаться превзойти остальных.

«Итак, мы согласны, что марихуану нельзя легализовать. За хранение ее в любом количестве следует задерживать».

«Задерживать? Нет, обязательно сажать в тюрьму, давать за хранение десять лет!»

«Десять лет? По-моему, уж лучше пожизненное заключение!»

«Пожизненное? Да вы хиппи! Смертный приговор как минимум!»

Явление, когда люди в группе выражают гораздо более экстремальные взгляды, чем в одиночестве, известно как «групповая поляризация»^*.[75]75
  * Любителям шоу Монти Пайтон, возможно, знакома сценка «Четыре Йоркширца» (с русскими субтитрами ее можно посмотреть по адресу: https://youtu.be/nPtungJHA74. – Примечание переводчика). Она (по чистой случайности) представляет собой отличный, хотя и довольно сюрреалистичный с обыденной точки зрения пример групповой поляризации.


[Закрыть] Оно досаточно распространено и негативно влияет на групповое принятие решение во множестве случаев. Его эффект можно ограничить или убрать, если разрешить озвучивать критические мнения или мнения людей, не входящих в состав группы. Сильное стремление к групповой гармонии обычно не позволяет этому произойти, поэтому критики и рационально мыслящие люди выпадают из обсуждения. Это вызывает беспокойство, потому что бесчисленные решения, влияющие на миллионы жизней, принимаются группами единомышленников, которые не приемлют критики извне. Правительство, военные, советы директоров – что удержит их от принятия нелепых решений под влиянием групповой поляризации?

Абсолютно ничего. Большую часть глупых или вызывающих беспокойство политических курсов, которых придерживаются правительства, можно объяснить групповой поляризацией.

Плохие решения, принятые власть имущими, часто приводят к появлению разъяренных толп – еще один пример того, как принадлежность к группе влияет на наш мозг. Люди очень восприимчивы к эмоциональному состоянию окружающих. Если вы когда-нибудь случайно входили в комнату, где только что произошла ссора между влюбленными, то, наверное, сможете почувствовать «напряжение в воздухе», даже если все будут молчать. Это не телепатия или еще что-нибудь «научно-фантастическое», просто наш мозг умеет распознавать подобные вещи, опираясь на различные признаки. Когда нас окружают люди, охваченные одной сильной эмоцией, это может очень сильно повлиять на наше собственное состояние. Вот почему мы гораздо охотнее смеемся, когда находимся среди других слушателей.

При определенных обстоятельствах крайне эмоциональное или возбужденное состояние окружающих действительно подавляет нашу индивидуальность. В разъяренных толпах и при массовых беспорядках проще всего оказать влияние – попав в подобную ситуацию, мы подвергаемся процессу, который известен как «обезличивание» [33], что является научным термином для понятия «стадное чувство».

За счет обезличивания мы теряем обычную способность подавлять свои побуждения и рационально мыслить. Мы легко определяем эмоциональное состояние окружающих и реагируем на него, но теряем характерную для нас озабоченность тем, что они о нас подумают. Все вместе приводит к тому, что, став частью толпы, люди начинают вести себя крайне деструктивно. Как именно и почему это происходит, сказать трудно – сложно изучить этот процесс научно. Разъяренные толпы редко оказываются в лабораториях, разве только что они прослышат, будто вы разоряете могилы, и придут к вам для того, чтобы положить конец нечестивым попыткам.

Я не злой – мой мозг злой
(Особенности работы нашего мозга, из-за которых мы проявляем жестокость к другим людям)

До этого момента все говорило о том, что человеческий мозг настроен на создание отношений и общение. Наш мир должен был бы состоять исключительно из людей, которые держатся за руки и поют веселые песни о радуге и мороженом. К сожалению, зачастую люди обращаются друг с другом чудовищно. Жестокость, воровство, эксплуатация, сексуальное насилие, тюремное заключение, пытки, убийства – все это не редкость. Даже геноцид, попытка стереть с лица земли целую популяцию или расу, известен настолько, что ему посвятили отдельный термин.

Есть известное изречение Эдмунда Берка: «Для того чтобы зло восторжествовало, достаточно, чтобы хорошие люди ничего не делали». Задача зла упрощается, когда хорошие люди подчиняются плохим.

Но почему они так поступают? Существует множество объяснений с точки зрения культуры, окружающей среды, политики, истории. Механизмы работы мозга тоже играют свою роль. Когда на Нюрнбергском процессе допрашивали людей, ответственных за Холокост, большинство из них говорили в свою защиту что-то вроде: «Я просто выполнял приказы». Жалкое оправдание, да? Конечно же, ни один нормальный человек не будет творить подобные ужасы, независимо от того, кто ему отдавал приказ? Но, судя по всему, люди все же вполне на это способны.

Стэнли Милгрэм, профессор Йельского университета, подробно изучил заявление «я просто выполнял приказы» при помощи знаменитого эксперимента. В нем участвовали два испытуемых, разведенных по разным комнатам. Один испытуемый должен был отвечать на вопросы другого. Если он ошибался, тот, кто задавал вопросы, ударял его током. После каждого неверного ответа напряжение тока повышалось [34]. Хитрость заключалась в следующем: никаких ударов током не было. Испытуемый, отвечающий на вопросы, был актером, который специально делал ошибки и издавал все более болезненные крики при каждом «ударе».

Истинной целью эксперимента было изучить поведение человека, задававшего вопросы. Эксперимент был устроен так, что испытуемые верили, будто на самом деле пытают человека. Они всегда проявляли дискомфорт или беспокойство по этому поводу и протестовали или просили прекратить эксперимент. Экспериментатор неизменно говорил, что исследование очень важно, поэтому они должны продолжать. И, вопреки всем ожиданиям, 65 % испытуемых продолжали причинять другому человеку сильную боль просто потому, что им так сказали[76]76
  Минимальное «напряжение» тока, которым испытуемый должен был «ударить» актера, составляло 30 В, а максимальное – 450 В, с шагом в 15 В. После ударов в 315 В актер переставал подавать признаки жизни (кричать и стучать в стену), однако экспериментатор требовал продолжать эксперимент. 26 из 40 испытуемых дошли до конца шкалы, то есть они не просто «продолжали причинять другому человеку боль», как пишет автор, а практически «убивали» его. Об эксперименте был снят документальный фильм под названием «Obedience». На русском языке фильм можно посмотреть здесь: https://youtu.be/NhZdy1i_7mw


[Закрыть].

Экспериментаторы не прочесывали самые защищенные тюремные камеры в поисках добровольцев – все, принявшие участие в эксперименте, были обычными, ничем не примечательными людьми, которые почему-то соглашались пытать другого человека. Они могли отказываться, но все же делали это.

На основе данного эксперимента было проведено множество других, которые дали более полную картину^*.[77]77
  * Кроме того, сам эксперимент вызвал бурную критику. Некоторые критические замечания относились к методам и выводам, а другие – к этике. Какое право имели ученые заставлять ни в чем не повинных людей думать, будто те пытают другого человека? Подобное осознание могло нанести им серьезную психологическую травму.


[Закрыть] Люди были гораздо послушнее, если экспериментатор сидел с ними в одной комнате, а не говорил с ними по телефону. Если испытуемый видел, что другие участники отказываются подчиняться, то, как правило, следовал их примеру и тоже отказывался подчиняться. Очевидно, люди хотят быть бунтарями, но боятся устраивать бунт первыми. Кроме того, испытуемые охотней слушались экспериментаторов, если те носили белый халат, а исследование проходило в помещении, которое напоминало лабораторию.

Общий вывод заключается в том, что мы охотно подчиняемся легитимными авторитетным лицам, которые, как нам кажется, берут на себя ответственность за все последствия того, что они от нас требуют. Милгрэм предположил, что в социальных ситуациях наш мозг выбирает одно из двух состояний: автономное (когда мы принимаем собственные решения) и подчиненное (когда мы позволяем другим диктовать, что нам делать). Тем не менее в исследованиях со сканированием мозга это достоверно подтвердилось.

Можно высказать предположение, что с точки зрения эволюции склонность к бездумному подчинению полезна. Останавливаться и бурно выяснять, кто здесь главный, каждый раз, когда надо принимать решение, непрактично, поэтому у нас возникла склонность подчиняться авторитету вопреки всем сомнениям. Коррумпированные, но харизматичные лидеры как раз этим пользуются. Нередко люди чудовищно обращаются друг с другом и без приказов. По самым разным причинам одна группа людей делает жизнь для другой совершенно невыносимой.

Наш мозг убеждает нас сбиваться в группы и набрасываться на тех, кто им угрожает. Ученые исследовали, какие именно свойства мозга делают нас жестокими по отношению к любому, кто посмеет противодействовать нашей группе. Одно исследование, проведенное Моррисоном, Дисети и Моленбергсом, показало, что, когда испытуемые считали себя частью группы, в их мозге активировалась нервная сеть, включающая в себя структуры медиальной поверхности коры больших полушарий, височно-теменные стыки и передняя часть верхней височной извилины [35]. Было неоднократно замечено, что эти области сильно активируются в ситуациях, где требуется взаимодействовать с окружающими, из-за чего некоторые исследователи окрестили данную сеть «социальным мозгом» [36]^*.[78]78
  * Не перепутайте это с гипотезой социального мозга, о которой мы говорили ранее. Ученые никогда не упускают возможности всех запутать.


[Закрыть]

Другое крайне интересное открытие заключалось в обработке испытуемыми стимулов, определяющих принадлежность к какой-либо группе. Во время данного процесса наблюдалась активация сети, в которую входила вентромедиальная префронтальная кора, а также передняя и дорсальная части передней поясной коры. Согласно другим исследованиям, эти области связаны с чувством собственной личности [37]. Таким образом, можно предположить, что самовосприятие и восприятие членства в группе существенно пересекаются. Получается, наша личность во многом основана на идентификации с группами, к которым мы принадлежим.

Любая угроза нашей группе – по сути, и наша угроза. А главная угроза для большинства групп – это… другие группы.

Фанаты конкурирующих футбольных команд настолько часто вступают в жестокие схватки друг с другом, что это практически стало продолжением самой игры. Война между конкурирующими бандами – главный сюжет всех суровых криминальных драм. Любое современное политическое противостояние быстро перерастает в борьбу между одной стороной и другой, во время которой нападки на оппонентов стали важнее объяснений того, почему вы должны за них голосовать. Разместите в интернете любое слегка критичное или противоречивое мнение о чем-нибудь важном для всех (например, напишите, что приквелы «Звездных войн» были, в общем-то, не так уж и плохи), и ваша электронная почта начнет разрываться от гневных писем прежде, чем вы успеете включить чайник. Я веду блог на площадке международного СМИ, так что я знаю, о чем говорю.

Кто-то может подумать, что предрассудки возникают в результате того, что человек на протяжении долгого времени неоднократно сталкивается с проявлением личностных черт, из-за которых эти предрассудки формируются. У нас нет врожденной неприязни к определенным типам людей.

Знаменитый Стэнфордский тюремный эксперимент при поддержке команды исследователей под руководством Филипа Зимбардо был направлен на изучение того, как тюремная обстановка влияет на психику охранников и заключенных [38]. В подвале Стэнфордского университета была воссоздана реалистичная тюремная обстановка, а испытуемых разделили на заключенных и охранников.

Охранники стали невероятно жестокими, грубыми, агрессивными. Они оскорбляли заключенных и враждебно к ним относились. Заключенные начали (обоснованно) думать, что охранники – невменяемые садисты, поэтому подняли восстание и построили в своих камерах баррикады, которые охранники взяли штурмом и разобрали. Вскоре заключенные впали в депрессию, у них начались приступы рыданий и даже появилась сыпь на нервной почве[79]79
  Точнее говоря, нервная сыпь возникла лишь у одного испытуемого, а вот депрессия и приступы рыданий были действительно распространены.


[Закрыть].

Продолжительность эксперимента? Шесть дней. Планировалось, что он будет идти две недели, но его пришлось прервать раньше, потому что дело зашло слишком далеко. Важно помнить, что никто из участников эксперимента на самом деле не был заключенным или охранником. Они были студентами престижного университета. Но их поместили в четко идентифицируемые группы, вынудили сосуществовать с другой группой, у которой были другие цели, что очень заставило проявить групповой менталитет. Наш мозг очень быстро относит себя к какой-либо группе, и в определенных ситуациях это серьезно влияет на наше поведение[80]80
  В 2015 году вышел фильм Кайла Патрика Альвазареза, посвященный этому эксперименту. На русском языке фильм можно увидеть здесь: https://youtu.be/970xuED-kfI


[Закрыть].

Наш мозг вызывает у нас враждебность по отношению к тем, кто «угрожает» нашей группе, даже если все на самом деле вполне безобидно. Большинство из нас помнят это по школе. Кто-то невезучий нечаянно делает что-то выбивающееся из группового стандарта нормального поведения (например, делает необычную стрижку), подрывает тем самым однородность группы и подвергается за это наказанию (постоянным насмешкам).

Люди не просто хотят быть частью группы – они хотят занимать в ней высокое положение. Иерархия и социальные статусы распространены в природе. Даже у куриц есть иерархия – они борются за то, в каком порядке будут клевать корм, то есть буквально за «место у кормушки», а люди стремятся к повышению своего социального статуса точно так же, как самые зазнавшиеся курицы. Мозг способствует такому поведению, используя нижнюю часть теменной доли, дорсолатеральную и вентролатеральную коры, веретенообразную и язычковую извилины. За счет слаженной работы всех этих областей мы осознаем свое социальное положение, то есть не только принадлежность к какой-либо группе, но и свое место в ней.

Следовательно, любой, кто делает что-то, не вызывающее одобрения у группы, угрожает ее «целостности» и тем самым провоцирует других членов группы повысить свой статус за счет его несостоятельности. Вот откуда берутся насмешки и обзывательства.

Человеческий мозг настолько сложен, что «группа», к которой мы принадлежим, оказывается очень растяжимым понятием. Это может быть целая страна, что демонстрирует любой, размахивающий своим государственным флагом. Иногда люди считают себя «представителями» определенной расы, что, несомненно, очень легко, потому что расовая принадлежность человека определяется его физическими характеристиками.

Бывает и так, что люди, даже не принадлежа к какой-либо группе, могут быть удручающе жестокими по отношению к тем, кто этого не заслуживает. Бездомные и нищие, жертвы насилия, инвалиды и больные, отчаявшиеся беженцы, – вместо того чтобы предложить им помощь, в которой они так нуждаются, люди смешивают их с грязью. Это идет вразрез с элементарной логикой и любыми представлениями о человеческой совести. Так почему же это настолько распространено?

Наш мозг воспринимает мир с крайне эгоцентрической точки зрения. При малейшей возможности он пытается представить нас и себя в лучшем свете. Возможно, из-за этого нам сложно сочувствовать другим людям, потому что они – не мы, а мозг, принимая решения, берет в расчет в основном то, что случилось с нами. Было показано, что некоторые области мозга, в основном правая надкраевая извилина, распознают и «корректируют» этот эгоцентризм, благодаря чему мы способны к полноценному сочувствию.

Существуют также данные, что эти области повреждены. Еще один интересный эксперимент, проведенный Таней Сингер из института Макса Планка, показал, что у этого компенсаторного механизма есть и другие ограничения. Она разбивала испытуемых на пары и давала им потрогать разные на ощупь поверхности (им надо было прикоснуться к чему-то приятному либо к чему-то мерзкому) [39].

Оказалось, что если оба испытуемых переживают что-то неприятное, то каждому из них очень хорошо удается сочувствовать другому, распознавать его эмоции и интенсивность ощущения, которое он испытывает. Если же один испытывал приятное ощущение, а второй – неприятное, то тот, которому было приятно, серьезно недооценивал страдания другого. Таким образом, чем более привилегированна и комфортна чья-то жизнь, тем труднее ему оценить потребности и проблемы тех, кому живется хуже.

Мы уже знаем, что мозг склонен к эгоцентрическому искажению при восприятии мира. Другое (связанное с ним) когнитивное искажение называется «гипотеза справедливого мира» [40]. Согласно ей, мозг по своей природе склонен верить, будто мир честен и справедлив и за хорошие поступки полагается награда, а за плохие – наказание. Это искажение помогает людям жить в обществе, потому что благодаря ему плохое поведение пресекается до того, как успевает начаться, и поэтому люди склонны поступать хорошо (не то чтобы иначе бы они так не делали, но это помогает). Такое искажение также дает нам мотивацию – если вы будете считать, что в мире все происходит случайно и все действия в конечном счете не имеют смысла, то не захотите в положенное время вылезать из постели.

К сожалению, эта гипотеза неверна. Плохие поступки не всегда наказываются, а с хорошими людьми часто происходит что-то плохое. Но искажение настолько прочно укоренилось в нашем мозге, что мы все равно продолжаем его придерживаться. И когда мы видим, как кто-то стал безвинной жертвой чего-то ужасного, то испытываем диссонанс: мир справедлив, а то, что случилось с этим человеком, – несправедливо. Мозг не любит диссонансы, поэтому у него есть два выбора: он может прийти к выводу, что мир в конечном счете жесток и хаотичен, или же решить, что жертва чем-то это заслужила. Второе предположение жестоко, но оно позволяет нам сохранить свои уютные (ошибочные) взгляды на мир. Поэтому нам свойственно винить жертв за их несчастья.

Этот эффект и множество его проявлений были продемонстрированы в огромном количестве исследований. Например, люди менее критически относятся к жертвам, если могут вмешаться и облегчить их страдания или если им говорят, что жертва впоследствии получила компенсацию. Если люди никак не смогли помочь жертвам, их отношение к ним становится более пренебрежительным. Такое положение вещей вполне соответствует гипотезе «справедливого мира»: с жертвой не случилось ничего хорошего, значит, она наверняка это заслужила, правильно?

Люди склонны винить жертву, с которой они идентифицируют себя. Если вы видите, как человека другого возраста/расы/пола ударило падающее дерево, посочувствовать ему очень просто. Когда перед вами человек вашего возраста, роста, телосложения, пола ведет такую же, как у вас, машину и врезается в дом, то вы охотнее будете обвинять его в неумелости или глупости, несмотря на то что у вас нет этому никаких доказательств.

В первом случае никакая из характеристик пострадавшего человека к нам не относится, поэтому логичней обвинить в произошедшем злой случай, – ведь нас подобное затронуть не может. Во второй ситуации легко могли бы оказаться мы сами, и тогда наш мозг интерпретирует ее так, будто виноват вовлеченный в нее человек. Он должен быть виноват, потому что в противном случае это был злой случай, а значит, он может произойти и с вами.

Несмотря на склонность к общительности и дружелюбию, наш мозг слишком сильно озабочен сохранением чувства идентичности и душевного спокойствия.