Читать книгу "Идиотский бесценный мозг. Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга"

Аварийное отключение
(Нервные срывы и механизмы их возникновения)

Если в холодную погоду вы пойдете гулять без пальто, то простудитесь. Нездоровая пища навредит вашему сердцу. Курение разрушает ваши легкие. Неправильно оборудованное рабочее место приводит к возникновению туннельного синдрома и болей в спине. Не таскайте тяжести, иначе повредите спину. Не хрустите суставами, или заработаете артрит.

Скорее всего, вам хорошо знакомы эти крупицы мудрости и множество других. Хотя достоверность этих заявлений сильно варьируется, сама идея, что наши действия влияют на наше здоровье, верна. У тела, каким бы великолепным оно ни было, есть физические и биологические ограничения, а превышение этих ограничений приводит к негативным последствиям. Поэтому мы следим за тем, что едим, куда ходим и как себя ведем. Если то, что мы делаем, настолько плохо может повлиять на наши тела, то почему то же самое не случается с нашим сложным, нежным мозгом? Случается.

В наши дни самую большую угрозу благополучию мозга представляет старый добрый стресс.

Все мы регулярно переживаем стресс, но если он слишком сильный или возникает слишком часто, то у нас начинаются проблемы. В главе 1 я объяснял, как стресс оказывает реальное и ощутимое влияние на наше здоровье. Стресс активирует гипоталамо-гипофизарно-надпочечную (ГГН) ось мозга, которая запускает реакцию «бей или беги», что приводит к выбросу адреналина и кортизола, гормонов стресса. Человека в постоянном стрессе можно сразу распознать. Такие люди напряжены, не способны здраво рассуждать, неуравновешенны, физически опустошены или истощены и так далее. Нередко про них говорят, что они «находятся на грани нервного срыва».

«Нервный срыв» не является официальным медицинским или психиатрическим термином. Нервы во время него не рвутся в буквальном смысле. Некоторые используют термин «психический срыв», и формально он более точен, но все же используется только в разговорной речи.

Нервный срыв – это то, что случается, когда человек перестает справляться с ситуацией сильного стресса и просто… «срывается». Он «отключается», «не может так больше», «теряет самообладание», «не может взять себя в руки». Все это значит, что человек больше психически неспособен функционировать как обычно.

Люди переживают нервный срыв по-разному. Некоторые уходят в глухую депрессию, другие испытывают удушающую тревогу и панические атаки, у кого-то даже случаются галлюцинации и психозы. Вас может удивить, что исследователи рассматривают нервные срывы как защитный механизм мозга. Хоть нервные срывы и неприятны, но потенциально они могут оказаться полезными. Физиотерапия может быть изнурительной, тяжелой и неприятной, но проходить ее гораздо лучше, чем не проходить. Примерно та же логика действует с нервными срывами, но важно принять во внимание, что срывы всегда являются следствием стресса.

Мы уже знаем, как мозг испытывает стресс, но каким образом он появляется? В психологии то, что вызывает стресс, называется (логично) стрессором. Стрессор снижает уровень личностного контроля. Когда людям кажется, что они контролируют ситуацию, они чувствуют себя в спокойствии и безопасности.

Неважно, насколько на самом деле мы контролируем ситуацию. С формальной точки зрения каждый человек – это бессмысленный мешок с углеродом, зацепившийся за камень, несущийся вокруг триллионов тонн ядерного пламени сквозь равнодушную пустоту но отдельный человек не может этого осознать, потому что масштаб слишком велик. Нам кажется, что если мы можем попросить налить соевое молоко в свой латте и нашу просьбу выполнят, это дает нам полноценное чувство контроля.

Стрессоры уменьшают возможность для действия. Больше стресса вызывает то, с чем вы ничего не можете поделать. Если у вас есть зонтик и вы попали под дождь, это может вызвать разве что раздражение. А если у вас нет зонтика, вы на улице, ваш дом заперт и в это время пошел дождь? Это уже вполне может вызвать стресс. Если у вас болит голова или вы простудились, то свести эти симптомы к минимуму возможно при помощи лекарств, – хронические заболевания вызывают сильный стресс, потому что часто с ними ничего нельзя поделать. Они представляют собой постоянный источник страданий, которого невозможно избежать.

Стрессоры также приводят к крайней усталости. Для того чтобы отчаянно бежать, пытаясь успеть на поезд, после того как вы проспали или выполняли важную, возникшую в последнюю минуту задачу, нужна энергия и силы. То же самое нужно и для того, чтобы справиться со стрессором (и его влиянием на организм), а он истощает резервы вашего организма и вызывает дальнейший стресс.

Непредсказуемость также вызывает стресс. Так, человека с эпилепсией обессиливают судороги, которые могут начаться в любой момент. Такие люди не могут ничего полноценно планировать, и это приводит к стрессу. Непредсказуемость не обязательно связана с каким-нибудь заболеванием – стресс вызывает жизнь с человеком, подверженным перепадам настроения или склонным к неразумному поведению. В этих ситуациях мы постоянно ходим по краю, ожидая, что худшее может случиться в любой момент. Результат: стресс.

Стресс не всегда имеет разрушительное действие. Как правило, со стрессом можно справиться, потому что у нас есть компенсаторные механизмы, уравновешивающие стрессовые реакции. Кортизол перестает выбрасываться в кровь; активируется парасимпатическая нервная система, и мы снова расслабляемся. Мы восполняем свои запасы энергии, а потом возвращаемся к обычной жизни.

В 1967 году Томас Холмс и Ричард Рэй оценивали состояние тысяч пациентов различных клиник и задавали им вопросы об их жизненном опыте, пытаясь найти связь между стрессом и заболеванием [11]. Им это удалось. На основе полученных данных была построена Шкала Стресса Холмса и Рэя, где определенным событиям приписано количество «единиц влияния на жизнь», ЕВЖ. Чем больше ЕВЖ у события, тем сильнее оно влияет на жизнь. Человек должен указать, сколько событий из указанных в шкале случилось с ним за последний год, после чего вычисляется общая оценка. Чем выше оценка, тем больше вероятность возникновения стресса. Список возглавляет пункт «смерть супруга/супруги», который имеет 100 ЕВЖ. Физические травмы – 53 ЕВЖ, увольнение с работы – 47, проблемы с родственниками со стороны жены или мужа – 29 и так далее. Удивительно, что развод имеет 73 ЕВЖ, а тюремное заключение 63. В каком-то смысле это романтично, хотя и странно.

Все, что не попало в список, может быть еще хуже. Автокатастрофа, участие в кровавом преступлении, переживание огромной трагедии – способы вызывать «острый» стресс, когда одно-единственное происшествие приводит к невыносимо сильному стрессу. Эти события происходят настолько неожиданно и травмируют человека настолько сильно, что его обычная реакция стресса, цитируя Spinal Tap, «выкручивается до 11»[83]83
  Spinal Tap – вымышленная рок-группа, про которую в 1984 году был снят псевдодокументальный фильм «This is Spinal Tap». В одном из эпизодов фильма гитарист группы показывал, что на его усилителе уровни громкости промаркированы от 0 до 11, а не от 0 до 10, как на обычных усилителях. Отсюда возникло выражение «выкрутить до 11» («turn up to 11»), которое применяют к ситуациям, когда нечто находится на грани своих возможностей или выходит за их пределы.


[Закрыть].

Последствия реакции «бей или беги» сильно действуют на организм (вы много раз видели, как после серьезной травмы человека бьет неконтролируемая дрожь), и под воздействием этой реакции на работу мозга сложно справиться с сильным стрессом. Приток кортизола и адреналина в мозг на время усиливает работу памяти, что приводит к образованию «воспоминаний-вспышек». На самом деле это полезный, приобретенный в эволюции механизм. Человек определенно не хочет снова попасть в ситуацию, в которой ему пришлось пережить сильный стресс. Находящийся в глубоком стрессе мозг создает как можно более живое и подробное воспоминание о ней, чтобы мы не забыли ее и не попали в нее вновь. Звучит осмысленно, но эффект получается обратным: яркое воспоминание заставляет человека вновь и вновь переживать травмирующее событие.

Знаете, как бывает, когда вы смотрите на что-то очень яркое, а потом оно продолжает стоять у вас перед глазами, потому что «выгорело» на вашей сетчатке? С воспоминаниями происходит примерно то же самое, с одной только разницей: они не испаряются, а остаются. Поэтому воспоминание почти так же сильно травмирует человека, как исходное событие. Система мозга, необходимая для того, чтобы предотвратить возвращение травмирующего события, сама способствует возвращению травмирующего события.

Постоянный стресс, вызванный яркими флешбэками, часто приводит к оцепенению или расщеплению личности. Люди отдаляются от других людей, от своих эмоций и даже от самой реальности. Это можно рассматривать как еще один мозговой защитный механизм. Жизнь связана с сильным стрессом? Ну хорошо, выключи ее, перейди в «спящий режим». Это довольно эффективно действует в течение некоторого времени, но в качестве долговременной стратегии не проходит. Страдают и наши умственные способности, и поведение. Наиболее известное следствие такого сильного стресса – посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) [12].

К счастью, большинство из нас не часто попадают в травмирующие ситуации. Соответственно, чтобы вывести вас из строя, стрессу приходится прибегать к коварству. Так возникает хронический стресс, когда человек сталкивается с одним или несколькими стрессорами, которые сами по себе не особенно травматичны, но, действуя постоянно, затрагивают его жизнь на протяжении долгого времени. Больной родственник, который требует заботы, начальник-тиран, нескончаемый поток дедлайнов, жизнь на грани нищеты и неспособность расплатиться с долгами – все это хронические стрессоры^*.[84]84
  * Большинство людей испытывают стресс на работе, и это странно. По идее, стресс у работников должен ужасно влиять на продуктивность. Однако стресс и давление на самом деле повышают мотивацию и успешность деятельности. Многие люди говорят о том, что когда они знают крайние сроки, то работают гораздо лучше, или даже что легче всего им работается в условиях давления. И это не пустая болтовня: в 1908 году психологи Йеркс и Додсон обнаружили, что ситуации, вызывающие стресс, действительно повышают успешность выполнения задания [13]. Последствия, которых хотелось бы избежать, страх наказания и многое другое способствуют мотивации и способности к сосредоточению, повышая нашу работоспособность.
  Однако только до определенных пределов. Если стресс слишком силен, эффективность работы снижается, и, чем он сильнее, тем эффективность ниже. Это известно как «закон Йеркса – Додсона». Судя по всему, многие работодатели понимают закон Йеркса – Додсона на интуитивном уровне, за исключением части «слишком сильный стресс ухудшает ситуацию». Это как соль: немного соли сделает ваш пищу вкуснее, но слишком много соли испортит продукты, нарушит их текстуру, ухудшит вкус и подорвет ваше здоровье.


[Закрыть]

На протяжении длительного времени происходит слишком много вызывающих стресс событий, ваша способность к сопротивлению падает. Реакция «бей или беги» приводит к возникновению проблем. Как правило, после того, как произошло вызывающее стресс событие, телу нужно от 20 до 60 минут, чтобы вернуться к нормальному функционированию, то есть стресс оказывает довольно длительный эффект [14]. Когда необходимость в реакции «бей или беги» отпадает, парасимпатической нервной системе, прекращающей ее действие, приходится усиленно работать, чтобы свести последствия стресса к нулю. Когда под действием хронических стрессоров гормоны стресса постоянно поступают в наш организм, парасимпатическая нервная система истощается, а физические и психические последствия стресса становятся «нормой». Гормоны стресса теперь действуют бесконтрольно – они постоянно присутствуют в организме человека, и в результате человек становится очень ранимым, задерганным, напряженным и легко отвлекаемым.

Из-за потери способности справляться со стрессом за счет внутренних резервов мы начинаем искать облегчения вовне. Это называется «цикл стресса»: попытки облегчить стресс приводят к неприятным последствиям и еще большему стрессу.

Допустим, у вас появился новый начальник, который дает вам неоправданно много заданий. Это может вызвать стресс. Но этот начальник не приемлет объяснений или разумных доводов, поэтому вам приходится задерживаться на работе. Вы все больше времени проводите на работе в состоянии стресса, и тогда ваш стресс становится хроническим. Вскоре, чтобы расслабиться, вы начинаете потреблять больше нездоровой пищи и алкоголя. Это плохо отражается на вашем здоровье и психическом состоянии (из-за нездоровой пищи вы плохо себя чувствуете, а алкоголь является депрессантом), что угнетает вас еще больше и делает уязвимыми для следующих стрессоров. Так вы получаете еще более сильный стресс, и цикл продолжается.

Остановить нарастающий стресс можно разными способами (сбалансировать нагрузку на работе, начать вести здоровый образ жизни, обратиться к психотерапевту и т. д.), но многие из нас к ним просто не прибегают. Напряжение накапливается до тех пор, пока не перейдет порог и мозг не сдастся. Подобным образом действует электрический предохранитель, выключающий ток прежде, чем скачок напряжения перегрузит систему, – точно так же постоянно нарастающий стресс (и связанные с ним последствия для здоровья) может нанести ужасный вред мозгу и телу. Многие утверждают, что мозг запускает реакцию нервного срыва, чтобы не дать стрессу дойти до той точки, после которой ущерб будет уже непоправимым.

Границу между «стрессом» и «слишком сильным стрессом» определить сложно. Существует модель диатез-стресса, где «диатез» означает «уязвимость». Согласно ей, людям, подверженным стрессу, нужно меньше стресса, чтобы дойти до предела и получить психическое расстройство или его какой-нибудь «эпизод». Более уязвимы к стрессу те, у кого сложная жизненная ситуация или жизнь в целом; те, кто и так склонен к паранойе или тревожности. Даже невероятно самоуверенные люди быстро приходят к краху (если вы очень уверены в себе, потеря контроля из-за стресса может подорвать вашу самоуверенность, что приводит к колоссальному стрессу).

Стресс проявляется по-разному. Некоторые люди страдают от глубинной депрессии или тревоги (или просто к ним предрасположены), а события, вызывающие сильный стресс, провоцируют их проявление. Уронить учебник на большой палец ноги – это больно, но если палец при этом уже сломан, то боль будет гораздо сильнее.

У некоторых из-за стресса настроение падает до такой степени, что это становится невыносимо, и тогда начинается депрессия. У других постоянные дурные предчувствия вызывает разрушительную тревогу или панические атаки. Известно также, что кортизол, который выбрасывается в кровь в результате стресса, влияет на работу дофаминовых систем в мозге [15], повышая их активность и чувствительность. Считается, что аномальная активность в дофаминовых системах становится причиной психозов и галлюцинаций, и во время некоторых нервных срывов действительно бывают психотические эпизоды.

К счастью, нервный срыв, как правило, быстро проходит. Медицинское или психотерапевтическое вмешательство обычно помогает людям вернуться к нормальной жизни, а иногда работает насильственный выход из вызывающей стресс ситуации. Само собой, не все считают, что нервные срывы полезны – не всем удается с ними справиться, а многие из тех, кому это удалось, сохраняют повышенную чувствительность к стрессу и невзгодам, то есть у них быстрее может случиться следующий нервный срыв [16]. По крайней мере, они могут вернуться к нормальной или практически нормальной жизни. Следовательно, нервные срывы предотвращают непоправимый ущерб от влияния безжалостного, переполненного стрессом мира.

Причиной большинства проблем являются методы, которыми мозг справляется со стрессом. Для ограничения их последствий и нужен нервный срыв. Во многих случаях эти методы не очень подходят для жизни в современном мире. Благодарить мозг за то, что он ограничил вред, вызванный стрессом, при помощи нервного срыва, – это как выражать кому-то признательность за то, что он помог вам потушить пожар в вашем доме, хотя именно он устроил вам поджог.

Мозг и наркотики
(Как возникает наркотическая зависимость)

В 1987 году в США был запущен телевизионный социальный ролик против наркотиков. Зрителям показывали яйцо и говорили: «Это ваш мозг». После этого на экране появлялась сковородка, и диктор говорил: «Это наркотики». Яйцо поджаривалось на сковородке, и звучали слова: «Это ваш мозг, когда вы употребляете наркотики»[85]85
  Посмотреть ролик можно здесь: https://youtu.be/ub_a2t0ZfTs


[Закрыть]. Ролик имел большой успех. Он выиграл награды и до сих пор разбирается на цитаты (и, честно говоря, пародируется) в современной поп-культуре. А с точки зрения науки о мозге он был ужасен.

Наркотики не нагревают ваш мозг настолько, что белки́, из которых он состоит, начинают распадаться. Кроме того, наркотики не действуют мгновенно на весь мозг, подобно сковородке с яйцом. Наконец, для того, чтобы наркотики попали в мозг, не нужно вынимать его из скорлупы, то есть черепа.

Я не говорю, что наркотики обязательно полезны для мозга – просто правда гораздо сложнее, чем это следует из яичных метафор.

Доход от нелегальной торговли наркотиками составляет почти полмиллиарда долларов [17], и многие правительства тратят огромные деньги на поиск и уничтожение наркотиков, а также на то, чтобы препятствовать их употреблению. Общепризнанно, что наркотики опасны – они развращают тех, кто их принимает, подрывают их здоровье и рушат жизни. Такое мнение справедливо, потому что наркотики оказывают огромное влияние на людей. Они действуют очень хорошо, и делают это, меняя базовые процессы нашего мозга и/или управляя ими. Это приводит к таким проблемам, как наркотическая и психологическая зависимость, изменения в поведении и так далее. Все они основаны на том, как наш мозг реагирует на наркотики.

В главе 3 упоминался мезолимбический дофаминэргический тракт. Его часто называют «системой вознаграждения», потому что его функция предельно ясна: он вознаграждает нас за действия, которые вызывают одобрение и чувство удовольствия. Если мы испытываем что-то приятное, от вкуса особенно сладкого мандарина до кульминационной точки происходящего действа в спальне, система вознаграждения вызывает у нас чувства, которые заставляют думать: «Ну разве это не было приятно?»

Систему вознаграждения может активировать то, что мы потребляем. Например, еду и напитки, которые заглушают чувство голода и дают нам энергию; продукты, которые имеют такой эффект, вызывают у нас чувство удовольствия, потому что их действие запускает систему вознаграждения. Например, сахар дает энергию, которую наш организм легко усваивает, поэтому нам нравится сладкое. Текущее состояние человека тоже играет свою роль: стакан воды и кусок хлеба в качестве обеда, как правило, совсем не вдохновляют, но человеку, которого только что вынесло на берег после того, как он много месяцев пил только соленую воду, это покажется райской амброзией.

Большинство подобных вещей активируют систему вознаграждения «косвенно», вызывая реакцию в организме, которую мозг распознает как нечто хорошее и запускает чувство вознаграждения. Преимущество наркотиков заключается в том, что они активируют систему вознаграждения «напрямую», и это делает их опасными. Весь утомительный процесс «получения какого-то положительного воздействия на организм, которое распознает мозг, пропускается, подобно тому, как если бы сотрудник банка начал выдавать мешки с деньгами, не задавая скучных вопросов о «номере счета» и «паспорте». Как это происходит?

В главе 2 я рассказывал, как нейроны общаются друг с другом при помощи определенных нейромедиаторов, в число которых входит норадреналин, ацетилхолин, дофамин и серотонин. Их работа заключается в том, чтобы передавать сигналы между нейронами в определенной структуре или сети. Нейроны впрыскивают их в синапсы (специальные «щели» между нейронами, где происходит передача информации от одного нейрона к другому). Там нейромедиаторы взаимодействуют со специализированными рецепторами, точно так же, как конкретный ключ может открыть только конкретный замок. Природа и тип рецептора, с которым взаимодействует нейромедиатор, определяют возникающий от действия нейромедиатора эффект. Возбуждающий нейрон активирует другие области мозга, подобно тому как человек включает фонарик. Тормозной нейрон снижает или прекращает активацию в связанных с ним областях.

Давайте представим, что рецепторы не «привержены» определенным нейромедиаторам, что случилось бы тогда? Что, если бы другие химические вещества могли притворяться нейромедиаторами и активировать соответствующие рецепторы без их участия? Если подобное было бы возможно, мы вполне могли бы использовать эти химические вещества для того, чтобы искусственно управлять работой нашего мозга. Оказывается, это возможно, и мы регулярно этим занимаемся.

Бесчисленные лекарственные препараты – это химические вещества, которые взаимодействуют с определенными клеточными рецепторами. Агонисты заставляют рецепторы активироваться. Например, лекарства от медленного или нерегулярного сердцебиения нередко содержат вещества, которые имитируют адреналин, а он, в свою очередь, управляет сердечной активностью. Антагонисты занимают рецепторы, но не запускают никакой активации, блокируя их и не давая настоящим нейромедиаторам их активировать, – то есть они действуют подобно чемодану, застрявшему в дверях лифта. Антипсихотические препараты, как правило, работают, блокируя определенные дофаминовые рецепторы, поскольку аномальная дофаминовая активность связана с психотическими симптомами.

А что, если бы химические вещества могли «искусственно» вызывать активацию в системе вознаграждения и нам ничего не нужно было бы для этого делать? Наверное, они были бы очень популярны. Настолько популярны, что люди могли бы пойти на многое, чтобы заполучить их. Именно так действует большинство веществ, вызывающих наркотическую зависимость.

У системы вознаграждения есть огромное количество связей и рецепторов, а это значит, что она очень чувствительна к разнообразным занятиям, от которых мы получаем удовольствие. Кокаин, героин, никотин, амфетамины и даже алкоголь – все это повышает активность в системе вознаграждения, вызывая ничем не обоснованное, но несомненное удовольствие. Сама система вознаграждения во всех своих функциях и процессах использует дофамин. В результате огромное количество исследований показало, что вещества, вызывающие наркотическую зависимость, неизменно увеличивают распространение дофамина в системе вознаграждения. Вот почему они вызывают удовольствие – особенно наркотики, которые имитируют дофамин (например, кокаин) [18].

Наш могучий мозг дал нам достаточно интеллектуальных способностей, чтобы мы смогли быстро определить, когда нечто вызывает удовольствие, а затем быстро решить, что нам это нужно, и быстро разобраться, где это добыть. К счастью, в нашем мозге есть также более высокоуровневые области, и мы можем умерить или пересилить такие примитивные импульсы, как «оно доставляет мне удовольствие, надо достать еще». Эти центры, управляющие побуждениями, изучены не слишком хорошо, но, скорее всего, они расположены в префронтальной коре, так же как и центры, управляющие другими сложными когнитивными функциями [19]. Контроль побуждений позволяет нам обуздать излишества и понять, что удариться в чистый гедонизм – не самая лучшая идея.

Свой вклад также вносит пластичность и приспособляемость мозга. Наркотик вызывает чрезмерную активность определенных рецепторов? Мозг в ответ подавляет активность клеток, активируемых этим рецептором, или выключает рецепторы, или решает, что для запуска ответной реакции рецепторов теперь нужно вдвое больше – словом, любыми способами пытается вернуться к «нормальному» уровню активации. Это происходит автоматически – мозг не делает различий между наркотиком и нейромедиатором.

Думайте об этом как о городе, где будет проходить большой концерт. В городе все отлажено так, чтобы поддерживать его нормальную работу. Неожиданно приезжают тысячи возбужденных людей, и жизнь города приходит в хаос. В ответ власти усиливают работу полиции и органов безопасности, перекрывают дороги. Автобусы начинают ходить чаще, бары начинают открываться раньше, а закрываться позже и так далее. Возбужденные зрители – это наркотик, мозг – это город, и когда происходит слишком много активности, в процесс вмешиваются защитные механизмы. Когда мозг приспосабливается к наркотику, он больше не оказывает сильного сопротивления. Это называется «толерантность».

Проблема заключается в том, что в повышении активности (в системе вознаграждения) заключается весь смысл наркотика, и если мозг адаптируется, чтобы это предотвратить, остается только одно решение: нужно больше наркотика. Чтобы вызвать то же ощущение, нужна увеличенная доза? Тогда вы принимаете ее. Потом мозг к ней адаптируется, и вам нужна еще бо́льшая доза. После чего мозг привыкает и так далее. Вскоре ваш мозг и тело становятся настолько «толерантными» к наркотику, что вы начинаете принимать дозы, способные в буквальном смысле убить человека, который никогда раньше его не пробовал. Все, что вы получаете, – это тот же кайф, на который вы подсели в самом начале[86]86
  Со временем даже очень большие дозы перестают вызывать удовольствие, однако человек вынужден продолжать принимать наркотик, чтобы избежать абстинентного синдрома.


[Закрыть].

Это одна из причин, по которой прекратить принимать наркотики, «завязать» с ними очень сложно. Для человека, употреблявшего наркотики на протяжении долгого времени, это выходит за рамки простой дисциплины и силы воли – его тело и мозг уже настолько привыкли к наркотику, что физически изменились и приспособились к нему. Поэтому неожиданное лишение наркотика приводит к серьезным последствиям. Самый яркий пример – последствия героина и других опиатов.

Опиаты – мощные анальгетики, которые подавляют нормальный уровень боли, стимулируя эндорфинную (эндорфины – это нейромедиаторы, которые естественным образом снимают боль и вызывают удовольствие) и управляющую болью системы мозга, благодаря чему возникает сильная эйфория. К сожалению, боль возникает не просто так (а для того чтобы просигнализировать нам о каком-то вредном воздействии или повреждении), поэтому мозг реагирует на нее, задирая мощность системы обнаружения боли, чтобы прорваться сквозь райское облако блаженства, вызванного опиатами. Поэтому наркозависимые люди принимают еще больше опиатов, чтобы заглушить боль, а мозг ее еще больше усиливает и так далее.

А потом наркотик убирают. У наркозависимого человека больше нет того, благодаря чему он был так спокоен и расслаблен. Зато у них есть невероятно прокачанная система обнаружения боли! Активность этой системы настолько сильна, что пересиливает наркотическое опьянение от опиатов, поэтому может повергнуть в агонию нормальный мозг, не говоря уже о мозге зависимого от наркотиков человека[87]87
  Другими словами, мозг теперь настолько восприимчив к боли, что человек постоянно чувствует невероятную боль во всем теле. Это состояние и называется «ломка».


[Закрыть]. Другие системы, на которые повлиял наркотик, меняются схожим образом. Вот почему отказ от наркотических средств настолько сложен и действительно опасен.

Если бы наркотики вызывали лишь физиологические изменения, это было бы уже само по себе опасным. Но изменения в мозге также влияют на поведение. Вы могли бы подумать, что с логической точки зрения такого количества неприятных последствий и проблем, связанных с наркотиками, должно быть достаточно, чтобы люди не захотели употреблять их. Но «логика» – одна из первых жертв наркомании. Одни части мозга могут создавать толерантность и поддерживать его нормальную работу, но мозг настолько разнообразен, что другие его области в то же время прикладывают все силы для того, чтобы мы продолжили принимать наркотик. Например, у человека может возникнуть обратный толерантности эффект – наркоман становится очень восприимчивым к действию наркотика за счет подавления систем адаптации [20], то есть наркотик действует на него сильней, и поэтому человек начинает еще больше к нему стремиться. Это один из факторов, ведущих к зависимости^*.[88]88
  * Стоит пояснить, что зависимость вызывают не только наркотики, но и шопинг, видеоигры – все, что может активировать систему вознаграждения выше нормального уровня. Игровая зависимость особенно тяжела. Получение кучи денег с минимальными усилиями приносит большое внутреннее удовлетворение, и избавиться от этой зависимости очень сложно. Как правило, чтобы зависимость исчезла, вознаграждение должно отсутствовать на протяжении долгого времени, чтобы мозг перестал его ждать, однако в случае азартных игр длительное отсутствие выигрыша нормально, равно как и потеря денег [21]. Поэтому трудно убедить игроманов в том, что азартные игры – плохо; они уже и так прекрасно это знают.


[Закрыть]

И это еще не все. Взаимодействие между системой вознаграждения и миндалиной приводит к возникновению сильной эмоциональной реакции на «провоцирующие стимулы», которые связаны с наркотиками [22]. Ваша конкретная трубка, шприц, зажигалка, запах вещества – все это становится эмоционально заряженным и само по себе может выступать как стимул. А это значит, что наркоманы испытывают эффект, аналогичный действию наркотика, непосредственно от предметов, которые с ним ассоциируются.

Другой мрачный пример представляют героиновые наркоманы. Одним из средств лечения героиновой зависимости является метадон – другой опиат, который имеет похожее (хотя и более слабое) действие. Теоретически благодаря ему наркозависимые люди могут постепенно прекратить употреблять наркотик. За счет формы, в которой выпускается метадон, его возможно только глотать (он похож на пугающе зеленый сироп от кашля), в то время как героин, как правило, вводят при помощи инъекций. Связь, построенная мозгом между инъекцией и действием героина, настолько сильна, что сам укол уже вызывает наркотическое опьянение. Известны случаи, когда наркоманы притворялись, что глотали метадон, а потом сплевывали его в шприц и делали укол [23]. Это невероятно опасно (и не только из соображений гигиены) – мозг уже настолько деформирован наркотиками, что способ их поступления в организм оказывается почти так же важен, как и они сами.

Постоянная стимуляция системы вознаграждения меняет и нашу способность мыслить, а также вести себя разумно. Взаимодействие между системой вознаграждения и лобной корой, необходимое для принятия важных осознанных решений, меняется, и действия, направленные на получение наркотиков, находятся в большем приоритете, чем то, что существенно для нормального человека (не потерять работу, соблюдать закон, принимать душ). Напротив, негативные последствия приема наркотиков (арест, заражение ужасными болезнями через общую иглу, отчуждение от друзей и родных) практически игнорируются в то время, как они беспокоят обычных людей. Поэтому, потеряв все свое имущество, наркоман лишь равнодушно пожмет плечами, зато для того, чтобы добыть еще одну дозу, он будет рисковать своей жизнью.

Пожалуй, больше всего удручает то, что чрезмерное употребление наркотиков подавляет работу префронтальной коры и областей, связанных с контролем побуждений. Влияние тех участков мозга, которые говорят: «Не делай так», «Это глупо», «Ты об этом пожалеешь» и так далее, – сведено к минимуму [24].

Дальше хуже. Все эти вызванные наркотиками изменения в мозге и все связанные с ними ассоциации никуда не исчезают после отказа от них – они просто «прекращают действовать». Они в определенном смысле «слабеют», но все равно никуда не деваются, и поэтому человек, скорее всего, захочет попробовать наркотик снова, независимо от того, как долго ему удалось воздержаться. Вот почему рецидив возникает так легко и представляет собой большую проблему.

Человек может стать наркоманом по самым разным причинам. Может быть, он жил в мрачном неблагополучном районе, где наркотики являются единственным облегчением от жизненных реалий. Или он страдал от невыявленного психического расстройства и занялся «самолечением», решив, что наркотиков облегчат его проблемы. Считается, что у пристрастия к наркотикам есть даже генетическая составляющая, возможно связанная с тем, что у некоторых людей область, отвечающая за контроль побуждений, слабо развита или недостаточно хорошо работает [25]. «Что ужасного может случиться?» К сожалению, у некоторых людей отсутствует еще одна область мозга, которая подробно объясняет, что именно может случиться. Это объясняет, почему многие спокойно «балуются» наркотиками и способны быстро с них «слезть», а другие подсаживаются на наркотик после первой же дозы.

Независимо от того, по каким причинам человек решил обратиться к наркотикам, специалисты рассматривают зависимость как состояние, требующее лечения, а не проступок, за который человека следует критиковать или осуждать. Кажется, что наркотики вынуждают мозг ввязываться в истощающую войну с самим собой, а наши жизни выступают для него полем боя. Это самое ужасное, что можно с собой сделать, но под воздействием наркотиков вам «все равно».