Читать книгу "Идиотский бесценный мозг. Как мы поддаемся на все уловки и хитрости нашего мозга"

Профессор, а где же ваши брюки?
(Почему умные люди делают глупости)

Стереотип ученого – это седой пожилой мужик в белом халате, который говорит быстро и много о предмете своих исследований, при этом полностью беспомощен в обычной жизни. Намазывая маслом свой галстук, он с легкостью описывает геном плодовой мушки. Социальные нормы и повседневные дела для него совершенно чужды и непостижимы. О предмете своих исследований он знает все, что только можно знать, но практически ничего – помимо этого.

Быть умным не похоже на то, как быть сильным. Сильные люди остаются сильными в любой ситуации. Однако кто-то, гениальный в одной ситуации, в другой может казаться полным болваном.

Так происходит потому, что интеллект, в отличие от физической силы, – это плод нашего совсем непростого мозга. Итак, какие мозговые процессы лежат в основе интеллекта и почему интеллект настолько изменчив? Прежде всего следует сказать, что в психологии не утихают споры о том, сколько у человека видов интеллекта: один или несколько. Современные данные позволяют предположить, что, скорее всего, интеллект представляет собой сочетание разных факторов.

Доминирующая точка зрения заключается в том, что в основе нашего интеллекта лежит некое единое свойство, которое может по-разному проявляться. Нередко его называют «фактор g Спирмена», или просто «фактор g». Чарльз Спирмен, чья фамилия легла в название, – это ученый, который в 1920-х многое сделал для исследований интеллекта и науки в целом, разработав метод факторного анализа. В предыдущем разделе я рассказывал, как в целом, несмотря на определенные ограничения, используются тесты IQ. Так вот именно благодаря факторному анализу эти и другие тесты могут приносить пользу.

Факторный анализ – это сложный математический метод. Все, что вам нужно знать, – это то, что он представляет собой разновидность анализа данных при помощи статистики. Вы берете большой объем данных (например, полученных при помощи тестов IQ), разными математическими способами дробите его и ищете факторы, которые объединяют результаты или влияют на них. Эти факторы заранее неизвестны, однако факторный анализ может выявить их. Если ученики в школе получат на общем экзамене средние оценки, директору школы может захотеться детальней посмотреть, из чего эти оценки складываются. Для того чтобы изучить информацию обо всех полученных на экзамене баллах и взглянуть на них подробней, необходимо использовать факторный анализ. Благодаря ему возможно выяснить, что на вопросы по математике ученики отвечали хорошо, а на вопросы по истории – плохо. Тогда классный руководитель мог бы с полным правом наорать на преподавателей истории за то, что они зря тратят время и деньги (хотя, возможно, он будет несправедлив, учитывая, сколько объяснений можно дать плохим результатам).

Спирмен использовал аналогичный процесс, чтобы изучить результаты тестов IQ. Он обнаружил, что, судя по всему, на успешность выполнения теста влиял единственный фактор. Он обозначил его как единый общий фактор g. Если нечто в современной науке и представляет собой то, о чем обычный человек должен думать как об интеллекте – это фактор g.

Впрочем, неправильно было бы утверждать, что фактор g равнозначен всему интеллекту, потому что интеллект может проявляться множеством способов. Скорее это некий общий «корень» умственных способностей. Его можно рассматривать как некое подобие фундамента и каркаса здания. Различные улучшения и мебель будут бесполезны, если строение дома окажется недостаточно крепким. Точно так же можно выучить все понравившиеся вам сложные слова и приемы запоминания, но если ваш фактор g не очень силен, для вас это не будет иметь практически никакого смысла.

Исследователи предполагают существование области мозга, ответственной за фактор g. В главе 2 я подробно рассказал о кратковременной памяти и упомянул термин «рабочая память». Это относится к самому процессу обработки информации и манипуляций с ней, фактически ее «использования» в кратковременной памяти. В начале 2000-х профессор Клаус Оберауер со своей исследовательской группой провел серию экспериментов и обнаружил, что то, насколько успешно испытуемый справлялся с тестами на рабочую память, значительно коррелировало с результатами тестов на определение фактора g. Из этого следовало, что объем рабочей памяти вносит большой вклад в общий интеллект человека [2]. Говоря коротко, если вы набирали много баллов, выполняя задания на рабочую память, то, скорее всего, получали высокие оценки и в ряде тестов IQ.

Благодаря исследованиям со сканированием мозга и изучению людей с травмами мозга были получены убедительные доказательства в пользу того, что и за фактор g, и за рабочую память главным образом отвечает префронтальная кора головного мозга. При травмах лобной доли они нарушаются, что проявляется в виде широкого ряда необычных проблем с памятью, и в их основе, как правило, лежит недостаточность рабочей памяти. Таким образом, эти два вида памяти существенно пересекаются. Префронтальная кора находится прямо за лбом, в начале лобной доли, которая постоянно вовлечена в высшие «исполнительные» функции, такие как мышление, внимание и сознание.

Рабочей памятью и фактором g вопрос не исчерпывается. Рабочая память использует в основном вербальную информацию и действует при помощи слов и понятий, которые мы можем озвучить, например, при помощи внутреннего монолога. С другой стороны, интеллект применим ко всем типам информации (зрительной, пространственной, числовой…), вызывая у исследователей желание найти что-то помимо фактора g при попытках определить и объяснить интеллект.

Рэймонд Кеттелл (бывший студент Чарльза Спирмена) со своим студентом Джоном Хорном разработали новые методы факторного анализа и в ходе исследований с 1940-х по 1960-е годы выделили два типа интеллекта: текучий и кристаллизованный.

Текучий интеллект – способность использовать информацию, работать с ней, применять ее и так далее. Для того чтобы сложить кубик Рубика, нужен текучий интеллект, равно как и для того чтобы понять, почему ваш супруг с вами не разговаривает, хотя вы не помните, что вы сделали не так. В обоих случаях вы получаете новую информацию и должны разобраться, как с ней поступить, чтобы получить подходящий вам результат.

Кристаллизованный интеллект – это хранящаяся в вашей памяти информация, которую вы можете использовать, чтобы лучше справляться с жизненными ситуациями. Например, чтобы вспомнить имя актера, сыгравшего главную роль в фильме из глубоких 1950-х, нужен кристаллизованный интеллект. Способность назвать все столицы в Северном полушарии – тоже кристаллизованный интеллект. Кристаллизованный интеллект нужен для изучения второго (третьего, четвертого) языка. Кристаллизованный интеллект – это накопленные вами знания, а текучий интеллект – это насколько хорошо вы можете их использовать или справляться с ситуациями, где требуется разобраться с чем-то для вас незнакомым.

Справедливости ради стоит отметить, что текучий интеллект – это еще одна вариация на тему фактора g и рабочей памяти: обработка информации и манипуляции с ней. Однако кристаллизованный интеллект все чаще рассматривают как отдельную систему, и это подтверждается работой мозга. Один очень красноречивый факт заключается в том, что текучий интеллект с возрастом снижается. В восемьдесят лет человек будет хуже справляться с тестами на текучий интеллект, чем в тридцать или в пятьдесят. Нейроанатомические исследования (и бесчисленные аутопсии) показали, что префронтальная кора, которая отвечает за текучий интеллект, с возрастом атрофируется быстрее, чем другие отделы мозга.

Напротив, кристаллизованный интеллект на протяжении жизни не меняется. Человек, который в восемнадцать лет учил французский, в восемьдесят пять лет по-прежнему сможет на нем говорить, даже если он прекратил им пользоваться и забыл его в девятнадцать. Кристаллизованный интеллект опирается на хранящуюся в долговременной памяти информацию, которая распределена по мозгу и, как правило, устойчива перед разрушительным действием времени. Префронтальная кора – требовательная к ресурсам область, она постоянно вовлечена в процесс активной обработки информации. Этот процесс очень динамичен и поэтому с большой вероятностью приводит к износу этого участка (высокая активность нейронов, как правило, оставляет множество побочных продуктов, таких как свободные радикалы, энергетические частицы, наносящие клеткам вред).

Оба вида интеллекта взаимозависимы. Бессмысленно умение взаимодействовать с информацией, если у вас нет к ней доступа, и наоборот. Разделить их, чтобы исследовать, довольно сложно. К счастью, тесты интеллекта разработаны так, что в фокусе внимания оказывается преимущественно либо текучий, либо кристаллизованный интеллект. Считается, что тесты, в которых человек должен анализировать неизвестные ему закономерности и исключать из них лишнее или разбираться, как связаны их элементы, направлены на оценку текучего интеллекта: вся информация в них новая и должна быть обработана, поэтому кристаллизованный интеллект задействован минимально. Аналогичным образом тесты на память и проверку знаний, например запоминание списка слов или викторины направлены на кристаллизованный интеллект.

Разумеется, все далеко не так просто. Успешность выполнения заданий, где вам надо разбираться с незнакомыми закономерностями, все же зависит от того, знаете ли вы, что такое «картинка», какие бывают цвета, и даже умеете ли вы пользоваться средствами, необходимыми для выполнения теста (чтобы упорядочить набор карточек, нужно знать, что такое карточки и как их упорядочивают). Это еще одна причина, по которой провести исследование со сканированием мозга сложно: даже в выполнении простого задания участвуют несколько его областей. Однако в целом задания на текучий интеллект вызывают активацию в префронтальной коре и прилегающих областях. Задания на кристаллизованный интеллект предполагают участие более обширных участков коры, нередко активируя такие области в теменной доле (верхнем среднем участке мозга), как надкраевая извилина (supramarginal gyrus) и зона Брока. Считается что первая необходима для хранения и обработки информации об эмоциях и некоторых ощущениях, а вторая – главная часть нашей системы обработки речи. Обе структуры взаимосвязаны и выполняют функции, для которых необходим доступ к информации из долговременной памяти. Хотя разделение общего интеллекта на текучий и кристаллизованный еще окончательно не подтверждено, в его пользу появляется все больше свидетельств.

Эта теория блестяще описана в афоризме Майлза Кингтона[28]28
  Майлз Кингтон (3 мая 1941 – 30 января 2008) – британский журналист, музыкант, юморист и радиоведущий.


[Закрыть]: «Эрудиция – это знание о том, что помидор – фрукт; мудрость – это не добавлять помидор во фруктовый салат». Кристаллизованный интеллект необходим для того, чтобы отнести помидор к правильной категории, а текучий интеллект необходим для того, чтобы, делая фруктовый салат, правильно использовать это знание. Теперь вам может показаться, что текучий интеллект очень похож на здравый смысл. Да, здравый смысл – это еще одно его проявление. Однако двух типов интеллекта ученым мало. Им нужно еще.

Ученые рассуждают так: единый общий интеллект не может объяснить широкого разброса интеллектуальных способностей у разных людей. Возьмем, к примеру, футболистов. Их академические способности не впечатляют, зато они профессионально могут заниматься таким сложным видом спорта, как футбол, а для этого необходимо уметь контролировать ситуацию, рассчитывать силы и углы, ориентироваться на большой территории и осуществлять другие мыслительные операции. Очевидно, что общепринятое понятие «интеллект» слегка ограничено.

Наверное, самый яркий пример – это «саванты», люди, которые страдают от какого-либо неврологического заболевания, но в то же время проявляют различные невероятные способности в математике, музыке и т. д. В фильме «Человек дождя» Дастин Хоффман исполняет роль Рэймонда Бэббита – страдающего от аутизма, но при этом математически одаренного пациента психиатрической клиники. Прототип этого персонажа реальный человек по имени Ким Пик, который получил звание «сверхсаванта» за свою способность дословно запомнить около двенадцати тысяч книг.

Эти и другие примеры ведут к разработке теорий множественного интеллекта, потому что человек может быть одновременно глупым в одной области жизни и одаренным в другой. Самая ранняя из подобных теорий, возможно, была разработана Луи Леоном Терстоуном в 1938 году, который предположил, что интеллект включает в себя семь Первичных Умственных Способностей:

• Словесное понимание – способность понимать слова: «Эй, я знаю, что это значит!»

• Речевая беглость – использование речи: «Иди сюда и скажи мне это в лицо, ты, безмозглый болван!»

• Память: «Стой, я помню тебя, ты же всемирный чемпион по борьбе без правил!»

• Арифметические способности: «Шансы того, что мы победим в этой драке, составляют примерно 82523 к 1».

• Скорость восприятия – способность замечать и связывать между собой детали: «Он что, носит бусы из человеческих зубов?»

• Логическое рассуждение – способность делать выводы и понимать правила в текущей ситуации: «Любая попытка утихомирить это чудовище только еще больше его злит».

• Пространственная визуализация – способность мысленно представлять себе трехмерные объекты и манипулировать ими: «Если я опрокину этот стол, это его задержит и я смогу выпрыгнуть вон в то окно».

Терстоун вывел теорию первичных умственных способностей после того, как разработал собственные методы факторного анализа и применил их к результатам тестов IQ, проведенных на тысячах учеников колледжей [3]. Однако повторный анализ его результатов с применением более классических методов факторного анализа показал, что на результаты всех тестов влияла единая способность, а не семь разных. Грубо говоря, он открыл все тот же фактор g. Эти и другие критические замечания (например, то, что он изучал только студентов колледжа, которые вряд ли представляют собой максимально репрезентативную группу для измерения интеллекта всех людей) привели к тому, что теория первичных умственных способностей не получила широкого признания.

Идея о множественных видах интеллекта снова появилась в 1980-х, когда Говард Гарднер, выдающийся ученый, предположил, что существует несколько модальностей (типов) интеллекта. Его теория называется просто: «Теория множественного интеллекта». Она основывается на исследованиях пациентов с поврежденным мозгом, у которых при этом сохранились определенные виды умственных способностей [4]. Описанные Гарднером виды интеллекта в некотором смысле напоминали те, которые были у Терстоуна, но также в их список входил музыкальный интеллект и личностный (способность взаимодействовать с окружающими и выносить суждения о собственном душевном состоянии).

Тем не менее у теории множественного интеллекта есть свои сторонники. Идея о множественном интеллекте популярна в основном потому, что из нее следует, что теоретически каждый может быть умным, просто по-другому, не как «типичный» высоколобый ботаник. Правда за такую чрезмерную обобщаемость эту идею и критикуют. Если все умны, то само понятие «интеллект» становится бессмысленным. Это как выдача всем медалей за участие в школьном спортивном празднике: здорово, что всем приятно, но сам смысл понятия «спорт» потерян.

На данный момент свидетельства в пользу теории множественного интеллекта остаются по-прежнему спорными. Большинство исследователей считают, что имеющиеся данные представляют собой лишь очередное подтверждение существования фактора g или еще чего-нибудь в этом роде в сочетании с индивидуальными различиями и предпочтениями. Это значит, что у двух человек, один из которых преуспевает в музыке, а другой – в математике, на самом деле не два разных вида интеллекта, а один, который применяется к различным видам заданий. Точно так же профессиональные пловцы и игроки в теннис при занятиях своим спортом используют одни и те же группы мышц, ведь в человеческом теле нет специальных мышц, предназначенных для игры в теннис. При этом чемпион по плаванию не может автоматически начать играть в теннис на высоком уровне. Предполагается, что интеллект работает примерно так же.

Многие считают очень правдоподобным, что у человека может быть высокий общий интеллект, который он предпочтет использовать и применять определенным способом, что при рассмотрении под определенным углом может выглядеть как различные виды интеллекта. Другие считают, что эти различные виды интеллекта скорее являются признаками личностных склонностей, в основе которых лежат происхождение, предпочтения, влияние окружающей обстановки и так далее.

Современные данные, полученные из исследований мозга, по-прежнему говорят в пользу существования единого фактора g и его разделения на текучий/кристаллизованный интеллект. Интеллект связан с тем, как работает мозг, организуя и сочетая различные виды информации, и, скорее всего, отдельной мозговой структуры для каждого вида интеллекта не существует. Все мы применяем свой интеллект по-разному, в зависимости от предпочтений, воспитания, окружения или какой-то скрытой предрасположенности, вызванной неуловимыми свойствами нервной системы. Вот почему предположительно очень умные люди делают то, что кажется нам идиотским, – они настолько на чем-то сосредоточены, что все остальное их не волнует. Но есть и положительный момент: скорее всего, над ними можно спокойно смеяться, потому что они все равно будут слишком увлечены своим делом и ничего не заметят.

Дурак кричит, умный молчит
(Почему умные люди часто проигрывают споры)

Одно из самых раздражающих занятий – спорить с убежденным в свой правоте человеком, когда вы уверены, что он не прав, и можете доказать это при помощи фактов и логики, а он остается непоколебим. Однажды я видел жуткую ссору между двумя людьми, один из которых упорно настаивал на том, что сейчас двадцатый век, а не двадцать первый, потому что: «Сейчас 2015 год, первые две цифры 20. Так-то!»

Сопоставьте это с психологическим феноменом, известным как «синдром самозванца». Во многих областях деятельности люди, добившиеся высоких результатов, постоянно недооценивают свои способности и достижения, несмотря на наличие реальных доказательств их существования. Свой вклад в это вносят множество социальных факторов. Например, это явление особенно распространено среди женщин, которые добились успеха в областях, где традиционно лидировали мужчины (а таких большинство), после чего на них начали влиять стереотипы, предрассудки, культурные нормы и так далее. Но не только женщины страдают от этого. Это явление затрагивает преимущественно успешных людей – тех, для которых характерен высокий уровень интеллекта.

Угадайте, какой ученый незадолго до смерти сказал: «То, насколько преувеличивают значение работы всей моей жизни, полностью выбивает меня из колеи. Из-за этого я невольно начинаю чувствовать себя каким-то аферистом».

Альберт Эйнштейн. И он далеко не неудачник.

Эти две черты, синдром самозванца у умных людей и алогичная уверенность в себе у менее умных, нередко пересекаются самым неблагоприятным образом. Из-за этого современные общественные споры постоянно идут наперекосяк. В обсуждении важных вопросов, таких как вакцинация или изменение климата, неизменно преобладают разглагольствования людей с ничем не подкрепленным личным мнением, а не спокойные объяснения хорошо осведомленных экспертов. И все из-за некоторых капризов работы мозга.

В общих чертах, люди полагаются на других людей как на источник информации и поддержки для собственных взглядов/убеждений/самоуважения. Мы обсудим это подробнее в главе 7. Сейчас важно сказать, что, судя по всему, чем увереннее человек, тем более он убедителен и тем сильнее окружающие склонны верить их заявлениям. Это было показано в ряде исследований, в том числе в исследованиях, проведенных в 1990-х Пенродом и Кустером. Они были направлены на изучение того, что происходит в зале суда. Исследователи смотрели, насколько судей убеждали показания свидетелей. Они обнаружили, что судьи гораздо лучше относятся к свидетелям, которые казались уверенными в себе и не сомневались в том, что говорят, чем к тем, которые казались беспокойными и сомневающимися или не были уверены в деталях своих показаний. Безусловно, это тревожное открытие: содержание показаний меньше влияло на приговор, чем манера, в которой они давались. Такое предположение могло серьезно повлиять на судебную систему. И разумеется, это проявляется не только в зале суда – кто будет отрицать, что то же самое верно и для политики?

Современные политики имеют опыт общения со СМИ, поэтому могут подолгу говорить о чем угодно уверенно и гладко, не сказав при этом ничего стоящего. Или, что еще хуже, говорить откровенные глупости: «Они неправильно недооценили меня» (Джордж Буш-младший) или «Большинство наших импортных товаров попадают к нам из-за рубежа» (снова Джордж Буш-младший). Вы могли бы предположить, что в конечном счете именно самые умные люди должны начать всем управлять. Но, как бы это ни противоречило здравому смыслу, чем умнее человек, тем сильнее он начинает сомневаться в своих взглядах – тем меньше он в себе уверен, отчего ему меньше доверяют окружающие.

Умные люди могут потерять уверенность в себе, потому что нередко сталкиваются с некой общей враждебностью. По образованию я специалист по нейронаукам, однако я никому не говорю об этом до тех пор, пока меня не спросят в лоб, потому что однажды получил в ответ: «Ага, считаешь себя умным, да?»

Кто-нибудь еще с этим сталкивается? Если сказать кому-то, что вы спринтер-олимпиец, то скажет ли он в ответ: «А, считаешь себя быстрым, да?» Вряд ли. Но, как бы то ни было, я по-прежнему говорю что-нибудь вроде: «Я специалист по нейронаукам, но на самом деле это не настолько заумно, как звучит». Существует огромное множество социальных или культурных причин для нелюбви к интеллектуализму. Одно из возможных объяснений заключается в том, что так проявляется склонность нашего мозга интерпретировать происходящее в свою пользу и всего бояться. Люди заботятся о своем социальном положении и благополучии, и человек, который выглядит умнее их, воспринимается как угроза. Люди, которые физически больше и сильнее, безусловно, могут выглядеть устрашающе, но это знакомое свойство. Физически накачанные люди понятны; они просто чаще ходят в спортзал или гораздо дольше занимаются выбранным видом спорта, правда? Каждый при наличии времени или желания может стать как они, если будет делать то же самое.

Человек умнее вас представляет собой нечто неизвестное, из-за чего вы можете оказаться не в состоянии понять или предсказать его поступки. Это значит, что мозг не может разобраться, опасен такой человек или нет. В подобной ситуации активируется старый инстинкт «береженого бог бережет», из-за чего возникает подозрительность и враждебность. Правда, человек тоже может пойти учиться, чтобы стать умнее, но это уже гораздо сложнее, а результат гораздо неопределеннее по сравнению с ежедневными походами в спортзал.

У феномена, когда менее умные люди оказываются более уверенными в себе, есть настоящее научное название: эффект Даннинга – Крюгера. Он назван в честь Дэвида Даннинга и Джастина Крюгера, исследователей из Корнелльского университета, которые первыми начали изучать это явление. Их вдохновили статьи о преступнике, который грабил банки, намазав лицо лимонным соком. Лимонный сок можно использовать как невидимые чернила, и он думал, что его лицо не будет видно через камеру видеонаблюдения [5].

Просто задумайтесь об этом на минутку.

Даннинг и Крюгер давали испытуемым несколько заданий и просили их оценить, насколько хорошо они, по их мнению, с этими заданиями справились. Они обнаружили замечательную закономерность: те, кто выполнил задания плохо, практически всегда предполагали, что справились гораздо, гораздо лучше, а вот те, кто выполнил задания хорошо, неизменно считали, что справились хуже. Даннинг и Крюгер выдвинули гипотезу, что глупым людям не просто не хватает умственных способностей, им также не хватает способности осознать, что они плохо с чем-то справляются. Склонность мозга к эгоцентризму снова вступает в игру, подавляя все, что может привести к появлению у человека негативного мнения о себе. К тому же просто для того чтобы осознать, что твои способности ограничены и другие люди тебя превосходят, требуется интеллект. Вот откуда берутся люди, увлеченно спорящие с другими о вещах, с которыми никогда не сталкивались напрямую, даже если их оппонент изучал предмет спора всю свою жизнь. Наш мозг может опираться только на собственный опыт, и мы по умолчанию считаем, что все вокруг такие же, как мы.

Смысл в том, что не очень умный человек в принципе не может «воспринять», каково это – быть очень умным. Это практически то же самое, что просить дальтоника описать красно-зеленое изображение.

Среди «умных» людей тоже может встречаться такая склонность стричь всех под одну гребенку, но она выражается немного иначе. Если умный человек считает что-то простым, то он предполагает, что для всех остальных это тоже просто. Он убежден, что уровень его подготовки и умственных способностей – это норма. (Как вправило, умные люди находят такую работу и оказываются в таких социальных ситуациях, где их окружают другие такие же типы, поэтому они находят множество подтверждений в пользу своего убеждения.)

Поскольку умные люди в целом привыкли узнавать что-то новое и получать новую информацию, они понимают, что не знают всего на свете, и что в любом предмете есть еще много неизученного, что подрывает их уверенность, когда они пытаются что-то утверждать.

Например, в науке, прежде чем делать любые заявления о том, как что-то устроено, вы (в идеальном случае) должны крайне скрупулезно собрать данные и провести исследование. Поскольку вас окружают такие же умные люди, то они тут же заметят и призовут вас к ответу, если вы сделаете ошибочное или поспешное заявление. Как следствие, вы четко понимаете, что чего-то не знаете или в чем-то не уверены, а это часто мешает в полемике и спорах.

Такое явление достаточно широко распространено, знакомо многим и вызывает ряд проблем. Очевидно, что оно не универсально: не каждого умного человека терзают сомнения и не каждый менее умный человек ведет себя как самоуверенный болван. Множество интеллектуалов настолько влюблены в сам звук своего голоса, что беззастенчиво берут с людей огромные деньги за право его услышать, а множество менее умных людей легко и смиренно признают ограниченность своих умственных способностей. Кроме того, у этого может быть культурная составляющая. Исследования, посвященные эффекту Даннинга – Крюгера, почти всегда направлены на западные общества, в то время как для некоторых восточноазиатских культур характерно совсем иное поведение. Этот феномен можно попытаться объяснить тем, что в восточноазиатских культурах принят (довольно здравый) подход, суть которого заключается в том, что недостаток знания – это возможность для развития, поэтому их жизненные приоритеты и порядки сильно отличаются о западных [6].

Базируется ли это явление на работе каких-нибудь участков мозга? Есть ли отдел мозга, ответственный за размышления: «Делаю ли я свое дело хорошо?» В 2009 году Говард Розен со своей исследовательской группой провел тестирование сорока пациентов, страдающих от нейродегенеративных заболеваний[29]29
  Группа заболеваний, имеющих хронический прогрессирующий характер и связанных с постепенной гибелью нервных клеток.


[Закрыть]. Он пришел к выводу, что точность самооценки коррелирует с толщиной ткани в правой вентромедиальной (то есть нижней и расположенной ближе к середине) области префронтальной коры [7]. Исследователи утверждают, что эта область префронтальной коры отвечает за обработку эмоциональных и телесных сигналов, которые необходимы для оценки собственных склонностей и возможностей. Это предположение согласуется с общепринятой точкой зрения на функции префронтальной коры: почти все они связаны с обработкой сложной информации, различными действиями над ней, созданием оптимального заключения и вызовом соответствующей реакции.

Важно отметить, что выводы из этого исследования не могут считаться окончательными – данных о сорока пациентах недостаточно, чтобы делать общее заключение. Считается, что исследования, посвященные способности точно оценивать состояние собственного интеллекта, или «метакогнитивной способности» (мышления о мышлении, если так будет понятнее), очень важны, поскольку неспособность оценить свое состояние – известный признак деменции. Это особенно верно по отношению к лобно-височной деменции, при которой страдает преимущественно лобная доля, где и расположена префронтальная кора. Люди с этим заболеванием часто оказываются неспособны точно оценить, насколько успешно они выполняют самые различные задания, а из этого можно сделать вывод, что их способность к оценке своей деятельности серьезно пострадала. Для всех остальных видов деменции, затрагивающих другие области мозга, такое серьезное нарушение способности судить об успешности своих действий не наблюдается. Следовательно, в выполнение этой функции сильно вовлечена определенная область в лобной доле.

Некоторые предполагают, что это одна из причин, по которой люди с деменцией могут стать крайне агрессивными. У них не получается что-то, и они не могут понять или осознать почему, – а это, естественно, должно очень сильно раздражать.

Но даже если вы не страдаете от нейродегенеративного заболевания и ваша префронтальная кора работает как надо, это значит лишь, что вы способны к самооценке. При этом нельзя сказать, что ваша самооценка будет верна. Вот так и появляются самоуверенные клоуны и закомплексованные интеллектуалы. А то, что мы обращаем больше внимания на самоуверенных, – прямое следствие человеческой натуры.