Читать книгу "Ланиакея"

Глава 3. Путь к Сатурну

Перелёт до Сатурна Клэр даже не заметила. Дни полетели как минуты. Сначала вместе с Дядей они закончили уборку в лесу. После уборки леса Дядя зарядил метель. Приостанавливал её только на пробежки Клэр после сна. Приходилось подолгу находиться в помещении.

Дядя серьёзно занялся образованием Клэр. На её вопрос: «Зачем?» – он ответил:

– Первое, не терплю бездельников на борту. Раз уж так получилось, что ты оказалась здесь, назначаю тебя космическим юнгой и вменяю тебе в обязанность научиться космической нави… э-э-э… космогации. Второе, ты можешь помочь в разгадке некоторых интересных явлений, которые происходят на борту. Но об этом позже, сначала мне нужно, чтобы ты поняла, что же я хочу разгадать.

Дядя натащил из кладовки много больших словарей научных терминов. Целыми днями он читал ей лекции по разным, как ей казалось, физико-математическим дисциплинам. Затрудняло процесс то, что многие термины приходилось искать в словарях, чтобы Дядя мог адекватно объяснить. Получалось, что они много времени проводили, сидя бок о бок, роясь в книгах. Это давало передышку. Клэр очень нравился процесс, как и нравился сам Дядя. Он же, напротив, старался держаться невозмутимо.

Первые несколько дней Клэр просто падала и отлёживалась, пытаясь справиться с потоком свалившейся на неё информации. Потом она начала привыкать. Дядя часто останавливался, задумчиво произнося – это пока ещё рано, это вообще не надо. Но на самом деле он хитрил, подогревая её интерес к теме. Много рассказывалось с улыбкой. Дядя хихикал, говорил – забавная теория, не правда ли? Клэр гадала, то ли это такой юмор, то ли действительно законы природы так устроены.

Дядя очень много внимания уделял релятивистской и квантовой физике.

– Вникай, – говорил он, – без этого не сможешь понять, как строить космогацию нашего кораблика.

Как-то Клэр спросила:

– Мне вот непонятно, преобразование Лоренца1010
  Преобразования Ло́ренца – линейные (или аффинные) преобразования векторного (аффинного) псевдоевклидова пространства, сохраняющие длины или скалярное произведение векторов.


[Закрыть] придумал Лоренц1111
  Хе́ндрик А́нтон Ло́ренц – нидерландский физик-теоретик, лауреат Нобелевской премии по физике, член Нидерландской королевской академии наук (1881), ряда иностранных академий наук и научных обществ.


[Закрыть]. Пространство Минковского1212
  Пространство Минко́вского – четырёхмерное псевдоевклидово пространство сигнатуры (1, 3). Каждому событию соответствует точка пространства, три координаты которой представляют собой координаты трёхмерного евклидова пространства (цифра 3 в сигнатуре), а четвёртая (цифра 1 в сигнатуре) – координату ct, где c – скорость света, t – время события.


[Закрыть] Пуанкаре1313
  Жюль Анри́ Пуанкаре́ – французский математик, механик, физик, астроном и философ. Глава Парижской академии наук (1906), член Французской академии (1908) и ещё более 30 академий мира, в том числе иностранный член-корреспондент Петербургской академии наук (1895).


[Закрыть] описал за несколько лет до самого Минковского1414
  Ге́рман Минко́вский – немецкий математик, разработавший геометрическую теорию чисел и геометрическую четырёхмерную модель теории относительности.


[Закрыть], почему его не назвали пространством Пуанкаре? При чём тут вообще Эйнштейн1515
  Альбе́рт Эйнште́йн – физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики, лауреат Нобелевской премии по физике 1921 года, общественный деятель-гуманист.


[Закрыть] и Минковский?

Дядя пожал плечами:

– Не знаю, это человеческие взаимоотношения. Возможно, Эйнштейн украл идею у Пуанкаре, а тот обиделся. Мутная история. Сам Пуанкаре не считал эту теорию верной, так как преобразования Лоренца не обладают свойством коммутативности1616
  Коммутативность, (позднелат. commutativus – меняющийся) – свойство бинарной операции «∘», заключающееся в возможности перестановки аргументов: x ∘ y = y ∘ x для любых элементов x, y.


[Закрыть]. Многое в этой теории вызывает вопросы и сомнения. Например, постулирование скорости света как константы принято из-за того, что это следует из решения уравнений Максвелла1717
  Уравне́ния Ма́ксвелла – система уравнений в дифференциальной или интегральной форме, описывающих электромагнитное поле и его связь с электрическими зарядами и токами в вакууме и сплошных средах. Вместе с выражением для силы Лоренца, задающим меру воздействия электромагнитного поля на заряженные частицы, эти уравнения образуют полную систему уравнений классической электродинамики, называемую иногда уравнениями Максвелла – Лоренца.


[Закрыть], которые считаются базовыми для современной физики землян. Однако преобразования Лоренца математически как раз снимают это ограничение, и скорость света становится переменной. Но к математическим выводам тоже надо относится осторожно, с определённой долей скепсиса.

– Почему?

– Например, был занятный факт. Математики пришли к выводу, что магнитное взаимодействие не нужно, всё можно описать электрическими взаимодействиями. Но опыты показали, что нейтроны не имеют электрического заряда, а магнитный момент присутствует. Пришлось магнетизм оставить, потому что противоречит наблюдаемым экспериментальным данным. Вопрос в том, как правильно поставить и интерпретировать эксперимент. Вот теория относительности, при общей интересной идее, имеет массу различных проблем. Эти проблемы пытались решать повышением мерности пространства. Такие попытки были сделаны Калуцем1818
  Теодо́р Франц Эдуа́рд Калу́ца (нем. Theodor Franz Eduard Kaluza) – немецкий учёный, предложивший ввести в математическую физику пятое измерение.


[Закрыть] и Кляйном1919
  О́скар Кляйн (швед. Oskar Klein) – шведский физик, показал, что чисто математическая идея Теодора Калуцы о наличии у пространства более чем трёх измерений может иметь физический смысл.


[Закрыть]. Они добавили в пространство Минковского дополнительное измерение. Но при этом сам Калуца ввёл ограничение, которое говорило, что ни один из компонентов этой метрики не зависит от пятого измерения. Назвали это гипотезой «цилиндрического условия»2020
  Согласно этой гипотезе ни одна из компонент пятимерной метрики не зависит явным образом от пятой координаты. Без этого предположения уравнения поля с зависимостью от пятой координаты становятся невероятно сложными.


[Закрыть]. Без данного условия всё настолько усложнялось, что уже невозможно было с этим работать. Собственно, из этого была получена теория струн2121
  Теория струн – направление теоретической физики, изучающее динамику взаимодействия объектов не как точечных частиц, а как одномерных протяжённых объектов, так называемых квантовых струн. Теория струн сочетает в себе идеи квантовой механики и теории относительности, поэтому на её основе строится теория квантовой гравитации.


[Закрыть], которая вылилась в теорию мембран2222
  Теория мембран (M-теория) – вариант теории струн, современная физическая теория, созданная с целью объединения фундаментальных взаимодействий. В качестве базового объекта используется многомерная мембрана (сокращенно «брана») – протяжённый двухмерный или с бо́льшим числом измерений (n-брана) объект.


[Закрыть], и так далее. К слову, люди до сих пор не получили экспериментальных подтверждений этим теориям или хотя бы намёка на это. Так что пока это просто красивые математические сказки. Не будем на них останавливаться.

Дядя задумчиво ходил взад и вперёд, потом остановился:

– Народ развлекается на все лады, – и сам себе тихо хихикнул.

– Ладно, а тогда квантовая физика тут при чём?

– Хороший вопрос. Есть множество теорий квантовой гравитации, и неплохо бы их понимать. Я в расчётах это использую, поэтому необходимо это знать и пользоваться этими инструментами осознанно…

В какой-то момент Клэр как громом поразило заявление Дяди: «Вот здесь наши учёные точно свернули не туда, и слава Вселенной, что именно так и произошло».

– Почему? – удивилась она.

– Если ребёнку дать тёплую бутылочку с молоком, он может извлечь из неё энергию для себя. Погреть ручки. Выпить молоко. Изрядно позабавить себя и родителей. Так? Но если ему дать взведённую боевую гранату, он тоже очень быстро сможет извлечь запасённую энергию, но кончится это печально. Вот человечеству пока ещё лучше с тёплым молоком в бутылочке забавляться, пока не повзрослеет…

Дядя подметил в Клэр особенности характера – она в какой-то момент переставала воспринимать информацию, и вместо того чтобы сказать «я устала, надо отдохнуть», начинала отпускать язвительные комментарии, пытаясь вывести его из равновесия. Дядя не знал, как к этому относиться, он с некоторым удивлением смотрел на неё с абсолютно бесстрастным выражением на лице. Клэр это ещё больше раздражало. Дядя тогда шёл заниматься своими делами и погружался в свои мысли, так как считал, что ей надо просто отдохнуть. Клэр на это обижалась и подолгу молчала, демонстративно игнорируя Дядю. Но его это, опять же, не трогало, он привык быть один, и в такие моменты для него всё возвращалось в привычное русло.

В один из дней Дядя вытащил из кладовки большую панель телевизора. Повесил её на стене напротив дивана. Перед сном они уютно устраивались на диване, Дядя включал записи и рассказывал о существах, обитающих на разных планетах. Клэр наконец-то увидела светлые силуэты нептунианцев. Многие существа имели практически полных аналогов земным организмам, но при этом среда их обитания выглядела настолько иной, что невозможно было поверить, что это живое.

Как-то Дядя включил фильм про земных тушканчиков. Клэр с улыбкой наблюдала и слушала русского диктора, который очень здорово читал закадровый текст. Чувствовалось, что самому диктору нравится наблюдать за зверьками и рассказывать. Диктор говорил, что тушканчики очень социальны. Что у них есть разное жильё. Зимние квартиры с кладовыми и спальнями, загородные летние дачи и даже курортные места отдыха. В этот момент Дядя остановил запись и неожиданно произнёс:

– Раньше они жили на Марсе.

– Как? – изумилась Клэр. Хотя её уже было трудно чем-либо удивить, но Дядя умудрялся подкидывать ей сюрпризы.

– Вот ты посмотрела на их жизнь. Ведь они сохранили многие элементы своей, некогда великой, культуры. У них практически не изменился социальный строй. Когда они прибыли на Землю, наша планета стала для них настоящим раем. Изобилие еды. Шикарные климатические условия. Не нужно утруждать себя, чтобы получить необходимое. Конечно, не без трудностей, гравитационное притяжение всё-таки на Земле значительно сильнее, чем на Марсе. Но жизнь хорошо адаптивна. Вот за сотни тысяч лет из цивилизации, способной покорять космические пространства, получились эти забавные зверьки. Которых многие люди держат как домашних животных.

Дядя замолчал, потом добавил:

– Вот такие превратности судьбы, нам повезло больше.

Он включил продолжение записи, и Клэр уже начала осознавать, что в этой суете милых, пушистых комочков действительно есть всё, что присуще современным людям.

Запись закончилась. Клэр выключила телевизор, немного подумала и спросила:

– Почему нам повезло больше?

Посмотрела на Дядю, он спал. Она организовала подушки, тихо повалила его в горизонтальное положение и устроилась рядом, хотя диванчик был маловат.

 
                                        * * *
 

Она сидела к нему спиной и глядела в даль моря, на закатное солнце. Ни дуновения ветерка. Море остановилось. Такое бывает только перед бурей. Вода настолько медленно колыхалась у её ног, что казалась неподвижной. Солнце уже зашло за верхний выступ скалы, и стало заметно прохладнее. Вода была тёплая, как парное молоко.

Он потянулся к ней и очень осторожно коснулся носом её спины. Она вздрогнула.

Медленно провёл по её плечам, одновременно выдыхая тёплый воздух, который бежал вниз по её телу, создавая контраст между свежим морским воздухом и горячим дыханием. Её кожа покрылась мурашками, и она, слегка отстранившись, повернулась.

В её глазах отражался кусочек неба и плясали искорки озорства. Любуясь ими, он, как щенок, быстро и очень метко лизнул ей кончик носа. Она зажмурилась и рассмеялась.

Он снова потянулся и слегка коснулся её губами. Эта ласка уже не осталась без ответа. Её ладошки легли ему на грудь, проскользили вверх, и она обвила руки вокруг его шеи.

Он взял её за талию и мягко повёл ими вниз. Она, не отпуская, начала отстраняться, потянув его за собой. Ему пришлось отпустить её тело и упереться руками в гальку, чтобы сохранить равновесие.

Сколько же чудес таят в себе простые прикосновения, вызывающие шквал чувств и эмоций.

– Пропустим закат, – прошептала она, глядя озорными глазами, – надо же желание загадать.

– Ты моё самое большое желание, – не хотел останавливаться он.

– Подожди, давай посмотрим, зря, что ли, сюда пришли, – она села. Слегка поёжилась, вдоль скал потянуло прохладой. Они тесно прижались друг к другу. Мысли плавно текли, не задерживаясь в голове, по мере того как бухта погружалась в плотные сумерки и небо с облаками становилось фантастически ярким и красивым.

 
                                        * * *
 

Дядя проснулся. Клэр спала рядом, тесно прижавшись спиной и укрывшись его рукой. «Вот оно что, – с некоторым удивлением подумал Дядя. Цветные сны, он даже не помнил, что видел когда-либо. Давно забытое чувство ощущения близкого человека тихонечко пробивалось сквозь сознание. – Ещё не совсем зачерствел, и это хорошо. Надо помнить, кто я и откуда», – он мягко высвободил руку и осторожно провёл кончиками пальцев по изгибам её тела. Клэр проснулась и замерла.

– Пора вставать, – произнёс Дядя, намекая: притворяться, что всё ещё спишь, бесполезно.

Он сел, а Клэр повернулась на спинку, на освободившееся место. Она потянулась, выгибаясь, показывая – смотри, как я хороша. Выражение лица у неё при этом было одновременно довольное и хитрющее. Дядя улыбнулся, подумал: «Ну чисто кошечка».

– Завтракаем или для начала пробежишься? – спросил он.

– Пробегусь. Приготовишь блинов? – попросила она. Клэр очень понравились тонкие русские блины с солёной красной рыбой, и она частенько просила Дядю их пожарить.

– Растолстеешь, – веселился он.

– Я?! Никогда… – возмущённо отвечала Клэр.

– Это хорошо, но если растолстеешь, я тебя выгоню, – шутил Дядя в ответ.

– Куда? – скептически вопрошала она.

– На мороз. Худеть.

– Я на всё согласна.

Пока Клэр одевалась, Дядя угомонил метель. Потом, когда она ушла, он достал тетрадь с новостями и некоторое время хмурясь перечитывал текущие доклады совета системы. Дядя анализировал. Клэр, вернувшись, застала его в этом положении.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Нет, пока ничего такого, что бы требовало нашего вмешательства. Иди в душ, я пока приготовлю нам поесть.

– Расскажи, – настаивала Клэр.

– Пока ещё нет конфликтной ситуации, есть некоторые предпосылки, но всё спокойно.

– А что, разве такие великие цивилизации конфликтуют между собой?

Лицо Дяди приняло обычное выражение, с намёком на улыбку:

– О! Да! Бывает, не часто, но бывает, – Дядя быстро завёл немного теста на блины, тут же поставил сковородку на плиту и начал готовить. – В общем, на своём веку я был свидетелем весьма забавного конфликта между сатурнианцами и юпитерианцами.

Клэр тут же превратилась в слух.

– В нашей системе довольно много всякого материала, комет и прочих каменюк, которые болтаются в основном далеко за орбитой Нептуна. Периодически их траектории меняются из-за всяких гравитационных возмущений. Народ на это, в основном, реагирует достаточно спокойно. Иногда даже роняет себе чего-нибудь «вкусненького» либо на орбиту, либо прямо на планету. Порой оно, конечно, мешает, тогда либо бьют на что-то более мелкое, что не представляет неудобства, либо уводят на дальние траектории. Так вот, где-то в 1961 году по европейскому календарю земного времени одна из комет, вполне себе приличных размеров, очень нехорошо прицелилась в кольца Сатурна. Она не со зла, просто так получилось. Сатурнианцы – ребята, весьма ревностно охраняющие своё творение, поэтому они решили кометку пульнуть подальше, на более стабильную орбиту. Но тут юпитерианцы выразили интерес к выводу кометки на их орбиту. Сатурнианцы сказали – не вопрос, забирайте своё барахло, нам оно не надо. Орбиту кометы скорректировали импульсом, но то ли что-то пошло не так, то ли по безалаберности. Все были сильно заинтересованы тем, что человечество на Земле начало запускать свои космические аппараты. Импульс комете дали, один и сильный. В результате комета вышла на орбиту к Юпитеру, но, зараза такая, треснула. Пока комета летела по орбите, а это по земному времени прошел 31 год, то есть настал 1992-й, при подходе к Юпитеру треснутое ядро растащило гравитационными взаимодействиями на цепочку крупных кусков. Комета прошла слишком близко к планете. Так-то ничего страшного, бывает. Юпитерианцы начали ворчать, мол, нам надо было цельным куском. Сатурнианцы предложили выпулить куски опять за Нептун. В 1993 году земные астрономы увидели эти куски и назвали кометой Шумейкера-Леви. Только крупных было штук двадцать, может, и больше. Думали, что крупные куски всё-таки порвёт на щебень. Но нет. Получается, что все понадеялись друг на друга, и ни те, ни другие ничего не сделали. В результате всё это добро благополучно свалилось в Юпитер в 1994 году. Скандал был… Долго друг на друга дулись. Земные астрономы с удовольствием наблюдали этот фейерверк, – Дядя испёк по три блинчика. Как только он завернул рыбу в первый блин, Клэр тут же выхватила его.

– Всё как у людей, – проговорила она с набитым ртом.

– Да уж… вот ты лакомка, не можешь удержаться.

Клэр наиграно изобразила смущение.

– Сегодня телескоп соберём, у Сатурна есть что понаблюдать.

– Мы уже близко?

– Да, ещё пару деньков, – улыбнулся Дядя.

– А почему столько всяких обломков, астероидов?

– Примерно два миллиона восемьсот тысяч лет назад у нашего Солнца было рандеву с сестрицей. Пролетели очень близко. Вот на этой вечеринке всё безобразие и произошло. У Солнца нет теперь одной планеты, зато куча мусора в виде астероидных поясов и облака Оорта. Так веселились, что Уран до сих пор на боку крутится. Ну и антропологи обнаружили на этой дате энцефализацию наших прародителей.

– Энцефализацию?

– Да, увеличение объёма мозга. Появление хомо хабилис – человека умелого. Мне думается, эти события между собой связаны.

– Ты думаешь, мы тоже переселенцы?

– Думать можно всё что угодно, – Дядя пожал плечами, – эволюционной моделью такое не объясняется.

Они закончили завтрак. Клэр всё-таки пошла в душ, а Дядя отправился в кладовую за всем необходимым для установки телескопа. Клэр вернулась распаренная, Дядя посмотрел на неё – простудится. Нельзя на мороз в таком виде.

– Давай-ка мы немного позанимаемся, – сказал он.

Клэр состроила недовольную рожицу.

– Давай, не ленись, – настаивал Дядя. Он взял листок и перо. – Я много тебе рассказывал про то, как учёные Земли пришли к принципам квантовой физики и теории относительности. Обе эти теории относительно хорошо описывают лишь некоторые области человеческого знания.

– А теперь смотри, – продолжил Дядя и быстро набросал несложное уравнение, – что скажешь?

– Здесь нет переменной времени? – неуверенно спросила Клэр.

– Именно… – подтвердил Дядя. – И пространство перестаёт быть даже отдалённо похожим на пространство с метрикой (1, 3). Более того, оно не является однородным. Если немного поменять определения, убрать понятия, завязанные на время… То, например, смотри, напишем для электрона в атоме… – Дядя снова начал писать. – Видишь? Электрон больше не определяется некой точкой с набором странных параметров. Мы теперь оперируем топологической фигурой с очень ясным распределением плотности. Удивительно, насколько всё проще в понимании, не правда ли?

– Но как?

– Для нас, землян, очень важна синхронизация. Мы вводим понятия времени, чтобы делать предсказания. При этом втыкаем его туда, где нужно и возможно, и туда, где совершенно не нужно. Чтобы мы могли рассматривать прошлые процессы или предсказывать какое-то будущее. Вообще вся наука землян, любые разделы, – это наша попытка ответить на три вопроса. Первый – что? Какое событие? Второй – где? В каком месте пространства? Третий – когда? А в этой физике нет понятия времени в понимании землян. Есть накопительный параметр изменений. Я думаю, что это гораздо ближе к истине, а у землян для этого просто нет правил.

– Но если мы исключим время как параметр, то теряются понятия скорости, ускорения и вообще… просто… – Клэр развела руками, не найдя подходящего слова.

– Да. Ты совершенно права. Но давай детально посмотрим на привычные для нас явления.

Ты летишь на самолёте. У тебя есть указатель скорости, который имеет датчик, измеряющий давление набегающего потока воздуха. Является ли этот показатель реальной скоростью самолёта относительно земли? Нет. Это просто давление, которое оказывает среда – воздух в лобовую проекцию твоего самолёта. То есть формально, если присутствует определённое лобовое давление воздуха, прибор покажет некоторую величину, и физически правильнее будет, если прибор покажет давление в паскалях, барах, миллиметрах или дюймах ртутного или водяного столба, да хоть в попугаях. Но все приборы градуируются либо в узлах, либо в милях в час, либо в километрах в час. Но это не реальная скорость самолёта относительно Земли. Самолёт вообще может стоять на Земле, а прибор будет показывать какую-то величину. Следовательно, для штурманского расчёта эта скорость сама по себе не годится. Так как она не является производной по времени от пройденного пути, даже относительно среды. Ведь если подниматься над Землёй выше и выше, атмосферное давление будет падать, станет падать и та величина, которая отображается на приборе. В действительности самолёт на большой высоте преодолеет гораздо большее расстояние при указанной меньшей скорости прибора. Среда диктует свои правила. То есть если наш прибор есть некая математическая функция, задающая условие для продолжения полёта, то эта функция не является функцией от времени при привязке к географическому положению. Поэтому надпись на шкале «мили в час» или «километры в час» исключительно условна.

Давай рассмотрим ещё такой пример из классики. Если мы пройденный путь разделим на некоторую единицу времени, то получаем скорость. Далее, если скорость изменяется, то, соответственно, вводится понятие ускорения. Само ускорение ведь тоже может меняться, верно? Значит, величину изменения ускорения также можно делить на единицу времени, получаем ускорение ускорения. Но ведь так может продолжаться до бесконечности. Мы попадаем в циклический алгоритм уточнения условий движения, из которого никогда не выйдем. Хочу заметить, и это не касаясь теории относительности. Это очень занимательно. Оказывается, законы, преподносимые нам в школе как само собой разумеющееся, очень нетривиальны при детальном рассмотрении и порождают вопросов больше, чем сами отвечают на какие-то.

Теперь дальше. Понятие времени для существ, которые живут в разных условиях, очень разное. Темп жизни разный. Поэтому, если сатурнианцы назначают встречу, то они никогда не используют термин времени «когда». Для них точка встречи – просто координата в пространстве.

Так как вся наша Солнечная система движется, то если тебе дают координату объекта встречи, привязанную к внешней системе отсчёта, то если ты попадаешь в эту координату на этот объект, ты оказываешься в нужном месте и, как ни странно звучит, в нужное время. Почему так происходит? Наша Солнечная система движется в пространстве по сложной траектории. Вектор скорости, основание которого находится примерно в Солнце, примерно перпендикулярен плоскости эклиптики, то есть плоскости, в которой вращаются планеты. Если принять, что наша система движется в общей системе координат нашей галактики, то в любой момент она всегда будет находиться в новой точке, как и любое тело нашей системы. Поэтому достаточно указать координаты для любого из объектов системы, при этом понятие времени убирается. Каждый из штурманов делает космогационный расчёт в своей системе измерения и в своей физике. Можно считать, используя даже разные математические инструменты в рамках нашей земной физики. Результат с точностью до небольшой погрешности будет практически идентичным. В любом случае, летим всё равно на глазок.

Наш кораблик, как ты помнишь, летает по силовым линиям полей, создаваемых Солнцем и планетами. Поэтому есть некоторые нюансы в нашей космогации. Первое, мы всегда летим с ускорением. Вектор ускорения в большинстве случаев перпендикулярен плоскости, на которой мы стоим, и направлен соответственно вверх. Нас всегда прижимает вниз. В пространстве мы можем крутить этим вектором, но не совсем произвольно. Поля, созданные Солнцем и планетами, стремятся всегда довернуть вектор так, чтобы он был параллелен силовой линии. Когда мы куда-нибудь летим, то сначала разгоняемся с ускорением, потом разворачиваемся и тормозимся с тем же ускорением. Но при наборе уже релятивистских скоростей возникают всякие эффекты взаимодействий, которые несут определённую угрозу и нам, и окружающему. Поэтому есть безопасная скорость, до которой мы разгоняемся, потом, делая петлю, меняем тем самым направление вектора скорости на противоположное и тормозимся до малой скорости. Если мы не достигли цели, снова петля и снова разгон. Получается, что наш кораблик летает своеобразными прыжками. Конечно, путешествие при этом становится более длительным, но мне это не мешает, есть время подумать и принимать более взвешенные решения.

Также я стараюсь не допускать значительных перепадов ускорения и невесомости. Это очень неполезно для наших организмов и для кораблика тоже.

– Бывает так, что приходится превышать перегрузку или невесомость?

– Конечно, бывает. Вот поэтому вся мебель такая массивная. Очень неприятно, когда кресло под тобой внезапно разваливается, – Дядя непроизвольно почесал бок, вспомнив, как это было. – Невесомость, когда недолго, тоже не страшно.

Клэр подвинула ближе листок, изучая написанные выражения.

– А что это за тензор? – спросила она.

Дядя достал тетрадь космогации, открыл и ткнул пальцем в нужное. Клэр начала внимательно изучать.

– Хм, так вот почему ты не знаешь ни скорости корабля, ни сколько времени в пути, – задумчиво сказала она.

– Да. Оценку можно сделать лишь на конечном участке и то очень грубую.

Дядя помолчал пару минут, наблюдая, как Клэр уткнулась в тетрадь.

– Мы наконец подошли с тобой к построению траектории движения нашего корабля. Но давай к этому приступим уже завтра. Чтобы у тебя улеглось это в голове, – произнёс он.

– Хорошо. Скажи, а почему свеча не сгорает? – сменила тему Клэр.

Дядя усмехнулся:

– Я иногда делаю себе безделушки для развлечения. Смотри… – он затушил свечу. – Подсвечник – это стилизованная колба, в которую вставлена стилизованная под свечу керамическая трубка, а в ней медная трубка-нагреватель, который греется от пламени. На конце медной трубки заглушка с отверстием, в которую вставлен хитрый фитиль. Фитиль имеет сердечник из куска медной проволоки, а сверху надета оплётка из тонкой медной же проволоки. Дно колбы откручивается, фитиль достает ровно до дна. Колба хорошо теплоизолирована, чтобы парафин не мог остыть, а притока тепла от меди хватало для поддержания его в жидком виде. Я периодически расплавляю в кастрюльке парафин и заливаю в колбу. Фитиль несгораемый, также очень хорошо проводит тепло, подогревая парафин в колбе. Оплётка даёт парафину подниматься вверх, капиллярный эффект. Плюсом избыточное давление, небольшое, но есть. Парафин горит там, где есть воздух для горения. То есть над пробкой трубки. Вот парафин уже остыл, – Дядя открутил дно подсвечника и показал Клэр.

– Так всё просто?

– Ага. Только разжигать трудно, по сравнению с обычной свечкой, надо хорошо прогреть. А ты разве не трогала её?

– Нет, я только за ручку подсвечника брала.

– Потрогай.

– Да, это явно не воск и не парафин, но на вид очень похоже.

– Никаких чудес, главное – подобрать правильно размеры. Немного расчётов и смекалки. Ничего более. Хватает, даже не знаю, надолго, так как горение на корабле идёт медленно, как потухнет, заправляю по новой.

– А камин?

– Камин – штука интересная и хитрая, чтобы и полезно, и для удовольствия. Как-нибудь потом расскажу, – Дядя собрал назад свечку. – Пока зажигать не будем.

– Интересно, а у тебя кислород запасается заранее, и надо его пополнять?

– Нет. Мы с тобой съедаем примерно по одному килограмму в день каждый. Биота нашего кораблика тоже потребляет не больше. Нам на год нужна всего лишь тонна. Для атмосферы нашего корабля это доли процента. Но небольшой запас на Земле я всё-таки делаю. Так же запасаю всю пищу. Еду́ в зимнем лесу не вырастишь. Заниматься теплицами и оранжереями или фермой – у меня просто рук на всё не хватит. Да и сложно это в условиях космоса. Проще на Земле давать отдых лесу, делать запасы, а потом снова в полёт. Мы всё-таки земные организмы и к Земле привязаны крепче крепкого. Есть предел, после которого, если не вернёшься на Землю, то всё…

– Что всё? – не поняла Клэр.

– Земля тебя убьёт, если вернёшься, а если не вернёшься, тебя убьёт космос. Третьего не дано… Тут дело такое, то живое, из чего мы состоим, при изменении условий среды начинает работу по перестройке нашего организма под условия этой среды. Организм за сравнительно небольшое время может меняться очень сильно. Но у него есть предел изменений, после которого быстрый возврат к исходному состоянию невозможен. Какой бы пример привести? Например, если ты погружаешься с аквалангом на большую глубину, то там ты проведёшь 5 минут, а возвращение назад для тебя будет очень долгим, много часов, а то и суток, чтобы не схватить кессонную болезнь. Космонавты, когда пребывают по полгода в невесомости, фиксируют очень много физиологических изменений. Увеличивается рост, идёт атрофия ненагруженных мышц. Меняется зрение. Я вот сильно не уверен, что мой организм всё ещё похож на того человека, который впервые стартовал на этом корабле. Хотя мой друг доктор, который тебя лечил, говорит, что со мной всё хорошо, но… – Дядя замолчал, лицо его стало грустным.

Клэр вдруг стало его жалко, она заглянула ему в глаза и спросила:

– Почему ты грустишь?

Дядя пожал плечами:

– Я очень люблю Землю, я прежде всего человек, но я чужой среди людей. Не будем об этом, – он резко поднялся. – Пойдём устанавливать телескоп, хватит отлынивать от работы.

Клэр немного замешкалась, потом, спохватившись, побежала следом.

Дядя как ни в чём не бывало тащил две коробки на озеро. Оглянувшись, он увидел выбежавшую из дома Клэр.

– Захвати штатив! – крикнул он.

Клэр обернулась, увидела прислонённый к стене дома штатив. Вернулась за ним.

Дядя начал расчищать на озере небольшую площадку, около двух метров в диаметре. Клэр дотащила тяжеленный штатив.

– Ставь сюда, – Дядя указал на место в центре площадки. Он достал из коробки четыре предмета. Три протянул Клэр. Он взяла их и стала рассматривать. Это были трубки, один конец которых был выполнен как зубья пилы, саму трубку обвивал спиральный острый выступ, а на другом конце запрессована проушина.

– Что это? – спросила она.

– Это ледобуры, альпинисты часто используют, – Дядя ловко закручивал первый ледобур в поверхность льда. Закрутив до самой проушины, он подтянул одну ногу штатива, продел через проушину и ногу штатива болт и скрутил всё вместе гайкой. Так он проделал с каждой из четырёх ног штатива. Потом достал из коробки шарнирную систему, установил на ось штатива:

– Это называется монтировка, на неё монтируется основной телескоп.

Он подошёл ко второй коробке, достал совсем небольшую и толстую трубу диаметром не более 20 сантиметров.

– Это телескоп? – немного иронично спросила Клэр.

– Да. Для наших целей вполне достаточно, – Дядя прикрутил трубу к монтировке, к задней части трубы прикрутил камеру. – Подключим к телевизору и будем управлять этим из дома. Чтобы не морозить себе носы.

Они ещё некоторое время настраивали систему слежения, чтобы оптические оси гида (прицельное устройство телескопа) и телескопа полностью совпали. Потом вернулись в дом. Дядя подключил систему к телевизору и проверил следящую систему. Клэр забралась с ногами на диванчик.

– Ты говорил, марсиане переселились на Землю, – вдруг начала она, – я не понимаю, как им удалось адаптироваться? Если мы все симбиоты, то нужно либо адаптировать своих, либо адаптироваться к чужим микроорганизмам и вирусам. Ведь так?

– Да, именно так, ты совершенно права. Хотя я и не знаю их истории, но думаю, что переселению предшествовала подготовка. Видимо, они готовились много поколений. Брали образцы с Земли, из разных мест, исследовали, делали вакцины или ещё что-либо, чтобы их организм научился жить в новой среде обитания. Это колоссальная работа. Но раз они живы, значит, у них всё получилось. У меня, правда, есть подозрения, что они при этом натащили своих вирусов и микроорганизмов и, возможно, этим извели не один вид земных организмов.

Дядя выключил систему управления телескопом. Походил немного взад-вперёд, потом сказал:

– В любом случае, переселение в новую среду остановило их цивилизацию. Возможно, на это повлияла сама Земля, не приняв чужаков в качестве основной цивилизации. Может, другие биологические причины. Но часть из них до сих пор живёт на Марсе, и вот они не утратили свои знания. Во всяком случае, их активность в данный момент указывает на возможный запуск их аппаратов к Земле.

– Это опасно для землян? Они могут занести свои вирусы? – напряглась Клэр.

– Очень даже возможно, – сказал Дядя, – пока трудно что-то сказать, вся их активность идёт в пещерах, и сложно понять, что и зачем они готовят. Если их устройства окажутся на поверхности, то можно будет сделать достаточно точный анализ и понять, что они задумали. Чутьё подсказывает, что, возможно, это начало второй волны миграции. Последствия для земных организмов могут быть тяжёлыми.