Читать книгу "Князьки мира сего"

Глава 7
Старая гвардия

На следующую «охоту» отец Иларион отправил Мыслетворцева, Ибрагима и Людмилу Петровну в качестве «видящей». «Господь хочет, чтобы женщины тоже участвовали», – заявил начальник штаба тоном, не терпящим возражений.

После второй ликвидации пришельцы и впрямь стали поосторожнее. Ночью они больше не выползали из своего убежища, а днём держались людных мест.

Но вот один из трёх оставшихся в живых младших гуманоидов вынужден был выбраться по важному делу в спальный район. Дело было днём, и пришелец надеялся в случае нападения «охотников» спрятаться за коляску с ребёнком или прикрыться каким-нибудь дошкольником. Время-то самое «гулячее» для мамаш с детишками.

Команда выехала на микроавтобусе. Мыслетворцев вёл, Ибрагим вспоминал навыки стрельбы, полученные вчера на полигоне в лесу, Людмила Петровна высматривала в окне демона.

Пётр молился перед иконой Александра Невского о своей матери.

* * *

В полпятого «Фольксваген» затормозил у ворот. Алексей, Ольга и Пётр бросились встречать «охотников».

Все были живы и невредимы. В багажном отделении лежал пакет с мёртвым пришельцем. Но кузов микроавтобуса в нескольких местах был прострелен, а заднее стекло разбито.

– Мирное население не пострадало? – спросил отец Иларион, быстрым шагом выходя из избушки.

– Скорее всего, нет, но с полной уверенностью сказать нельзя, – ответил Мыслетворцев. – Вечером узнаем в новостях.

– Откуда дырки в кузове?

– Милицейский патруль. Провозились, много шума наделали. Не знаю, как удастся майору всё это замять. Простите нас за некачественную работу.

– Бог простит. Хороните зверя и за стол, рабы Божьи!

* * *

Во время обеда-ужина священник напомнил известную поговорку относительно немоты и глухоты при приёме пищи и лишь за чаем разрешил рассказать о ходе операции. Описывать события взялась Людмила Петровна.

– Увидели мы демона этого посреди улицы, решили взять в окружение. Я, конечно, увидела. Толя высадил нас с Ибрагимом и «Калашниковым», а сам заехал вперёд, перегородил ему дорогу машиной и выскочил с пистолетом. Демон побежал вбок, просёк, что по его душу. Толя его не видел, а Ибрагим… не решился выстрелить, куда я ему сказала.

– Не смог, – понурив голову, сказал Ибрагим. – Все думают, что кавказцу из автомата… А у меня руки давай дрожать, и поплыло всё. Вот так…

– Автомат-то сестрин, мелькнуло у меня, – продолжала Людмила Петровна. – Я подумала, Бог хочет, чтобы я сама стреляла, раз через сестру послал. И вижу демона только я. «Давай сюда», – говорю Ибрагиму. Снимаю с предохранителя, упираю приклад в плечо – до сих пор болит, – нажимаю курок. Не стреляет! Вспомнила, что надо затвор передёрнуть – в кино видела по телевизору. А демон улепётывает! Передёрнула затвор – тут у меня очередь пошла, да по земле прошлась. Демон – за угол. Мы опять в машину и догонять. В общем, весь микрорайон на уши подняли, два раза рожок с патронами меняли. А когда дело сделали, уже патруль нарисовался. Пришлось выбить заднее стекло и стрелять им по колёсам. А они нам в кузов несколько раз попали, но мы оторвались. Толя – молодец!

– Вот вам, рабы Божьи, старая гвардия! – сказал отец Иларион одобрительно. – Никогда не держала автомат в руках, Людмила?

– Нет, батюшка.

– Учитесь, чада! Иногда и телевизор смотреть полезно, если с должным вниманием. Кстати, у меня-то телевизора, как вы знаете, нет. Как нам новости узнать?

– Схожу в машину, послушаю, – вызвался Мыслетворцев.

* * *

Оказалось, что на северо-западе Москвы была разборка между двумя преступными группировками. Серьёзно пострадавших нет, двое подозреваемых уже задержаны. Вот такие пирожки! Служба Безопасности знает своё дело!

Но Иваненко вновь засомневался в майоре. Больно легко всё ему удаётся – и оружие доставать, и стрельбу СМИ объяснять. Сколько, наверное, журналюг туда набежало, куча свидетелей была! С другой стороны, возможно, информационные агентства, газетёнки и журнальчики контролируются в большей степени, чем это принято считать, не говоря уже о телеканалах. Только в интернете пока осталась информационная свобода. Но надолго ли это?

Что может быть хуже, когда в твоих рядах двойной агент? Был бы Степанов хоть подполковником, а то всего лишь майор. Что он пишет в отчётах для своего начальства? «Внедрение прошло успешно, операция близится к завершению»? Да уж, завершение обязательно будет, только вот какое?

Почему отец Иларион так ему доверяет? Нет другого выхода? Не будет «крыши», нашу лавочку быстренько прикроют бывшие мои коллеги?

Что-то слабо верится, что майор так вдруг взял и изменился – «броня пробита, старое мировоззрение рухнуло». Увидел воскресшего мертвеца, поговорил со священником – и готово! Вот меня-то как колбасит, хотя я тоже общаюсь с Алексеем и не раз беседовал с отцом Иларионом. С другой стороны, кто её разберёт, эту тайную жизнь души? Вдруг это была последняя капля?

А может, интересы ФСБ совпали с интересами Общества по борьбе с пришельцами, и федералы решили действовать их руками? Тогда что они сделают, когда все гуманоиды будут уничтожены? Если будут…

Почему бы майору самому не съездить на ликвидацию очередного пришельца? Этим бы он доказал, что действительно заодно с нами, а не с ними. Было бы что-то вроде инициации – раз вместе убивали гуманоидов, значит теперь все в одной лодке. Конечно, и это нельзя бы было считать стопроцентным доказательством…

Пока Пётр ходил по тёмному двору, терзаемый сомнениями относительно Степанова, появился и сам Степанов, да не один – со Светланой, Вадиком и отцом Антонием. Они приехали на здоровой чёрной иномарке майора. Всё Общество собралось на очередное совещание. Отец Антоний, хоть и не признавал себя членом Общества, согласился участвовать в совещании по просьбе начальника штаба.

* * *

– Дальше действовать в том же ключе нельзя, – озабоченно сказал майор. – Меня могут отстранить. У наших высших чинов установка на контакт и исследование, а не на ликвидацию. Сегодняшнее происшествие мне пришлось выставить как несчастный случай. Как будто имела место непредвиденная агрессия со стороны представителя внеземной расы. Кстати, труп придётся выкопать и сдать. Простите, что вовремя не проинформировал.

– Остаётся ещё Старший Посол и два младших пришельца, – напомнил Мыслетворцев. – Скорее всего, теперь они максимально усилят меры безопасности. Ситуация тупиковая.

– Я хочу гранатомёт, – стала просить Оля с интонацией дошкольницы. – Ну пожалуйста, достаньте мне гранатомёт!

– Хорошо, я ещё раз позвоню рабу Божьему Гавриилу, – сказал начальник штаба.

– Нет, он не подойдёт! – взвизгнула юродивая. – Пусть батюшка Антоний позвонит со своего мобильника! Его номер есть в базе Гаврилиного телефона, а к незнакомому номеру Гаврила не подойдёт!

– Откуда у него мой номер? – растерялся Антон Алексеевич.

– Его мама в вашей больнице оперировалась! Ну пожалуйста, встретьтесь с ним, батюшка Антоний! Иначе бесики никогда не улетят!

– Боюсь, что от гранатомёта будет много шума, дорогая Ольга, – попытался разубедить её Степанов. – Нужен какой-то иной план.

– Не будет шума, не будет! Батюшка Иларион помолится, чтобы время остановилось, и шума никакого не будет! – торжествующе выкрикнула Оля.

Тут всё общество выпало в осадок.

– А ведь это мысль! – обрадовался начальник штаба. – Молодец, раба Божья! Не знаю, послушают ли меня, грешного, Пресвятая Богородица и преподобный отец наш Сергий, но другого выхода нет. По молитве Иисуса Навина Господь солнце и луну остановил, чтобы враг не сбежал. А в нашей ситуации, действительно, надо просить об остановке времени.

Когда все поняли, что отец Иларион не шутит, за столом воцарилось гробовое молчание, которое нарушила Людмила Петровна.

– Надо нам всем сейчас же к сугубой молитве приступать! – радостно сказала мать Петра. – Поможем батюшке!

«Это правильно, – подумал Иваненко, – если свихиваться, то всем вместе, а не поодиночке!»

* * *

Простояв ночь на сугубой молитве, с утра все разъехались по своим делам. Майор увёз эксгумированный труп пришельца, избавив его предварительно от браслета, а у Петра и отца Антония появилось особое дело: как и пророчествовала Ольга, Гаврила принял вызов, увидев телефон главврача, и согласился с ним встретиться по поводу «приобретения необходимого оборудования». Иваненко отец Иларион послал на всякий пожарный в качестве сопровождающего.

Они встретились с Гаврилой на улице. Раб Божий Гавриил оказался маленьким и щуплым мужичишкой средних лет с несколько развязными манерами. Увидев главврача в рясе и с крестом на груди, он не удивился (видимо, был наслышан) и взял благословение. Затем, петляя, повёл их по улицам, проверяя, нет ли хвоста, и юркнул в какой-то малоприметный подвал. Там он усадил гостей на лавку, достал раскладной столик и организовал чаепитие.

Быстренько умяв полпачки печенья и выхлебав свою чашку, Гаврила сказал:

– Благодарен за свою мать, доктор, и всё такое. Выкладывайте, что требуется.

– Милый мой, нам бы гранатомётик ручной! – жалобным тоном попросил отец Антоний.

– Понятненько. «Вампир» устроит – двадцать девятая эрпэгэшка с тандемным боеприпасом?

– Вообще-то, нам бы гранатки против живой силы, термобарические…

– Термобарические? Вам? Не, не продам. Я хоть всякими штуками торгую, а против этики не попру. По глазам вижу, что кого-то жмурить намылились, а не на стенку вешать. Я слышал, что священникам это запрещено?

– Да.

– Я не услышал, кого жмурить собираетесь? – прищурился Гаврила, выдержав паузу.

– Скотину всякую.

– Скотину и противотанковой гранатой в ошмётки порвёт. А термобарические сотни человек могут положить, если в жилом секторе. Короче, могу скинуть к «Вампиру» шесть тандемных гранат, и точка. Берёте?

– Берём.

Гаврила назвал цену. Отец Антоний торговаться не стал – начальник штаба обещал обеспечить финансирование.

– Ну что ж, – цокнул языком Гаврила. – Утром деньги – вечером стулья. Вечером деньги – утром стулья. Такой у меня принцип. Самовывоз отсюда же.

* * *

– Как двоечник у доски! – возмущался Антон Алексеевич по дороге в больницу. – Вот уж не думал, что на такое пойду. Опять меня отец Иларион в свои авантюры втягивает! Зайдёшь ко мне в кабинет, Петенька? Кагорчику надо выпить после этого всего. – Из-за стресса он начал обращаться к Иваненко на «ты».

После бокала кагора отец Антоний вспомнил, что собирался поговорить с Петром о чудесах. Тот не возражал.

– Не люблю я все эти классификации, но ты, Петенька, если не разложишь всё по полочкам, не уверуешь до конца. Итак, есть два вида чудес. Первый вид: чудо покаяния, преодоления инерции греховной привычки, то есть чудо духовного преображения человека. Чрезвычайно редкое и ценное явление. Очень мало в мире людей, которые умеют инициировать такие чудеса в других. Второй вид чудес: особое использование свойств материального мира, позволяющее достигать различных эффектов, производящих впечатление на окружающих. Полагаю, что все эти вещи в принципе возможны, заложены в природе, но большинство людей сможет их достичь только с помощью научно-технических средств, которые ещё не изобретены. Поясню на примерах. Левитация – создание усилием воли антигравитационного поля, которое наши машины пока ещё делать не умеют. Серафим Саровский этим хорошо владел. Телепортация – использование нуль-транспортировки, которая также пока ещё не изобретена. Сергий Радонежский не раз демонстрировал. Ви́дение прошлого в мельчайших подробностях (ясновидение) – отлавливание молекулярного следа. Апостол Иоанн Богослов практиковал, когда писал своё Евангелие. Повторяю: когда-нибудь эти вещи сможет делать любой человек с помощью особых приспособлений и электричества.

– Тогда сразу вопрос по поводу энергии, – сказал Пётр. – Мне кажется, для телепортации её требуется огромное количество. Откуда её брал Сергий Радонежский?

– Может быть, откачивал из ближайшей грозы или хоть черпал с другой планеты. Чудо здесь как раз в том, что делается это усилием воли, без технических приспособлений, и вряд ли мы узнаем когда-нибудь, как это происходит. Пожалуй, чудотворцы и сами этого не знали. Но уверен, что глобальные законы природы (вроде закона сохранения энергии) они не нарушали. Кстати, йоги, различные нехристианские аскеты и приверженцы магических практик тоже могут творить этот вид чудес. Видимо, фактически любой человек может натренировать определённым образом свою волю для управления стихиями. Ведь в каждом разумном создании, созданном по образу Божьему, Творцом заложено свойство повелевать материальным миром, и не только христиане научаются это свойство использовать. Но демонстрация такого рода чудес даже со стороны православных подвижников приводит к чуду духовного преображения их свидетелей очень редко и при очень специфических обстоятельствах. Вот почему святые чудотворцы не злоупотребляли своим даром, а использовали его только тогда, когда видели, что чудо может принести духовную пользу. Всё зависит от того, на какую почву попадёт свидетельство чуда и смогут ли его вообще увидеть – ведь надо брать в расчёт и антистрессовые защитные механизмы психики, такие как вытеснение и рационализация. Иногда они срабатывают мгновенно, не давая человеку возможности зафиксировать происходящее. Но даже в случае, если человек сможет увидеть и запомнить чудо, что это ему даст?

– Например, расширит его сознание, представления о мире.

– Эх, Петенька, кое-кому не следует расширять сознание. Да, того человека, у которого есть определённый уровень веры во Христа, чудо, может быть, убедит во всемогуществе Божием. А того, кто верит в карму или человекобожие, в чём убедит? В том, что карма всемогуща или человек всемогущ? Как раз по этой причине я плохо отношусь к популяризированным раскрученным чудесам – мироточению икон, схождению благодатного огня, обновлению храмовых куполов и так далее. Неизвестно, пользы от них больше или вреда. По моему мнению, чудесное воздействие должно носить узкоиндивидуальную направленность.

– А про защитные механизмы психики можно поподробнее? Как они действуют, когда человек сталкивается с чудом?

– Да очень просто. Распрямился на твоих глазах скрюченный, а матушка рационализация говорит: «Тебя загипнотизировали, дурень, и подсунули похожего здорового человека вместо больного». А если скрюченный был твоим родственником, ещё интереснее: «А разве Сашка болел? Нет, ну, может, чуть-чуть прихрамывал, так это само с возрастом иногда проходит». Показываешь видеозапись, рационализация шепчет: «Это монтаж!» А можно так крепко вытеснить произошедшее в подсознание, что при одном упоминании об этом событии человек будет впадать в абстракцию. Ещё хуже, когда очевидец чуда всё помнит, но не придаёт этому значения. «Ну исцелился случайно, мало ли? Чего в жизни не бывает!» Самое же плохое, как я уже говорил, это когда свидетель впишет чудо в свои оккультно-пантеистические представления о мире. В этом случае чудо уведёт его ещё дальше от истины.

– Антон Алексеевич, вот мы сейчас все молимся об остановке времени. Правильно ли это, по вашему мнению?

– Думаю, кое-кого из членов вашего Общества остановка времени может укрепить в вере, – улыбнулся главврач. – Наверное, это как раз тот случай, когда от чуда больше пользы, чем вреда.

– И вы действительно верите, что нам это удастся?

– Одно из двух: либо удастся, либо нет. У ветхозаветных праведников не было заповеди творить чудеса, а они останавливали солнце и луну. Нам же Господь сказал: «Если вы не можете передвигать горы и ходить по воде, это от маловерия вашего». То есть мы призваны делать эти вещи в случае необходимости. Человеческая душа – равноангельская по силе, но крайне редко может использовать свою силу из-за своей помрачённости. Что сто́ит ангелу сместить планету с орбиты или уничтожить звезду?

Они помолчали.

– Знаете, Антон Алексеевич, – наконец проговорил Пётр, – иногда мне кажется, что все мы находимся в психиатрической больнице и созерцаем шизофренические видения. Или я один созерцаю…

– Ничего, ничего, милый мой, это со всеми бывает. Лучше уж такие, лучше уж такие.

– В смысле?

– Ты предпочёл бы видеть, как изо дня в день вкалываешь в какой-нибудь конторе, копя деньги на «Лексус»? Как по субботам пьёшь водку и жаришь шашлык с друзьями? Представляешь Свету с глупыми младенческими глазками и сигаретой в руке? Представляешь, как чёрная бездна, которой ты страшился, станет наваливаться на тебя, когда ты будешь дёргаться в предсмертных конвульсиях, изо всех сил цепляясь за жизнь? Нет, лучше уж веровать в свет, стремиться к нему всеми фибрами души, созерцать Божественные, а не адские видения.

– Это так вы лечите сердца? – удивился Пётр.

– К каждому сердцу, милый мой, нужен индивидуальный подход. Такое сердце, как у тебя, встречается редко, и оно может взлететь вверх, только свалившись перед этим на самое дно расщелины. Но не волнуйся, Петенька, самое плохое у тебя позади!

Глава 8
Осечка

Прошло несколько дней. Смертоносный груз от Гаврилы был доставлен в штаб-квартиру и ждал своего часа, то бишь чуда. Все исправно молились об остановке времени, но оно и не думало останавливаться.

Наконец отец Иларион узрел, что можно подстрелить очередного младшего пришельца, и послал на ликвидацию тех, кто ещё ни разу в ней не участвовал – майора, Светлану и Ольгу в качестве «видящей». Дело было вечером.

В целях шумоподавления майор решил использовать «Макарыч» с глушителем, он же «Пистолет бесшумный», любимая игрушка гэбистов. Светлана взяла лук с боевыми стрелами, Ольга вооружилась Евангелием. Отправились на автомобиле майора.

* * *

Пётр так волновался за свою супругу, что не мог ни молиться, ни читать. Он, по своему обыкновению, бегал из угла в угол двора, в голове вертелись обрывочные мысли и образы. Как выяснилось, волновался Пётр не зря.

Через пару часов отец Иларион стал звонить Степанову на мобильный, но абонент был недоступен. Ещё через час на предпоследней электричке приехала Оля и рассказала, что произошло.

Майор и Светлана были в больнице, причём майор – в реанимации. Вначале всё шло хорошо: им удалось загнать пришельца в безлюдное место, Степанов несколько раз выстрелил, гуманоид упал и сделался видимым. Майор хотел произвести контрольные выстрелы в голову, но «бесик» подскочил, как на пружине, и набросился на майора. Светлана не могла стрелять, потому что боялась попасть в человека. Как следует потрепав майора, пришелец прыгнул в сторону женщин. Света успела запустить в него несколько стрел, но две застрявшие в теле стрелы не помешали гуманоиду выбить у неё лук и повалить на землю.

– И задрал бы он твою Светулю до смерти, Камешек, – грустно говорила Ольга, – если бы не майор. Он вцепился в бесика, оттащил от твоей жёнушки и боролся с ним, как Иаков с Богом. В результате нечисть сбежала, я вызвала «Скорую» и сказала, что на нас напала собака. Майору бесик повредил горло своими когтями – они пытались друг друга задушить…

– Едем немедленно в больницу! – сказал отец Иларион, глядя на побледневшего Петра.

* * *

Оказалось, что Света пострадала не сильно – ни переломов, ни сотрясения мозга. Ушибы и ранки от когтей специфической формы. Врач был уверен, что на них напала не собака, а какой-нибудь павиан: «много экзотической твари в качестве домашних питомцев стали держать, у тропических животных периодически башни срывает, а люди калечатся».

– Не волнуйся, Петенька, со мной всё в порядке, – утешила мужа Светлана, – завтра выпишут. Классная была битва! Идите лучше к майору, он – настоящий герой!

Несмотря на ночное время, отца Илариона с Петром пропустили в реанимацию, заставив надеть стерильные халаты и перчатки. Священник сказал, что собирается соборовать Степанова, и не солгал. Солгать ему пришлось по поводу Иваненко: мол, Пётр – его регент.

Майор был в сознании, однако выглядел плохо и говорил с трудом. После соборования щёки его порозовели, он слегка улыбнулся и сказал:

– Что ж, Пётр Исаакович, теперь вы мне доверяете?

– Безусловно, гражданин майор!

– Долго я здесь проваляюсь. Завтра явятся мои коллеги. Они уже заявлялись, но я был без сознания. Как смогу, буду вас выгораживать, но не знаю, что они предпримут. Скорее всего, в ближайшие дни зашлют к вам нового агента. Как вам дальше быть, я не знаю, отец Иларион.

– Господь всё управит, раб Божий Никифор-победоносец. Молись Иисусовой молитвой, не отчаивайся, уповай на Христа! Чувствую, ты ещё послужишь нашему народу в новом чине.

С тем они и оставили Степанова. У Петра занозой под сердцем засело чувство, что видит он майора в последний раз.

* * *

Отец Иларион не спеша вёл свою «Волгу» по ночному шоссе.

– Хочешь знать, раб Божий Пётр, как я пришёл к вере? – спросил священник.

Иваненко не ожидал, что отец Иларион станет откровенничать.

– Да… батюшка.

– Начну с самого детства. Как видишь, ростом и физической силой Господь меня не обделил. Отец мой был зампредом колхоза. В пятнадцать лет я ходил с ним на кабана. Мечтал пойти в одиночку с рогатиной на медведя, как в древности крестьяне ходили, да перевелись медведи в нашей области. С какой радостью я шёл служить в Армию Советского Союза! Отправили меня в танковые. Что мне была дедовщина: на второй неделе троих дедов на лопатки положил и сам в деды записался. В учебке я повзрослел лет на десять. На моих глазах человек совершил подвиг, погиб, спасая других. Накрыл собою гранату, свалившуюся назад в окоп. Знаешь, кто бросил ту гранату? Я. До сих пор не пойму, как такое могло со мной произойти. Вроде делал всё по технике… Это было первое чудо, которое произошло на моих глазах.

– Мы как раз недавно говорили с отцом Антонием о чудесах, – сказал Пётр. – Мне кажется, что, по его классификации, это не является чудом. Или вы имеете в виду, что это было чудо с отрицательным знаком?

– Чудес с отрицательным знаком не бывает! Все чудеса от Господа!

– Я слышал, есть пророчества, что антихрист будет творить античудеса для того, чтобы обольстить народы…

– То есть ты думаешь, что антихристом Бог не будет управлять? Обольщаться или нет – это ведь личное дело каждого. Один обольстится, а другой, взглянув на его чудеса, убедится, что миром правит антихрист, и это будет человеку во спасение. И вообще, раб Божий, есть такое понятие как «попущение» – воля Божия, свершаемая косвенно, через адептов зла. Но чудо было-то как раз в другом, ты не дослушал. Дело в том, что я увидел, как закоренелый атеист ракетой вознёсся на небо. Это не метафора, я действительно, будучи в состоянии шока, каким-то образом видел, как его душа отряхивает с себя морок земного сна, как цыплёнок скорлупу, и устремляется к светящемуся существу. А это существо радостно принимает её. Я ведь тоже был тогда атеистом. Представляешь, как всё это подействовало на меня? Мне хватило ума сразу не рассказывать никому о том, что видел. Демобилизовавшись, я первым делом побежал к нашему сельскому священнику. Он мне всё объяснил: что во время сильного стресса в мозгу происходит химическая реакция, вызывающая галлюцинации, и что, по православному учению, в рай попадают только верующие, а атеистам туда путь заказан. Спустя несколько лет я узнал, что тот священник был проходящим стажировку работником КГБ. И что, ты думаешь, я предпринял, когда мне «всё объяснили»? Вначале запил. Повод-то был хороший – дембель. Пропьянствовав несколько месяцев, решил ехать в Москву на поиски счастья. Устроился на «Серп и молот», поселился в заводском общежитии, стал гулять с дочкой своего коллеги по цеху. Девушка забеременела, мы подали заявление в ЗАГС. Тут случилось второе чудо – меня пырнули ножом и избили до коматозного состояния. Замечу: сначала пырнули, потом избили, а то бы я всех раскидал. Это сделал старый ухажёр моей невесты со своими дружками, но милиция не нашла виновных. Когда я через полгода вышел из комы, оказалось, что моя возлюбленная сделала аборт и вышла замуж за того, кто меня чуть не убил. Скажешь, не чудо?

– Чудо было в том, что вы опять видели небо, пока были в коме?

– Нет, ничего я в этот раз не видел. Спал без сновидений. Но я освободился, скинул с себя груз ненужных забот, стал воздушным шаром на вольном выпасе. Эта история вытравила из меня всю суету. Что ещё нужно для поиска Бога? Спросишь, знал ли я, чего ищу? Наверное, догадывался. Стал ездить по стране на попутных грузовиках, побывал в Ленинграде, в Свердловске, в Волгограде (его тогда уже переименовали из Сталинграда). Поехал в Псков. Там был один из двух во всей стране действующих монастырей – Псково-Печерская лавра, а в ней уже подвизался отец Иоанн Крестьянкин. Тогда попасть к нему на приём не составляло труда, хотя уже ехали люди со всей страны. У него-то я и спросил по поводу своей «армейской галлюцинации». Расспросив про нашего сельского священника, отец Иоанн определил его как гэбиста. По поводу же меня сказал: «Тяжёлый тебе путь предстоит, раб Божий. Мало кому в наше время даётся бремя такого дара». Он объяснил, что мне дан дар видеть непознаваемые сущности вещей, а кэгэбэшники просто филонят в своих институтах и не читают Канта. Я спросил, что мне делать с моим даром, и он ответил: научиться им управлять. Для этого я и поступил в духовную семинарию. Стал иеромонахом, служил в разных храмах. А с девяносто второго года сижу здесь, как нощный вран на нырищи.[9]9
  Нощный вран на нырищи (церковнославянский) – филин на развалинах.


[Закрыть]

Отец Иларион указал на свою церквушку, освящённую единственным уличным фонарём, к которой они как раз подъехали.

* * *

Свету, действительно, утром выписали, и Пётр проснулся от прикосновения её губ к своему лбу.

– Сколько времени, дорогая? – выпалил он спросонья.

– Около двенадцати. Ты посмотри в окно!

За окном шёл снег. Не мокрый, как на седьмое ноября, а настоящий, зимний, пушистый. Градусник показывал минус два.

– Надо гамак снять, – пришло в голову Иваненко. – Как майор?

– Средне тяжёлое. Должен выжить. После соборования ему стало значительно лучше.

– А ты сама как?

– Будто с медведем пообнималась. Добрый такой, православный мишка. Ничего, до свадьбы заживёт!

* * *

Под ногами скрипел свежевыпавший снежок, с веток сыпалась снежная пудра. После пережитого супруги хотели побыть одни, а что может лучше подойти для этой цели, чем ноябрьский лес, забелённый дыханием зимы?

– Знаешь, Светунь, по дороге из больницы отец Иларион рассказал мне, как он стал чудотворцем. – Пётр рефлекторно оглянулся: не дай Бог сам «чудотворец» услышит его слова. – Оказывается, у него проявилось молитвенное ви́дение мира ещё тогда, когда он был атеистом. Подвизаясь же в – как это называется? – в смирении тела, совершенствуясь в…

– Умном делании, – подсказала Света.

– Да. В общем, совершенствуясь во всех христианских добродетелях, он стал видеть сущности вещей регулярно и, видимо, научился менять что-то в открывающейся ему картине, управлять тем, что видит. Впрямую он, разумеется, этого не сказал.

– В житиях святых много таких примеров. Великомученик Пантелеимон, например, воскресил ребёнка, умершего от укуса змеи, ещё до того, как принял крещение. Это призывающая благодать, у меня тоже было, я же тебе говорила. Человеку показывается то, чего он сможет достичь, если станет христианином и будет развиваться согласно Замыслу о нём Христа, то есть не тормозить. Вот отец Иларион справился с поставленной перед ним задачей и даже более того.

– Если он стал чудотворцем, почему к нему, при его-то даре, не стекаются толпы народа? Почему он служит в полуразвалившемся храме, и большинство прихожан его – женского пола и пенсионного возраста (бабки, одним словом)? Старец Иоанн Крестьянкин, как я слышал, обладал всего лишь даром прозорливости, а к нему на приём было не пробиться – люди неделями дежурили у стен монастыря, палатки ставили. Неужели никто не пронюхал, на что способен отец Иларион?

– Петенька, а ты напряги серое вещество! Сам же сказал, что он не только видит, но и может кое-что менять. Например, сделать так, чтобы человеку, ставшему свидетелем чуда, не пришло в голову чесать языком об этом чуде…

– Да… Наверное, он это действительно может. Но какой у него мотив скрывать свои способности? Они могли бы послужить на пользу многим людям.

– Думаю, мотив тот же, что и у Христа, когда, исцелив человека, он говорил: «смотри, никому не сказывай об этом».

– Но люди же всё равно узнавали!

– Про отца Илариона тоже со временем узна́ют. Но сам он, скорее всего, мечтает, чтобы это произошло уже после его смерти, как это было со многими святыми.

– Всё равно неправильно зарывать такой редкостный дар в землю. Ведь этот дар – Божье благословение.

– Или Божье испытание: а сможет ли человек его понести, не возгордившись? В этом случае дар не имеет никакого отношения к толпам людей, а является интимным делом между носителем дара и его дателем.

– Но ты только подумай, Свет, какие при его даре открываются возможности! Он может стать духовником президента и воздействовать на него! Или на тех олигархов, которые за ним стоят! Неужели Бог не осудит отца Илариона за то, что он имел возможность спасти Россию от разложения и не спас?

– Если я не ошибаюсь, именно спасением России отец Иларион как раз сейчас и занимается. А по поводу особого воздействия на окружающий мир, на президента… Эта способность в той или иной мере есть у каждого человека. Любому человеку даётся от Бога определённое количество духовной энергии, могущей изменять мир, и каждый направляет её на то, что любит. То есть миром правит любовь в значении «стремление к…». Отец Иларион любит уединение, нищету, своих бабушек, в конце концов, и ему приходится направлять всю свою духовную энергию на то, чтобы люди не узнали о его даре чудотворения. Парадоксально, но факт – использовать способность творить чудеса для того, чтобы скрывать эту способность! Если бы он не направлял на это свою энергию, то моментально лишился бы того, что любит… Или возьмём необеспеченного человека, который любит лимузины больше всего на свете. Имея стремление к приобретению лимузина и направляя на это всю свою энергию, со временем он добьётся того, что у него будет лимузин… С президентом, конечно, сложнее – нужно, чтобы твоё стремление совпало со стремлением множества других людей. Но, если вдуматься, много ли в России людей, которые всю свою духовную энергию направляют на то, чтобы видеть в кресле президента порядочного человека, любящего Россию, а не марионетку олигархов? Людей, которые не думают о себе, а живут только этим? Конечно, нужно подтверждать своё духовное стремление и физически, но это не главное. Главное – всей душой захотеть чего-то, и тогда оно сбудется. Как в сказке.

– Значит, по твоему мнению, все мы в какой-то степени чудотворцы?