Текст книги "Слуга короны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sluga-korony-4170.jpg)
Автор книги: Дмитрий Швец
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 10
КНЯЖЕСКИЙ ПРИЕМ
Пожрать с утра опять не дали и вместо завтрака отвели на прием к князю.
Князь лениво развалился в высоком резном кресле. Он не отреагировал на наше появление и продолжал полулежать в кресле, внимательно разглядывая что-то между пальцев. Только когда один из его слуг или советников шепнул что-то ему на ухо, он поднял взгляд. Тяжелый это был взгляд. Его глаза вынырнули из-под копны некогда черных, а ныне почти седых волос и принялись буравить дыры в каждом из нас.
Наглядевшись, князь откинулся на спинку и, почесав узкий подбородок, улыбнулся.
– Спасибо за службу! – не по-княжески уставшим голосом произнес он.
Холодок скосил на меня глаз. Я едва заметно кивнул. За усталостью в голосе князя чувствуется страх. Настолько сильный, что никакая усталость не может его скрыть. Князь напуган, он едва ворочает языком, пальцы правой руки нервно долбят по подлокотнику, а веко над левым глазом не перестает дергаться. Уж не мы ли его так напугали? Теперь уже я скосился на Холодка, он пожал плечами.
– Привезли колдуна, – словно и не обращаясь к нам, проговорил князь. – Теперь скоро конец всей этой мути. Теперь мы узнаем, кто чего стоит и кто, что и зачем затевал.
Он улыбнулся своим мыслям и провалился в них. Мечтательно закатив глаза, он думал о чем-то приятном и не обращал на нас внимания.
– Ты! – Князь вдруг очнулся, встрепенулся и вперил взгляд мне в грудь – ожог будет будь здоров. – Ты тот солдат, что колдуна поймал? – На его тонких, неестественно бледных губах играла улыбка, и она мне не понравилась.
– Так точно, я! – Наверное, я должен был вытянуться и отрапортовать, как положено, но мне не хотелось перетрудиться и упустить чего-нибудь важного. К тому же эта улыбка… Я вздрогнул.
– Награды небось хочешь? – еще шире улыбнувшись, спросил князь.
Издевается, мне б только не на кол, в петлю еще стерплю, хотя из набора наград, обещанных улыбкой, я бы предпочел топор. А чего это я на себя тоску нагоняю? Я ж как никак герой, я Грамаля поймал, я его сюда привез. Какая, к чертовой матери, награда из топора, незачем меня с палачом знакомить, не время еще, да и не за что.
– Да нет, я свое уже получил, – слегка успокоившись и с наглой улыбкой нагнав себе уверенности, ответил я.
(Впрочем, князь, есть у меня к тебе одна просьба. Хочешь наградить – прибей Грамаля, пока поганый старикашка не разорался на весь мир, кто такая Адель. Жаль только, вслух я этого сказать не могу. Боязно чего-то.)
– Ну, ну, перестань, – махнул рукой князь, – знаю я, как живется на солдатское жалованье. Офицерье небось прикарманивает половину? Да ты говори, говори. Смелее, не бойся, – приказал он.
Капля пота сорвалась с плеча и устремилась по спине вниз, оставляя за собой дорожку. Щекотно, черт ее дери. Я повел плечами, стараясь размазать капельку одеждой или хотя бы почесаться. Князь взглянул на меня.
– Я понимаю, – сказал он. – Ты боишься, это естественно. Не станешь же ты доносить на офицеров в присутствии одного из них. – Он как-то слишком по-доброму улыбнулся и даже подмигнул мне как старому другу. – Ден! – крикнул он, слегка отвернувшись от нас, на крик примчался мальчонка лет пятнадцати. – Проводи сержанта и лейтенанта в кладовую, пусть выберут себе что захотят. Солдат на кухню и накормить! Да, и выдай им трехнедельное жалованье.
Их на кухню, а меня в кладовку! Я тоже на кухню хочу! Не надо мне награды, жрать давай! Но к моим мысленным воплям никто не прислушался. Меня редко кто слушает, хотя князь и сказал, что понимает меня, но, черт бы его побрал, я его не понял. Я вообще ни хрена не понял. К чему все эти смотрины, эти разговоры, подмигивания, улыбки. Ни хрена я не понимаю. Я себя-то не понимаю, куда уж мне до него. И ох как не понравилась мне его улыбка!
Меня и Холодка повели в помещение, гордо именовавшееся княжеской казной. Всю дорогу мы переглядывались и перешептывались. А нас тем временем вели по лестнице вверх, затем спустили вниз, снова заставили карабкаться под самую крышу. Даже не дав отдышаться, провожатый заявил, что осталось только спуститься на нижние этажи – и награда у нас в руках.
Терпение лопнуло, Холодок прижала проводника к стене, вытащила нож из-за голенища и приставила к горлу перепуганного говнюка.
– Как думаешь, Медный, здесь ему кровь пустить или стащить вниз? – Она усмехнулась, я встал у лестницы.
По-моему, не ошибся, вообще-то их тут две, но именно по этой мы пришли. Или по другой? Я оглянулся, ходы вроде одинаковые, твою мать, понастроют же.
– Вы не посмеете, – проблеял поводырь.
– Да? А что мне помешает? – осклабилась Холодок. – Я, доведенный до отчаяния голодом и бессонными ночами, – она подмигнула мне, – солдат. С утра вместо завтрака бегаю за каким-то малолетним идиотом, который вознамерился уморить меня голодом. Или завести туда, откуда я ни за что не выйду. Мне вот кажется, что ты сам замка ни хрена не знаешь. А у меня после всех этих дней с колдуном мозги слегка съехали, знаешь ли, довел меня Грамаль, тронулся я. – Холодок выдала безумный смешок для убедительности. – Так что лучше выкладывай. Какого черта ты нас кругами водишь?
Провожатый покачал головой.
– Нет? Жаль. Мог бы жить. – Лейтенант надавила слегка, по клинку сбежала капелька крови.
– У меня приказ, – пискнул поводырь и дернулся. Нож вошел еще глубже. Кровь побежала струйкой.
– Чей?
– Меня убьют.
– Точно. Вопрос только в том – кто? Могу и я. Ты мне чертовски надоел. – Холодок еще надавила.
Перепуганный слуга князя застонал и выпалил:
– Советник князя, Рувак, приказал мне завести вас в пыточный каземат. Самого-то князя нет. Он будет завтра вечером, не раньше.
Мы с Холодком переглянулись. Она, как истинная леди, игриво пожала плечами.
– А в зале кто был? – спросил я.
– Я же говорю, – пискнул провожатый, – Рувак, он и приказал. И награду мне обещал.
– Так, уже лучше, – улыбнулась Холодок. – Теперь такой вопрос: зачем ему это?
– Не знаю.
– Подумай.
– Да не знаю я. – Мальчишка почти разревелся. – Ваших людей приказано потравить, а вас туда доставить. Зачем, я не знаю.
– Верю. – Холодок знаками показала, что надо поторапливаться, иначе конец парням. – Где наши люди?
– В столовой, внизу, у южного входа, там, где солдат питают… Ох. – Он осел, глаза закатились, и его тело, картинно сложившись, упало к ногам лейтенанта.
Щенок, крови никогда не видел, его бы в казарму, а лучше в подмастерья к Грязнуле. Я там такого насмотрелся – врагу не пожелаешь.
– Готов, в обмороке. – Холодок отшвырнула тело к стене. – Ну и что делать будем?
Хороший вопрос и главное вовремя.
– Чего ты на меня-то смотришь? Ты лейтенант, тебе и решать.
– Ну тогда… – Она расстегнула мундир.
– Ты что, сдурела? – От удивления рот открылся, челюсть шарахнула по груди, тело пошатнулось и едва не полетело кубарем по лестнице. – Время нашла! – Схватившись за стену, я перевел дух и вновь принял вертикальное положение. – Парней сейчас отравят, а ты все за свое. Я думаю так. – Отвернуться, что ль, к стене, там соблазну меньше. – Надо бы их выручить. Ты дорогу помнишь?
– Скотина ты, Медный. – Надув губы, Холодок застегнулась. – У тебя на уме одно. Драку тебе подавай, нет чтоб обратить внимание на тех, кто рядом с тобой. Может, это наш последний шанс в жизни доставить радость другому, – обиженно произнесла она, но лицо ее говорило об обратном.
– Послушай, лейтенант. Ты мой командир, и то, что ты баба, тьфу, женщина, это неважно. Кроме меня, этого доподлинно никто не знает, и я, черт возьми, не хочу никаких слухов ни о тебе, ни о себе. Чего доброго, еще генерал мной заинтересуется! – (Или Адель узнает, чем я тут занимаюсь.) – Так ты дорогу помнишь?
– Нет, – коротко ответила она и отвернулась. – Так что, ты теперь мужиком меня считать будешь?
– Да. Как и раньше. – Я выдохнул. – Ну и что тут у нас?
Я наклонился над провожатым. Он развалился на полу, как в постели, похрапывал и причмокивал. Спит, скотина!
– А ну вставай, тварь! – Я от всей души пнул его. Он подскочил и сел, протирая глаза.
– Ты что же, думаешь, – Холодок наклонилась к нему, – этот Рыбак, или Мудак, или как там его, в живых тебя оставит? – Да на хрена ты ему сдался?
В глазах парня мелькнул интерес.
– Да я бы тебя первый прикончил, раз уж на то пошло. Как только все прояснилось, так сразу нож под ребра, и все. У меня разговор короткий. – Она погрозила ему пальцем, словно мамаша нашкодившему сынку.
Ну и правильно, пущай испугается посильней, и неважно, что лейтенант не такой кровожадный, как Метис. Тот вообще бы говорить не стал, сразу пришлепнул бы поводыря, как муху.
С лестницы послышались приглушенные голоса. Холодок бросил на меня вопрошающий взгляд.
Я кивнул и метнулся вниз. Черт с ней, сама разберется, не маленькая.
– Ну и долго нам тут торчать? – Я наконец разобрал слова. Теперь можно и помедленней.
– Да хрен его знает. – (Так, их двое как минимум.) – Сказано, приведут. Ты, что ль, торопишься?
– Да как тебе сказать. Там на кухне такая бабенка и глазки мне так строила.
– Эт которая, рыженькая, с косичками?
– Ну да. А ты откуда знаешь?
– Так она всем глазки строит, и мне в том числе. Но я-то с ней уже покувыркался и че-то больше не хочется, – со вздохом добавил говорящий.
– Когда это ты успел?
– Да в прошлый раз. Перед тем как на болота князь нас послал. – Он добавил несколько тяжелых ругательств.
– И как она? – сквозь заполнившую рот слюну спросил собеседник ругавшегося.
– Она-то… – усмехнулся терпеливый, никуда не спешащий парень и пустился в подробный рассказ о прелестях рыжей кухарки и недостатках ее мужа, который, в случае чего, мог и пришибить.
Солдатня, что с них возьмешь, все разговоры только о вине и бабах. Нет чтоб путное что сказать, кого ждут, например. Когда мои ребята так развлекаются, я не против, но вот нехорошие дядьки могли бы и сообщить чего-нибудь. А то вдруг они не по мою душу, а я их изобью до полусмерти.
Я продолжил спуск, стараясь идти, как учил Следопыт, медленно и без шума, восстановив дыхание.
Лестница повернула, блеснул факел. Я остановился, перевел дух. Вот они, за этим поворотом, стоят, ждут. Нас, должно быть. Какой еще чокнутый попрется по глухой лестнице?
– Слышь, Вонгис, – осторожно прервав тираду терпеливого, заговорил спешащий на свидание, – а если они нас… ну как тогда… ночью?
Медный, стоять! Ушки навостри и послушай, что скажут.
– Да не, не должны, – задумчиво отозвался терпеливый. – Тогда-то мы их проспали. Откуда только взялся этот болван. Выскочил, сука, и давай дубиной махать. Если б не он – хана им всем. Никто бы не ушел, и колдун им не помог бы. Эх, попадись он мне, я б его в бараний рог…
– Слышь, Вонгис, – произнес первый после паузы, – я вот чего не понимаю. На черта надо было нападать на них, когда они его и так сюда везли?
– Не знаю, – упавшим голосом ответил тот, кого звали Вонгис, – но знаешь, как говорят, в дела дворян не лезь, а прикажут хрен жевать, так жуй и не спрашивай зачем, а наешься – так не жалуйся. Парней вот жалко.
Да, мне тоже наших жалко. А тот болван с дубиной, похоже, я. Пора наверх, расскажу Холодку, пусть решает, что делать, лейтенант все ж.
Я сделал шаг, но на ступеньку не попал, оступился и со звоном, достойным сундука с медью, рухнул на лестницу.
Они выскочили, не дав мне прийти в себя. Над ухом звякнул о стену меч. Я извернулся и наугад лягнул нападавших. Попал! Один из них отлетел и покатился вниз, но второй продолжал махать мечом. Искры сыпались на мою бедную голову, не знал, что они такие горячие. Я вертелся как уж на сковороде, и после долгих стараний мне удалось лягнуть и его. Не так хорошо, как первого, но все ж времени хватило, чтоб оказаться на ногах и вытащить меч. Вот теперь посмотрим, кто кого.
Драться на сточенных временем, покрытых тиной и плесенью ступеньках – не самое приятное занятие. Вообще драться неприятно, каждый норовит голову снести или проткнуть тебя в нескольких местах, но приходится, коли жизнь дорога.
Я отбивал удары, медленно отступая наверх. Нападавшие не унимались, рычали и нападали вновь. Снизу послышались голоса. Еще бегут, ну нет, ребята, давайте по очереди, я с этими еще не разобрался. А ну, лови!
Левая рука нашла челюсть одного, второй проводил его взглядом и лишился руки. Пока он выл и катался по ступеням, я прикончил первого и подлетел к нему.
– А ну, говори, кого ждете? – заорал я, уворачиваясь от брызжущей во все стороны крови.
– Ммм… а-а-а… о-о-о… у-у-у… – Вместо ответа услышал я, напряг память, но нет, их не знаю.
– Ты что, твою мать, – я шваркнул его о стену, – говорить разучился? Ну отвечай, если жить не надоело! – Крики снизу становились угрожающими. Пора бы смываться, да вот беда, некуда.
– Не знаю, – проблеял он сквозь слезы, беспомощно хватаясь за культю.
– Как так, а о чем треп был?
– Нас послали… сказали пройдут трое… не должны дойти до низу.
– Сколько вас?
– Двое.
– А там кто?
– Не знаю, клянусь! – выкрикнул он и закатил глаза, но стонать не перестал.
Я бросил взгляд вниз, где от огня факелов на стенах плясали тени, а если напрячься – слышны голоса, только знакомиться с их хозяевами мне что-то не хотелось.
Еще разок, от всей души, шваркнул беспомощное тело калеки о стену. Он затих и перестал стонать. Надо уходить.
– Стоять! – прогремел голос.
Не успел я удрать.
– А хрен тебе! – Я метнул нож в их сторону.
Я и не думал попадать, но внизу кто-то завопил. Ох и громадный же он, этот гад с факелом в руках. Сюда бы Гробовщика или Метиса, а не меня, дохлика. Если не потороплюсь, и в самом деле им стану. Ну, ноженьки, выручайте!
Проклятые ступеньки разваливаются от старости, проклятые болота им в этом помогают. Упасть два раза за одну драку – это уж слишком, но мне это удалось. Я упал, разукрасив лестничный пролет отборной руганью и расквасив нос.
Тяжелый топот был у меня за спиной, и расквашенный нос уже различал смрад их дыхания, но на этот раз меч был у меня в руках. Я перевернулся, выставил его перед собой. Здоровяк не успел остановиться и со всего маху наделся на клинок. Живучая оказалась сволочь, даже проткнутый насквозь, он пытался дотянуться до моей шеи агромадными лапами.
Ни фига, паря, для нас с тобой не будет счастья, и не лезь ко мне с объятиями. Ноги уперлись ему в живот, из груди вырвался натужный хрип, и тело здоровяка полетело вниз, прямиком в объятия друзей. Они барахтались, пытаясь его сбросить, а я вскочил на ноги.
Всего четверо? Да что ж за унижение, то двое, то… Они б еще голыми руками меня взять попытались.
Я рванул вверх, там хоть Холодок, вдвоем их одолеем. Сверху раздался топот, ноги скользнули по тине, но на сей раз не подломились. Мимо, пыхтя и размахивая мечом, пронесся лейтенант.
– За мной! – проревел он.
– Ну за тобой, так за тобой, – вздохнул я – опять драться.
Не могу же я бросить женщину в беде, меня отец хорошо воспитал.
Но сопротивления они почти не оказали. Двоих мы взяли живыми, но эти свиньи предпочли умереть и ничего нам не сказали. Нас же даже не зацепило. Ден, так звали нашего провожатого, теперь стал нашим другом и во всем был готов нам помогать.
– Вот она, твоя награда, – добил его Холодок, показывая скорчившиеся на лестнице тела.
Хотя это и не требовалось. Понял, щенок, чем ему грозит отказ от сотрудничества с нами.
– Я не поведу вас по этой лестнице, есть другой путь, – проговорил Ден, разглядывая тела.
Он никого не узнал, все были не местные, после того как сюда перевезли короля, охрана поменялась.
– Слушай, Ден, а правда, что тут у вас король? – спросил, я когда мы петляли по коридорам.
– Правда, – гордо улыбнувшись, ответил он. – А что?
– Да так, ничего, очень хочется взглянуть на человека, за которого кровь проливаем, – ответил я, на этом разговоры окончились.
В большинстве помещений замка царило запустение. Здесь никто не бывал и болота чувствовали себя полноправными хозяевами. Мы не претендовали на первенство, если уж хозяину замка плевать на то, что тут творится, то нам и подавно. Мы тут проездом. Только лягух погоняем маненько и уйдем.
А жутковато тут. Тина везде, даже с потолка свисает, а на стенах и на полу так ее поболе, чем в любом болоте. Лужи под ногами мерзко хлюпают, лягухи им вторят, ишь, гвалт какой подняли. Дверей полно по обеим сторонам, и за каждой из них комната, в которой без труда разместится весь отряд вербовщиков, да еще и обоз баб прихватит. Ден говорит, они пустые, я не верю, в них должен кто-то жить, ну хотя б водяные или болотные. Для чего строили-то?
Никогда не пойму я этих дворян. Настроят себе хором, а не живут в них и никого пожить не пускают, беднота же ютится два десятка на одной лавке.
– За этой дверью столовая, – воровато оглядываясь по сторонам, прошипел Ден.
Ничего парнишка, молод и наивен, но ничего. Молодость его временна, а наивность после сегодняшнего сама сойдет.
– Ты нас здесь подожди, – так же шепотом ответил Холодок и подмигнул ему.
Просторная столовая. Черт меня дери, да за таким столом сразу не одну сотню можно накормить! И это солдатская, чего ж творится в хозяйской? Хотя вряд ли там кого травят, а тут запросто. Потом тела за ноги да в болото, и никто ничего не узнает.
Мы опоздали. Здорово опоздали, тела уже холодные, как и то, что они ели. Мертвецы лежат на столе и под ним, от входа и не увидишь, Холодок медленно двинулся вперед, на ходу вытаскивая из-за пояса нож. Я не дернулся за оружием, от дверей далеко, войдут – достану.
Кроме наших тут лежат кухонные. Для верности их потыкали мечами, грязищу развели. Все в крови: и стол, и стены. Не стану проверять кубки на столе, может, там тоже кровь. Чую, тот парень, на лестнице, уже встретился со своей рыженькой.
Я обошел стол и двинулся вслед за Холодком. Лейтенант ступал аккуратно, ежеминутно оглядываясь и проверяя каждого. Надеется, что хоть кто-то жив. Зря. Тех, кто не умер от яда, добили ножами.
– Ну что? – Холодок остановился и посмотрел на меня.
Его и без того бледные глаза полны горя и ненависти и чего-то еще. Она вот-вот разревется. Натура-то у нее женская.
– Все здесь?
– Нет, – ответил я, еще раз оглядев стол, – Валета нет.
– Тут я, – раздался откуда-то сверху голос.
Мы задрали головы. Валет восседал на балке под самым потолком.
– Ты чего туда залез? И как ты жив остался?
– Я-то? – Валет спрыгнул на стол и воровато огляделся. – Живот меня спас. Я пока до ветру бегал… вернулся, а тут… – Он сжал зубы, желваки вспухли. – Я тогда залез туда, думал, до ночи отсижусь, а там выберусь как-нибудь.
– Ясно, – вздохнул я. – Слышь, ты нож-то убери.
Валет все еще сжимал в руке кухонную утварь.
– Да? – оскалился он. – Уберу, а вы меня чик, и все.
– Да ты что?! – взорвался Холодок. – Совсем охренел, паря. Ты что, думаешь, это мы все устроили? – И лейтенант отвесил подзатыльник своему человеку.
– Ну а что мне думать? – Валет перехватил нож по-боевому. – Вас-то с нами не было.
– Лейтенант! – Ден просунул голову в дверь. – Лейтенант, уходить надо. Идут сюда.
– Значит, так, – подытожил Холодок, когда мы уселись на прогнившие лавки за прогнившим столом в одном из забытых хозяином и богами помещений замка. – Хреново наше дело. Не знаю, чем мы провинились. Не знаю! Но нас всех хотят убить. И убьют, если мы не выкинем какой-нибудь номер позлее. Предложения есть?
Предложений не было, а вот предположений… Всем хотелось знать одно: за что нас так не любят? Три глотки наперебой выдвигали самые разные версии, но ни одна из них не приближала к правде ни на йоту.
Я молчал, делая вид, что напряженно думаю. Я и в самом деле думал: а не рассказать ли мне им все? Ведь это произошло не из-за того, что мы что-то знаем, это Грамаль знает. Все из-за него! Что ж я его не отпустил или не убил при попытке к бегству?! Глядишь, и отделались бы только моей шкурой. А так, один хрен подыхать, так пусть хоть знают за что. Я смотрел на окружавших меня людей и, как рыба, выброшенная на песок, беззвучно открывал рот. Не могу. Надо, знаю, что надо, но не могу. Решиться на это оказалось куда сложнее, чем это решить. Холодок изредка смотрел в мою сторону и пытался задавать вопросы, но я упорно молчал. Наконец это ему надоело.
– Медный, титька тараканья, че молчишь?
Ишь ты, титька, себе-то какие отрастила. Любая шлюха обзавидуется, Шепот точно слюной изойдет. Странновато это слышать от нее, про титьки.
Я подавил улыбку и взглянул на нее. Холодок сидела не двигаясь, слегка развернув тело так, чтобы мне были видны бугорки ее грудей. Скрытые мундиром, они сейчас почти не выделялись, но, когда знаешь, что и где искать, – находишь быстро. Она этого и добивалась, ее взгляд скользил от моих глаз как раз к тем самым бугоркам.
– Я вот что думаю, – проронил я и поднялся, – надо этого мудака, тьфу ты, как там его, ну этого, советника, так вот, надо бы его за яйца тяпнуть и держать нож возле горла, пока не уберемся отсель.
– А дальше? – спросил Валет.
Вечно все испортят, не могут сами предложить, вот и лезут с дурацкими вопросами.
– Дальше видно будет, – вздохнул я. – Настоящий-то князь у вас как, не суров?
Ден вздрогнул от прикосновения и проснулся.
– Князь? – переспросил он и со страхом взглянул на меня. – Суров, – мрачно произнес он, – еще как суров. Меня теперь жалеть никто не будет. Вздернут, и вся недолга.
Кто о чем, а вшивый о бане.
– Да успокойся ты. Никто тебя не вздернет. Надо только князю сдать мерзавца, что за его спиной интриги крутит. Тогда, глядишь, и помилует всех нас.
Холодок закрыл лицо руками и опустил голову. Он думал. Думал долго. Наконец поднял взгляд.
– Других предложений нет? – спросил он.
Предложений не было.
– Тогда, – продолжил он, – делаем то, что говорит Медный. Мне оно не нравится, но это все, что мы можем придумать. – Холодок вздохнул. – Хватаем этого гада и ждем князя. Если что, его в расход, а самим хоть продаться подороже. Когда, говоришь, князь будет?
– Завтра, – потухшим голосом ответил Ден.
– Плохо! – Холодок почесал затылок. – Тяжеловато нам будет. Трое голодных и уставших солдат, и один щенок, не умеющий и меча держать. Не обижайся, Ден.
Он не обиделся, а скромно улыбнулся и пожал плечами.
– Ну что, – я хлопнул рукой по столу, – двинули?
Личные покои советника князя поражали дорогим убранством, особенно выделяясь на фоне окружающих болот. Серости тут не было и в помине, сплошь золото да серебро и прочие драгоценности. Везде горели факелы, светло как днем, аж пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть после темных коридоров. Толстенные и мягкие как пух ковры скрывали серые стены и покрывали пол. Посредине скромной по размерам комнатенки (не у каждого крестьянина такое поле) стояла кровать, украшенная резьбой и вензелями. Массивные ножки давно продавили ковры, добрались до пола и стояли, словно их вырубили из камня.
На кровати развалился советник, виденный нами утром. Он был не один и нежно нашептывал лежащей с ним бабенке сладкие речи. Жаль прерывать его, но он сам виноват, не надо так с нами.
– Вставай, сука! – рявкнул Холодок и отбросил воздушный, почти невесомый полог.
Советник выпучил глаза, побледнел и залепетал. Девка нырнула под одеяло.
– Вставай, сука! – повторил Холодок и сдернул одеяло.
Размалеванный под шлюху паренек лет четырнадцати метнулся в угол, вызвав замешательство среди нас. Мы уставились на забившегося в угол любовника советника и совершенно выпустили из виду его хозяина. Советник вскочил, вытащил из-под подушки меч и заорал. Крик застрял в его глотке, а сам он кувыркнулся с кровати Ден довольно потирал кулак.
– Мечтал об этом с утра, – пояснил он.
Холодок быстренько взял Рувака в оборот и вскоре мы смогли расслабиться и слегка попинать связанного советника. Парнишка так и сидел в углу, тихонько всхлипывая и опасливо поглядывая на нас.
– Как вы сюда пробрались? – прорычал советник, сплевывая кровь прямо на великолепный ковер.
– Сквозь стены, – не глядя на него, сообщил Холодок. – А ты хорошо знаешь замок, – сказал он Дену.
– Я тут вырос, – скромно ответил тот, покраснев от удовольствия.
– А-а, – зарычал советник, – это все ты! Я пригрел тебя, приблизил к князю, и чем ты мне за это отплатил? Тварь поганая! – Он рванулся к Дену, но веревки не дали сделать и шага. Со всего размаху советник врезался носом в пол.
– Кто бы говорил, – спокойно ответил Ден и двинулся на него, в руке блестел нож, – это не я хотел тебя убить. Я служил тебе и делал все, что ты приказывал.
– Все? – Валет кивнул в угол на хлюпавшего носом парня.
– Ну не все, – покраснев, ответил Ден. – Я у него мальчик на побегушках. Только теперь понимаю, что это были за намеки. Падаль! – Он плюнул советнику в лицо.
Советник сморщился, он бы утерся, вот только руки крепко стянуты за спиной. Ден присел подле него и приставил нож к горлу. Я тоже кое-что понял, я понял, что это был за взгляд, обращенный на меня, и что это была за улыбка. Чертов гомик! Давай, Ден, перережь ему горло! Я разрешаю! Ден словно прочитал мои мысли, он смеясь водил ножом по шее советника и готов был в любую минуту пустить тому кровь.
– Ну хватит! – остановил его Холодок. – Теперь-то что делать будем? – обратился он ко мне. – Решай, Медный, ты у нас голова!
Вот незадача, а дальше-то я ничего и не придумал. Поймали мы Рувака, а что с ним делать – ума не приложу. Почему всегда я должен всех ловить и думать, что делать потом. Надоело. Не хочу больше. Пускай теперь другие думают. Валет, например. Хотя этот так надумает, потом не разгребешь.
– Посидим пока тут. – Это лучшее, что я смог надумать за пару вдохов.
– Сидите, сидите, – довольно заворчал советник, – меня хватятся и будут искать. Стража все перевернет, и я лично выпущу вам кишки и буду смотреть, как вы корчитесь в муках… – Он бы и дальше разорялся, но Холодок отвесил ему свой знаменитый взгляд и обронил:
– Валет, усмири его.
Валет поднялся с полу, глаза его довольно засверкали. Советник сжался и обмяк, но Валет тюкнул его по голове рукоятью меча для верности.
– Я вот что думаю, – подал голос Ден, – стража и впрямь его искать будет. Сюда заглянут обязательно. Надо уходить.
– И куда? – Холодок зевнул.
– В зал приемов. Туда, где вы были утром. Там народу много и никто не посмеет напасть на нас, когда мы все расскажем.
– Или порвут на части. С толпой мы не справимся. Мало нас.
– Не порвут, – уверенно заявил Ден, – не любят его у нас. Всяк рад будет его подсидеть. Такие обвинения будут им только в радость.
– Так че ж ты молчал, трясся как лист на ветру. – Я похлопал его по спине. – Осталось дело за малым. Дойти туда надо. Далеко он?
– Да, – упавшим голосом ответил Ден, – не дойти нам. Разве что… – Он умолк и почесал бровь.
– Ну! – Под сводами замка три голоса в унисон казались ревом богов.
Эхо повторило наш вопль несколько раз. Я осмотрел комнату, внимательно осмотрел, но так и не понял, откуда оно взялось – кругом одни ковры.
– Переодеться стражей, – закончил фразу Ден. – Вот только этого куда?
– Да завернем в ковер, скажем – выбивать понесли. И в дурную голову приходят светлые мысли. Молодец, Валет, ай да молодец!
– Осталось только сменить форму, – подвел итог лейтенант.
Сразу захотелось упасть на пол и разреветься как младенец, что не получил сахару. Форму нам взять негде.
– Ты тут все знаешь, – обратился Холодок к Дену, – скажи, где взять четыре мундира.
– Три, меня-то все тут знают, вот только я не знаю, где их взять.
– Я знаю, – сказал Валет и вышел за дверь.
Холодок проводил его взглядом и сморщился. Покачав головой, он повернулся к Дену и о чем-то с ним пошептался. Ден улыбнулся и так же шепотом ответил. Холодок хлопнул его по плечу и подошел ко мне.
– Я по нужде, Медный, присматривай тут за всем.
Я усмехнулся. Прижми кого из нас, мы бы и не подумали стесняться, повернулись бы в угол, и все, но природа Холодка – дело тонкое, легкоранимое. Ей уединение просто необходимо, иначе не выйдет ничего.
Валет вернулся скоро, мы с Денном еще и скучать не начали. В руках его были три мундира. Как наши, только черные, мы-то при параде, в синем, на прием к князю в рабочем не пойдешь. Мундиры почти новые, если не считать нескольких дырочек да капель крови. Не стал Валет церемониться. Может, и правильно, а может, это нас погубит. Посмотрим.
– А где лейтенант? – заметив, что кого-то не хватает, спросил наш удачливый охотник.
– Вышел, – пожал я плечами.
– Ты чего, охренел? – вдруг взорвался Валет и швырнул в меня курткой. – Как ты мог отпустить единственного офицера одного в незнакомом месте, когда вокруг одни враги. А если его схватят, что тогда?
– Да остынь ты, – я взвесил куртку на руке, – щас вернется твой лейтенант, только дела свои сделает и вернется.
– Я пойду за ним. – Валет достал меч. – Я обязан ему жизнью и пойду всюду, куда бы он ни шел. Я не ты, я не оставлю его одного.
– Кого? – спросил Холодок, на ходу завязывая штаны.
– Тебя, – опустив глаза в пол, пробормотал Валет.
– Заботишься о начальстве, молодец! – усмехнулся лейтенант. – Но всюду со мной ходить не надо, по крайней мере не сразу. – Он подавил смешок. – Одежу достал?
– Вон лежит, – кивнул Валет и, подхватив куртку, отошел в угол.
– Чего с ним? – спросил Холодок, разглядывая мундиры.
– О тебе беспокоится, – ответил я. – Даже слишком. Может, Треф ему все рассказал? Ну о тебе.
– Ты плохо знал Трефа.
– Да я вообще его не знал.
– Ну тогда и не говори.
Валет оделся первым, – я за ним. Холодок недоверчиво оглядывал свой новый мундир, тоже с лычками лейтенанта.
– Ты что, специально выбирал? – спросил он.
– Ага, – отозвался Валет, обретя всегдашнюю веселость, – чтоб ты звания не менял, а то непривычно будет к тебе обращаться.
– Ладно. – Холодок встряхнул мундир. – Валет, ты готов? Ну так выйди, глянь, что снаружи.
Валет исчез за дверью, и только после этого Холодок медленно стянула куртку. Ден покраснел и смущенно отвернулся. Я бросил на лейтенанта вопрошающий взгляд. Она пожала плечами и раздраженно махнула рукой. О подробностях я спрашивать не стал.
Советник заворочался, застонал. Пришлось его успокоить, благо Валет пример уже показал.
– Ух ты, а с этим что делать будем? – Ден кивнул в угол, там, все так же вжавшись в стену, сидел любовник Рувака.
Как-то мы о нем забыли – непорядок. Глаза его полны страху, были бы на нем штаны – тоже были бы полны, от страху. Тонкие ручки его обхватили тонкие ножки, а пальчики прикрывали зад. Он смотрел на нас, словно мы были богами, свергающими его повелителя.
– Дай ему одеяло, – вяло откликнулась Холодок и потеряла к пареньку всякий интерес. – Маловат костюмчик, а? – спросила она, поднявшись и поворачиваясь передо мной.
– Да, пожалуй, – печально согласился я, – грудь сильно видать. Лучше переоденься обратно. Мы скажем, что поймали тебя.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?