Читать книгу "Миссия «Кассандра». Прибудьте в Свете и Истине Единого"

ГЛАВА 17 А за что воевали?

Теперь, когда мы вернулись вновь к теме Троянской войны и прежде чем я продолжу изложение своих бесед с Габриэлем мне бы хотелось сказать немного касательно других названий, которые были ранее упомянуты – Аркадия, Фракия, Беотия и прочих.

Главным вопросом в этом случае является следующий: а находились ли они тоже в Западной Европе? Самое невероятное, как вы уже должно быть поняли, заключается в том, что, по всей видимости, все действительно именно так и обстояло. Вся северно– и западноевропейская топонимика, судя по аргументам, приведенным мною и Габриэлем выше, была с высокой долей вероятности перенесена людьми, пришедшими с севера на Балканы, Грецию, в Малую Азию, Северную Африку и на острова, что лежат в Эгейском море.

Поначалу всё это может действительно показаться какой-то невероятной исторической иронией, но если вы вспомните совсем недавние события последних трёх веков заселения, к примеру, Штатов, а также Австралии и Новой Зеландии, то это не покажется столь уж невероятным.

Если, к примеру, Нью-Йорк когда-то назывался Новым Амстердамом и его жителями одно время были голландцы, то что здесь такого невероятного? Или, к примеру, когда вы находите Кардифф, Свонси и Гейтсхед в качестве пригородов Нью Касла в Новом Южном Уэльсе в Австралии, в то время как на родине тех, кто, когда-то оттуда переехал эти города представляют довольно крупные населённые пункты и рассеяны по всей стране в разных её частях. Вы обнаружите названия хорошо известных крупных городов в совсем других местах где, как правило, это будут населённые пункты средних размеров и даже со своей историей.

А потому, когда у Гомера вы сталкиваетесь с названиями Аргос, Лесбос, Фарос, Египет, Фивы, Аркадия, Фракия и прочими, то это значит, что речь в них идет опять же вероятнее всего о населенных пунктах, островах и странах, служивших первичными носителями данных названий. Как же такое стало возможно?

В истории случались и весьма нередко периоды так называемых тёмных веков, во время которых уничтожались все свидетельства предыдущей цивилизации, а людям предлагалась совсем другая история география и идеология. А потому совсем неудивительно, что почти то же самое произошло и с античной культурой.

Как я уже упоминал ранее, то, что произошло в период с 1800 по 800 гг. до н.э. на мой взгляд имело примерно следующий вид. До 1800 гг. до н.э. вся география Европы Бронзового века имела несколько определенно иной вид, чем сейчас, – однако затем произошла некоторая эскалация агрессии со стороны союзных племён, живших в центральной, северной, отчасти южной и юго-западной Европе в отношении племён, живших на Британских островах и отчасти в Бельгии и Голландии, после известная как Троянская война.

Где-то с середины 1700-х гг. после окончания войны большой поток переселенцев сперва с Британских островов и атлантического побережья Западной Европы устремляется на юг, на Балканы, север Греции, и Средиземноморье. Затем спустя примерно век или чуть более происходит некая природная экологическая катастрофа, по всей видимости вызванная чудовищным извержением вулкана Санторин после которой начинается медленно но верно полный упадок во всех сферах жизни позже приведший к так называемому коллапсу Бронзового века. Это происходит примерно между 1685 и 1550 гг. до н.э.

Однако, несмотря на то, что данная катастрофа и без того погрузила в хаос почти все продвинутые культуры Средиземноморья, некоторое время спустя не более полувека около 1590 гг. и в последующие десятилетие в Западной и Центральной Европе происходит нечто, ещё более драматичное в форме скорее всего некоей внезапной космической катастрофы, вследствие которой довольно немаленькая по численности группа переселенцев уже с территорий нынешней Франции, Дании, Испании и Германии устремляется в качестве второй волны в том же направлении, что и их предки после Троянской войны, при этом занимая как север нынешней Италии, так и множество мелких и крупных островов Средиземноморья и побережье Северной Африки, только недавно испытавшие на себе воздействие извержения Санторина.

Они несут с собой свои традиции и язык смешиваясь с живущими в этих местах народами или ассимилируя их. В этой мешанине народов в промежуток между 1580 и 1350 гг. до н.э. происходит утрата очень многих знаний о прошлой истории и складываются те самые жёсткие условия, что приводят к неизбежному коллапсу многих сообществ и этнических групп.

Это заставляет многих сниматься с мест и выходить в море, пытаясь расширить своё влияние в регионе. Две катастрофы в период после Троянской войны с относительно небольшим интервалом приводят к тому, что письменность утрачена, культурные связи и преемственность поколений нарушаются, торговые и дипломатические связи разорваны. Весь регион погружается всё глубже в период смуты и полной неразберихи, во время которого выжившие группы людей пытаясь хоть как-то не умереть с голоду, совершают набеги на соседние государства, неся гибель и разрушение всему на своём пути.

Когда по прошествии двух веков эти набеги прекращаются, а большинство населенных пунктов лежит в руинах от многочисленных конфликтов, наступают действительно Тёмные века. И ещё на почти пять веков ничего не слышно и не найти ни одного письменного источника, по окончанию которого появляются новые парадигмы мышления, новые идеологии, а также наследие прошлых столетий пропущенное сквозь призму Темного времени в качестве мифов и легенд.

Скажу ещё раз что то, что я попытался вкратце описать, в исторических хрониках, учёными смотрящими на историю в традиционном её понимании называется коллапсом бронзового века – периодом когда 9/10 всего того культурного наследия, что имелось в регионе средиземноморья было безвозвратно утрачено. Этот период также знаменуется появлением так называемых Народов Моря, расселившихся ещё южнее, а именно на территории Ближнего Востока и в Северной Африке.

Цивилизацию же, что появилась между 1700 и 1550 гг. до н.э. принято сейчас называть Микенской, что в принципе достаточно верно, так как её создателями были первые из числа переселенцев из Аргоса, что находился на северо-востоке Франции, в то время как сама Арголида занимала довольно обширную территорию всей нынешней Франции за исключением регионов Верхней Нормандии, Бретани, Пикардии и Иль де Франс, которые были известны в качестве Египта.

Однако, по всей видимости, расцвет не длился особенно долго, так как вышеупомянутые катастрофы и последующий коллапс бронзового века полностью свели на нет все культурные достижения, как самих Микен, так и прилежащих более мелких городов. И к 1100 г до н.э. наступают Тёмные века.

Можно лишь предположить, что вторая волна племён из Центральной и Западной Европы, пришедшая в Грецию и ставшая основной причиной появления народов моря была группой людей, что бежали от климатических изменений, происходивших в более северных широтах как следствие катастрофы, произошедшей около между 1590 и 1570 гг. до н.э. и заставившей двинуться на юг часть жителей этих мест в самую первую очередь.

Не менее интересен и другой факт, а именно то, как у Гомера отражена культура и боевые навыки противоборствующих племён во время Троянской войны. Без сомнения, он сумел как можно более точно передать ту традицию, что некогда была хорошо известна всем западно, северно и центральноевропейским народам и потому возможно она кажется столь чужеродной для времён классического периода. В ней другая философия, другие ценности, совершенно чуждые эллинам времен скажем Аристотеля.

Осколки этой философии ещё несли в себе отчасти Пифагор, Платон и Сократ, – которым эллины классического периода обязаны учением о реинкарнации и бессмертной душе, о мире идей и вещей, и способе познания через правильно поставленные вопросы, не говоря уже об упоминаниях про Атлантиду, что мы находим в диалогах Платона.

Но при всём при том, что Гомер верно передал большинство концепций старого доэллинского времени, пришедшие исключительно с севера от протокельтских племён и их жрецов друидов. Он был человеком своего времени и потому в его произведениях есть свои небольшие анахронизмы.

Так, Гомер весьма смутно представлял себе бой на колесницах, считая их скорее средством передвижения, а не боевой единицей, используемой непосредственно на поле боя. Это объяснялось тем, что эллины времён поздней архаики и классического периода редко пользовались колесницами, в то время как арии-протокельты, жившие в северной, западной и центральной Европе использовали их весьма широко.

Вместе с этим он более чем точно отразил характер и культурные обычаи данайцев и их союзников. Всех великих героев, за исключением лишь немногих в Илиаде, как известно, сжигают на ритуальном погребальном костре, а не предают земле, что весьма точно отражает обычаи как протокельтов, так и прочих северных народов, дошедшие через много тысячелетий аж до времён викингов.

В то же самое время, именно греки классического периода считали, что тело должно быть предано обязательно земле, так как в противном случае душа умершего не найдёт покоя. Гомер живший во времена когда кремация уже давно не была распространена, также не мог не удержаться от того, чтобы отчасти перенести этот обычай и в Илиаду. К тому же, взгляды эллинов классического периода и ариев протокельтов как троянцев, так и ахейцев с континента, при всёй их разности взглядов объединяло одно: у них не было веры в то, что душа после смерти отправляется в мрачный Гадес, где в виде бесплотного духа влачит своё жалкое существование.

То, что у Гомера встречаются упоминания о Гадесе также, несомненно, является приметой времени, в котором жил сам Гомер и несомненно он владея некоей изначальной верной традицией мог экстраполировать свои собственные взгляды на персонажей его произведения.

Мир же загробный для ариев северной, центральной и западной Европы представлял из себя место, где души павших воинов день ото дня торжествуют и наслаждаются, как в мифах скандинавов о Вальгалле. Это мир наслаждений и удовольствий заслуженный героями за совершенные подвиги, а не тёмное затхлое место, где души влачат жалкое существование.

Эллины классического периода не были знакомы и с идеей о реинкарнации и когда Пифагор и Платон, несомненно, посвященные друидическими жреческими орденами в тайны тонкого мира, пытались приобщить их к этой идее, они воспротивились ей как чуждой, упорно продолжая верить в существование безрадостного Гадеса, сходного с концепцией библейского Шеола.

Без сомнения, культурным субстратом для Гомера стала традиция, в которой высокие, статные, длинноволосые, русокудрые и голубоглазые герои со светлой кожей с обеих сторон встретились когда-то в одном месте, чтобы, как принято говорить, выяснить отношения в ожесточённой войне за сферы влияния.

Это описание, естественно, никак не вяжется представлениями об эллинах классического периода, но определённо рисует весьма точную картину скорее воинственных викингов на их равнобоких судах, отправившихся через мглисто-туманное море на покорение чужих берегов.

Думаю, теперь-то нам становится однозначно понятно, кто были участники этого ожесточенного конфликта.

Если сопоставить все рассмотренные выше факты, то становится ясно, что последний момент Троянской драмы ставит нам должно быть самый главный вопрос: за что именно сражались две стороны? Что могло стоять за известным эпизодом с троянским конем? Как вышло так, что столь неприступный город был всё же взят и именно обманом?

Мне бы хотелось привести и далее свои собственные соображения чуть ниже основываясь на тех небольших кусочках информации, что мне давал Габриэль, но ввиду их краткости я решил не вставлять их в данную беседу, но основываясь на них изложить свои собственные аргументы по некоторым вопросам, связанным с Троянской войной. Выходила примерно следующая картина.

Уилкенс утверждает, что эта битва шла однозначно за олово, так как к этому моменту все рудники в Европе на землях где проживали данайцы и их союзники были истощены, а отсутствие столь важного металла могло привести всю западно и центральноевропейскую цивилизацию к неизбежному краху и вернуть в каменный век. Ситуация обострялась, по его утверждению, ещё и тем, что европейцам с континента нечего было отдавать взамен за ценный металл и потому неизбежным решением была агрессия с целью овладения землями с ценным металлом в её недрах.

Всё это, как мы помним, происходило на закате бронзового века и то бронзовое оружие, которое тысячами буквально находят на месте нынешнего Кембриджа представляло из себя сплав на 90 процентов из меди и на 10 из олова. Уилкенс также утверждает, что олово в то время можно было найти лишь в Бретани и Корнуолле. Запасы олова в Бретани были истощены, по мнению Уилкенса к 1200 году до н.э., и потому единственной альтернативой было получить доступ именно к корнуоллскому олову.

Что же, можно в чём-то отчасти и согласиться с данной теорией, так как она применительно даже к нынешним реалиям, более чем правдоподобна. Но попутно встаёт несколько вопросов, в основном связанных с датировкой войны и возможными побочными причинами кроме получения доступа к олову.

То, что поводом к войне послужило похищение прекрасной Елены, несомненно, является беллетризацией исходной традиции, так как мегасражение с тысячами павших воинов как результат в 10-летнем конфликте из за похищения женщины даже для тех времен просто безумие. Потом стоит помнить, что в победе той или иной стороны подчас были заинтересованы даже больше людей сами боги олимпийцы, что ставило конфликт на абсолютно новый уровень.

Естественным решением этой ситуации могло бы послужить предположение, что в распоряжение у Троянцев имелся некий артефакт или тотемный предмет, дававший им большую власть над всеми прибрежными территориями западной Европы.

Не исключено, что как и много сотен лет спустя, это было с Британской империей, Троя и вся Троада в целом находясь в столь выгодном географическом положении, была своего рода владычицей морей и обладала немалой властью. Если верить легенде, её стены возводили сами боги Аполлон и Посейдон и этим объяснялась отчасти их неприступность. Если же принять версию Уилкенса об истощении оловянных рудников Бретани к 1200 году до н.э. а дату Троянской войны отнести к 1770—1750 гг до н.э., как я доказывал выше, то причина войны связанная с получением доступа к олову покажется не совсем логичной – так как впереди было ещё несколько веков до истощения оловянных запасов.

В то же время, если Троя в действительности была тем местом, что потенциально перекрывало кислород Арголиде и её союзникам в Северной и Центральной Европе и к тому же в ее стенах находилось, возможно, нечто гарантировавшее ей сохранение этой власти и дававшее всякому обладателю этого могущественного артефакта безграничное могущество, у Агамемнона были все причины собрать своих союзников и устроить своего рода крестовый поход за богатствами троянцев.

Теперь бы мне немного хотелось бы поговорить о том, что скрывалось за преданием о троянском коне и как этот способ получения победы оказался своего рода погибельным для самих данайцев.

Чтобы понять какое символическое значение имело взятие Трои с помощью Троянского коня необходимо взглянуть на саму динамику ведения войны длившейся в течение 10 лет. Самым удивительным фактом должно быть то, что ахейцам за 10 лет войны, унесшей тысячи жизней не удалось подступиться к Трое даже на шаг или взять её военной силой даже при помощи своих богов, которые во многих битвах сражались с ними самостоятельно против богов Троянцев.

Это должно говорить о том высоком уровне боевой закалки, которой обладали Троянцы и о том, насколько качественно и на совесть были построены стены Трои – Священного Илиона. И тогда после множества потерь с обеих сторон ахейцы решают пойти на хитрость, нарушив кодекс чести воинов, существовавший в то время и утверждавший, что достичь своей цели в бою считалось почетным лишь в случае близкого боя с применением военной доблести и силы.

А потому взятие неприступного Священного Илиона подлостью и хитростью говорило очень многое об Ахейцах и их богах покровителях. Об этом деревянном коне упомянуто дважды в Одиссее в песне четвертой и восьмой в двух ситуациях: во время беседы Телемаха с Менелаем и Еленой, а также во время пиршественного ужина во дворце феаков когда Алкиной принимал у себя Одиссея после множества его злоключений.

Об этом коне пел Демодок рапсод при дворе царя феаков Алкиноя. То есть здесь, как мы видим у нас имеется два источника говорящие о данном происшествии в конце войны.

В обоих случаях говорится о том, что деревянного коня удалось смастерить при помощи и по прямому наущению самой Афины Паллады покровительницы хитроумного Одиссея. В нём засело множество данайцев, ожидая времени когда конь будет внесен в центр города и они смогут выйти и впустить в город остальных. Как же удалось ахейцам, выйдя из коня повергнуть Трою в прах?

У Уилкенса есть довольно занимательная версия о том, что в коне находились не живые воины, но мертвые солдаты, пострадавшие от мора и чумы, что бушевала в лагере данайцев и тем самым внеся коня с мертвыми телами, троянцы были бы заражены изнутри и сдались бы рано или поздно на милость агрессорам или все бы умерли от инфекции в стенах Илиона. Он приводит следующий аргумент: во время ужина у Алкиноя Одиссей слыша песнь Демодока о взятии Трои проливает горькие слёзы, и по версии Уилкенса от того, что совершил тягчайшее военное преступление через подлость, а не военную доблесть.

Лично мне такая точка зрения кажется малость натянутой хотя бы потому что упоминаний об этом, пусть хотя бы косвенных нет нигде. Не один из последующих источников не говорит даже вскользь о том, что Трою могли взять при помощи биологического оружия.

Гораздо любопытнее выглядят три следующих момента: троянцы должны были принести коня в жертву Афине в качестве вотивного дара и даже имели у себя священный палладий, в то время как сама Афина сражалась против них на стороне ахейцев и делала всё возможное для уничтожения Трои; Елена жена Менелая, из-за которой и началась якобы вся эта бойня, вместо того чтобы помочь своим соплеменникам данайцам, пришедшим якобы вернуть её обратно, при появлении коня делает всё возможное, чтобы провалить миссию с конём.

Так в четвёртой песне Одиссеи Менелай упоминает, что Елена ходила вокруг коня и голосами жён данайцев говорила с ними, дабы хитростью заставить их откликнуться и выйти наружу.

И последнее. Троя изнутри представляла из себя некое подобие города лабиринта, близнеца города Аркаима на Южном Урале и при этом была абсолютно неприступной не только снаружи, но и изнутри, что мы и видели на примере истории Аркаима, ни разу не взятого врагом. То есть, любой оказывавшийся в самом её центре противник должен быть, по идее, обречён на неизбежное поражение. В то время как в случае с Троянским конем мы видим нечто совершенно противоположное, а именно то, что данайцы сумели безо всяких сложностей нанести поражение обитателям этого города.

Вот они три главные головоломки конца троянской войны.

Нам всё же придётся признать следующее: троянцы не располагали палладиумом и не поклонялись Афине, делавшей всё возможное для уничтожения Трои и этот эпизод не более чем поздний домысел. Елена, по всей видимости, совсем не хотела гибели Трои и как может показаться на первый взгляд невероятным хоть и не была причиной войны, но вероятнее всего бежала туда самостоятельно с Парисом, всей душой ненавидя мужа Менелая.

Разумеется, возникает вопрос, почему даже после смерти Париса она захотела остаться в Трое, а не прекратить войну, шедшую якобы 10 лет из-за нее просто выйдя из стен Трои и добровольно сдавшись ахейцам. Это бы естественно предотвратило падение Трои, и весь эпизод с Троянским конём был бы уже не к месту.

И третье. В истории с Троянским конём, при всей её противоречивости, всё же не хватает какого-то очень важного эпизода, объясняющего почему троянцы потерпели столь сокрушительное поражение в столь хорошо укреплённом городе.

И этот последний третий эпизод, связанный с Троянским конём можно рассматривать многогранно. А именно, могли бы полсотни солдат ахейцев, сидевшие внутри вполне реального деревянного коня, выйдя наружу в центре Трои – большого неприступного города со множеством улиц, построенных в виде ходов лабиринта, как мы уже поняли от вторжения любого неприятеля, противостоять всем троянцам, что были внутри города? Даже при условии, что они каким-то чудом смогли бы не запутавшись в городе, дойти до входа в него с обратной стороны и открыв врата Трои впустить внутрь всех данайцев ждавших снаружи?

Лично мне это представляется весьма сомнительным. Представьте себе группу из полсотни, от силы двух сотен людей, оказавшихся в деревянном коне посреди площади в городе с населением не менее 120.000 тысяч человек, из которых как минимум 50.000 – это воины столь отважные и доблестные, что сумели удерживать у своих стен врага в течении 10 лет. Много ли шансов у этой горстки смельчаков в коне пройти сквозь этот довольно большой город с его извилистыми и запутанными улочками незамеченными ко главным вратам и открыть их впустив своих приятелей внутрь?

Мне кажется шансы эти равны нулю. Троянцы не были столь глупы, чтобы оставить улицы города или главные врата без охраны, которая могла бы своевременно предупредить о неприятеле, что находится изнутри.

И потом, даже проникнув внутрь города ахейцы численно и в военном плане вряд ли смогли бы взять Трою так легко, так как троянцы в не меньшем количестве запросто могли бы дать отпор врагу своей военной мощью. Учтите при этом особое построение Трои изнутри, обрекавшее на гибель любого врага, проникавшего внутрь города.

Единственным ответом на эту головоломку столь же изощренную как сам Троянский лабиринт может быть лишь версия о некоей группе, что ждала данайцев изнутри Трои. Эти люди были в Трое и ждали того момента когда в город вкатят Троянского коня, а из него выйдут ахейские воины. Без помощи изнутри, на мой взгляд, от людей знавших Трою с её узкими улочками как свои пять пальцев все попытки ахейцев были бы либо обречены, либо малоуспешны.

Уилкенс также настаивает на том, что взять Трою горсткой смельчаков было бы невозможно и потому предлагает свою теорию с биотеррором. Но далее он говорит об одном известном историческом прецеденте весьма схожим со взятием Трои и здесь он сам не подозревая очень близок к правде но всё же почему-то отвергает её в пользу своей теории.

Это историческое событие, известно как взятие Бреды. В 1590 году горстка голландских солдат сумела взять город Бреду, выбив из города испанских оккупантов, но прежде проникнув туда в деревянной лодке. Но подобного рода трюк, как соглашается сам Уилкенс, был возможен только если внутри города у проникших в него было столько же союзников и город был относительно небольших размеров. Именно это мы и видим в отношении истории с Бредой. У проникших в город были союзники и сам город был должно быть, судя по населению в десятки раз меньше Трои.

В отношении же Трои возможен лишь тот вариант, при котором у ахейцев были союзники своего рода пятая колонна, ждавшая проникновения в город деревянного коня. Они могли бы ознакомить их с планом города наилучшими путями отступления в случае неудачи и расположением наиболее важных объектов внутри города. Единственно возможным человеком, который мог это сделать могла быть Елена, если она действительно хотела всей душой вернуться к данайцам и своему мужу. Но, как мы видим, она не просто не хотела этого, но и всеми уловками пыталась расстроить планы ахейцев при операции с конём.

Любопытно, что даже после того как Троя каким-то образом была всё же взята, Менелай взял обратно жену-предательницу назад и жил с ней дальше, как ни в чем не бывало, в то время как другие данайцы, сидевшие в коне и слышавшие как она пыталась расстроить их операцию должно быть пожелали бы после взятия Трои казнить её как преступницу, что еще раз говорит, что она не была причиной войны.

Были ли в Трое приспешники ахейцев или нет нам всё же неизвестно, но так или иначе это был единственно возможный вариант, учитывая что Трою взяли при помощи деревянного коня.

Есть ещё один небольшой эпизод, на который мне хотелось бы обратить ваше внимание. Хотя учитывая то, какое этому придаёт внимание сам Гомер этот момент играл, возможно, не самую последнюю роль. Я говорю о том насколько сильно были заинтересованы в падении Трои или её выживании сами боги. И это совсем неудивительно, если действительно учесть, что группы богов-олимпийцев в этом конфликте, которых я идентифицировал как часть некогда единого гиперборейского клана, второй половиной которого были германо-скандинавские асы, были кровно заинтересованы в сохранении своей власти на определённой территории.

В таком случае битва богов за Трою была непросто рядовым конфликтом – это было не просто столкновение Троянцев и данайцев – это был крупномасштабный конфликт за передел сфер влияния в регионе и возможное обладание неким весьма могущественным артефактом.

Часть богов олимпийцев во главе с Зевсом была кровно заинтересована в том, чтобы стереть Трою с лица земли и возможно лишить доступа к тому таинственному артефакту, что давал троянцам возможность безраздельно властвовать в своём регионе, в то время как её (Трои) боги покровители были их главными противниками, распространявшими в регионе свою физическую власть и идеологию.

Более того, сами Троянцы, несмотря на их довольно скромную экспансию, представляли для богов во главе с Зевсом наипервейшею угрозу их безраздельному владычеству во всём западно и центральноевропейском регионе. А потому столь тесное вовлечение богов во все военные действия и столь открытое их противоборство говорит о том, что ставки в этой войне были более чем высоки.

Любопытно, что даже боги помогая ахейцам при всём своём военном могуществе не могли взять Трою силою или другими божественными методами как, к примеру, сверхоружием типа виман, описанных в Махабхарате и Рамаяне.

Это говорит о том, что покровители Троянцев хорошо продумали оборону города и снабдили её горожан знанием или технологией против натиска, который оказали данайцы.

И здесь опять же вспомним Аркаим с которым за пару веков его существования никто не рисковал связываться. Но, по всей видимости, боги-олимпийцы покровители данайцев со стороны Зевса поняли, что убрать столь сильного соперника, как Троя, не удастся просто силою и тогда они пошли на хитрость, надоумив к этому Одиссея.

Не исключено, что им каким-то божественным способом удалось проникнуть в Трою и собрать там пятую колонну, которая помогла бы данайцам, что должны были находиться в коне.

Однако, по всей видимости, ахейцы сумевшие взять Трою при помощи богов после этого малость хватили лишку, чересчур усердно грабя священный Илион и убивая жителей города направо и налево с особой жестокостью. Мало того, есть немало оснований предполагать, что они, возгордившись отказались выполнить условия, которые им выдвинули их боги-покровители, не принеся положенные жертвы или переступив на каком-то этапе кодекс воинской чести.

Об этом можно смело утверждать, судя по тому, что после войны хорошо кончили лишь немногие из предводителей ахейских войск. Так сравнительно неплохо отделались Нестор и некоторые другие союзники Агамемнона, в то время как Аякс младший был наказан богами. Менелая с Еленой несколько лет мотало по морям и странам. Одиссея, зачинщика бойни, 10 лет бросало во все перипетии судьбы по морям, островам и океанам, пока боги через множество самых суровых испытаний не сумели выбить из него всю дурь и он, полностью раскаявшись не прибыл на родную Итаку. А самого Агамемнона при его прибытии в Микены убила собственноручно, если верить уже Эсхилу, его жена Клитемнестра.

Есть ещё коё что из того, что мне хотелось бы здесь добавить в отношении темы Троянской войны. А именно, о союзниках троянцев и данайцев, последствиях войны и ещё пару деталей о самих богах-олимпийцах и той необычной географии, что существовала в бронзовом веке. Мне хотелось бы вкратце поговорить о Крите, но не о том, каким мы его знаем сегодня, но о том, каким он был первоначально. Об исходе богов-олимпийцев с территории Скандинавии – Дании и Швеции и близких параллелях их происхождения с богами асами.

Итак, если мы посмотрим на то, как отражён ход Троянской войны в различных постгомеровских сказаниях, то заметим, что основными союзниками троянцев были, как правило, те народы, что как-то были связаны с ними общей религией, либо через родственные по крови и по духу узы. А именно, в их число входят амазонки, эфиопы, фракийцы, киконы, мисийцы.

Что касается амазонок то здесь пожалуй нам легче всего определить почему они выступали на стороне Троянцев. Как мы помним, боги-покровители Троянцев были во всём схожи с ванами по той простой причине, что скорее всего были родственным им племенём жившим в устье Дона и в Северном Причерноморье и таким образом разделяли ареал своего проживания с племенами амазонок, которые, как известно, жили на той же территории и достигли немалого могущества.

Возможно, что некоторые из богов даже были покровителями амазонских племен и тогда их вовлеченность становится абсолютно понятной. Предводительницей Амазонок была храбрая Пентисилея, которую поразил в бою Ахиллес. Амазонки потерпели поражение у стен Трои и тогда в стан к Троянцам подтянулись несметные войска эфиопов во главе с Мемноном, их бесстрашным предводителем. Казалось бы, что нужно эфиопам у стен Трои так далеко на севере в Восточной Англии?

Однако должен вас удивить, сказав, что во времена Троянской войны под эфиопами имели в виду совсем другую группу людей, чем сейчас. Слово эфиоп означало «блистательный» или «сияющий». Иболее чем вероятно, что это было наиболее южное из всех гиперборейско арийских племен, так как жило оно на территории нынешней южной Франции и северной Италии у подножия Альп. К тому же Мемнон был родственником Приама и сыном розовоперстой и розовощекой богини Эос, для которой доспехи выковал сам Гефест. По стати и внешней привлекательности он ничем не уступал Ахиллесу, и их последняя схватка описана очень красочно в утерянной Эфиопиде. Ахиллес и ахейцы повергли эфиопов а Мемнон был убит самим Ахиллесом в отместку за то, что убил его лучшего друга Антилоха.