Читать книгу "Отряд Сигма-3. Комплект из 3 книг"

– Давайте, пробуйте! – Глаза Роланда вспыхнули надеждой. – Отец Кирхер не только изучал мертвые языки – он был искусным мастером и создавал всевозможные механические устройства, от магнитных часов до заводных автоматов. У него в музее в Риме даже были статуи, которые могли говорить, усиливая голоса тех, кто находился в соседнем помещении.

Получив от священника разрешение, Грейсон крепче стиснул головку ключа и с силой повернул его.

Крэндолл затаила дыхание, не зная, чего ожидать.

Внутри стены раздался скрежет, а затем мраморная плита у подножия алтаря опустилась вниз на петлях, образовав наклонный пандус, ведущий куда-то вниз. Оттуда пахнуло каменной пылью.

Лена встала, однако подойти к отверстию в полу побоялась. Новак шагнул к ней, а потом, достав ключ из скважины, к ним присоединился и Грей.

Пандус вел к скрытым под алтарем ступеням. Похоже, они были высечены в каменном основании часовни. И вели круто вниз…

– Это чуть ли не черное зеркальное отражение Святой Лестницы снаружи, – прошептал отец Роланд.

Лену беспокоила другая мысль: «Куда же ведет эта лестница?»

12 часов 18 минут

Сейхан затаилась в тени у стен монастыря. Полуденное солнце висело на невозможно голубом небе. В восходящих воздушных потоках над прогревающимися горами кружил ястреб. В воздухе пахло сосновой хвоей, с тонким налетом розмарина из расположенного неподалеку сада при монастыре. До женщины доносились приглушенные голоса монахинь, читающих нараспев молитву.

Она попыталась представить себе, каково жить в полном уединении, быть в мире с самим собой и со своим Богом. Сама Сейхан в прошлом вынуждена была бороться за выживание в трущобах Юго-Восточной Азии. Ее детство было наполнено ужасом и отчаянием. Затем ее завербовали в преступную группировку, где она прошла жестокую подготовку, перемоловшую те немногие остатки человечности, которые у нее сохранились. И лишь не так давно ей удалось примириться со своим прошлым и выйти на новый путь, чтобы исправить все совершенное ею зло и обрести какое-то подобие спокойствия.

Сейхан до сих пор относилась к этому спокойствию с подозрением.

Сознавая, как легко его можно у нее отнять.

Она посмотрела на церковь и на расположенную выше по склону часовню. Несколько минут назад Пирс и его спутники поднялись туда. Сейхан не сомневалась в том, что Грей любит ее, как не сомневалась и в своих чувствах по отношению к нему. Но как ни старалась женщина это скрыть – а она мастерски владела искусством носить маску, – находясь рядом с ним, не могла отделаться от тревоги. Это была какая-то смесь страха потерять его и чувства вины, рожденного тем, что она его недостойна.

«Я вообще недостойна этой новой жизни».

Стук захлопнувшейся двери привлек внимание Сейхан к церкви. На улицу вышли мужчина и женщина, видимо, супружеская пара, которые направились к стоянке. Женщина взяла мужа за руку так же естественно, как птица садится на ветку. Она что-то сказала, и ее супруг улыбнулся. Было видно, как их влечет друг к другу. Это старое, как мир, чувство, порожденное двумя сердцами, бьющимися в унисон, за прошедшие годы синхронизованными в идеальный ритм…

Сейхан распрямила плечи. Это зрелище вызвало у нее раздражение – и не потому, что она завидовала этим людям, а наоборот, из-за того, что она совсем им не завидовала. Она находила таких людей наивными, блаженно не ведающими о суровых реальностях жизни. Для нее их умиротворенность была иллюзией, сознательной слепотой, подобно шорам на глазах у лошади, скрывающим от нее кишащие вокруг опасности.

В конечном счете, истинный долгосрочный покой можно обрести только в смерти.

«И я не намереваюсь уйти без борьбы».

Услышав глухое ворчание двигателя, Сейхан оторвалась от супружеской пары и перевела взгляд на ведущую вниз дорогу. Из-за поворота медленно выехал туристический автобус, поднимающийся к церкви. Он был ярко-красного цвета, с нарисованными на бортах стилизованными драконами. Сейхан уже видела подобные автобусы по всей Европе: они были полны туристов из Азии, которые щелкают фотоаппаратами, держась плотными кучками и цепляясь за свою собственную культуру, как за стену, которая оградит их от чуждого влияния. Она знала, что некоторые туристические компании даже не советуют своим клиентам пробовать блюда местной кухни и специально отвозят их в азиатские рестораны.

И хотя появление такого автобуса было в Европе обычным делом, Сейхан на всякий случай спряталась глубже в тень монастыря. Она знала, что именно китайские боевики похитили Ковальски и сестру Лены, а также, по всей видимости, организовали нападение на Огулин.

В качестве дополнительной меры предосторожности Сейхан перебралась к узкому окошку, распахнутому, чтобы впускать теплый ветерок из долины. Голоса монахинь, распевающих полуденную молитву, стали громче, поднимаясь из глубины этого строения, насчитывающего несколько веков. Затаившаяся под окном женщина уже успела тщательно изучить это место и обошла вокруг монастыря, осматривая подходы и ключевые точки.

Пригнувшись, Сейхан услышала хруст гравия под колесами заезжающего на стоянку автобуса. Воспользовавшись этим, женщина легко запрыгнула в окно и оказалась в пустом помещении. Надежно укрытая, она проследила за тем, как автобус тяжело остановился в облаке пыли и выхлопных газов.

Дверь открылась, и из автобуса высыпались туристы: они зевали, потягивались и настраивали свои фотоаппараты. Гид, миниатюрная, как колибри, женщина в ярко-красной куртке в тон автобусу, раскрыла зонтик такого же цвета. Используя этот зонтик, чтобы укрыться от солнца и одновременно привлечь к себе внимание, женщина быстро затараторила по-китайски, стараясь собрать своих подопечных в кучку. Выстроив туристов, она повела их к деревянным дверям церкви.

Сейхан внимательно изучила туристов. Все они были китайцами самого разного возраста: от маленьких детей до сгорбленных стариков. Очевидно, это был не штурмовой отряд. И тем не менее такое сборище обеспечивало идеальную маскировку для тех, кто вздумал бы незаметно приблизиться к Грею и его спутникам. Сейхан пристально рассматривала каждого члена группы по очереди, обращая внимание на то, как он двигается, с кем общается и как ведет себя в целом.

Беспокойство у нее вызвали шестеро мужчин – все в возрасте около тридцати лет. Они держались врозь, но ни с кем не разговаривали, и их взгляды были слишком уж пристально сосредоточены на вершине горы, а один из них неоправданно долго рассматривал припаркованный «Мерседес», на котором приехали Грей и его спутники. Когда мужчина обернулся, Сейхан заметила под его легкой курткой характерную выпуклость.

Конечно, это мог быть фотоаппарат – но женщина так не думала.

Она отпрянула от окна, пытаясь придумать, что делать. Но одна вещь уже не вызывала у нее никаких сомнений.

Время умиротворенности миновало.

12 часов 32 минуты

Грей вел своих спутников вниз по погруженным в темноту ступеням. Проход был узким и опасно крутым, и спускаться приходилось поодиночке. Пирс освещал дорогу фонариком, а замыкавшая шествие Лена использовала для этой же цели свой сотовый телефон. Воздух был на несколько градусов прохладнее, чем наверху, в залитой солнечным светом часовне, и гораздо суше, чем ожидал Грей.

«Мы словно проникли в древнюю египетскую гробницу».

Роланд провел пальцами по каменной стене.

– Выскажу предположение, что этот проход ведет в пещеру под горой, подобную гроту Святого Бенедикта.

Еще через несколько шагов догадка священника подтвердилась: луч фонарика Грея растворился в пещере. Она оказалась небольшой, не больше пяти ярдов в поперечнике. Спустившись с последней ступени, Грей провалился ногой в толстый слой устилающего пол мелкого гравия. Он отступил в сторону, дожидаясь остальных. Хруст гравия под ногами в замкнутом пространстве звучал громко, но все же не настолько, чтобы заглушить возгласы удивления.

Лена подняла повыше сотовый телефон.

Новак пошатнулся, казалось, готовый упасть на колени.

В противоположном конце пещеры восседала на троне, высеченном в скале, бронзовая фигура Девы Марии. Это была точная копия деревянной Богородицы в церкви – от украшенного драгоценными камнями венца на голове до младенца Иисуса, которого Мария держала на коленях.

– Она просто прекрасна! – пробормотал отец Роланд.

Однако Крэндолл несколько поумерила его восторг.

– Мы пришли сюда не ради этого. – Она обвела взглядом каменные стены пещеры. – Это просто еще одна часовня. Возможно, то место, где отец Кирхер в одиночестве молился Богородице.

– И все же найти такое священное место, скрытое на протяжении столетий… – Голос священника был проникнут трепетным чувством; казалось, он вот-вот расплачется. – Это самое настоящее чудо!

Подойдя к изваянию поближе, Грей осветил его фонариком.

– В настоящий момент меня интересуют не столько чудеса, сколько ответы. Например, я хочу знать, почему отец Кирхер спрятал эту статую здесь, под землей?

Он всмотрелся в спокойные глаза Девы Марии, вспоминая слова сестры Клары о том, что Атанасий хотел, чтобы его сердце покоилось в церкви под этим святым взглядом.

Здесь должно быть что-то еще.

Опустив взгляд на пол, Пирс разгреб ногой щебень. Мелкие камни напоминали, скорее, не строительный мусор, а наполнитель для кошачьего туалета. Шорох заставил Роланда оторваться от созерцания статуи.

Нагнувшись, Грей поднял несколько камешков и покатал их в пальцах.

– Это очень напоминает то, что я вытащил из замочной скважины. Какой-то песок.

Наклонившись, отец Новак тоже взял пару камешков и внимательно рассмотрел их.

– Это не песок, – улыбнулся он. – Это кремнезем.

– Кремнезем? – переспросила Лена.

– Разновидность двуокиси кремния, – объяснил Роланд. – Такой песок кладут в мешочках в коробки с обувью, чтобы впитывать влагу.

«Неудивительно, что воздух здесь такой сухой», – подумала девушка.

– Во времена отца Кирхера этот материал был еще в диковинку, – продолжал священник. – Он написал труд, посвященный гигроскопическим свойствам кремнезема. И даже использовал его для защиты от влаги своих механизмов.

– Например, механизма, отпирающего вход сюда, – оглянулась на лестницу Крэндолл.

Отец Роланд кивнул.

– Возможно, не только его, – добавил Грей. – Отец Новак, кажется, вы говорили, что Кирхер создавал двигающиеся статуи, и некоторые из них были выставлены в его музее?

– Неужели вы полагаете… – Широко раскрыв глаза, священник повернулся к бронзовому изваянию Богородицы. – Не может быть!

Есть только один способ это проверить.

Подойдя к изваянию, Пирс посветил на него фонариком, заранее предполагая, что должен найти. То, что он ожидал увидеть, обнаружилось на венце, красовавшемся на голове у Марии: крестообразное отверстие, обрамленное внизу полумесяцем из драгоценных камней.

Похожим на оленьи рога.

Прошептав молитву, Роланд осенил себя крестным знамением.

Лена также была потрясена.

Передав фонарик священнику, Грей снова взял древний ключ с черепами, принадлежавший Кирхеру. Ему пришлось опереться на колено изваяния, чтобы дотянуться до венца.

– Осторожнее! – предупредил его Новак.

Вставив ключ в крестообразное отверстие до конца, Пирс повернул его на целый оборот – и ничего не произошло. Он попробовал еще раз – с таким же результатом.

– Быть может, механизм сломался, – предположила Крэндолл, нервно скрестив руки на груди.

Повторив свое усилие, Грей почувствовал, как с каждым оборотом медленно нарастает сопротивление вращению ключа.

– Кажется, внутри что-то сжимается, – проговорил он не очень уверенно.

– Продолжайте вращать ключ, – подбодрил его Роланд. Его глаза зажглись надеждой.

Грейсон повиновался: он повернул ключ еще дальше и почувствовал, как сопротивление увеличивается с каждым оборотом.

«Я завожу пружину».

Вскоре ему уже приходилось прилагать значительное усилие, чтобы поворачивать ключ. Крохотные стальные черепа впивались ему в пальцы. Наконец внутри статуи что-то щелкнуло, и бронза зазвенела, словно колокол.

От неожиданности Пирс отступил назад, выдергивая ключ из отверстия.

Роланд схватил его за локоть – не для того, чтобы помочь ему удержаться на ногах, а объятый ужасом.

– Смотрите! – воскликнул он срывающимся голосом.

Внутри статуи раздалось механическое жужжание, и черная линия разделила Богородицу пополам от головы до ног. Изваяние раскрылось на две части, подобно бронзовому саркофагу.

Теперь уже и Грей не смог сдержать изумленного восклицания.

Внутри полой статуи покоились древние останки. Однако это была не беспорядочная груда костей. Отдельные части скелета, соединенные вместе бронзовой проволокой, повторяли позу Девы Марии. Фигура сидела, уставив на людей взгляд пустых глазниц, над которыми нависали массивные надбровные дуги, разительно отличавшие ее от современных людей.

– Мы ее нашли! – прошептала Лена. – Мы нашли Еву!

– Это еще не всё, – вмешался Новак, делая шаг вперед. – Взгляните на то, что она держит в руках!

Одной рукой фигура поддерживала лежащую на коленях обточенную кость длиной в ярд, повторяющую позу лежащего на коленях у Богородицы младенца Иисуса, однако внимание священника привлекло не это. На другом колене скелета покоился каменный шар размером с грейпфрут.

Посветив на него фонариком, Грейсон увидел рисунок – вырезанные на его поверхности кратеры в виде звездочек перемежались ровными, словно гладь морей, участками.

– Это же модель Луны! – воскликнул Роланд. – Видимая сторона изображена практически совершенно точно!

– Невозможно!.. – пробормотала Лена, подходя ближе.

Грей не понимал, чем объясняется подобная реакция его спутников – ведь Новак уже показывал им карты лунной поверхности, составленные отцом Кирхером. Поэтому Пирсу было неясно, почему его спутники не могли скрыть своего изумления.

– В чем дело? – спросил он у них обоих.

Крэндолл обернулась. Ей пришлось сглотнуть подступивший к горлу клубок, чтобы обрести дар речи.

– На обратной стороне шара сохранились темные потеки известковых отложений.

Грей недоуменно наморщил лоб.

– Этот шар не принадлежит эпохе отца Кирхера, – объяснил Роланд. – Судя по всему, он был взят из ниши доисторической скульптурной галереи, о которой мы вам рассказывали. Очевидно, его выломали из наслоений кальцита, накопившихся за долгие тысячелетия.

– А это означает, что данной модели Луны десятки тысяч лет, – добавила Лена.

Грей взглянул на таинственный шар новыми глазами.

Это действительно было невозможно.

Отступив на шаг, священник поднес руку ко лбу.

– Неудивительно, что отец Кирхер так увлекся Луной, занимаясь поисками источника древних знаний… Подобно нам, он должен был понимать, что подобная находка невозможна.

– Быть может, именно поэтому он наглухо запечатал систему пещер, – предположила Лена. – И оставил строгое предостережение тем, кто вздумает туда проникнуть.

– А также спрятал свои находки здесь, – добавил Роланд.

– Сделав так, Кирхер показал себя настоящим ученым, – сказала Крэндолл, тронув священника за руку. – Он сохранил и сберег свои находки для потомков.

– Должно быть, последние годы жизни преподобный отец провел здесь, тайно изучая свои находки, – вздохнул Новак. – Он сообщил о них только ближайшим друзьям. И хотя Кирхер вряд ли понимал истинные масштабы своего открытия, он проникся к нему благоговейным почтением.

Осмотрев сложный механизм Богородицы, Пирс ничего не смог на это возразить.

– По-моему, это вырезано из слоновой кости, – указала Лена на длинную палку, лежащую на коленях у женщины-неандертальца. – Скорее всего, из бивня мамонта.

– Что это может означать? – спросил Грей.

– Не знаю. Возможно, это костыль. Судя по следам артрита на некоторых костях, эта женщина умерла очень старой, – заметила девушка.

Грейсон снова посмотрел на костяную палку, чувствуя, что это нечто большее, чем просто доисторическая трость, особенно если принять во внимание то, как она была выставлена здесь. Он даже разглядел на ней полустертые зарубки, словно это была древняя линейка.

– Взгляните! – сказала Лена, склоняясь к скелету. – Мизинец слегка искривлен из-за старого перелома.

– Да, этот палец был сломан, – подтвердил отец Роланд, заглядывая ей через плечо. – Как на тех отпечатках ладоней, которые мы видели на месте захоронения.

– И в пещере со статуэтками в нишах. То есть это одна и та же женщина, – прошептала Крэндолл. – Это ей принадлежат наскальные рисунки, и это она, по всей видимости, сделала модель Луны.

Пока внимание его спутников было полностью приковано к скелету, Грей отступил назад. Со своего места он увидел то, что укрылось от его товарищей. Внутренняя поверхность двух половин полой Богородицы таила новые загадки. На одной ее стороне на бронзовой поверхности была начертана карта. Грейсон различил большой остров, однако рассмотреть на таком расстоянии другие подробности было сложно.

А во второй половине пустотелой скорлупы в бронзовом кармане лежала книга в кожаном переплете. На верхней половине ее обложки, торчащей из кармана, блестел золотым тиснением знакомый лабиринт.

Пирс переместил луч фонарика, чтобы осветить книгу, и это движение привлекло взгляд Роланда. Священник шумно вздохнул, осознав то, до чего уже дошел Грей.

Он протянул было руку к книге, но испуганно отдернул ее:

– Это же второй экземпляр дневника отца Кирхера!

Однако прежде чем они решили, что делать дальше, у Грея в кармане завибрировал телефон. Не успел он сказать «алло!», как его перебила Сейхан.

– Я уже давно пытаюсь до тебя дозвониться! – выпалила она. – К нам пожаловали гости.

Глава 13

30 апреля, 17 часов 04 минуты по Пекинскому времени

Пекин, Китай

– Если верить плану зоопарка, – сказал Монк, – вольер с гориллами должен находиться за следующим поворотом.

Они с Кимберли шли по обсаженной деревьями аллее, проходящей мимо клеток с обезьянами. Подняв воротник куртки, Коккалис крепко сжимал руку своей спутницы. Они продолжали изображать состоятельную супружескую пару из Америки.

Потом Монк взглянул на часы.

Они вошли в парк пятнадцать минут назад, через высокую арку ворот, украшенную восхитительной резьбой, изображающей драконов. Подобная помпезность никак не подготовила агента к убогому состоянию самого зоопарка.

Большинство посетителей направлялось к главной достопримечательности этого места, Дому Панд, из соображений удобства расположенному неподалеку от главного входа. В этом современном гостеприимном здании содержалось национальное достояние Китая, гигантские панды. Борясь с людским потоком, текущим в том направлении, Монк и Кимберли медленно продвигались в глубь территории.

То, что они увидели там, повергло их в уныние.

Коккалис проходил мимо клетки с золотистыми макаками. Стекло в ней было заляпано, а в загоне царила грязь, и, что самое страшное, несколько посетителей пролезли под ограждением и стучали по стеклу, кричали и дразнили обезьян, приводя в ужас несчастных животных.

По тому немногому, что Монк увидел в других частях зоопарка, подобное поведение считалось абсолютно приемлемым. Смотрители никому не делали замечаний. Бетонный пол убогого вольера, где находилась самка гималайского медведя, был усыпан мусором, который посетители кидали в бедное животное: обертками от конфет, бумажными стаканчиками, салфетками… На глазах у Коккалиса какой-то подросток со смехом вылил покорной медведице на голову бутылку «Кока-колы», и Монк едва сдержался, чтобы мощным пинком не отправить юнца через ограждение в ров.

Судя по всему, Кимберли почувствовала его нарастающее раздражение.

– Понимаю, все это очень печально, – шепнула она. – Отвратительный уход, постыдное поведение посетителей, жалкое состояние вольеров…

– По-моему, «жалкое состояние» – это еще слабо сказано, – махнул рукой Коккалис. – Это самый настоящий ад!

– Зоопарк является отражением смешения эпох в Китае, – постаралась успокоить его Моу. – Да, для нынешних времен это пережиток прошлого, но из того, что я прочитала по дороге сюда, следует, что уже идут разговоры о том, чтобы перевести зоопарк в пригород, где земля дешевле и можно будет сделать более просторные вольеры.

– Зачем ждать так долго?! – возмутился Монк. – Китайское правительство вбухало столько денег в Олимпийскую деревню – можно было и здесь что-нибудь сделать. По крайней мере, улучшить охрану. Определенно, полиция особо не церемонится, когда нужно разогнать толпу. Почему здесь все это терпят? – Он указал на туриста, колотящего ногой по решетке клетки с рыжим волком, который дрожал, забившись в дальний угол. – Почему эти люди такие жестокие?

– Ты не должен забывать, что китайцы по-прежнему смотрят на животных как на еду, лекарства или развлечение. Еще не так давно на каждой клетке висела табличка с перечнем того, какие части животного являются самыми вкусными, а из каких можно приготовить лучшие снадобья. – Кимберли повернулась к своему спутнику. – Так что, как видишь, определенный прогресс уже есть.

Переполненный отвращением, Монк ускорил шаг, направляясь к секции крупных обезьян. Зоопарк закрывался через час, и он хотел перед уходом осмотреть как можно больше. Но поскольку территория парка составляла свыше двухсот акров, расходовать время нужно было бережно. Напарники решили в первую очередь сосредоточить поиски в секции человекообразных обезьян. Если Баако поместили в зоопарк, это было наиболее логичное место, где его стоило искать.

После закрытия зоопарка американцы собирались обойти его снаружи, ища какие-либо следы Джо Ковальски и Марии Крэндолл. Специалисты «Сигмы» продолжали искать сигналы устройства слежения, а Кэт тем временем готовила подробный план местности – в том числе и того, что скрывалось под землей.

Монк посмотрел себе под ноги. Из предварительной ориентировки, полученной от Пейнтера, следовало, что под землей находились всевозможные сооружения, однако их назначение пока оставалось неизвестным.

Перехватив взгляд своего напарника, Кимберли прочитала его мысли.

– Там может скрываться все что угодно, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду? – поднял голову Коккалис.

– Другой популярной туристической достопримечательностью Пекина является Дися-Чжен, подземный город. Построенный в семидесятые как гигантское бомбоубежище, в котором должны были укрываться жители столицы, он занимает площадь в восемьдесят квадратных миль и, по слухам, имеет больше ста выходов, большинство из которых спрятано в магазинах и неприметных переулках. Небольшая его часть в настоящее время открыта для доступа широкой публики, но все остальное остается засекреченным.

Монк попытался представить себе огромный подземный комплекс, погребенный у него под ногами.

– Ты полагаешь, он может простираться так далеко?

– Такое не исключено. Достоверно известно, что подземными тоннелями связаны основные городские объекты: железнодорожный вокзал, площадь Тяньаньмэнь и даже Запретный город.

Коккалис задумчиво почесал подбородок. Определенно, имело смысл заняться этим внимательно.

– Смотри! – вывела его из размышлений Моу. – Вот шимпанзе.

Монк огляделся вокруг. Похоже, они наконец дошли до той части зоопарка, где находилась секция человекообразных обезьян.

Вольер с шимпанзе выглядел ничуть не лучше, чем остальные. Стекло было в пятнах и потеках, а на полу повсюду валялись кучки испражнений, среди которых поблескивали лужицы мочи. Животные уныло сидели на бетоне, вычесывая друг другу блох, а посетители колотили по стеклу, требуя внимания.

По соседству с ними сидела одинокая горилла. Ее клетка представляла собой бетонную тюремную камеру. Крупный зверь примостился в углу, повернувшись спиной к штурмующим клетку посетителям. Монк не мог и представить себе подобную жизнь – в полном одиночестве, без каких-либо стимулов к умственной деятельности, под постоянными насмешками и издевками. И если такое происходило в китайской столице, страшно было даже подумать о том, что творилось в зоопарках других городов.

– Баако я нигде не вижу, – понизила свой голос до шепота Кимберли, осмотрев соседние клетки.

Как ни хотелось ее напарнику найти подопытное животное здесь, в глубине души он был этому рад. Ни одно живое существо не заслуживало подобного обращения.

Вероятно, почувствовав его симпатию, горилла повернулась к нему. Ее большие черные глаза были полны тоски и печали, а широкие ноздри раздувались, обнюхивая воздух. Наконец, тяжело вздохнув, обезьяна снова отвернулась к стене.

«Извини, дружище, если б я мог, то обязательно тебя выручил бы», – подумал Коккалис.

– Это тупик, – сказала Моу.

– Уходим отсюда, – согласился ее спутник.

«Пока я кого-нибудь не пристрелил», – добавил он про себя.

Они направились обратно к главному входу. Если не брать в расчет вольеры, то территория парка была довольно живописной: с ручьями в тени плакучих ив, большими прудами, по которым расхаживали длинноногие цапли, и обилием деревянных беседок и раскрашенных колоннад.

И все же этой красоты было недостаточно, чтобы скрыть представленные здесь мучения.

Монк стал еще угрюмее, придавленный тяжестью того, что им не удалось обнаружить никаких следов похищенных. Тем не менее он не терял надежду.

Мария и Баако не одни.

«Ну же, Ковальски, подай какой-нибудь знак!»

17 часов 18 минут

– Делай, что я говорю! – проворчал Джо.

Он повторил то же самое своему сокамернику знаками, держась спиной к камере видеонаблюдения под потолком. Великан не знал, следят ли за ними, но рисковать было нельзя.

Баако, не шелохнувшись, смотрел на него.

Джо показал пальцами, что всё в порядке, призывая гориллу к сотрудничеству. Все должно было выглядеть естественно. Последние полчаса Ковальски провел, медленно жестикулируя украдкой в попытках добиться от обезьяны понимания.

Он снова изобразил все тот же знак.

«Ты должен, приятель… если хочешь снова увидеть Марию».

Ковальски не мог сказать, в какой степени этот волосатый приятель понимает его жесты, однако вся надежда была только на этот план.

Баако колебался в нерешительности, выражая гуканьем тревогу и страх. Наконец горилла подняла руку и приставила большой палец к подбородку, оттопырив остальные, и вопросительно заворчала.

«Для мамы?»

– Совершенно верно, – подтвердил Ковальски, догадавшись, что Баако имеет в виду Марию.

«А этот малыш и впрямь чертовски смышленый. Быть может, у нас получится».

Шагнув ближе, Джо чуть повел подбородком. Обезьяна посмотрела ему в глаза, и он кивнул.

«Теперь или никогда, парень!»

Размахнувшись, Баако ударил Ковальски по лицу, и его длинные ногти ободрали великану щеку. Удар получился сильнее, чем ожидал Джо: он отлетел назад, гадая, уцелела ли его голова на плечах.

Горилла испуганно съежилась.

Поднявшись на корточки, Ковальски попятился от нее, одновременно украдкой показывая знаками: «Со мною всё в порядке». Затем он поманил Баако пальцем, приглашая повторить удар еще раз.

Баако снова набросился на него, и Джо поспешно отпрянул назад. Ему не пришлось притворяться, изображая страх: обезьяна оказалась гораздо сильнее, чем можно было предположить по ее виду. Налетев с разбега на Ковальски, Баако ударил его плечом в грудь, отшвыривая на прутья решетки.

Ковальски выдохнул, освобождая легкие, а затем набрал побольше воздуха и завопил во всю мочь:

– Эй! Кто-нибудь, помогите! Уберите меня отсюда!!!

Через мгновение в глубине коридора с решетками с грохотом распахнулась настежь дверь. Мельком оглянувшись, пленник увидел бегущих к ним двух солдат в форме. Один из был с электрошокером, а другой сжимал в руках «Калашников».

Ковальски едва не застонал от отчаяния. Он рассчитывал, что прибежит только один охранник, и с ним можно будет справиться, открыв дорогу к свободе.

А так придется перейти к плану Б.

Пока солдаты бежали к клетке, Джо поднял обе руки к груди и потряс локтями. Со стороны это можно было принять за то, что он в страхе пытается защититься от разъяренного зверя, но на самом деле великан подавал своему волосатому напарнику простой знак: «Прояви агрессию».

Но Баако и без его просьбы был в ярости. Его глаза вспыхнули бешеной злостью при виде солдат и электрошокера. Отступив на пару ярдов от Ковальски, он опустился на кулак одной руки, а второй постучал себя в грудь, оскалив зубы.

– Уберите меня отсюда! – снова заорал Джо.

Тот охранник, что держал электрошокер, засуетился, отпирая дверь одной рукой и брякая большой связкой ключей. Другой рукой он направлял в сторону Баако конец шокера, испускающий сноп голубых искр. Это дало Ковальски возможность выбраться из клетки. Изображая желание поскорее сбежать от разъяренной гориллы, он налетел на солдата с шокером, и тот отпихнул его прочь.

Второй солдат стоял на некотором удалении, приставив автомат к плечу и переводя ствол с Баако на Ковальски и обратно.

Великан украдкой показал своему товарищу опущенную ладонь.

«Отступи назад».

Горилла шумно фыркнула, выражая раздражение, но затем развернулась и отступила в дальний конец клетки.

Охранник с громким лязгом захлопнул дверь и запер замок.

Джо провел пальцами по глубоким царапинам на щеке, размазывая кровь по всему лицу, чтобы зрелище получилось еще страшнее:

– Я думал, он меня убьет!

Солдаты быстро заговорили между собой по-китайски. Только теперь Ковальски узнал того из них, кто держал электрошокер. Это был тот самый гад Гао, главарь группы, захватившей их с Марией и Баако. Похоже, мерзавец отвел куда-то женщину и вернулся, чтобы проверить, как дела у остальных пленников.

Плюнув сквозь прутья решетки в сторону Баако, Гао жестом приказал Джо идти вперед, пригрозив ему шокером. Второй солдат с автоматом зашагал с другой стороны.

Ковальски держал руки поднятыми, изображая растерянность и испуг.

– Отведите меня к доктору Крэндолл! Она должна узнать об этом! – потребовал он у охранников.

Не получив от них никакого ответа, Джо просто направился к выходу. Но прежде чем дверь за ними закрылась, великан оглянулся на Баако, чувствуя себя виноватым в том, что бросает своего волосатого товарища. Стиснув поднятые кулаки, он прижал их к груди.

«Будь храбрым!»

17 часов 22 минуты

Баако смотрит, как большой человек уходит, видит закрывающуюся дверь. Он помнит последние слова человека, однако он очень боится. Усугубляет страх его острый нюх, который улавливает под ногтями запах крови. Ему становится трудно дышать, и он вынужден опуститься на пол.

Баако обхватывает свои колени, жалея о том, что не может обнять маму.

Он медленно обводит взглядом помещение. Здесь нет ни игрушек, ни доски для рисования, ни веревок под потолком. Баако смотрит на корзину с едой, однако он не испытывает чувство голода.

Он испытывает только страх.

Баако держится спиной к дальнему углу и отворачивается от вонючей кучи, которую его заставил сделать человек. Здесь нет туалета, как дома. Баако стыдно – не только потому, что его приучили не гадить на пол, но и потому, что он знает, что лежит в вонючей куче — что спрятал там большой человек.