Читать книгу "Отряд Сигма-3. Комплект из 3 книг"

Часть третья
Затерянный город
Ʃ

Глава 17

1 мая, 08 часов 04 минуты по пекинскому времени

Пекин, Китай

«Делай что хочешь, но только не шевелись!»

Ковальски лежал совершенно неподвижно в спальном мешке. Проснувшись какое-то время назад, он обнаружил, что его рука придавлена тушей гориллы. Баако тихо посапывал, свернувшись в клубок и положив голову на локоть великана. Мария спала по другую сторону от обезьяны, прижавшись к ее волосатому телу своим, спрятанным в спальный мешок. Одной рукой она обнимала гориллу за плечо.

Сознавая, какой жуткий день ждет впереди обоих, Ковальски боялся разбудить своих товарищей по несчастью. Он не знал, сколько сейчас времени, но подозревал, что уже наступило утро. Если верить генерал-майору Ляо, вскоре за Баако должны были прийти, чтобы приготовить его к операции. Джо мысленно представил себе несчастную шимпанзе с оголенными полушариями головного мозга, подключенными к датчикам.

Долбаные ублюдки…

Он посмотрел на лицо лежащего у него на руке Баако, отметив, как у него дергаются во сне глаза. За спиной гориллы спала Мария: она дышала ровно и глубоко, чуть приоткрыв рот. Во сне черты ее лица разгладились, отчего она казалась еще моложе. Ковальски поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от ее длинных ресниц.

Сердце у него ныло от желания спасти женщину и ее питомца, но в его силах было лишь дать им выспаться, насладиться этими последними мгновениями покоя вместе… хотя бы чуть-чуть…

Джо устремил свой взгляд за пределы клетки на ряд видеокамер наблюдения под потолком. В глубине помещения находилась массивная стальная дверь. Над ней в темноте светился зловещий кроваво-алый знак. Ковальски посмотрел на иероглифы.

Джо не умел читать по-китайски, но у него не вызывало сомнений, что это те же самые символы, которые он видел в вивисекционной лаборатории, над полукруглыми окнами, выходящими на вольер с гориллами-гибридами. Вчера, разглядывая этих чудовищ, Ковальски обратил внимание на стальную дверь в дальнем конце вольера, отгороженную решеткой с толстыми прутьями.

«Должно быть, это одна и та же дверь».

Затем мужчина осмотрел клетки по соседству. Теперь он понимал назначение тяжелых кандалов на бетонных стенах.

«Здесь исследуют эти несчастные создания».

Ковальски подумал про самую крупную гориллу, гиганта с серебристой шерстью, и про то, с какой легкостью тот швырнул в людей окровавленную руку. Он явственно представил себе эти горящие яростью глаза и громоподобный рык, от которого задрожало стекло. Возможно, эти чудовища были свирепыми от природы, и их жестокость и агрессивность определялась на генетическом уровне, но все же Джо был уверен, что дело не только в этом.

«Они чертовски обижены на своих создателей».

И, пожалуй, на то имелись веские причины.

Словно в ответ на его мысли из-за массивной стальной двери донесся необычайно громкий рев, перешедший в пронзительный крик.

Услышав шум, Мария вздрогнула и открыла глаза. Сознание женщины откликнулось на раздражение, и ее лицо исказилось от страха. Баако тоже отреагировал на это, на какое-то мгновение сжавшись в тугой комок, а затем резко распрямив ноги, поднимаясь во весь рост. Он фыркнул, выражая свое беспокойство, и принялся лихорадочно озираться по сторонам.

– Всё в порядке, – успокоил обоих Ковальски.

Да, это была ложь, но, черт возьми, что еще он мог сказать?!

Сделав несколько судорожных вдохов и выдохов, Крэндолл уселась и положила руку обезьяне на бедро.

– Успокойся! – ласковым тоном произнесла она. – Я здесь.

Гукнув, Баако опустился на четвереньки. Устремив взгляд своих больших карих глаз на стальную дверь, он возбужденно обхватил одной рукой волосатые колени, а другую протянул Марии.

Та взяла его за руку и привлекла к себе.

Воспользовавшись этим, Ковальски выбрался из спального мешка и медленно поднялся на ноги, разминая затекшие мышцы тела.

– Который сейчас час? – спросила Крэндолл.

– Утро, – пожал плечами Джо. – Это все, что я знаю.

Облизнув губы, Мария посмотрела на двустворчатые двери в глубине, выходящие в подземный комплекс, и хотя она не сказала ни слова, ее лицо излучало тревогу. Женщина крепче прижала Баако к себе, словно одним только усилием воли могла оградить своего подопечного от неприятностей.

Горилла поежилась, чувствуя напряжение и страх своей воспитательницы.

Мария повернулась к Ковальски:

– Что будем делать?

– Ты будешь сотрудничать с этими мерзавцами, – прямо ответил мужчина, не видя причин приукрашивать ситуацию. – Любая другая тактика приведет лишь к тому, что тебя убьют, а Баако все равно окажется под скальпелем. Если ты останешься жива, то, по крайней мере, будешь рядом с ним – если случится худшее.

Его слова нисколько не развеяли отчаяние молодой исследовательницы. Впрочем, иного Джо и не ожидал. Он говорил больше для тех, кто мог подсматривать и подслушивать за происходящим в клетке.

«Пусть думают, что мы готовы играть по их правилам».

Повернувшись спиной к видеокамерам, он поднял руку. Ему хотелось дать Марии надежду, пусть и очень призрачную. Пальцами он изобразил три буквы.

«GPS».

Девушка наморщила лоб, пытаясь сообразить, что он имеет в виду. Ковальски понимал, что она гадает, куда подевался браслет с устройством слежения. До сих пор он молчал о судьбе прибора, опасаясь, что даже малейший намек на это может раскрыть его вчерашние действия.

Но теперь Джо бросил взгляд на кучку остывших испражнений в углу клетки. Он был рад тому, что «уборка в номерах» в комплексе поставлена из рук вон плохо. Впрочем, китайцы все равно не нашли бы в кучке ничего, кроме разжеванных кусочков резины.

Накануне, когда они с Баако ели – точнее, делали вид, что едят, – Ковальски заставил гориллу раскусить резиновый браслет, чтобы можно было добраться до спрятанного внутри датчика GPS. Само электронное устройство было размером с мелкую монетку. Джо извлек его из браслета, после чего велел обезьяне спрятать кусочки разжеванной резины в испражнениях. Затем он незаметно поместил устройство туда, где оно приобрело самые высокие шансы оказаться на поверхности – тогда, как ему хотелось надеяться, его сигналы снова должны были дойти до нужных людей.

Ковальски ощупал свое залепленное пластырем лицо. Он мысленно прокрутил в голове вчерашнее ложное нападение Баако, вспомнил свое испуганное бегство из клетки и то, как он наткнулся на охранника, который открыл дверь, выпуская его. Внимание солдата было приковано к разъяренной горилле, поэтому Джо без труда подбросил устройство слежения в карман его гимнастерки. Если повезет, охранник, сменившись с дежурства, покинет подземный комплекс и поднимется на поверхность. Если за устройством слежения продолжают наблюдать, сигналы выведут на этого человека – а потом, хотелось надеяться, и на это место.

Прикрывая руку своим телом, Ковальски изобразил пальцами еще три буквы, называя имя солдата:

«Г-А-О».

08 часов 23 минуты

Кэт говорила быстро, и ее голос дрожал от нетерпения и возбуждения:

– Мы только что поймали сигнал устройства слежения!

– Где?! – встрепенулся Монк.

– Посылаю вам местонахождение и маршрут в реальном времени.

Ожидая поступления информации, Коккалис выглянул в окно гостиницы, расположенной меньше чем в полумиле к востоку от Пекинского зоопарка. Он снял номер на последнем этаже, откуда открывался вид до самого шпиля аквариума и северных ворот зоопарка. На протяжении всего вчерашнего вечера они с Кимберли поочередно наблюдали в бинокль за военными, дежурящими у ворот, отслеживая малейшие изменения в их поведении.

Услышав, что ее напарник разговаривает по телефону, Моу натянула куртку. Несколько минут назад она говорила со своим мужем, оставшимся в Вирджинии. Ее голос был теплым, на губах у нее играла мягкая улыбка, и Монк без труда определил, когда трубку дали ее трехлетней дочери. Голос Кимберли стал еще слаще, наполнился материнским чувством. У Коккалиса у самого были две маленькие дочери, и он легко распознал смесь тревоги и любви в голосе своей напарницы.

– Ты должен уже все получить, – послышался в телефоне голос Кэт.

Подойдя к Монку сзади, Моу заглянула ему через плечо. На экране телефона светилась маленькая голубая точка, обозначающая то место, где впервые снова появился сигнал устройства слежения. От него шла пунктирная линия, которая указывала перемещение датчика по пекинским улицам.

– Странно… – пробормотала Кимберли.

Напарник вопросительно взглянул на нее.

– В первый раз источник сигнала находился приблизительно в миле к юго-востоку от зоопарка. – Повернувшись к столу, женщина открыла переносной компьютер, и ее пальцы застучали по клавиатуре, выводя на экран окна со спутниковыми картами и различными данными. Наконец Моу издала недовольное восклицание.

– В чем дело? – еще сильнее насторожился Монк.

– В этом месте раньше находился ресторан. Он был закрыт в две тысячи двенадцатом году и с тех пор больше не открывался… – Закрыв компьютер, Кимберли указала на дверь. – Хватаем снаряжение и пошли!

Увидев, что еще одна голубая черточка медленно увеличила путь источника сигнала по городским улицам, Коккалис понял, чем вызвана спешка его напарницы. Им необходимо было прибыть на место до того, как сигнал снова пропадет.

Схватив рюкзак, Монк поспешил следом за Кимберли. Спустившись на лифте вниз, они выбежали на улицу, и когда им наконец удалось сесть в такси, Моу высказала свои соображения:

– Поскольку сигнал впервые появился на таком удалении от зоопарка, я готова поспорить, что в ресторане находится один из входов, ведущих в Дися-Чжен, подземный город.

Коккалис вспомнил ее рассказ про густую сеть подземных бомбоубежищ времен холодной войны общей площадью почти сто квадратных миль, соединяющую основные объекты города.

– Значит, ты полагаешь, что Ковальски и Марию провели по этим тоннелям? – уточнил он с задумчивым видом.

– Только так это и можно объяснить. В прошлом китайские военные нередко пользовались этими подземными проходами, чтобы скрыть передвижение войск. В восемьдесят девятом году во время беспорядков на площади Тяньаньмэнь правительство скрытно перебросило солдат по тоннелям.

– И полагаю, этими же проходами можно воспользоваться для доставки строительной техники, что позволило китайцам втайне от всего мира возвести новый подземный комплекс?

– Это не составило бы особого труда. По слухам, некоторые тоннели имеют ширину четырехполосных магистралей. Они достаточно просторные, чтобы вместить несколько танковых батальонов.

Такси завернуло за угол. Монк отслеживал его продвижение.

– Мы в четверти мили от источника сигнала.

Подавшись вперед, Кимберли быстро сказала водителю несколько фраз по-китайски, объясняя, куда им нужно ехать, после чего снова откинулась назад.

– Похоже, мы въезжаем в жилой район, – заметила она. – В один из старых «хутонов».

– «Хутонов»? – переспросил ее напарник.

– Это квартал, состоящий из узких улочек и переулков, образованный сплетением сообщающихся между собой «сихеяней», традиционных китайских домов с внутренним двориком. Я приказала водителю подъехать как можно ближе. Но потом нам все-таки придется идти пешком.

– Зачем китайцы везут Ковальски и Марию в этот густонаселенный район? – нахмурился Монк. – Особенно если горилла по-прежнему с ними?

– Не знаю. Но это проблема. – Кимберли оглядела его с ног до головы. – Как и твое появление в таком квартале.

Коккалис кивнул. «Определенно, за местного я там вряд ли сойду».

– Сейчас что-нибудь придумаю. – Раскрыв рюкзак, Моу порылась в нем и протянула своему напарнику бейсболку с вышитыми иероглифами, темные очки и голубую медицинскую маску. – Надевай!

Монк взял маску. Он уже обратил внимание на то, что многие местные жители носят такие, спасаясь от загрязненного пекинского воздуха. В целом бейсболка, очки и маска должны были достаточно надежно скрыть его внешность, особенно если он будет ходить опустив голову.

Пока американец натягивал бейсболку на свой лысый череп, Кимберли снова обратилась к водителю, указывая на следующий перекресток.

«Похоже, вот и конечная точка», – догадался Коккалис.

– Отныне предоставь говорить мне, – напутствовала Моу своего напарника напоследок. – В этих кварталах все привыкли держаться замкнуто и подозрительно относятся ко всем чужакам, особенно иностранцам.

Такси остановилось у тротуара. Кимберли расплатилась с водителем наличными, после чего агенты вышли из машины, и Монк огляделся по сторонам. С противоположной стороны улицы простирался обыкновенный коммерческий район Пекина, с высокими зданиями гостиниц, перемежающихся с огромными торговыми центрами.

Но напарница повела Коккалиса в противоположную сторону, в переулок, зажатый между двумя кирпичными стенами. Он был настолько узким, что они с трудом шли рядом. Через несколько шагов Монку уже казалось, что он оставил современный мир позади и углубился в островок далекого прошлого. Первые этажи домов были сплошь заняты мелкими лавками, торгующими табачными изделиями, антиквариатом и разноцветными сладостями. Следующий этаж был уже более интересным: над витринами тянулись традиционные китайские чайные, а в воздухе чувствовался аромат курящихся благовоний из соседнего буддийского храма.

– Нам чуть дальше, – шепнула Кимберли, украдкой взглянув на экран телефона.

Продвигаясь в сердце «хутона», ее спутник заглядывал во внутренние дворики и видел маленькие садики, развешенное на веревках белье, голубятни…

Укрывая телефон в ладони, он следил за источником сигнала. Голубая точка завернула за угол впереди и теперь двигалась навстречу агентам. Монк показал телефон идущей рядом с ним женщине.

Та, оглянувшись по сторонам, увлекла его в художественный салон. Они с трудом поместились вдвоем в тесном помещении, между полками с кисточками для каллиграфии, стопками бумаги, чернильницами и штемпельными камнями. Хозяйка салона, маленькая сморщенная женщина, которой могло быть как шестьдесят, так и сто лет, улыбнулась, демонстрируя беззубые десны.

Кимберли обратилась к ней, и в ее голосе прозвучало глубокое уважение. Повернувшись к ним спиной, Коккалис полностью сосредоточился на телефоне, наблюдая одновременно за экраном и открытой дверью.

Наконец голубая точка поравнялась с ними – и двинулась дальше. В этот же самый момент высокая фигура в форме НОА прошла мимо салона и продолжила свой путь по переулку.

Монк выждал несколько мгновений, ища взглядом других солдат или какие-либо признаки вооруженного конвоя, незаметно ведущего Ковальски и Марию. Однако в переулке не было больше никого, если не считать вереницы щебечущих малышей детсадовского возраста, возвращающихся с прогулки.

Оглянувшись на Моу, Коккалис знаком позвал ее следовать за ним. Он вышел из салона, предоставив своей напарнице попрощаться с хозяйкой. Вскоре она тоже выскочила в узкий переулок, И Монк кивнул на военного, завернувшего за угол.

– Сигнал исходит от этого типа, – шепнул он, направляясь следом за малышами.

Кимберли оглянулась назад, а затем снова посмотрела вперед.

– Что думаешь?

Коккалис понимал ее обеспокоенность.

Возможно, это ловушка.

Китайцы обнаружили устройство GPS и использовали военного в качестве приманки, чтобы выйти на тех, кто следит за сигналом.

«Например, на нас».

Следуя за объектом, Монк взвесил риск. Сейчас разумнее всего было бы отступить и оценить ситуацию, однако после того как они с Моу целый день бессильно сидели и ждали, нетерпение в нем пересилило осторожность. Коккалис понимал, что самая высокая вероятность спасти пленников – это действовать в течение первых двадцати четырех часов. Тело убитого студента на лужайке центра изучения приматов Йеркес служило ярким доказательством безжалостности тех, кто осуществлял эту операцию.

«Не исключено, что этот самый военный как раз и застрелил несчастного парня».

– Ну? – спросила Кимберли.

Монк ускорил шаг, сознавая, что есть только один путь получить какие-либо ответы.

– Берем его!

09 часов 02 минуты

Мария внутренне напряглась, увидев, как с грохотом раскрылись двустворчатые двери в конце коридора. Она поднялась на ноги, загораживая собой Баако. Появился погрузчик, везущий ту же самую клетку, которая использовалась для транспортировки гориллы накануне.

– Похоже, наше время вышло, – с потемневшим от ярости лицом пробормотал Ковальски.

Погрузчик сопровождала группа из четырех солдат. Все четверо были с автоматами, а один держал в руке еще и электрошокер.

Баако испуганно прижался к своей приемной матери, вспоминая и клетку, и боль электрических разрядов. Он протянул руку к Джо, без слов прося у него защиты.

Взяв обезьяну за руку, великан повернулся лицом к приближающимся врагам.

Когда погрузчик поравнялся с загоном, из его кабины выскочил еще один военный. Он бросил команду водителю, и тот опустил клетку на пол. Мария узнала Чан Суня – подполковник был в наглаженном мундире и с зализанными назад черными волосами, влажными, словно после душа. Она удивилась, увидев здесь его, а не его младшего брата Гао. Судя по хмурому выражению лица Чана, он был недоволен тем, что ему поручили такую грубую физическую работу, как перевозка гориллы.

Жестом приказав одному из солдат отпереть клетку, Сунь рявкнул что-то другому, который сжимал в руках шокер. Оба солдата поспешили выполнить приказ. Дверь клетки распахнулась настежь, и дула автоматов уставились на пленников, а из шокера брызнул сноп голубых искр.

Баако била дрожь. Поморщившись от боли, Ковальски взглянул на свои пальцы, раздавленные судорожно стиснутой рукой объятой ужасом гориллы. Тем не менее великан не стал высвобождать свою руку. Шагнув вперед, он посмотрел в лицо Чану.

– Вы не посадите Баако в клетку, – сказал Джо. – Он остается с нами.

Подполковник лишь презрительно усмехнулся.

Мария шагнула к Ковальски, поддерживая его:

– Если Баако сегодня утром будут делать операцию, дополнительный стресс может привести к нежелательным последствиям. Не сомневаюсь, генерал-майор Ляо…

Не дав ей договорить, Сунь выхватил из кобуры на ремне большой пистолет, и Крэндолл тотчас же осознала свою ошибку. Памятуя о напряженности в отношениях между китайскими военными, она не должна была упоминать имя Ляо. Мария узнала оружие в руке Чана. Это был пневмопистолет с зарядом снотворного.

Джо поднял руку, собираясь привести новые доводы. Но прежде чем он успел сказать хоть слово, Сунь прицелился и выстрелил.

Пролетев между Крэндолл и Ковальски, оперенная стрела вонзилась Баако в плечо. Вскрикнув от боли, горилла прихлопнула стрелу, выдергивая ее из тела. Однако доза снотворного уже попала животному в кровь. Громко гукая от страха, Баако выпустил руку Ковальски и отступил в глубь загона.

Мария поспешила к нему. Джо бросился за нею по пятам, громко ругаясь.

Женщина опустилась на корточки перед забившимся в угол Баако. Горилла сжалась в комок, и в ее широко раскрытых глазах светилась паника. Мария прижала ее к груди.

– Всё в порядке, малыш, – присоединился к ней Ковальски.

Повернувшись к нему, Баако поднял дрожащие руки, сжал кулаки и повращал ими, постукивая костяшками пальцев.

«Вместе».

– Я тебя не брошу, – заверил его Джо. – Мы – одна команда.

– Правильно! – поддержала его Мария, не зная, поймет ли обезьяна ее слова, но стараясь придать своему голосу уверенность.

Баако перевел взгляд с великана на свою воспитательницу. Снотворное уже начинало действовать, и глаза гориллы стекленели. Крэндолл предположила, что стрела содержала дозу М-99, мощного транквилизатора, широко применяющегося для усыпления животных в зоопарке.

Проваливаясь в сон, Баако разжал кулаки и изобразил пальцами знак «ОК», после чего замахал руками, показывая новый знак. Его взгляд метался между Марией и Ковальски. Женщина узнала этот знак, даже несмотря на неважное исполнение.

Перехватив взгляд Джо, она увидела, что тот также все понял.

Баако поправил последнюю фразу Ковальски. Вместо «Мы – одна команда» он показал зна́ком: «Мы – одна семья».

– Ты понял все правильно, малыш, – твердо произнес Джо.

Словно уяснив, что его сообщение истолковано верно, Баако уронил голову назад, и его конечности тяжело упали на холодный бетон.

Сзади послышались приближающиеся шаги.

Оглянувшись, Мария увидела Чана.

– Теперь обезьяна спокойна, – презрительно усмехнулся тот. – И никакого стресса.

Ковальски вскочил на ноги, готовый броситься на него, но Сунь не задумываясь направил ему в грудь пневматический пистолет. Крэндолл схватила великана за руку, удерживая его от опрометчивого поступка. М-99 может быть летальным для человека: всего две его дозы убивают практически мгновенно.

Продолжая сверкать глазами, Джо, тем не менее, несколько расслабил напряженные мышцы.

Чан перевел взгляд на Марию.

– Ты пойдешь с нами. А он, – подполковник кивнул на великана, которого по-прежнему держал на мушке, – останется здесь.

– И не подумаю! – мрачно заявил Ковальски.

Женщина взяла его за руку, понимая, что в этой схватке им не одержать верх:

– Все в порядке, я присмотрю за Баако.

Джо шумно пыхтел носом, готовясь возразить, однако даже он понимал бесплодность этих попыток. Пожав плечами, мужчина пробормотал:

– Ладно.

После того как все было улажено, трое солдат вошли в загон и перенесли спящего Баако в клетку. Мария шла вместе с ними, поддерживая голову гориллы и следя за тем, чтобы с нею не обращались грубо. Однако она понимала, что сегодня утром ее подопечного ждет нечто гораздо более страшное.

У нее перед глазами возник изуродованный шимпанзе. Конечно, подобные жестокие опыты приводили ее в ужас, но, кроме этого, девушка не могла избавиться от стыда. А разве она сама обращалась с Баако лучше? Она держала его в клетке, лишь изредка выпуская на прогулку в лес, и постоянно подвергала всевозможным обследованиям.

Крэндолл вспомнила последний знак, который показал Баако.

Мы – одна семья.

Ее сердце стиснули слезы. Обмякшее тело гориллы уложили в клетку, и Мария положила ладонь на голову Баако, думая о том, какой он особенный.

«Ты должен быть на свободе».

Солдат отпихнул исследовательницу от клетки, и решетчатая дверь с лязгом стали захлопнулась. Чан повел Крэндолл к выходу, а погрузчик поехал следом за ними.

Мария оглянулась на Ковальски, который остался один в загоне. Пристальным взглядом великан без слов призывал ее сохранять спокойствие. В качестве дополнительной меры он поднял руки и повторил знак, сделанный Баако.

«Семья».

Крэндолл кивнула. Она восприняла послание Джо всем сердцем. Они все вместе. И тем не менее, проходя в двустворчатые двери, Мария не могла избавиться от страха, от гнетущего предчувствия. И это чувство только усилилось, когда они направились к вивисекционной лаборатории.

«Неужели кому-то из нас посчастливится остаться в живых?»

09 часов 07 минут

Держась на удалении квартала, Монк проследил за тем, как объект пересек улицу. Судя по всему, военный направлялся к пятиэтажному жилому комплексу на окраине «хутона».

«Дом, милый дом».

Кимберли также пришла к такому выводу, и оба агента ускорили шаг, чтобы сократить расстояние. Они не хотели потерять «объект» в обширном комплексе, а сигнал GPS позволял определить местонахождение устройства с точностью до нескольких метров. Если они потеряют «объект» из виду, будет непросто определить, в какой именно квартире он скрылся.

Напарники пересекли улицу вслед за военным, увертываясь от оживленного потока утреннего часа пик. В конце концов преследуемый остановился во дворе перед входом.

Этого Монк предвидеть не мог. Не имея выбора, они с Кимберли продолжили идти, приближаясь к нему. Если б они внезапно остановились или развернулись в противоположную сторону, у объекта возникли бы подозрения.

Моу указала на скамейку на автобусной остановке перед комплексом.

Опустив голову, Коккалис натянул маску под самые глаза. Пройдя в нескольких шагах от объекта, они сели на скамейку. Кимберли не отрывалась от своего напарника; они держались за руки, изображая супружескую пару, направляющуюся на работу.

В отражении в стекле припаркованной машины Монк увидел, как военный чиркнул спичкой и закурил сигарету. Всего несколько минут назад он купил новую пачку в табачной лавке по пути сюда. С хозяином лавки солдат разговаривал резко, чуть ли не грубо. Не вызывало сомнений, что он чем-то возбужден. Сделав несколько глубоких затяжек, военный достал сотовый телефон.

Кимберли крепче стиснула руку Коккалиса. Военный говорил громко, и в его голосе сквозили гнев и раздражение. Похоже, он был чем-то недоволен.

Перед глазами у Монка возникло лицо Ковальски. Он знал, каким невыносимым бывает порой великан – хотя при этом он способен проявить необыкновенную смекалку. По-видимому, именно Джо подбросил военному устройство слежения, использовав его в качестве посыльного, чтобы доставить датчик GPS на поверхность.

«Теперь пришло время воспользоваться этим».

Моу подалась к Коккалису, с усталым видом положив голову ему на плечо и шепнув ему на ухо:

– Он разговаривает со своим братом. Похоже, у него какие-то неприятности по службе. Он сказал, что через несколько часов его будет допрашивать следователь из Министерства государственной безопасности.

Затем Кимберли немного помолчала, прислушиваясь. В отражении в стекле Монк увидел, как военный бросил окурок на асфальт и раздавил его каблуком. Выпалив последнюю гневную тираду, он закончил разговор и направился в комплекс.

Подождав, когда военный скроется из виду, Коккалис поднялся со скамейки. Моу встала вместе с ним:

– Похоже, кто-то очень недоволен этим типом. А может быть, и его братом. Какая-то Ляо начальник над ними обоими.

Монк выслушал эту информацию, гадая, можно ли будет использовать эти трения к своей выгоде.

– Если б у меня было время проверить свои источники в разведке, – продолжала Кимберли, – я, пожалуй, смогла бы выяснить, кто такая эта Ляо. И тогда у нас появились бы кое-какие предположения насчет того, что здесь происходит.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – шепотом ответил ее спутник.

Завернув за угол, они оказались в центральном внутреннем дворике. Сверху он был открыт, а вдоль стен окружающих его домов тянулись переходы.

Объект подошел к лестнице и начал подниматься вверх.

Монк оставался за углом. Он опустился на одно колено, делая вид, будто завязывает шнурок, а сам продолжал наблюдать за военным. Тот поднялся до галереи второго этажа и двинулся вдоль дверей, ведущих в отдельные квартиры; наконец остановился у седьмой двери и достал связку ключей. При этом из кармана у него вывалился какой-то маленький серебристый кружок, блеснувший в лучах солнца. Кружок упал военному под ноги, привлекая его внимание. Взглянув на него, мужчина нахмурился.

Коккалис нырнул за угол. Взглянув на Кимберли, он прочитал у нее на лице, что она тоже все поняла.

Это был датчик GPS.

«Нас засекли».

09 часов 10 минут

Мария беспомощно проследила за тем, как солдаты вытащили бесчувственного Баако из клетки, довольно бесцеремонно уложили его на каталку и покатили его к массивным дверям вивисекционной лаборатории. Женщина пошла рядом со своим подопечным, убеждаясь в том, что он все еще дышит. От страха сердце билось у нее в горле, и вместе с этим ей пришла страшная мысль.

«Быть может, для Баако лучше будет умереть на операционном столе».

Такой конец будет гораздо гуманней, чем жалкое существование, которое будет ждать его после операции. Крэндолл почувствовала, что у нее снова наворачиваются на глаза слезы, но она сделала над собой усилие, сдерживая их, не желая признать поражение.

В лаборатории царило оживление, сосредоточенное в основном вокруг одного стола из нержавеющей стали. Команда в синих халатах раскладывала хирургические инструменты. Внимание Марии привлек один инструмент, стерильный и запечатанный в полиэтиленовый пакет.

Аккумуляторная пилка для перепиливания костей.

При виде ее у Крэндолл подогнулись колени.

Два медика вышли навстречу солдатам, чтобы забрать у них пациента. Они вкатили каталку в операционную и поставили ее рядом со столом.

Мария поспешила вперед, чтобы быть рядом с Баако. Она боялась, что ее прогонят, но вместо этого одна из медсестер протянула ей шапочку и маску. Девушка поняла, что ей будет разрешено наблюдать за операцией – за тем, как Баако изуродуют, напомнила себе она. Почувствовав ее состояние, медсестра мягко тронула ее за локоть, выражая свое сочувствие, после чего вернулась к своим обязанностям.

Крэндолл стояла, сжимая в руке шапочку и маску. Внезапно ей захотелось бежать отсюда прочь, чтобы не видеть того, что здесь произойдет. Но вместо этого она одной рукой неловко натянула эластичную шапочку на голову, заправляя под нее выбившиеся пряди волос.

«Баако, я тебя не брошу».

Медики переложили гориллу с каталки на операционный стол. Запястья и щиколотки гориллы закрепили мягкими лентами, что показалось Марии довольно странным. Шагнув к столу, она взяла Баако за руку и, ощутив толстую кожу его ладоней, провела по ней пальцем. Кожа была мягкой, как у младенца, и это напомнило девушке о том, что Баако на самом деле еще ребенок. Она вспомнила, как держала эту руку, нежно загибая пальцы, обучая обезьяну его первым словам.

Одним из которых было слово «мама».

Теперь слезы покатились у нее по щекам. Она не могла сдержать их, даже смахнуть не могла, поскольку теперь уже вцепилась в руку Баако обеими руками.

«О, мой сладкий мальчик, что я натворила!»

Какое-то оживление привлекло внимание Марии к высоким дверям лаборатории. Показалась знакомая фигура Чжайинь Ляо, которую сопровождал Дейн Арно. Французский палеонтолог осунулся, и под глазами у него темнели мешки. Он кивал, слушая то, что ему говорила Чжайинь.

Не выпуская руку Баако, Крэндолл повернулась лицом к Ляо.

Судя по виду, генерал-майор хорошо отдохнула: у нее на лице застыла довольная улыбка. Войдя в лабораторию, она обратилась к высокому мужчине в синем халате, вероятно, главному хирургу. Они обменялись несколькими фразами, после чего Чжайинь кивнула, отправляя его заниматься приготовлениями к операции.

После этого она подошла к Крэндолл:

– Похоже, все идет строго по графику. Я рада, что вы согласились сотрудничать.

Сотрудничать?

Марии хотелось наброситься на китаянку, выцарапать ей глаза. Но она лишь взглянула на Арно, на лице у которого был написан страх.

Несомненно, Чжайинь уловила ее настроение, но предпочла не обращать на это внимания:

– В настоящий момент мне бы хотелось обсудить с вами ваше дальнейшее сотрудничество.

– Я не брошу Баако, – твердо заявила девушка.

– Иного я и не ожидала, доктор Крэндолл. Более того, наши хирурги считают, что вы сегодня окажете большую помощь.

– Помощь? – наморщила лоб Мария. – Какую?

– Они готовят модифицированный вариант «Монреальской процедуры», когда трепанация черепа и подключение электродов будут выполнены на бодрствующем подопытном.