Читать книгу "Отряд Сигма-3. Комплект из 3 книг"

– Эти звери оказались гораздо более свирепыми по сравнению с обыкновенными гориллами. Нередко они пожирают друг друга, если мы не обеспечиваем их достаточным количеством еды.

Мария вспомнила о том, что только что слышала про племена Meganthropus: про то, как эти гиганты охотились на первобытных людей, а также на своих сородичей. Судя по всему, китайские генетики передали этим гибридам не только силу этого вымершего вида, но и его каннибальскую жестокость.

Быть может, одно неотделимо от другого.

Чжайинь устремила на Марию взгляд своих холодных глаз.

– Вот почему нам нужна ваша помощь. Чтобы найти способ уравновесить то, чего мы достигли здесь, с высоким разумом, которым вы наделили своего подопытного.

Крэндолл представила себе добрейшую душу Баако. Ну как можно «уравновесить» это милое создание с тем, что разгуливает по окровавленным просторам Ковчега?!

– Для того чтобы осуществить то, что вы просите, – высказала молодая исследовательница свои мысли вслух, – придется перебрать сотни переменных величин, не говоря уже о несчетном числе эпигенетических факторов, которые могут еще больше усложнить вопрос. Потребуются десятилетия проб и ошибок, чтобы достигнуть этой цели, – если это вообще осуществимо.

– Мы тоже так считали, – подтвердила Чжайинь. – Вот почему мы продолжали финансировать через неофициальные каналы ваши исследования.

«А помогала вам в этом Эми Ву», – с горечью подумала Мария.

Ляо распрямила плечи.

– Затем мы узнали о находке доктора Арно в горах Хорватии.

Казалось, Дейн был оскорблен тем, что его открытие могло иметь какое-то отношение к творящимся здесь ужасам.

– Каким боком моя находка связана со всем этим? – спросил он нервным голосом.

– Все дело в генах, заключенных в этих костях, останках гибрида в первом поколении древнего человека и неандертальца, – отозвалась Ляо. – Если б мы смогли успешно извлечь из них ДНК, у нас появилась бы возможность выделить те генетические факторы, которые обусловили высокий интеллект гибрида.

Мария скрестила руки на груди, осознав, что китаянка, скорее всего, права. Имея доступ к этим уникальным ДНК, можно будет определить и выделить тот генетический код, который лежал в основе «большого скачка вперед», совершенного в своем эволюционном развитии человечеством.

Или, по крайней мере, многократно ускорить такие работы.

Крэндолл начинала понимать масштабы всего задуманного здесь. Тот, в чьих руках находится это редчайшее генетическое хранилище, получит небывалые преимущества в гонке биоинженерных вооружений, захлестнувшей земной шар. Возможно, эти кости станут чашей Грааля в следующей стадии человеческой эволюции. И дело тут не в одних только китайцах. Даже отделение биологических технологий УППОНИР поставило перед собою цель: подобрать ключ к генетическому коду человеческого разума.

Неудивительно, что китайцы действовали так быстро и так жестко. На кону была не просто господствующая роль какой-то одной страны: речь шла о том, чтобы взять в свои руки бразды правления будущим человечества.

– И еще есть Баако, – добавила Чжайинь, снова полностью завладев вниманием Марии.

Ковальски также встрепенулся, и его лицо затвердело.

– А он тут при чем?

Ляо снова повернулась к окну.

– Помимо агрессивности, мы столкнулись и с другой трудностью – проблемой воспроизводства. В то время как гибриды-самки способны давать потомство, все самцы являются стерильными.

Крэндолл знала, что в этом нет ничего необычного. Гибриды родственных видов нередко оказываются бесплодными, как, например, обстоит дело со скрещиванием осла и лошади, в результате которого рождается мул. Все без исключения мулы-самцы стерильны, в то время как самки иногда сохраняют способность к воспроизводству.

Но тут Арно затронул другой вопрос, имеющий самое непосредственное отношение к проблеме:

– Многие палеонтологи считают, что то же самое было верно и в отношении гибридов-неандертальцев. Мужчины, вероятно, были стерильными, в то время как женщины, возможно, сохраняли способность рожать жизнеспособное потомство.

– И если это действительно так, – добавила Мария, – значит, гены неандертальцев, которые мы носим в себе сейчас, достались нам от гибридов-женщин, а не мужчин.

– Вот почему ваш Баако имеет такое важное значение, – продолжала Чжайинь. – Насколько я понимаю, ваш подопытный прошел соответствующее обследование и был признан способным к воспроизводству.

– Необязательно, – подняла руку Крэндолл, останавливая ее. – Пока что об этом можно говорить только с точки зрения генетики. Однако полной уверенности нет, поскольку Баако всего три года. Он еще не достиг половой зрелости. Пройдет еще три или четыре года, прежде чем можно будет судить о его способности к воспроизводству.

– Возможно, вы правы, – возразила ей Ляо, – но мы не ждем, что Баако начнет спариваться физически. Нам нужна лишь последовательность генов, отвечающих за способность к воспроизводству, которая заключена в его Y-хромосоме. И, разумеется, еще важнее эти уникальные гены неандертальцев, которые, как было доказано на практике, повысили его интеллект.

Мария почувствовала, как в груди у нее все оборвалось.

Бедный Баако…

– Опять же, – продолжала Чжайинь, – все это можно получить из образцов мягких тканей и проб крови. И мы обязательно сделаем это вместе с биопсией костного мозга. Но истинная ценность Баако заключается в том, что мы сможем получить доступ ко всей архитектуре его головного мозга. Это просто неоценимо – иметь в своем распоряжении живого подопытного, на котором можно проверять и анализировать, как проявляются эти гены.

– Вы намереваетесь исследовать мозг Баако? – Крэндолл вспомнила, сколько раз ее подопечному уже делали томографию с тех пор, как он появился на свет. – Чтобы проследить за его дальнейшим развитием?

– Совершенно верно. Но вы с сестрой действовали консервативными методами. Мы считаем, что кардинальное вмешательство позволит добиться более значимых результатов. – Китаянка оглянулась на шимпанзе с оголенными полушариями головного мозга, утыканными электродами. – Мы установили, что можно поддерживать жизнь таких образцов на протяжении двух лет и больше. А имея дело с крупным образцом, мы увеличим этот срок минимум вдвое.

Стало ясно, что Баако собираются подвергнуть такой же операции.

– Нет! – решительно заявила Мария. – Я этого не допущу!

– Это произойдет независимо от вашей воли. В настоящий момент ветеринары-хирурги уже готовятся к операции, – пожала плечами генерал-майор.

– Когда? – слабым голосом произнесла ее пленница.

– Операция начнется завтра утром, после того как ваш подопечный отдохнет после долгой дороги.

Крэндолл охнула, в отчаянии пытаясь найти любой способ помешать этому:

– Если… если вы пойдете на это, я не буду с вами сотрудничать. И вам придется меня застрелить!

Чжайинь бросила взгляд на Ковальски:

– Если дойдет до этого, вы будете не первой, кого я застрелю. И на этот раз я уже не буду такой гуманной, как это было в отношении профессора Райтсона.

Мария тоже посмотрела на Джо.

– Пусть делают со мною что хотят, – пожал тот плечами.

Однако, несмотря на его внешнюю браваду, от девушки не укрылось, как он нервно облизал кончиком языка нижнюю губу.

Но Ляо еще не закончила. Она кивнула вооруженным конвоирам, и те отвели пленников обратно к клеткам, велев им остановиться перед жалобно пищащей от страха шимпанзе со вскрытой черепной коробкой. Чжайинь поднесла руку к прибору на стене и повернула ручку.

Обезьяна судорожно дернулась, из ее маленькой груди вырвался душераздирающий крик. Широко раскрытые глаза животного вылезли из орбит, вероятно, от боли.

– Прекратите! – воскликнула Мария.

Но китаянка продолжала крутить ручку прибора, бесчувственная к страданиям несчастного существа.

Чего нельзя было сказать про другого находящегося там человека.

Ковальски внезапно отскочил назад – настолько стремительно, что Крэндолл не успела ничего понять. Налетев на ближайшего конвоира, великан обхватил рукой ствол его автомата. И хотя оружие по-прежнему висело на ремне у солдата на плече, Джо смог дотянуться до спускового крючка.

Прогремел оглушительный выстрел.

Пуля прошла между прутьями решетки и снесла шимпанзе полголовы. Крики ее оборвались, а тело обмякло, безжизненно повиснув в стальном ярме.

Ковальски тотчас же поднял руки высоко над головой и отступил в сторону. Оба автомата были направлены на него. Даже Чжайинь выхватила свой пистолет. Затаив дыхание, Мария ждала расправы над великаном.

Однако вместо этого Ляо убрала пистолет в кобуру.

– Вижу, у вашего помощника такое же нежное сердце, как и у вас, – повернулась она к Марии. – Но он ничем не поможет Баако. Если вы хотите, чтобы вашему подопытному до самого конца было как можно более уютно, от вас мне будет нужно не только сотрудничество – но и результаты.

Она подала знак конвоирам, чтобы те увели пленных.

– День выдался длинным, – сказала Чжайинь на прощание. – Вас отведут в ваши комнаты.

– Подождите! – остановила ее Крэндолл. – Я хочу увидеться с Баако. Провести с ним последнюю ночь.

Китаянка смерила ее пристальным взглядом.

– Пожалуйста! – взмолилась Мария.

– Если вы сделаете ему что-либо плохое, – предупредила Чжайинь, бросив взгляд на мертвую шимпанзе, – даже если речь будет идти о проявленном не к месту милосердии, его место займет другой.

И она многозначительно посмотрела на Ковальски.

У Марии и в мыслях не было ничего подобного, поэтому она молча кивнула.

– Я тоже хочу пойти к Баако, – вмешался Джо, трогая свою забинтованную щеку. – Чтобы успокоить его и при необходимости защитить доктора Крэндолл.

Ляо вздохнула. Судя по всему, ей надоело спорить.

– Пусть будет так, – махнула она рукой. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли в клетку постели. Но знайте, что на протяжении всей ночи за вами будут наблюдать.

Мария прикоснулась к кончикам пальцев Ковальски, без слов выражая свою благодарность. Они прошли в раздвижные двери и покинули вивисекционную лабораторию – и после этого Крэндолл захлестнули самые разные чувства.

«Что нам делать? Как я смогу смотреть Баако в глаза, зная, что произойдет с ним завтра?»

У женщины подогнулись ноги, а колени задрожали.

Но тут сильная рука обхватила ее за талию, поддерживая.

– Мы как-нибудь прорвемся, – шепнул Джо.

– Как? – подняла на него взгляд Мария.

– Понятия не имею, – пожал тот плечами.

– Тогда зачем…

– Просто подумал, что тебе нужно это услышать.

Как это ни странно, Крэндолл нашла утешение в его искренности.

Великан буквально поднял ее, сажая в электрокар.

– Давай посмотрим, как дела у нашего малыша.

20 часов 44 минуты

Баако замечает свою мать сразу же, как только открываются двустворчатые двери. При виде ее его сердце переполняется радостью. Он подбегает к решетке и хватается за прутья, громко гукая, показывая матери, как он счастлив.

Подойдя ближе, та прижимает кулаки к груди, изображая знак, который Баако хорошо знает.

«Я тебя люблю».

Оторвавшись от решетки, он встает на ноги и повторяет этот знак.

«Баако любит маму».

Мама улыбается, но не так широко, как обычно. Баако видит в уголках ее глаз печаль. Он принюхивается и чувствует запах ее страха. Это заставляет его хлопнуть рукой по предплечью другой руки. Он делает так только тогда, когда ему страшно.

Увидев это, мама скрещивает запястья.

«Тебе нечего бояться».

Мама ждет, пока один из плохих людей откроет дверь. Баако противен запах этих людей. Длинная черная палка просовывается между прутьями решетки и плюется в Баако голубым огнем. Баако боится ее и отходит назад, но при этом издает глухое рычание и обнажает зубы.

Наконец дверь открывается, и мама входит в клетку. Вместе с нею заходит еще один человек, великан, который умеет разговаривать руками. Вчера мама показала буквами его имя: «Д-ж-о». Это было еще дома, где у Баако были свой телевизор, своя кровать, свои игрушки и лучший друг Танго…

Горилла рада тому, что Танго нет в этом плохом месте.

Мама подходит и обнимает его. Она прижимает его к себе и издает звуки, теплые и полные любви. В ответ Баако тихо гукает. Потом мама отрывается от него, и он видит у нее в глазах слезы. Она вытирает их рукой, но слезы появляются снова, и мама отворачивается. Баако фыркает и трогает ее щеку тыльной стороной руки.

Маме нравится, когда он так делает.

Однако сейчас она не улыбается и не целует его в нос. Вместо этого у нее из глаз текут новые слезы.

Горилла опускает руку, и тут большой человек, Джо, садится перед ним на корточки, опираясь на сжатую в кулак руку, как это делает Баако. Другой рукой он показывает знаки, повторяя то же самое голосом.

«У тебя все хорошо?»

Баако качает головой. Он поворачивается спиной к маме, чтобы та не видела его пальцы.

«Страшно».

Джо подходит ближе. Его большие пальцы формируют слова.

«Мы будем храбрыми вместе… ты и я. – Джо указывает на маму. – Ради нее… хорошо?»

Баако кивает и повторяет последний жест.

«Ради мамы».

Большая рука обнимает Баако за плечо. Сильные пальцы сжимаются – но горилла понимает, что Джо не собирается делать больно. Баако смотрит ему в глаза, а затем сжимает два кулака.

«Вместе».

Джо улыбается и произносит слово, которое Баако хорошо знает:

– Правильно!

Плохие люди уже ушли, но они бросили в клетку два свертка. Свертки красные, и от них пахнет перьями. Они напоминают Баако подушку, которая была у него дома. Однажды мама отчитала его за то, что он зубами разорвал подушку, чтобы добраться до перьев.

Мама и Джо развязывают свертки и раскатывают их на полу.

Полный любопытства, Баако протискивается между ними.

Мама показывает ему знак: кладет голову на раскрытую ладонь.

«Это постели».

Горилла фыркает, не веря ей. Иногда мама шутит над ним. Но сейчас она показывает ему застежку-молнию. Баако расстегивает и застегивает ее.

Джо что-то говорит, и мама смеется. Так хорошо слышать ее смех! Затем большой человек показывает Баако, как расстегнуть постель. Когда та раскрывается, Джо забирается внутрь, с ногами и руками, и делает вид, будто спит.

Баако обнюхивает постели, а Джо и мама тем временем разговаривают между собой – слишком быстро, чтобы он мог их понять. И все же обезьяна вздрагивает каждый раз, когда слышит свое имя. Затем мама уговаривает его съесть несколько бананов, после чего забирается в свою постель.

Баако смотрит на людей, ощупывая молнию.

Джо вытаскивает из своей постели руку и хлопает по полу между собой и мамой.

Баако понимает его и осторожно проходит туда. Он кружится на месте, и Джо недовольно ворчит, когда он случайно на него наступает. Наконец горилла ложится на землю и сворачивается клубком между мамой и Джо.

Мама целует его в лоб, как поступает вечером всегда. Баако переползает ближе к ней, и она обвивает его рукой. Он удовлетворенно вздыхает.

Впервые в этом новом месте Баако чувствует себя в безопасности.

И тем не менее его рука тянется в сторону Джо.

Глаза большого человека светятся в темноте. Затем раздается тихое ворчание, большая рука проскальзывает в расстегнутую молнию и находит руку Баако. Сильные пальцы переплетаются с его пальцами. Они сжимают Баако руку и расслабляются – но не отпускают ее.

Джо качает головой, зарываясь глубже в постель. Звучат приглушенные слова:

– Теперь ты счастлив?

Баако смотрит на их сплетенные пальцы и читает в них немое послание, такое же понятное, как движение рук. Это единственное слово несет в себе надежду.

«Вместе».

Баако закрывает глаза и отвечает Джо всем сердцем:

«Да».

Глава 16

30 апреля, 17 часов 44 минуты по среднеевропейскому времени

Рим, Италия

– Мы полагаем, что китайцы по-прежнему удерживают Ковальски и Марию Крэндолл где-то на территории зоопарка, – сообщил по защищенной линии связи Пейнтер Кроу.

Прижимая спутниковый телефон к уху, Грей стоял у окна третьего этажа Грегорианского университета в Ватикане. Опустевший кабинет принадлежал одному из коллег Роланда, тоже специалисту по средневековой истории, который в настоящее время находился в отпуске. После бегства с гор отец Новак предложил укрыться здесь, чтобы перевести дух и определить, что делать дальше. Священник также хотел воспользоваться обширной библиотекой университета, чтобы изучить один вопрос, по его мнению, имеющий очень большое значение.

Грей воспользовался передышкой, чтобы связаться с центральным управлением «Сигмы».

– Что насчет устройства GPS? – спросил он начальника. – Вам удалось поймать новый сигнал?

– Нет, но если учесть повышенную активность китайских военных в районе зоопарка, то, скорее всего, им известно о нашем участии. По крайней мере, так считает Кэт после разговора с Монком.

Пирс понимал, что Кэт беспокоится за своего мужа – и на то имелись веские причины. Со своей внешностью Коккалису было крайне нелегко затеряться среди жителей Пекина.

– И что Монк намерен делать дальше? – озабоченно спросил Грей.

– Я приказал ему и его напарнице ждать и не привлекать к себе ненужного внимания. Кэт пытается разузнать что-либо по своим каналам. Однако в настоящий момент мы остаемся в полном неведении во всем, что касается нападения на американской земле.

«Не говоря о том, что произошло здесь», – вздохнул про себя Пирс.

Его лицо и руки были облеплены множеством маленьких пластырей, а то, что осталось открытым, распухло и болело. Грей с трудом пытался во всем разобраться.

– Определенно, китайцам были нужны останки, обнаруженные в пещере в Хорватии, – начал рассуждать он вслух. – И каким-то образом это связано с исследованием сестер Крэндолл вопроса генетического источника происхождения человеческого разума.

– Скорее всего, это так, – согласился Кроу. – Нам известно, что китайцы тайно финансировали работы сестер Крэндолл, переводя деньги через своего агента в Национальном научном фонде, доктора Эми Ву. Но в остальном нам приходится действовать в полном неведении. Нам необходимо установить, что такого важного в этих костях. Судя по всему, именно эта находка стала толчком к действию.

– Мы здесь разрабатываем кое-какие ниточки, – сказал Грейсон. Он уже доложил директору о том, что они обнаружили в монастыре Менторелла, и об отце Атанасии Кирхере. – В настоящий момент китайцы ведут работы исключительно в научном аспекте, но нам, возможно, удастся пройти по историческому следу, оставленному Кирхером.

– Откуда такая уверенность?

– Определенно, Кирхер что-то узнал – что-то настолько важное, что он посчитал необходимым сохранить это, но в то же время что-то опасное, поскольку он позаботился о том, чтобы надежно это спрятать. Если нам удастся выяснить, что это такое, мы получим преимущество перед китайцами – по крайней мере, сможем понять, чем вызван их интерес к древним останкам и исследованиям сестер Крэндолл.

– Что ж, продолжайте работать в этом направлении, – сказал Пейнтер, однако в его голосе прозвучало сомнение. – В настоящий момент мы зашли в тупик, так что любая свежая информация может оказаться полезной.

– Я буду держать вас в курсе.

Закончив разговор, Грей остался у окна, изучая улицу внизу. Похоже, возвращаясь с гор, они не привели за собой «хвост», но все же один из китайских боевиков, женщина, осталась в живых и скрылась с места происшествия. Кэт отслеживала переговоры местных правоохранительных органов. Один фермер, живущий в окрестностях Гуаданьоло, заявил о краже мотоцикла из сарая.

Вряд ли это случайное совпадение.

Грейсон осмотрел проходящую под окном улицу в поисках угнанного мотоцикла, однако здесь были только одни мотороллеры и мопеды. Его взгляд упал на окно справа на последнем этаже. Кирпичи вокруг оконного проема почернели от копоти, а стекла в этом окне были недавно заменены. Грей буквально услышал взрыв, прогремевший несколько месяцев назад. Это окно находилось в бывшем кабинете монсеньора Вигора Вероны, куратора Ватиканского архива и профессора этого университета.

Пирса охватила грусть. Он вспомнил утрату своего друга – и, разумеется, племянницу Вигора. Его пронзило острое чувство вины.

«Рейчел…»

Почувствовав прикосновение руки к плечу, Грей вздрогнул. Он не слышал, как Сейхан приблизилась к нему. Ему казалось, что она находится в соседней комнате, присматривает за прикорнувшей на кушетке Леной.

Обняв своего любимого за талию, Сейхан отвернула его от окна и заглянула ему в глаза, без труда читая его мысли и понимая, чем вызвана его печаль.

– Однажды мать сказала мне, что наш мир полон призраков, – прошептала она. – И чем дольше ты живешь, тем больше они тебя мучают.

– А моя говорила только, чтобы я не сутулился и не ставил локти на стол, – усмехнулся Пирс.

Сейхан только вздохнула, недовольная его неловкой попыткой разрядить обстановку. Подавшись вперед, она прижалась губами к его рту, заставляя его умолкнуть. Грей ощутил ее тепло, ее вкус, вдохнул легкий аромат жасмина, исходящий от ее кожи… Но тут женщина отстранилась от него и заговорила, наполняя своим дыханием воздух между ними:

– Призраки нужны, чтобы напомнить нам о том, что мы еще живы, что у нас по-прежнему бьются сердца, горит плоть, а легкие жаждут воздуха. – Она снова скользнула губами по губам Грея. – Не забывай это… иначе все их смерти будут напрасны.

Пирс привлек ее к себе, прижимая все крепче, и страстно поцеловал в губы, чувствуя удары ее сердца.

«Не забуду».

В двери загремел ключ. Разомкнув объятия, Грей положил руку на пистолет в кобуре, а Сейхан отступила в сторону, и у нее в руке блеснул кинжал. Дверь открылась. На пороге стоял растрепанный отец Новак.

Нагруженный кипой книг, священник не обратил внимания на настороженные позы Грея и Сейхан:

– Кажется, я нашел что-то важное.

17 часов 52 минуты

Услышав шум, Лена проснулась, и ее тотчас же захлестнула паника. С гулко колотящимся сердцем она приподнялась на локте. Из соседней комнаты донесся знакомый голос Роланда.

«Должно быть, он что-то узнал».

Крэндолл хотела пойти в библиотеку вместе с ним – хотя бы просто для того, чтобы увидеть своими собственными глазами знаменитую Ватиканскую библиотеку, однако те книги, которые намеревался посмотреть отец Новак, были закрыты для широкой публики.

Женщина потерла глаза, удивленная тем, что заснула, хотя бы и на несколько минут. Закрывая глаза, она была уверена, что тревога за сестру не даст ей заснуть.

«Значит, я сама понятия не имела, как же сильно устала».

Лена взглянула на узкое окошко комнаты отдыха при кабинете коллеги Роланда. Размером комната была чуть больше шкафа: в ней помещались только кушетка и молитвенная скамья перед распятием. Она напоминала не кабинет, а, скорее, монастырскую келью, предназначенную для размышлений и молитв.

Привлеченная возбужденным голосом Новака, доктор Крэндолл встала и подошла к двери. В соседнем помещении, у большого окна, по обеим сторонам которого высились книжные шкафы, заставленные пыльными томами, стоял маленький письменный стол. Посреди комнаты стоял другой стол, большой, окруженный разношерстными стульями. В воздухе чувствовался застарелый запах трубочного табака, словно коллега отца Роланда только что покинул кабинет.

– Идите сюда! – окликнул Лену Новак, укладывая на стол стопку книг. – Если я прав, это просто поразительно!

Заинтересованная прозвучавшим в его голосе жаром, женщина подошла к столу.

Священник осторожно достал из кармана куртки дневник отца Кирхера – тот экземпляр, который был обнаружен внутри бронзовой Богородицы в часовне. Он почтительно положил книгу на стол рядом с другими фолиантами. Золотой лабиринт сверкнул в лучах солнечного света, проникающих в окно.

Грей тоже подошел к столу, однако Сейхан осталась у окна, следя за тем, что происходило на улице. Ее настороженность служила напоминанием о той угрозе, которая по-прежнему висела над каждым из них. Это поумерило любопытство Лены, но лишь чуть-чуть. Она понимала, что лучший способ помочь сестре – это разгадать стоящую за всем этим загадку.

Женщина посмотрела на дневник Кирхера, подозревая, что ответы можно найти на этих древних страницах. По дороге в Рим она успела заглянуть в книгу. Страницы были исписаны аккуратным почерком – все на латыни, с большим количеством рисунков, карт и многочисленных страниц, заполненных цифрами.

– Так что же вы узнали из дневника Кирхера? – спросила Лена.

– На самом деле я успел лишь мельком его пролистать, – нахмурился Роланд. – Чтобы полностью понять то, что запрятано в этих страницах, потребуется много часов, если не недель. Но кое-какое продвижение вперед уже есть.

– В таком случае, что вы искали в библиотеке? – спросил Грей. – Вы так нам ничего и не объяснили…

– Я хотел изучить карту, изображенную на внутренней стороне пустотелой Богородицы. – Достав из рюкзака планшет, священник положил его на стол. – Она показалась мне знакомой. Я уже видел ее в одной из ранних работ отца Кирхера.

Включив планшет, Новак вывел на экран фотографию карты, сделанную Леной.

Похоже, это был какой-то остров, с грубо обозначенными реками и горами.

– И что это такое? – спросил Пирс.

Отец Роланд поднял взгляд, и его лицо озарилось весельем.

– Вы не поверите, если только я вас к этому не подведу. Я сам с трудом в это поверил.

– Выкладывайте, – сказала Крэндолл, пододвигаясь поближе.

Новак ткнул в экран планшета:

– Я узнал эту карту, как только увидел ее. Более полный вариант можно найти в труде Кирхера «Mundus Subterraneus».

Лена вспомнила, как Роланд показывал им иллюстрации из монументальной работы священника-иезуита, посвященной как реальному миру, так и миру вымышленному.

– Сейчас найду… – Отец Новак быстро перелистал материалы, сохраненные в папке, посвященной отцу Кирхеру. – Вот она.

Все склонились над картой, переснятой со страниц «Mundus Subterraneus».

Остров в центре определенно имел те же самые очертания, что и рисунок на бронзовой оболочке. Но теперь на карте были изображены и другие объекты, а также имелись надписи и подпись на латыни в верхнем правом углу.

Лена смогла разобрать только название острова в центре.

– Я правильно поняла? – пристально посмотрела она на священника.

Улыбнувшись, тот прочитал подпись вверху:

– «Situs Insulae Atlantidis, a Mari olim absorpte ex mente Egyptiorum et Platonis descriptio». Или в переводе: «Местонахождение острова Атлантида, в море, по египетским источникам и описанию Платона».

– То есть это Атлантида? – В голосе Грея прозвучало нескрываемое недоверие.

– Совершенно верно. Согласно тому, что написал в своей книге отец Кирхер, эта карта была составлена на основе изображений на древних папирусах, которые он обнаружил во время своих исследований, связанных с Египтом, и сведений, почерпнутых из трудов Платона, – рассказал отец Новак. – По словам Платона, на этом острове обитал народ, обладавший более совершенными технологиями, а кроме того, эти люди были великолепными учителями. Точно так же в египетских папирусах говорится о богоподобных жителях острова, которые принесли дар мудрости и знаний, обучив самых первых фараонов.

Лена почувствовала, как это созвучно их с сестрой теории: «великим скачком вперед» человечество обязано небольшой группе выдающихся личностей.

– Вы должны понять, – продолжал Роланд, – что легенда о таинственных великих учителях существовала не только у древних греков и египтян. В шумерских текстах тоже упоминается раса высоких существ, которых называли «стражами». Эти же самые «стражи», или «начальники», есть и в еврейских текстах, и даже в Библии. А самое полное описание можно найти в книге Еноха[12]12
  Книга Еноха – один из наиболее значимых апокрифических текстов Ветхого Завета.


[Закрыть]. Согласно этому древнему тексту, именно «начальник» по имени Азазел научил Еноха изготовлению оружия и искусствам. В том же тексте упоминаются и другие «начальники», а также науки, которые они преподавали.

Выбрав из стопки книгу, священник раскрыл ее на заложенной странице и прочитал вслух:

– «Амезаpак наyчил всяким заклинаниям и сpезанию коpней… Баракал – наблюдению за звездами… Кокабел – затмениям… и Темел научил наблюдению за звездами, и Астрадел научил движению Луны».

Затем Роланд отложил книгу.

– Так что, как видите, одна и та же мифология проходит через все древние культуры. – Он повернулся к Лене. – Что же касается ваших исследований гибридных видов древних гоминидов, то в Кумранских рукописях или свитках Мертвого моря есть указание на скрещивание этих «начальников» с другими людьми и сказано, что от этих союзов рождались дети.

Крэндолл внимательно слушала, пытаясь впитать все рассказанное. Она мысленно облачила скелет Евы Кирхера в плоть, гадая, не стали ли эти гибриды неандертальцев и древних людей источником возникновения подобных легенд.

– Значит, отец Кирхер решил, что его Ева была одним из жителей Атлантиды, древним «начальником»? – взволнованно спросила Лена. – И поэтому он начертил эту карту внутри бронзовой оболочки, в которой поместил ее останки?

– Возможно. Только задумайтесь. После того как бронзовая Богородица была запечатана, пустые глазницы Евы навечно уставились на этот остров – по мнению отца Кирхера, ее древнюю прародину.

– Но ведь это очень натянутое предположение, – заметил Грей. – Как Кирхер мог связать древние кости с легендами об Атлантиде?

Крэндолл была с этим не согласна. Она указала на модель Луны, лежащую на столе рядом с рюкзаком Роланда:

– Кирхер забрал это из доисторической скульптурной галереи, которую мы видели в хорватских пещерах. Подобно нам, он понял, что люди, жившие в этих пещерах, были гораздо образованнее, чем можно себе представить. Вспомните, как сам Кирхер ошибочно принял кости мамонта за останки каких-то вымерших великанов. Он, конечно, мог сделать подобное предположение и в отношении этих костей.

– Но только в этом случае, – сказал Новак, сверкнув глазами, – преподобный отец был бы прав.

Лена повернулась к нему, больше не в силах скрывать свои сомнения:

– О чем вы говорите? Как такое может быть?

Священник посмотрел на светящуюся на экране планшета карту, а затем обвел взглядом своих слушателей:

– Все дело в том, что мне известно местонахождение Атлантиды.

18 часов 07 минут

Роланд устыдился того, что вид изумленных лиц слушателей доставил ему удовольствие.

– Как я уже говорил, позвольте подвести вас к этому. И тогда вы лучше поймете послание, оставленное отцом Кирхером, – сказал он торжественно.

Прикоснувшись к экрану, Новак увеличил карту Атлантиды из книги священника-иезуита:

– Если взглянуть на компас, изображенный на карте преподобного отца, вы увидите, что стрелка указывает вниз, то есть север находится внизу, а юг – вверху.

– Наоборот, по сравнению с тем, как принято сейчас, – заметила Лена.

– Совершенно верно, но для того времени это обычное дело, тогда карты часто рисовали так. – Поплясав пальцами по экрану планшета, священник вывел изображение, сделанное в библиотеке университета. – Я взял на себя смелость развернуть карту и перевести надписи на английский язык.