Текст книги "Безрассудство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bezrassudstvo-529.jpg)
Автор книги: Джейн Кренц
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Чтобы выжить в этом мире, нужно было остудить кровь в своих жилах и никому не верить. Только идиот может доверять людям. Разумный мужчина не доверит женщине не только сердце, но даже свои честь и покой. Чтобы выжить, приходится быть осторожным.
Это вовсе не значит, что он был готов отказаться от всех радостей жизни. Контролируя свое сердце и чувства, он вполне способен насладиться интригой с такой загадочной женщиной, как Дама-под-вуалью.
Он мог бы даже жениться на ней. В конце концов, ему нужна жена.
Габриэль нахмурился, поймав себя на этой мысли. В самом деле, рано или поздно необходимо найти себе жену. Не только ради сохранения титула, но и чтобы покончить наконец с затянувшимся одиночеством. Ему нужна женщина, которая согреет любовью его постель и подарит ему наследников. Ему нужна женщина, с которой можно поболтать вечерком.
Однако следует выбирать себе жену трезво и осторожно, так же, как любовниц.
Дама-под-вуалью – в качестве жены и любовницы! Это видение проникло в сознание Габриэля, нарушило плавный поток его мыслей. Он уронил перо и невидящим взглядом уставился в окно.
Дама-под-вуалью – его жена? Сладострастное вожделение вновь охватило его. Габриэль скривился в презрительной усмешке. Безумная идея. Представить невозможно: дама, брошенная Бакстером, – графиня Уальд! Нет, граф Уальд выберет себе жену с незапятнанной репутацией. И непременно девственницу.
«Однако девственницам можно доверять не больше, чем любой куртизанке», – напомнил себе Габриэль. Итак, девственность не будет основным требованием, которое он собирается предъявить жене. Есть более важные вещи. Но этим более важным требованиям Дама-под-вуалью тоже не соответствует.
Габриэль прекрасно понимал, что предпочтет тихую, кроткую женщину, которая склонится перед его мужской властью.
Женщина, приученная уважать право мужчины, признающая его власть, намного предпочтительнее, чем такая независимая, безрассудная, бесшабашная Дама-под-вуалью. Женщину, которой с детства внушали представление о ее месте и долге, можно будет защитить от опасностей и соблазнов света.
Но если даже он найдет эту жемчужину – послушную и покорную жену, ему все равно придется соблюдать осторожность. К такой женщине можно относиться снисходительно, но полностью доверять ей никак нельзя.
В отношениях с женщинами необходима предельная осторожность и недопустима беспечность. Чего не предусмотришь заранее, того потом уже не исправишь.
Правда, поиском жены можно будет заняться позже. И мысля Габриэля вновь вернулись к таинственной леди. Прежде всего надо разыскать ее. А для этого придется вращаться в светском обществе. При этой мысли Габриэль выругался вслух. Он ненавидел свет: вернувшись в Англию несколько месяцев назад, он не нанес еще ни одного визита.
Дама-под-вуалью, несомненно, принадлежит к высшему обществу. Раз уж решил выследить ее, придется проникнуть в бомонд. Габриэль усмехнулся, живо представляя себе лицо Дамы-под-вуалью, когда он внезапно предстанет перед ней на каком-нибудь балу. Охотнице предстоит стать жертвой.
Он поднялся на ноги и потянулся, разминая онемевшие мускулы, рассеянно потер правое плечо. Он сидел за столом с рассвета, а сейчас было уже одиннадцать. Пора отправляться на прогулку к скалам.
Габриэль глянул на ларец с манускриптом, который этой ночью он вырвал у Нэша. Вид этой добычи, небрежно брошенной на столик среди стопок книг и бумаг, наполнил сердце предвкушением торжества. Скоро он вернет «Рыцаря и колдуна» законной владелице.
И тогда он скажет ей, что принимает участие в ее поисках. Он не собирался разыскивать убийцу Бакстера – ему нужна была сама леди. Он не тешил себя иллюзиями и твердо знал, что ее отвага и безрассудство заинтриговали и покорили его в ту самую минуту, когда он проклинал их. От судьбы не уйдешь, придется расплатиться за свою любовь к старинным легендам. Дама-под-вуалью обладала поистине рыцарской отвагой, но для леди это, пожалуй, опасно. Жаль, что нет трубадура, который переложил бы на стихи необыкновенную легенду о Даме-под-вуалью.
Он и сам пока не знал, чего ждет от нее, но как бы там ни было, единственный способ добиться внимания дамы – принять участие в ее безумной затее. По крайней мере это обещает пикантное приключение, а может, и нечто большее.
В конце концов, он знает, где находится «Дама на башне»– та самая книга, которую его Дама-под-вуалью так ищет. Задача состояла в том, чтобы скрыть это до тех пор, пока не придет время уложить ее в свою постель.
Габриэль подошел к книжным шкафам, где хранились сокровища его коллекции. Он открыл стеклянную дверь, протянул руку и достал том в толстом переплете из выцветшей кожи.
Он отнес удивительно тяжелую книгу на стол, осторожно положил ее и расстегнул замочек, скреплявший толстый футляр на позолоченных страницах. Осторожно повернув книгу, он открыл последнюю страницу.
С минуту он внимательно смотрел на колофон, где было написано на старофранцузском:
Здесь кончается история Дамы-на-башне. Я, Гийом из Анжу, написал только правду. Проклятие тому, кто украдет книгу. Пусть его поглотят волны. Пусть его пожрет пламя. Пусть он познает вечную ночь в аду.
Габриэль закрыл книгу и очень осторожно вернул ее на место. Игра, которую он затевает с Дамой-под-вуалью, сопряжена с риском. У него не укладывалось в голове, как она могла полюбить Нила Бакстера и все еще думать о нем.
Это вызывает только сожаление. Бакстер не достоин любви столь пылкого создания. Бакстер умел обращаться с женщинами. Это Габриэль, к своему несчастью, знал.
Поэтому первым делом ему необходимо заставить Даму-под-вуалью забыть своего прежнего любовника. Габриэль принял вызов.
Он вышел из маленькой комнаты на башне и спустился по винтовой лестнице. Стук его каблуков гулко разносился среди старых каменных стен.
Пересекая холл третьего этажа, он вновь отметил, как холодно в пустынных комнатах. Протопить «Дьявольский туман» было почти невозможно. Этот замок строили в те времена, когда об удобствах еще никто особо не заботился. За свои деньги Габриэль получил не жилье, а нечто чудовищное. Пройдет немало лет, прежде чем этот дом обустроится.
Он утешался мыслью, что в этом замке хватит места для всех его книг, а также замечательной библиотеки его отца, которую Габриэль понемногу восстанавливал. В этом замке прекрасно разместится и коллекция средневековых доспехов, которую он начал собирать.
И все же одному Богу известно, почему он не устоял перед искушением и купил эту каменную громадину на побережье Сассекса. Ему не с кем разделить этот огромный дом, рядом только его слуги.
Габриэль с детства привык к одиночеству. Его отец был образованным человеком и после смерти жены полностью посвятил себя изучению сокровищ огромного книжного собрания. Он был по-своему добр, но книги значили для него гораздо больше, чем осиротевший ребенок.
Габриэль был предоставлен заботам слуг и самому себе. С пятилетнего возраста он создавал свой собственный мир, населяя его героями легенд об Артуре. Проглотив все предания, повествующие о подвигах рыцарей, какие только сумел найти, он начал писать сам.
Его детские сочинения не сохранились – они были безнадежно утрачены вместе со всем имуществом, когда Габриэль покидал Англию. Однако два года назад, всерьез решив написать роман, он вспомнил свои юношеские опыты.
Рыцари «Круглого стола» составляли отличную компанию молодому человеку, но они не научили его трезво смотреть на жизнь. Этому пришлось учиться на собственном опыте.
Габриэль приобрел «Дьявольский туман» вскоре после возвращения в Англию. Величественные башни, крепостные стены с зубцами и бойницами околдовали его. Выглядывая из узкого окна, он представлял рыцарей в полном вооружении, на могучих жеребцах въезжающих в его замок через массивные ворота подъемного моста.
«Дьявольский туман»в отличие от других величественных замков был не просто капризом богатого человека. Построенный в тринадцатом веке, он некогда служил крепостью, владелец которой питал пристрастие к потайным ходам и дверям, отворявшимся с помощью скрытых в стенах механизмов. Поселившись в замке, Габриэль потратил несколько недель на изучение подземелья, заодно разрабатывая сюжет будущего романа.
Спустившись по каменным ступеням, Габриэль вошел в огромную залу. Роллинз, дворецкий, точно по волшебству возник из боковой двери:
– Почта, милорд.
На подносе, который торжественно протянул ему Роллинз, лежало одно-единственное письмо. В «Дьявольский туман» письма приходили редко, и в последние два месяца основным корреспондентом была Дама-под-вуалью.
Габриэль остановился, пристально разглядывая изящный рыцарский щит тринадцатого века, украшавший потолок залы.
– Спасибо, Роллинз. Я прочту письмо по пути к себе.
– Прекрасно, сэр. – Роллинз повернулся и бесшумно заскользил к выходу из залы между двумя длинными рядами до блеска начищенных рыцарских доспехов. Он отворил огромную дверь в дальнем конце залы и скрылся за ней.
Над дверьми красовался выбитый на каменной стене девиз, появившийся в замке благодаря Габриэлю. Он приказал сделать это вскоре после своего переезда в «Дьявольский туман». Девиз нравился Габриэлю, броско и верно. Audeo. С латинского: я посмею.
Это был не традиционный девиз графов Уальдов, который перешел к Габриэлю по наследству. Габриэль сам выбрал его для себя и своих наследников. И поскольку теперь титул перешел к нему, он постарается следовать выбранному девизу.
Внезапно он подумал: что там ни говори, а Даме-под-вуа-лью подошел бы этот девиз.
Габриэль направился к двери, на ходу просматривая письмо. Он едва сдерживал нетерпение. Письмо пришло от его лондонского поверенного. В любом случае оно содержит долгожданную информацию.
Поверенные живут в тесном профессиональном мирке, и деньги многое значат в их жизни, как, впрочем, и в жизни любого человека. Габриэль рассчитывал, что его поверенный знаком с неким Пиком, который ведет дела Дамы-под-вуалью. Не так уж много найдется в Лондоне женщин, увлекающихся коллекционированием средневековых книг.
Спустившись по каменным ступеням в прохладу апрельского дня, он вскрыл письмо и резко остановился, прочитав аккуратным почерком написанное на листке женское имя. Он замер, уставившись на эти слова и чувствуя, как в нем закипает гнев.
Леди Феба Лейтон, младшая дочь графа Кларингтона.
– Ад и все дьяволы! – Габриэль не мог поверить своим глазам. Ярость бушевала в нем. Его таинственная, интригующая, неподражаемая Дама-под-вуалью оказалась младшенькой графа Кларингтона!
Габриэль яростно скомкал письмо.
Младшая дочь. Не та, которая восемь лет назад умоляла избавить ее от нежеланного брака, не та, из-за которой его едва не убил на дуэли ее брат. Другая. Другая, которую он и не видел тогда, поскольку она едва ли выходила из детской.
В год, когда Кларингтон разорил Габриэля и вынудил его бежать из Англии, ей было, наверное, не больше шестнадцати. Она была совсем девочкой, когда Габриэль продал книги своего отца, единственное свое наследство, чтобы хоть как-то выжить.
Восемь лет назад. Даме-под-вуалью на вид можно дать около двадцати четырех. Все сходится.
– Проклятие! – прошептал Габриэль сквозь зубы.
Он быстро прошел через мощеный двор и миновал старые каменные ворота. Еще одна девчонка Кларингтона. Будто в его жизни недостаточно было женщин из этого дома.
«Какая наглость – затеять со мной подобную игру. Она что, намерена пойти по стопам сестрицы? Надеется позабавиться за мой счет?»
– Проклятие! – Габриэль поднялся на вершину утеса и застыл, глядя на пенящееся внизу море. Желание овладеть этой женщиной по-прежнему пожирало его..
«Я добьюсь ее», – поклялся он себе. Да, он непременно овладеет ею. Но на своих собственных условиях.
Как она вообще посмела обратиться к нему после всего, что ее родные сотворили с ним. Что это – безрассудство или наглость?
Отчаяние и гнев, которые он пережил восемь лет назад, вновь ожили в нем, словно все случилось только вчера.
«Но ведь это было не вчера», – угрюмо напомнил он себе. Он уже совсем не тот мечтатель без пенса в кармане, каким был тогда. Вряд ли сегодня Кларингтон сумеет защитить Фебу таким же способом, каким защитил свою старшую дочь восемь лет назад.
Что ж, Даме-под-вуалью грозит настоящая опасность, о которой она и не подозревает. Как и вся ее семья.
Богатство, которое Габриэль добыл в Южных морях, вполне сравнится с состоянием Кларингтонов. Богатство и унаследованный титул сделали его равным Кларингтонам. Богатство и титул – это власть. Огромная власть.
Разумеется, вдруг вспомнил Габриэль, Дама-под-вуалью не знает, насколько он богат. Впрочем, никто об этом не знает. Для высшего света он остается пока загадкой, как и для своих читателей.
Леди Феба Лейтон нуждается в его помощи! Рука Габриэля сжалась в кулак. Что ж, прекрасно, он окажет услугу, за которую ей предстоит заплатить весьма высокую цену.
Он использует девчонку, чтобы отомстить Кларингтонам за все, что они сделали с ним восемь лет назад.
Глава 5
Маркиза Троубридж осторожно воткнула иголку в рукав легкого муслинового платья.
– Тебе следует обращаться с лордом Килбурном полюбезнее, Феба. Я уверена: он вскоре сделает тебе предложение. Ты вполне можешь проявить свое расположение к нему уже сейчас, это будет вполне прилично.
Феба, разливавшая чай, в ответ скорчила недовольную гримаску. Мередит, увлеченная цветочным узором, который она вышивала на платьице своей дочери, не обратила на эти слова ни малейшего внимания.
Феба подумала, что ее сестра являет собой образец жены и матери. И это было не сиюминутное впечатление, Мередит и вправду стала образцом добродетели. Однако никто за пределами их тесного семейного круга и не догадывался, что под этой поразительной и совершенной внешностью добродетельной жены скрывается незаурядный талант финансиста. Мередит была не только преданной женой и матерью, но и активным помощником мужу в его многочисленных финансовых операциях.
Талант к подобного рода делам являлся характерной чертой всех членов семьи Кларингтонов. Граф, отец Фебы и Мередит, был талантливым математиком, успешно реализовавшим свои способности не только в научных исследованиях, но и на практике. Брат Энтони, виконт Оуксли, унаследовал талант отца. Он взял на себя управление торговой и промышленной империей Кларингтонов, дав графу возможность заниматься чистой наукой.
Даже мать Фебы, Лидия, леди Кларингтон, умела обращаться с цифрами. Однако она использовала свои таланты за карточным столом. Чаще всего она выигрывала, но иногда ей крупно не везло. В любом случае она старалась скрыть свою деятельность от мужа. Кларингтон был бы шокирован, узнав о пристрастии жены к азартным играм.
Феба, младшая в семье, до сих пор не выказывала талантов ни в области математики, ни в предпринимательстве. Ее семья давно пришла к выводу, что Феба не унаследовала семейного дара.
Все домашние нежно любили Фебу, но совершенно не понимали, как с ней обращаться. Она резко отличалась от всех членов семьи и приводила в недоумение родственников. Только графиня не удивлялась ее эксцентричности. Как говорится, в семье не без урода.
Феба все делала по-своему. В семье предпочитали рациональную логику, Феба же полагалась исключительно на интуицию. Они изучали биржевые сводки в «Джентльменз джорнэл»– Феба запоем читала романы. Она была безрассудной, в то время как другие предпочитали осторожность. Феба относилась ко всему с энтузиазмом – другие члены семьи были недоверчивы. Она постоянно увлекалась тем, что остальные считали неинтересным и не заслуживающим внимания. Но она была младшенькой.
И поэтому все, за исключением, пожалуй, одной только графини, старались позаботиться о ней и уберечь от беды. Ее отчаянные выходки с детства держали родных в постоянном страхе, особенно после несчастья, когда она угодила под колеса кареты и искалечила себе ногу.
Феба с обычным безрассудством бросилась к экипажу, пытаясь спасти из-под колес щенка. Щенок уцелел, а вот Феба пострадала.
Доктора, к своему прискорбию, вынуждены были сообщить графу Кларингтону, что его дочь никогда не сможет ходить. Семья пришла в отчаяние, все жалели бедняжку, все тряслись над ней, все были полны решимости нареки приковать восьмилетнюю Фебу к инвалидному креслу.
Феба оставалась верной себе, успешно сопротивлялась их стараниям сделать из нее пожизненного инвалида. Презрев предписания врачей, она тайком училась ходить. Первые неуверенные шаги отозвались жгучей болью. Только ее страстное желание подняться и снова начать ходить помогло ей победить болезнь.
Но ее родные, к сожалению, так и не оправились от потрясения. Для них эта беда была лишь еще одним, пусть самым страшным, эпизодом в непрерывной череде несчастий, которые Феба навлекала на себя своим безрассудством и от которых во что бы то ни стало ее следовало уберечь.
– Но я вовсе не желаю, чтобы Килбурн делал мне предложение, – ответила Феба. Она пристроила ноги, обутые в домашние туфли, на низенькую скамеечку и слегка разминала левую ногу, побаливавшую после утренней верховой прогулки.
– Зато мы все очень хотим, чтобы он сделал тебе предложение. – Мередит сделала очередной стежок.
Она была всего на два года старше Фебы, но они были полной противоположностью друг другу и внешне, и по характеру. Как день и ночь. Мередит, голубоглазая блондинка, хрупкая, точно фарфоровая, была когда-то застенчивым и робким созданием, трепетавшим от стыда при одной только мысли о страстных объятиях в супружеской постели.
Когда ей впервые предстояло показаться в обществе, Мередит вполне серьезно поделилась с Фебой своей мечтой стать монахиней и таким образом избежать замужества. Феба сказала, что тоже согласилась бы принять монашество, но только в том случае, если придется жить в старинном, населенном призраками монастыре. В шестнадцать лет она готова была отречься от мира ради того, чтобы повстречать настоящее привидение.
«Хорошо, что Мередит не последовала своим религиозным наклонностям», – рассудила Феба. Замужество пошло ей на пользу. Мередит превратилась в бодрую, довольную жизнью женщину, обожаемую жену, маркизу Троубридж, счастливую мать троих здоровых ребятишек.
– Я говорю серьезно, Мередит. Я не собираюсь выходить замуж за Килбурна.
Мередит оторвалась от шитья, ее кристально-чистые глаза изумленно расширились.
– Господи, да о чем ты говоришь? Он четвертый по прямой линии. Он почти так же богат, как Троубридж. Во всяком случае, его состояние не уступает папиному. Мама просто в восторге от такой перспективы.
– Разумеется. – Феба отпила глоток чаю и мрачно уставилась на украшавший стену прекрасной работы гобелен с охотничьими сценами. – Ее бы это очень устроило. Еще один богатый зятек, у которого она одалживала бы деньги, когда ей изменит счастье в картах.
– Она же не может обратиться к папе, чтобы он оплатил ее долги чести. Он бы никогда не одобрил ее азартных увлечений. А у нас с тобой всех наших денег не хватит, чтобы покрыть один ее проигрыш. – Мередит вздохнула. – Если бы еще она не так часто играла в карты.
– Обычно она выигрывает.
– Да, но не всегда…
– Даже у самых опытных игроков бывает полоса невезения. – В отличие от Мередит Феба готова была посочувствовать матери. Ее собственное пристрастие к редким книгам с каждым днем требовало все больше денег.
Мередит нервно покусывала нижнюю губу.
– В прошлый раз Троубридж был немного рассержен, когда я попросила его выручить маму.
Феба печально улыбнулась:
– Поэтому-то мама и мечтает выдать меня замуж за Килбурна. Бедняга Килбурн, он не понимает, что его ждет. Возможно, мне лучше предупредить его о мамином пристрастии к картам до того, как он соберется сделать мне предложение.
– Ты с ума сошла!
Феба вздохнула:
– Я не теряю надежды, что мама с папой скоро оставят попытки выдать меня замуж. Все-таки у меня уже не тот возраст.
– Вздор. Тебе только двадцать четыре.
– Не будем лукавить, Мередит. Мне совсем немного осталось до двадцати пяти, и мы обе прекрасно понимаем, что если у меня до сих пор находятся женихи, то только благодаря моему приданому.
– Хорошо, но лорда Килбурна никак не назовешь охотником за приданым. Его поместья простираются от Хэмпшира до Корнуолла. У него нет ни малейшего резона жениться на тебе ради денег.
– Ха-ха. Что же тогда он крутится вокруг меня, если в этом сезоне появилось столько свеженьких красоток? – подозрительно спросила Феба.
Она представила себе Килбурна и принялась разбирать своего воображаемого жениха, пытаясь понять, почему он так ей не нравится.
Килбурн был высокого роста, держался прямо и с достоинством, глаза у него были серые, холодноватые, волосы русые. Она даже допускала, что он красив. Граф, безусловно, занимал видное положение в обществе и в глазах любой матери был желанной добычей. Однако он невыносимый зануда.
– Быть может, он питает к тебе чувства, Феба.
– Какие чувства? У нас нет ничего общего.
– Ты не права. – Мередит закончила вышивать розовый цветок, продернула в иголку зеленую нитку и занялась листочком. – Вы оба из хорошей семьи, вращаетесь в лучшем обществе, обладаете солидным состоянием. И следует сказать, по возрасту вы очень подходите друг другу.
Феба вздернула бровь:
– Ему уже за сорок.
– Вот именно. Самый подходящий возраст. Тебе нужен человек постарше, степенный и ответственный. Тот, кто сможет мудро руководить тобой. Не тебе объяснять, как часто твой импульсивный характер доводит нас всех до отчаяния. В один прекрасный день ты попадешь в такую страшную беду, откуда не сможешь выкарабкаться.
– Я прекрасно справлялась до сих пор.
Мередит обратила взор к потолку:
– Я не устаю благодарить за это Всевышнего.
– Да будет тебе, Мередит. В конце концов, я сама скоро помудрею. Если подумать, до сорока уже совсем немного. Если я продержусь до возраста Килбурна, тогда уж точно ничье руководство мне не понадобится.
Мередит пропустила мимо ушей шутку Фебы.
– Брак пойдет тебе на пользу, Феба. Тебе пора остепениться. И как ты можешь быть довольной своей жизнью? Слоняешься без дела да гоняешься за этими глупыми старыми книжками.
– А тебе не кажется, Мередит, – только честно, – что этот Килбурн какой-то холодный? Когда с ним разговариваешь, глаза у него совершенно пустые. Никаких теплых чувств. Понимаешь, что я имею в виду? И по-моему, он ничего не испытывает ко мне.
– Что за глупости ты говоришь? – Мередит слегка нахмурилась. – Лорд Килбурн вовсе не холоден, просто он держится с достоинством, как джентльмен, и знает, что уместно, а что нет. Ты понимала бы это лучше, если б читала поменьше романов.
Феба напряженно улыбнулась:
– Ты в самом деле так считаешь?
– Разумеется. Ты забиваешь себе голову всеми этими рыцарями, побеждающими драконов ради одной улыбки своей дамы! Просто смешно!
– Зато как интересно!
– Не вижу в этом ничего интересного! – возразила Мередит. – Эти старые легенды только вредят твоему и без того чересчур пылкому воображению – именно поэтому ты до сих пор не вышла замуж!
– Я выйду замуж только по любви, – тихо ответила Феба.
– Ты просто ничего не понимаешь. Любовь приходит потом. Возьми, например, нас с Троубриджем…
– Да, конечно, – согласилась Феба, – но это слишком рискованно. Я предпочитаю сначала убедиться, что меня любят, и я готова ответить на эту любовь, прежде чем свяжу себя столь долговременными обязательствами, как замужество.
Мередит в отчаянии всплеснула руками:
– Ты не желаешь рисковать? Ты, наверное, шутишь? Я не знаю другой женщины, которая постоянно подвергается большему риску, чем ты!
– Я имела в виду только риск замужества, – возразила Феба.
– В браке с Килбурном нет никакого риска.
– Мередит…
– Да? – откликнулась Мередит, сделав очередной безупречный стежок.
– А ты когда-нибудь вспоминаешь ночь бегства с Габриэлем Баннером?
Рука Мередит дрогнула.
– Ой, я уколола палец! Дай мне носовой платок. Да быстрей же! Я испачкаю кровью платье.
Феба опустила чашку на стол и поднялась. Она протянула сестре платок:
– Сильно укололась?
– Ничего страшного. Так что ты говорила? – Мередит отложила шитье и перевязала палец платком.
– Я спросила, вспоминаешь ли ты когда-нибудь Габриэля Баннера. Он теперь стал графом Уальдом, как ты знаешь.
– Я слышала о его возвращении в Англию. – Мередит взяла свою чашку и сделала небольшой глоточек. – Что же касается твоего вопроса… я стараюсь никогда не вспоминать о той ужасной ночи. Я была просто дурочкой, маленькой неопытной дурочкой.
– Ты просила Габриэля спасти тебя от брака с Троубриджем. – Феба уселась на стул и снова пристроила ноги на скамеечку. Складки ярко-зеленого муслинового платья ниспадали до щиколоток. – Я прекрасно помню эту историю.
– Еще бы тебе не помнить, – сухо заметила Мередит. – Тебе все это так нравилось, ты воодушевляла меня и даже помогала связывать простыни, чтобы я могла спуститься из спальни через окно.
– Это было просто здорово! Когда Габриэль растворился в ночи, унося тебя прочь на быстром коне, я подумала, что это самый романтический миг в моей жизни.
– Это было просто ужасно! – вздохнула Мередит – Слава Богу, Энтони вовремя спохватился и успел нас нагнать. Он был в страшной ярости, а я так обрадовалась, увидев его: за всю свою жизнь я не была так счастлива лицезреть нашего дорогого Энтони! Я, конечно, быстро опомнилась – едва мы успели выбраться из Лондона. Но Габриэль не уступал, поскольку твердо решился спасти меня от Троубриджа.
– Но ты же передумала?
Мередит покачала головой:
– Ты никогда не сталкивалась с Габриэлем, поэтому запомни: если он что вобьет себе в голову, его не переубедить. Я заклинала его вернуться, а он решил, что это просто девичьи страхи. Правда, его винить нельзя: я ведь была тогда просто пугливым маленьким воробышком. Странно, как вообще мне пришло в голову бежать с ним.
– Ты очень боялась этого брака.
Мередит снисходительно улыбнулась:
– Да, я была дурочкой. Троубридж самый прекрасный муж, о каком только может мечтать женщина. Но тогда я его совсем не знала. Мы раза два танцевали с ним, и я не испытывала ничего, кроме страха.
– И ты попросила Габриэля, чтобы он спас тебя?
– Да. – Мередит забавно сморщила носик. – К сожалению, его планы спасения отличались от моих собственных. Как только мы тронулись в путь, он сразу же объявил, что мы направляемся в Гретна-Грин и там поженимся. Разумеется, меня охватил неописуемый ужас. Я понятия не имела, что он намерен на мне жениться.
– На что же ты рассчитывала, когда просила его о помощи?
– Сама не знаю. Я хотела убежать, а для такого приключения Габриэль подходил как нельзя лучше. Казалось, только он один может справиться с такой задачей.
– Вот как, – отозвалась Феба. «Судя по всему, он очень изменился с тех пор, – мрачно подумала она, – он даже не смог справиться с разбойником в Сассексе». Хотя она должна была признать, это приключение по-прежнему волновало ее.
– Я быстро поняла, что спасаться с Габриэлем от Троубриджа все равно что броситься из огня да в полымя, – продолжала Мередит.
– И ты не жалеешь, что вернулась? – тихо спросила Феба.
Мередит довольным взглядом обвела свою изысканно обставленную гостиную.
– Я каждый день благодарю Бога за то, что он спас меня от Уальда. Пожалуй, папа с Энтони были несправедливы, утверждая, что он просто хотел завладеть моим состоянием, но, без сомнения, моя жизнь с ним была бы ужасна, просто ужасна!
– Почему? – спросила Феба, не в силах прекратить разговор, занимавший ее больше, чем хотелось. Мередит глянула на нее в кротком изумлении.
– Сама не знаю, откровенно говоря. Вероятно, потому, что он напугал меня. Он вел себя не по-джентльменски. Он внушал мне ужас, когда мы неслись с ним на север. Уже через несколько миль пути я испытывала к нему полное отвращение и заливалась горькими слезами.
– Понятно.
Фебе ярко припомнился тот краткий миг, когда Габриэль сжимал ее в своих объятиях. Она, конечно, была страшно рассержена, но ничего отвратительного в этом не находила. Более того, его поцелуй был одним из самых волнующих моментов в ее жизни. Вернувшись домой, Феба до утра пролежала с открытыми глазами, вспоминая это дерзкое чувственное прикосновение. Да что там – воспоминание преследовало ее до сих пор.
– Как ты думаешь, теперь, когда он возвратился в Англию и унаследовал титул, он появится в обществе? – тихо спросила Феба.
– Боже сохрани! – Мередит содрогнулась. – Все эти восемь лет я боялась, что когда-нибудь он возвратится. Я готова плакать при одной мысли об этом.
– Но почему? Ты давно замужем.
Мередит взглянула ей прямо в лицо:
– Троубридж ничего не знает о том, что произошло, точнее, могло произойти восемь лет назад. И он не должен узнать об этом.
– Все ясно, – перебила ее Феба. – Никто ничего не знает, кроме членов нашей семьи. Папа все уладил. Почему же ты боишься встречи с Уальдом?
– Уальд вполне способен припомнить события той ночи – хотя бы ради того, чтобы унизить нас, – прошептала Мередит. – Сегодня он, имея титул, может пустить слух… И этот слух подхватит весь свет.
– Я понимаю тебя, – пробормотала Феба.
Мередит права: будучи графом, даже без состояния, Габриэль займет достойное место в обществе. И стоит ему намекнуть на события в прошлом маркизы Троубридж, как тут же найдутся заинтересованные слушатели.
– Троубридж придет в замешательство, узнав о том, что я пыталась совершить восемь лет назад, – с достоинством произнесла Мередит. – Он, несомненно, огорчится, ведь я была готова предпочесть бегство браку с ним. Папа тоже будет разгневан скандалом, а Энтони бросится подставлять себя под пулю на дуэли.
– Я уверена, что все обстоит не так уж плохо, – отозвалась Феба. – Конечно же, Уальд не скажет ни слова. Он, в конце концов, джентльмен. – Тут она прикусила язык, отчетливо понимая, что у нее нет никаких оснований утверждать это. Она сама могла убедиться, как изменился Габриэль за прошедшие восемь лет. В ту ночь, в глуши Сассекса, ей пришлось пережить крушение всех иллюзий.
– Хотя Уальд и не джентльмен, будем надеяться на лучшее. – Мередит аккуратно сложила рукоделие. – Признаться, я сомневаюсь, что он осмелится показаться в свете. Он всегда предпочитал держаться в стороне, да и денег у него нет.
– А если его финансовые дела изменились к лучшему?
Феба призадумалась. Она прекрасно понимала, что гонорара, полученного за «Искателя приключений», не хватит, чтобы вести бурную светскую жизнь. Но ведь граф столько лет обитал в Южных морях. К тому же Габриэль производил впечатление предприимчивого человека, способного добиться успеха.
– Всем известно, что титул не принес ему состояния, – твердо заметила Мередит. – Нет, я почти уверена, что мы в безопасности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?