Читать книгу "Дао Любви"

Послесловие Джозефа Нидэма

«Как-то мой друг Джозеф Нидэм ознакомил меня со своим последним пастырским посланием прихожанам церкви Кайус (что в Кембриджском коледже). И согласившись в том, что между моей книгой и этим посланием имеется много общего, мы решили его напечатать в качестве послесловия к ней. Поскольку многие читатели моей книги воспитаны в духе христианской традиции, я рискну предположить, что это послание сможет иметь для них особую важность, помогая разъяснить некоторые сложные для их восприятия моменты».

Джолан Чан.

Всем вам, наверняка, хорошо известен нижеследующий текст из «Первого послания апостола Павла к коринфянам». «И если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. А если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, то нет в этом мне никакой пользы». Что же может собой представлять опыт подобной любви, или, вернее, можем ли мы его описать, не прибегая к трафаретам нашего мышления, не лукавя и не впадая в пошлость? Не будучи вполне в этом уверен, я все же попробую это сделать, поскольку любовь представляет собой основу не только христианской, но и любой другой религии, заслуживающей подобного названия. Для меня нет также никакого сомнения в том, что она составляет самую сердцевину откровения, полученного учениками Христа, в то, первое в истории христианства Прощенное Воскресенье. В ходе литургии мы получаем два великих завета, оставленные нам Христом вместо иудейского закона, которые, по видимому, не встречаются ни в одной другой религии: «…возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душою твоею и всем разумением твоим. И возлюби ближнего своего как самого себя…». И хотя, в принципе, они были известны гораздо раньше (с VII в.д.н. э.), тем не менее, будучи освящены авторитетом имени Христа, они стали краеугольным камнем Его учения. Я хотел бы их сопоставить между собою, показав, что, при том, что они тесно связаны друг с другом, первое из этих заповеданий несомненно вытекает из второго.

По моему мнению, одной из величайших ошибок христианства, закрепившейся в умах верующих на протяжении последующих столетий, является узаконенное усилиями многих теологов и духовных вождей разделение «плотской» и «ангельской» любви. Обратившись к первоисточникам, мы увидим, что греки не проводили столь же резкого различия между «святой» и «мирской» любовью (понятия «эроса», «филии» и «агапэ» весьма близки). Полагаю, что причиной подобного разделения является привнесение в христианские евангелия идей манихеев, осуществленное гностиками. В самом деле, как считали последние, материальный или телесный мир является непоправимо злым, тогда как пребывающий в качестве невоплощенного света жизни Бог, не имеет к сему тварному миру никакого отношения. Поскольку же творцом последнего был, по их мнению, злой Демиург, то всем им созданное по необходимости является дурным и должно быть безжалостно отброшено. Я убежден, что подобная религия глубоко чужда нашей цивилизации. Учитывая факт столь сильного искажения исходных христианских идей, а также новые данные о природе воспроизводства человеческого рода, структуре и функционировании ума и т. п., мы испытываем срочную потребность в разработке основ новой теологии сексуальности.

Впрочем, ничуть не менее нам нужна и новая система теологии моральной, то есть, своего рода «руководства по святости», основанная не на традиционном невежестве, но всех новейших достижениях современного знания. Самуэль Кин следующим образом выразил стоящую перед нами задачу: «К сожалению, большая часть «системного христианства» остается в своем отношении к природе и телу не более, чем гностиками, тогда как идея подлинно христианского Бога подразумевает под истинным воскресением плоти поистине пламенную, страстную и гораздо более полнокровную жизнь». А вот что думает по этому поводу Норман Питингер: «Я полагаю, что подлинным назначением человека в этой земной юдоли является реализация заложенной в него Богом возможности стать Его поклонником. Однако присущие человеку гордыня и эгоизм помешали этому осуществлению этого божественного намерения. И теперь нам сможет помочь, разве что, одна любовь».

Однако, если продолжать раскрытие этой темы с помощью «метода цитирования», то самым подходящим высказыванием было бы следующее: «В мире не существует ничего аморальнее отсутствия любви в человеческой душе». Я бы даже посоветовал избрать эту мысль в качестве предмета медитации о природе любви, наиболее сильною формой которой, несомненно, является чувство близости между мужчиной и женщиной. И хотя у каждого из вас имеется свой собственный опыт подобного переживания, лично я полностью согласен с высказыванием раби Ицхака из Акке (Да будет благословенна память о нем!): «Мужчина, никогда не любивший женщину, хуже осла, ибо любовь к Господу есть лишь дальнейшая интенсификация и облагораживание чувства земной любви!»

И это действительно так, поскольку совершенные любовники пребывают в состоянии экстаза (что означает по-гречески «пребывание вне себя или своего «я»). Именно такой и бывает пылкая взаимная любовь между женщиной и мужчиной, поднявшихся до подлинных высот страсти. Характеризующее подобное состояние слово «энтузиазм» (корнем которого является греческое слово «теос» или «бог») буквально означает «иметь внутри себя Бога».

Вспомним о некоторых событиях своей жизни. Любовное блаженство способно осенить вас в любое время и в любом месте. Это может произойти, например, в момент встречи самолета или поезда, на котором прибывает вами любимое существо. Или в момент вашего совместного пребывания в горах, где, сидя рядом с ним, вы охлаждаете дыню в водах горного потока. Но кто может заранее предугадать момент его наступления? Ведь даже обычное соприкосновение в момент передачи своей любимой чашки утреннего кофе способно «зажечь все свечи и подать сигнал для оркестра», олицетворяя наступление величайшего праздника из числа дарованных людям. Блаженны любовники, способные вести любовную игру с непосредственностью детей, забывая о ролях «детей и взрослых», столь печально известных нашим психоаналитикам! Как знать, возможно, именно здесь лежит разгадка библейского изречения: «Не ставшие детьми, да не войдут в царствие небесное!» Разумеется, эту тему можно развивать до бесконечности. Например, я знаю человека, одержимого навязчивой фантазией, своего рода «сном в состоянии бодрствования» о том, как он постоянно преследует по всем островам Гонконгского архипелага прекрасную женщину, почти настигая ее, но так и не имея возможности заключить в объятия.

Все эти примеры связаны, как и многие другие, самым тесным образом с темой божественной любви, в подтверждение чего я могу сослаться на известную поэму Френсиса «Небесный пес». А как не привести вам чудесные стихи Абуль Фазла аль-Аллами, бывшего придворным поэтом султана Акбара в Дели в конце шестнадцатого века:

 
Порой молюсь я в храмах христиан,
Порой в мечетях, но всегда Тебе, Единый!
Ты равно не приемлешь ортодоксов и еретиков,
Что бродят от Тебя вдали, не ведая об этом.
Дай ортодоксу гладь проторенных дорог,
Оставь еретику путей окольных щебень,
Но освяти пыльцой цветущих роз
Пути поклонников любовного недуга!
 

Ибо таков уж путь мистического поиска, преодолевающего каменные стены и окованные металлом врата!

Однако ищущие ничем не омраченного вечного союза с любимым существом будут жестоко разочарованы! Любовь неотделима от страданий, а разлука любовников в период наивысшего ее расцвета способна вызвать у них состояние подлинной агонии. В этой связи мне вспоминается прочитанная в молодости трогательная история из книги «Лю Ши Чжун Шу» (240 г.д.н. э.) о реальности обмена чувствами на расстоянии, где девушка из восточной части государства Чи чувствовала все, что происходило с молодым человеком, жившим в западной части государства Цзин.

И здесь мы соприкасаемся с тайной мимолетности жизни и агонии становления. Ничто в мире не может оставаться неизменным. С возрастом люди неизбежно меняются, а время физической любви имеет свои пределы. «О, этот ужас неотвратимости старения и гибели! Все проходит! Все разрушается! Все исчезает!» Подобные надписи на древних стенах буддистских храмов невольно заставляют сжиматься сердца любовников во всем мире. Нет сомнения, что именно на этом понятии мимолетности жизни и основано все здание философии «нашего Господа Будды», как его называют на Цейлоне. А развязать губительный узел человеческого существования, возможно, согласно буддизму, лишь искоренив желание. Христианство же, с моей точки зрения, напротив, активизирует стремление к пылкой любви и полнокровной жизни. Причем, последнюю характеристику я бы лишний раз подчеркнул.

В случае взаимной любви, когда любовники имеют возможность встречаться, хотя бы даже лишь время от времени, им начинает казаться, что для них открылись райские врата и Град Небесный воплотился на Земле. Но увы! Земная любовь обычно сопряжена со множеством препятствий. Разве историю Ромео и Джульеты следует считать невозможной в наши дни? Да и правдивость «Вестсайдской истории» не вызывает сомнений и зрители обычно невольно ощущают дрожь, когда занятые в ней актеры хором скандируют: «Да будет проклят ваш дом!» Правда реальная ситуация может и не достигать подобных трагических высот, ограничиваясь мелкими бытовыми коллизиями, связанными с таким понятиями как работа, карьера и бытовые удобства, поскольку в любви всегда заняты два человека и далеко не всегда им удается «стать одним», о чем свидетельствует, например, фильм «Случайная встреча». Тех же, кто не соглашается покорно следовать своей судьбе, восставая «против воли богов», ж дет ужасная судьба трагических героев, запечатленная в легендах наших предков. Не могу удержаться от удовольствия привести вам чудесный отрывок из «Новогоднего послания» Одена:

 
О, не загадывай…С любым
Возможно это: точно в Рим
Все тропы сходятся к одной
Калитке, вроде запертой,
Но ткнувшись (чисто наугад!)
Вдруг попадаешь в райский сад,
Где плещет светлою волной
Источник радости живой.
Чем вопрошать: добро иль зло?
Испей водицы! Повезло
И все тут. Нет твоей вины,
Как и заслуги. Сплетены
От века радость и печаль,
Но как тебе, мой друг, не жаль,
Приняв, отдай другому мяч
Непредугаданных удач.
Иначе вновь над головой
Услышишь ветра жуткий вой,
Туч стая скроет небосвод,
Лист желтый с древа упадет,
И, получив пинок под зад,
Навек оставишь райский сад.
А заглянув в зерцало вод,
Узришь не синий небосвод,
Но пламя адского огня,
Где, ласково к себе маня,
Кривые когти сатаны
Тебя подцепят за штаны.
 

Другим потенциальным источником любовных страданий является неповторимость и своеобразие жизненного пути каждого из нас. Неожиданно столкнув любящих друг с другом, жизнь может столь же неожиданно их разлучить, и с этим ничего нельзя поделать. Неотвратимость разлуки истинно любящих – это традиционный сюжет китайской поэзии. Впрочем наиболее кратко и сильно эта идея все же выражена в поэме Гете «Ифигенея»:

 
Ни времени, ни власти не суметь
На йоту отклонить то устремленье русла,
Что в вечности проскреб бессмертной жизни ток…
 

Ибо лишь переживший однажды любовное страдание обладает руками, достаточно нежными для наложения целительного бальзама сочувствия на сердце раненного собрата. Или, как сказано Рупертом Брауном:

 
Как знать, еще мне может суждено
Увидеть девушку, чьи очи
Горят твоим огнем, но мягче и добрей…
Пусть нежность ее губ твои не превзойдет,
Но их она доверит только мне…
 

Впрочем, вы можете надеяться на помощь не только ваших личных друзей и знакомых, но и на сострадание всех братьев и сестер по Незримой Церкви Любящих. И как тут не вспомнить поэму Дэй Левис «Ной и воды потопа»:

 
Он многому сказал «прощай», но не любви,
Ведь воды, что ковчег объяли,
Как яйцо, утопленное в животе несушки,
Ему служили крышей, полом и жильем,
Трамплином для прыжка его души.
Средь них он не был одинок, хотя любовь
И стала уж не ветерком, слегка щекочущим
Поверхность кожи, но вечно не стихающим бореем,
Его пронизывавшим до костей…
 

Беда в том, что никто из нас никогда не страдал от избытка любовных ласк или, физического контакта с любимым существом; более того, вряд ли кто в целом мире, способен нам его обеспечить. Или как говорит герой романа Грема Грина «Почетный консул»: «Пойми Клара, что в любви никогда не бывает ничего недолжного. В конечном счете, не так уж и важно, кто дарует тебе любовную ласку в данный момент».

Поскольку мы привыкли смотреть на все окружающее с сугубо субъективной точки зрения, попробуем подойти к этой проблеме хотя бы немного более объективно. Современная психология и физиология располагают целым рядом данных, неизвестных ни во времена Блаженного Августина, ни во времена Фомы Аквинского. Теперь мы знаем, что человек представляет собой нечто вроде «силовой подстанции эмоций», питающих два основных энергетических русла: либидо и мортидо. И если первое из них связано с чувством любви, полового влечения и стремления к созиданию, то второе – с ненавистью, агрессией и разрушением. В принципе, всякая форма любви и приятия основана на ощущении, прекрасно переданном в нижеследующих словах Библии: «Как хорошо и приятно братьям быть вместе!» И хотя, конечно, соблазнительно отождествить вышеназванные «русла» с положительной и отрицательной энергиями китайской традиции (Инь и Ян), по моему это было бы явной ошибкой, поскольку, согласно последней в основе подлинного совершенства лежит состояние равновесия.

Причем либидо и мортидо могут быть направлены как снаружи вовнутрь, так и изнутри кнаружи. При «центростремительном» направлении либидо мы имеем дело с нарциссизмом и иппохондрией, а при «центробежном» направлении мортидо – с с аскетизмом и мазохизмом. Мортидо направлении вовне проявляется в садизме. Поскольку организующим элементом человеческой души является ее «Я», оно стремиться удерживать эти два потока душевной жизни под постоянным контролем, хотя получается это у него далеко не всегда.

C другой стороны, скрытые в бессознательном идеальные поведенческие модели (которые, в принципе, могут соответствовать не только истинным, но и ложным идеалам) образуют внутреннюю инстанцию, называемую в современной психологии «Сверх-Я». Используя эту модель, мы можем принять в качестве функциональной роли христианства (впрочем, как и любой другой религии высшего типа) направление потока либидо во внешний мир, а потока мортидо – вовнутрь индивида, равно стараясь избегать как неконтролируемых страстей, так противоестественных форм умерщвления плоти. Возникновение и развитие этих двух форм психической энергии мы можем легко проследить на примере эволюции человеческого рода, где либидо несомненно было связано с инстинктом продолжения рода, а мортидо – с инстинктом самосохранения. И если Иисус был вполне реальным человеком, то подобная «внутренняя механика» была в равной степени присуща и ему.

Использование подобной терминологии облегчает осознание проявлений нашей эмоциональной жизни. В частности, в том случае, если ни нашему «Я», ни нашему «сверх-Я» не удается совладать с либидо, последнее победоносно устремляется на наших ближних, «грозна как полки со знаменами»[31]31
  «Песня песней»; 6,4.


[Закрыть]. Однако в опыте любви индивиду иногда предстоит пережить нечто, гораздо более сложное, нежели чувство любви взаимной: а именно, чувство неразделенной и даже полностью безнадежной любви. Впрочем, подобное чувство бывает связано и со многими другими ситуациями человеческой жизни, ибо любовь Христа к людям, несомненно, была им окрашена. Хотя, одновременно, она является лестницей к любви божественной. Уже упоминавшийся мною выше рабби Ицхак приводит в своей книге «Решит Хокман» историю о бедняке, полюбившем купавшуюся в реке царскую дочь. Однако когда он открыл ей свое сердце и попросил о встрече, та, преисполнившись к нему состраданием, сказала, тем не менее, что единственным местом, где они могли бы встретиться (и где исчезает различие между бедным и богатым или знатным и бесправным), является кладбище. Однако бедняк воспринял это как обещание и отправился на кладбище, где, в течение многих дней, ожидал свою возлюбленную. Поскольку при этом он все более и более интенсивно медитировал на ее образе, ем у открылась, в конечном счете, та истина, что во всех чарующих формах нашего мира скрывается единое божество, которое и обусловливает присущую им красоту и гармонию. Или, как говорят в Китае, благодаря своей медитации он, наконец, обрел Дао. И хотя, с моей точки зрения, в основе этой истории лежит традиция неоплатоников, то же самое мы имеем и в тантрической традиции, согласно которой, благодаря совершенной любви друг к другу, мужчина и женщина могут достичь мистического единства с Богом и Вселенной. Согласно же идее тантрического буддизма, «Шакти» или женская ипостась божества, вообще является первоисточником любой энергии и мудрости. Впрочем, и в наших христианских Евангелиях мы находим упоминание о Хагиа София, относящейся, подобно «Шакти» индусов к женской ипостаси божества: «ниспошли ее от от своих святых небес и от престола Славы твоей, ниспошли ее, чтоб споспешествовала она мне в трудах моих, чтобы знал я, что богоугодна она пред тобою…»[32]32
  «Премудрости соломоновы», 8 и 9.


[Закрыть].

И хотя я уже говорил ранее об агонии любовной разлуки, наряду с нею есть еще и агония неразделенной любви. Могли бы вы, например, продолжать любить женщину, которая вас, что называется, «на дух не переносит»?

А ведь находятся люди, предпочитающие подобную любовь любой другой. А способны ли вы продолжать хранить любовь к любимому существу, если бы оно сошло с ума, было бы искалечено или же не могло, по тем или иным причинам, отвечать вам взаимностью? Ведь если любовь будет низвергнута со своих высот, то это говорит лишь о ее несовершенстве. Вот почему ревность и страсть к обладанию всегда считались проявлениями зла. Ибо ревнивцы стараются полностью подчинить своих партнеров, отказывая им тем самым в элементарном равенстве, хотя к людям никогда нельзя относиться как к вещам. Или как говорил Конфуций: «Ученик есть существо одушевленное». Более того, поскольку страсть к обладанию и ревность совершенно бесплодны, даосами они всегда осуждались. Подлинная любовь способна расцвести лишь в атмосфере полной свободы. И, как я полагаю, нам необходимо объединить такие противоположные понятия как «земная и небесная любовь» в едином понятии «любви героической».

Нет сомнения в том, что являющийся для нас высшим духовным авторитетом Йезус Хризматос или Помазанник наших Евангелий пребывал на высотах подобной любви. Ибо хотя верующие привычно распевают слова духовных гимнов вроде «Любовь божественная, что иных превыше», мало кто из них задумывается над тем, что же она собой на самом деле представляет. Тем самым я лишь хотел бы сказать, что наше поведение в миру должно быть обусловлено именно христианской любовью, а не какой-то иной. Гуляя по улочкам Кембриджа, я часто бываю удручен весьма малоприятным впечатлением, производимым на меня современным человечеством. Возможно, что это обусловлено привычкой подходить к людям как к представителям «человечества вообще», что столь же абсурдно как и понятие «вещи вообще». На каждого человека следовало бы смотреть, прежде всего, как на индивидуальное существо: сестру, брата, друга или любимую, то есть людей, способных на героический поступок или самопожертвование, отличающихся от других неповторимой духовной красотой, а также тонкостью и изысканностью мысли. «Каким божественно прекрасным мог бы стать этот человек!» или даже «Как он божественно красив!» – таким должно бы стать наше отношение к любому человеку с высот нашей любви. Или, говоря словами Кэрол Корниш:

 
Он близок, золотой мой миг,
Пылай, любовный мой недуг!
Ведь я вступаю в общий круг
Людей, достигших высоты
В искусстве забывать себя…
 

Думаю, что почти у каждого из нас было существо, ради которого мы были способны пожертвовать собой. И если вы, действительно, пережили подобное чувство всем своим сердцем и оно продолжает сохраняться в сокровенных глубинах вашего сердца, то вас еще ждут долгие годы любовного счастья и экстаза.

И, наконец, последнее. Существует и высший тип любви или любовь к самому Господу. Рассмотрим общий ход эволюции жизни, приведший к возникновению человечества. И хотя многие пытаются объяснить ее своего рода естественной игрой необходимости и случайности, то есть лишенной какого-либо разумного начала, для меня подобная точка зрения является просто неприемлимой. Я полагаю, что только один Бог был в состоянии вызвать нас к бытию в сей невероятно сложной вселенной, благодаря эволюции звездной пыли, критической точкой которой стало формирование солнечной системы. Впрочем, во Вселенной мы, почти наверняка, не являемся единственными мыслящими существами, ибо подобные нашей Земле планеты существуют как в нашей галактике, так во множестве других звездных миров. И от того, что мы пока еще ничего не знаем о наших собратьях по разуму, мало что меняется. Во всяком случае, в их существовании были уверены многие великие поэты и мыслители.

Разумеется, говоря ныне о Боге, мы должны учитывать все достижения таких современных наук, как астрономия и космология. Однако учитывая наши знания о новых и сверхновых звездах, невообразимо удаленных от нас галактиках, «красном смещении и черных дырах», произносимые при молитве слова «хагиос, исхирос, татанатас» (сильный, святой и бессмертный) выглядят для нас намного более убедительными, нежели для наших менее просвещенных предков.

Как же мы можем себе ныне представить это «космическое либидо» или принцип возрастания организованности вещества во Вселенной, послужившее движущей силой эволюции жизни не только на Земле, но и в пределах всей Солнечной системы? Как временную победу либидо над мортидо или, говоря языком древних персов, победу Ахура-Мазды над Ариманом? Отсюда недалеко и до другой излюбленной темы древних авторов, гениально сформулированной Данте: «Любовь, что движет солнце, и светила (l’amor que muove il sole e l’altre stelle). Несоменно, мы можем рассматривать божественную любовь как долговременный триумф принципа единения и организованности над силами разъединения и разрушения. В самом деле, рассмотрев любую форму жизни, вроде морского ежа или простого червя, вы легко убедитесь в том, что наиболее чудесным из присущих им свойств является стремление составляющих ее структур к объединению и действию в качестве единого целого.

Помню, как я был удивлен тем, что своей бессмертной книге De Rerum Natura великий Лукреций предпослал ничто иное, как обращение к Афродите, богине притяжения и единения, плодородия и взаимной любви! И лишь теперь я понимаю, что в ее лице он имел ни что иное, как это самое «космическое либидо», определяя его как движущую силу вселенной (quae quoniam rerum natura sola gubernas). Таким образом, сегодняшней наше службой я хотел бы отпраздновать высочайшую победу, земным воплощением которой явилась всепреодолевающая любовь Христа к человечеству. Она же является отображением любви Бога-Отца ко всем творениям, «отлитым в его звездных печах», дабы иметь возможность восславить своего создателя и послужить ему, возлюбив друг друга.

Позвольте же мне закончить сегодняшнюю проповедь текстом из нашего молитвенника, посвященным празднику Пятидесятницы: «Господи, Ты научивший нас тому, что всякое деяние без любви никогда не принесет плода! Ниспошли на нас свой Святой Дух, оживив сердца наши даром любви, ибо, лишь благодаря ей одной, обретаем покой души и все добродетели наши! Без нее же мертва всякая тварь перед ликом Твоим! Сотвори же сие, ради Иисуса Христа, Твоего Сына Единородного! Аминь!

5 июня 1976 года.