Читать книгу "Коллегия. Два императора"

– Мы имеем конец демократии в Америке.

– Хрен с ней, с демократией, – разочарованно вздохнул Гедеон. – Мы имеем то, что наш кандидат не прошел на второй срок. Мы имеем в Белом доме президента, которого контролирует Коллегия. Это значит, что Америка будет форсировать внутреннюю социальную трансформацию. Если у них все получится, то процесс станет необратимым.

– Высшие сильно рискуют. Консервативный электорат может взбунтоваться. При наличии у населения огромного количества оружия это прямой путь к гражданской войне, – задумчиво проговорил Рахани.

– Риск есть, но он невелик. Высшие контролируют все медийное пространство. Они определяют повестку и нарратив. Они вбивают в головы американцев примитивные шаблоны. Преступление, за которое в нормальной стране пересадили бы половину избирательной комиссии, они смогли преподнести как победу демократии. Это немыслимо, но большинство некогда свободных американцев с готовностью хавают эти информационные помои и даже не задумываются, что происходит.

– Получается, демократия в Америке – это власть демократов, – хмыкнул Алекс.

– Давай потом будем стебаться. Сейчас нам нужно решить, что делать. Коллегия сделала очень мощный ход. Перебила наш козырь и поставила в Белый дом своего президента. Нам нужен такой же мощный ответ.

– Кто в нынешней ситуации может его дать? – задал вопрос Рахани, глядя, как солнце садится за футуристические высотки Дубая.

– А что если качнуть Штаты изнутри? – предложил Алекс. – Действующий пока еще президент открыто назвал эти выборы сфальсифицированными и обвинил демократов в подлоге и вбросе фиктивных бюллетеней. Я уверен, что консервативный электорат может воспринять это как личное оскорбление и окончательное разрушение демократии в Америке. А консервативный электорат – это не изнеженные задроты из мегаполисов Восточного и Западного побережья, которые начинают свое ленивое утро с латте макиато и листания соцсетей. Это суровые ребятки из центральных и западных штатов. Те, что пашут по десять часов на заводах и фермах, чтобы прокормить свои семьи. Чуть подтолкни их в нужном направлении, и они снесут Вашингтон. Особенно если к активным действиям призовет Сорокпятый.

– У этих суровых ребят полные шкафы оружия. Активные действия с их стороны в любой момент могут перерасти в гражданскую войну.

– И что? Пусть повоюют. Гражданская война похоронит США, а с ними – и планы Коллегии.

– Не нужно недооценивать Высших, – покачал головой Гедеон. – Я уверен, что они полностью контролируют силовиков. Любые массовые волнения в самом начале получат жесткий отпор. А если дело дойдет до гражданской войны и она затянется, Коллегия увидит, что теряет Америку. Тогда Высшие могут начать глобальную ядерную войну.

– Вряд ли, – возразил Алекс. – Они же почти готовы к новому технологическому укладу.

– Я тоже думаю, что вряд ли, – согласился миллиардер. – Но риск есть. Увидев, что проигрывают партию, Высшие могут перевернуть шахматную доску. Вопрос, готовы ли мы пойти на такой риск?

– Если подходить с таких позиций, то можно предположить, что Коллегия действительно перевернет доску при любом раскладе, когда увидит, что проигрывает Атрахасису. Не можем же мы ничего не предпринимать.

– И все же давайте рассмотрим другие варианты, помимо гражданской войны в США, – поднял руки в знак согласия Гедеон. – А именно Россию и Китай. Это единственные две страны, способные бросить серьезный вызов Америке.

– Ну, Россия и без нас уже бросила свой вызов, – Алекс по очереди посмотрел на своих коллег. – Вначале присоединила Крым, затем поддержала две восточные области Украины, объявившие о независимости, потом ввела войска в Сирию, чтобы покончить с ИГИЛ88
  Международная террористическая организация джихадистского толка. Запрещена в РФ.


[Закрыть]. Это серьезная демонстрация решимости. Особенно если учесть, что за свои действия Москва получила болезненный комплект санкций.

– Вопрос стоит шире. Готов ли Кремль вступить с Западом в прямую конфронтацию? Не экономическую, не технологическую, здесь Россия, за исключением нескольких отраслей и отдельных проектов, заметно отстает, а именно военную.

– Странный вопрос, – пожал плечами русский. – Любая серьезная прямая конфронтация Москвы и Запада может легко перерасти в обмен ядерными ударами. Россия по экономическому, мобилизационному и военному потенциалам в разы уступает НАТО. Поэтому противостоять ему она может только с применением ядерного оружия.

– Это официальная позиция Москвы? – спросил Рахани.

– Официальная позиция описана в доктрине. Она предполагает применение ядерного оружия при угрозе потери суверенитета или угрозе стратегическим ядерным силам. То, что Москва будет готова применить все средства в войне с НАТО, – это негласная аксиома, которой придерживается руководство.

– Значит, опять мы утыкаемся в большую войну, – покачал головой Гедеон и взглянул на полковника. – А как в эту картину вписывается Китай? Сорокпятый тоже сильно поджал его санкциями и оказывает серьезное давление, поддерживая Тайвань. Вообще, мне кажется, что в Америке постепенно приходит осознание того, что реальной стратегической угрозой является не Россия, а Китай. Русские постоянно твердят о мире, о равных правах, пытаются выторговать себе достойное место на международной арене. Китайцы не такие. Похоже, они молча, без громких деклараций хотят сдвинуть США с экономического олимпа. С точки зрения реального сектора они уже опережают Америку. Если дальше так пойдет, Китай может претендовать на роль нового экономического и технологического гегемона.

– Там все очень сложно, – вздохнул Рахани. – На прошлом партийном пленуме они набросали кучу громких лозунгов про социализм и все такое. Но за ними стоит продуманная стратегия. К 27-му году Пекин планирует получить полную технологическую независимость. То есть внутри страны он будет обладать самыми передовыми технологиями во всех критически важных для развития отраслях и не будет зависеть от внешних разработок. К тому времени Китай должен стать доминирующей военной силой в регионе Юго-Восточной Азии. Доминирующей – значит превосходящей по развернутой в регионе военной мощи США. В Пекине полагают, что такое военное доминирование автоматически позволит решить вопрос с Тайванем и обеспечить безопасность морских торговых путей, которые сейчас контролируют США. А торговые пути ему нужны для того, чтобы к 30-му году стать доминирующей экономической и технологической силой на планете. Они, конечно, не употребляют слово доминирование, но подразумевают именно это.

– Неплохой план, – уважительно покивал Алекс. – Главное, что у Пекина есть для него все: доступ к ресурсам России и Ближнего Востока, бурно растущие собственные научные и технологические возможности, порядок и дисциплина в стране.

– Но у этого плана есть одно ключевое условие. Для его успешного развертывания Китаю нужен мир. Поэтому сейчас Пекин панически боится внешнего конфликта и будет избегать конфронтации любыми способами, даже за счет материальных и имиджевых потерь.

– Странная позиция. Ты не можешь рассчитывать на статус сверхдержавы, терпя унижения и пинки соперников. Россия это уже начала понимать. Разница лишь в том, что Россия, в отличие от Китая, не стремится стать сверхдержавой. У нее нет для этого экономического и технологического потенциала. У Китая есть.

– Но сверхдержавой можно стать и без них, – бросил на него быстрый взгляд Гедеон. – У России есть то, чего нет у Китая. У нее есть армия, огромный ядерный арсенал и история славных побед, которой позавидует любое государство. А еще у нее есть проблески решимости. Вы только вдумайтесь. После Второй мировой войны США принимали участие в полусотне военных конфликтов. Из них два десятка – полноценные войны. И за все это время, за 70 лет, они не приросли ни метром территории. А Россия вдруг, неожиданно для всех взяла и присоединила Крым. Я понимаю – история, география, референдум и все такое. Но формально это выглядело как присоединение к своему государству куска земли размером почти со Швейцарию. И что? И ничего. Москва спокойно держит удар. Я удивлен, что после военного переворота 2014 года они не забрали себе весь русский восток Украины.

– Кремль опасается, что интеграция новых земель ляжет непосильным бременем на экономику. Уровень жизни упадет. Народ начнет роптать, нарушится устойчивость власти и стабильность государства, – прокомментировал Алекс.

– Вот! – миллиардер хлопнул рукой по колену. – Вот, о чем я говорю. Россия теряет имперское мышление. Некогда великая страна, которая вместо величия думает том, как бы не вывести обывателя из зоны комфорта, вряд ли будет сверхдержавой. Она всегда будет прикрываться стабильностью и устойчивостью и избегать решительных действий. А без них в лице Запада она всегда будет выглядеть как добыча. С каких это пор присоединение новых земель оказывало отрицательный эффект на экономику? Тем более Донбасса. Насколько я знаю, там две трети минеральных запасов Украины и самые плодородные земли. Здесь что-то другое. Именно поэтому я сказал, что у Москвы проявляются лишь проблески решимости. Она пока еще не до конца определилась со своим местом в мире. Часть ее элит видит себя на Западе. Другой части вообще все похрен. Лишь бы не мешали зарабатывать деньги и спокойно их тратить.

– Есть и те, кто считает Россию отдельной, самостоятельной цивилизацией. И таких немало во власти, – возразил Алекс.

– Наверно, есть, но их не слышно. Во всяком случае, пока официальной позицией остается партнерство и взаимовыгодное сотрудничество с Западом, который, по сути, хочет уничтожить Россию.

– Это возможно исправить? – Рахани взглянул на русского.

– Задача непростая. Потребуется время, чтобы убедить Кремль. Но по большому счету я не вижу препятствий. Вопрос что дальше? Теоретически можно создать точку напряжения между Россией и НАТО. Она уже существует в латентном виде. Это Украина. НАТО шесть лет готовит эту страну как антироссийского смертника. Уровень ненависти и злобы по отношению к русским постоянно накачивается через СМИ, которые финансирует Запад. Политическая элита полностью ориентирована на Европу. Силовики находятся под контролем английской и американской разведок. Вооруженные силы модернизируются и перевооружаются по натовскому образцу. Существуют планы по их увеличению. НАТО начинает строить базы. Это пока не полноценный вход, но уже ясно, что идет постепенное включение Украины в военную инфраструктуру блока.

– Почему русские никак не реагируют? – поднял брови Гедеон. – Если Москва ничего не предпримет сейчас, то через пять лет на границе Украины с Россией будут стоять ракеты с подлетным временем до Москвы в несколько минут. Это же очевидно.

– Гедеон прав, – кивнул Рахани. – Нерешительность русских может им дорого стоить.

– К сожалению, нерешительность и мягкость позиции – это их самая большая проблема. Они могли предотвратить переворот на Украине в 14-м году, но не решились. Пытаясь отбить Донбасс в 14-м и 15-м годах, украинцы потерпели несколько разгромных поражений. В то время их армия была на грани полного коллапса. Тогда часть офицеров в силовых структурах открыто поддерживала Россию, как и две трети населения. Если бы Кремль проявил решительность, украинский вопрос можно было бы решить уже тогда. Но стремление части элит угодить Западу, не напугать европейских партнеров, сохранить там свои активы возобладало над национальными интересами. Я вообще удивляюсь, как у Кремля хватило духу вернуть Крым. Похоже, это был шаг отчаяния после того, как там поняли, что их в очередной раз обманули с переворотом в Киеве, попросив не вмешиваться. Так что, мой друг, – Алекс взглянул на полковника. – Ты полностью прав. Отсутствие решимости, активных действий, попытки договориться с Западом, несмотря на долгую историю обманов и лжи с их стороны, могут дорого стоить Москве. Но в одном я уверен: когда Россия решит ввязаться в схватку, в мире не будет силы, способной ее победить. Так было всегда. Эта страна заточена на долгую войну, в конце которой всегда будет победа, даже если вначале ее будут преследовать неудачи. Единственное, что может ее остановить, это внутренний бунт.

– Надо им помочь, – миллиардер поднял глаза на русского. – Иначе мы рискуем потерять единственную силу, способную в военном плане противостоять Западу. Надо возродить империю, которую Атрахасис начал создавать тысячу лет назад именно для этой цели.

– Надо – поможем, – уверенно кивнул тот. – Понадобится год-два, чтобы блокировать прозападное лобби и сдвинуть Кремль в сторону активных действий. За это время можно будет подготовить несколько силовых шагов.

– Это будет означать войну в центре Европы, – Рахани, чуть прищурив глаза, внимательно посмотрел на русского.

– Необязательно. Вначале можно предложить договориться.

– Если не будет войны, тогда какой смысл во всем этом? – развел руками полковник.

– Смысл в продуманном стратегическом маневре, – поддержал Алекса миллиардер. – Мы окончательно оторвем Россию от Европы и сблизим ее с Китаем. Наша стратегическая цель – создать глобальное движение сопротивления гегемонии Штатов, своеобразный экономический и политический фронт против Америки. При наличии такого движения США уже не смогут влиять на мировые события и выстраивать под себя целые регионы. Это важно. Но еще важнее, что Америка начнет терять доступ к рынкам сбыта и ресурсам. Это подорвет ее экономику и ослабит доллар – основу процветания Штатов. Они и так не в самом лучшем состоянии, и если их подтолкнуть, то и экономика, и валюта могут и вовсе войти в неуправляемый штопор. А когда тебя терзает жесткий кризис, тут уж не до перехода к новому технологическому укладу. Тут главное – сохранить страну от развала и полной разрухи. Действуя в этом направлении, мы выбьем из-под Коллегии технологическую, экономическую и политическую платформы, необходимые для перехода на новый уклад.

– Звучит как план, – согласно кивнул Рахани. – Я уверен, в Пекине он найдет понимание, а за пониманием придет и поддержка. Не сразу и не в полной мере, но Китай ввяжется в большую игру. Я постараюсь, чтобы его руководство с этим не затягивало. Тем более уже видно, что антиамериканская ось начинает прорисовываться. Ключевые игроки в ней Россия, Китай и Иран. Можно еще как раздражитель добавить Северную Корею. Есть и политические платформы – БРИКС и ШОС. Правда, они пока больше на бумаге, но хоть формат обкатан. Ничего нового придумывать не нужно. Под эту ось можем подтянуть те страны глобального Юга, которые готовы бросить вызов неоколониальной политике Запада. Так, глядишь, и наберется десятка два участников фронта. А если Штаты дадут слабину, то к нему присоединятся и другие страны Африки, Азии и Латинской Америки. Тогда уже можно будет всерьез шатать Запад.

– В этом раскладе Россия видится единственной страной, которая может открыто бросить вызов Штатам. Китай никогда не сделает первый шаг. Иран не в той весовой категории. А вот Москва вполне в состоянии инициировать процесс давления на гегемона.

– Ключевая фраза «бросить открытый вызов». Нужно сделать так, чтобы весь мир увидел, что Россия открыто и смело выступила против Запада, и тот, при всем его могуществе, ничего не может с ней сделать. Увидев это бессилие, Москву поддержит Китай, а за ним и весь глобальный Юг.

– Похоже, мы вышли если не на стратегию, то хотя бы обозначили направление, – Алекс по очереди посмотрел на своих коллег. – Предлагаю посвятить следующий день обсуждению деталей и распределению ролей. – А сейчас я бы не прочь поужинать. Из камбуза доносятся восхитительные запахи, да и бармен уже заскучал за стойкой с дорогими напитками.

В течение следующего дня общие идеи оформились в нечто, отдаленно напоминающее стратегию. К сожалению, у Атрахасиса не хватало ни ресурсов, ни времени, ни, если честно, желания для выработки четкого плана с детальной дорожной картой, прописывающей каждый шаг. В этом не было необходимости, потому что в любом случае придется рассматривать ситуацию в динамике и на ходу корректировать свои действия.

Так было почти тысячу лет назад с ордой. Брошенный тогда в тихое море Великой Степи камень поднял бурю, которая через столетия привела к возникновению России – последней и самой мощной империи в истории. Сейчас необходимо сделать нечто похожее. Для этого нужно поднять империю с колен, на которые она под влиянием Коллегии опустилась перед Западом, и дать ей в руки меч.

С этим у Атрахасиса за семь тысяч лет истории проблем не возникало. Главное – запустить процесс, который сможет идти самостоятельно даже без его участия. Он имел две составляющие: политическую и военную.

Предполагалось, что на внешнеполитическом поле Кремль жестко, вплоть до применения военной силы, выступит против расширения влияния НАТО на Украине. В военном предполагалось помочь России с технологиями, чтобы в кратчайшие сроки вывести на уровень массового производства системы сдерживания, основанные на гиперзвуке и автономных ядерных установках. О новом оружии было объявлено два года назад, но из-за сложности и дороговизны производства вооружения из первой группы производились в недостаточном количестве для получения очевидного перевеса. Испытания же двигателей на автономной ядерной установке вообще застопорились из-за затянувшихся поисков решения нескольких сложных технических задач.

Знаний древа истины, полученных Атрахасисом после контакта с Высшим, было достаточно, чтобы быстро масштабировать производство гиперзвуковых ракет и завершить разработку ядерной силовой установки для крылатой ракеты и торпеды стратегической дальности.

Начало XIX века. Великобритания. Лондон

Как и предполагали Высшие, после Петра Великого влияние Коллегии в России заметно возросло. Это стало очевидно с уходом старой гвардии аристократов, преданной ему по убеждению. Из-за того, что первый император не оставил завещания, в борьбу за престол вступили несколько влиятельных придворных группировок. Начался период дворцовых переворотов.

Такая нестабильность в Российской империи была на руку Коллегии, поскольку давала возможность, используя свое влияние и контакты Домината, привести к власти в Санкт-Петербурге людей, которые бы вписывались в великую миссию прогресса и развития. Правда, Высшие пока не могли определиться, как найти в этой миссии место для огромной неуклюжей страны с устоявшимися религиозными ценностями, сильно отличающимися от католических, при этом довольно отсталой, но обладающей дикой, необузданной мощью.

По сравнению с Россией, с ее бесконечными просторами и такими же бесконечными страстями, иллюзиями и скрытыми амбициями на богоизбранность и великое предназначение, Европа выглядела хрупким, аккуратным, ухоженным игрушечным домиком, в котором постоянно из-за всякой мелочи то дерутся, то мирятся его суетливые обитатели. Россия и сама стремилась стать частью Европы, но внутренний антагонизм упорно толкал империю к экспансии на восток, в еще более дикие земли, населенные такими же дикими племенами. Эта страна хотела быть частью Запада, но не могла, по сути своей являясь противоположностью его бездуховности, цинизму, жадности, злобе и высокомерию. Такое состояние нельзя было пощупать, его нельзя было измерить, ему нельзя было дать рациональное определение. Но его можно было почувствовать.

Вначале периода дворцовых переворотов один из кураторов, вернувшийся после беседы с очередной императрицей, взошедшей на российский престол, даже предположил, что всему виной может быть дух Атрахасиса или какое-то иное проявление его сущности. Высшие посмеялись и забыли.

Через десяток лет один из них с посольством сам посетил Россию и проехался от Петербурга до Москвы. По возвращении в Лондон он имел вид весьма задумчивый и озадаченный. Великий дар Источника помог ему почувствовать дикую мощь этой страны. Она, словно пружина, взводимая механизмом истории, медленно сжималась, накапливая колоссальную энергию, чтобы в один момент вопреки провидению, вопреки разуму и, возможно, даже вопреки здравому смыслу выплеснуть ее во внешний мир и явить ему великую силу, которой не будет равных.

Под впечатлением от своего визита Высший Торговец собрал Совет.

В начале XIX века верхушка Коллегии перебралась в Англию, где раскручивался маховик промышленной революции и уже начался переход к новому технологическому укладу. Высших, как обычно, было пятеро. Банкир возглавлял крупнейший после Банка Англии финансовый институт страны. Пэр был членом верхней палаты парламента. Адмирал входил в Королевскую Военную коллегию. Профессор председательствовал в научном совете Кембриджа. Торговец владел одной из самых крупных частных торговых компаний.

– Звучит невероятно, но я чувствовал это, – Торговец обвел присутствующих задумчивым взглядом.

– Что – это? Что конкретно? – задал вопрос Банкир.

– Это сложно объяснить. Когда ты находишься там, когда дышишь этим воздухом, разговариваешь с людьми. Не с придворными или вельможами, а с купцами, офицерами, мастеровыми. Когда сидишь с ними за столом, смотришь в их глаза, когда выезжаешь с ними на охоту, ты испытываешь какое-то странное чувство. Тебе хочется быть одним из них. Хуже того, тебе хочется быть таким же, как они, – простым, честным, радушным с друзьями и милостивым к врагам. Справедливым. Честным, что ли. Настоящим. Таким, каким героев рисуют европейские легенды, – Торговец нахмурился, словно вспоминая свои ощущения. – У них есть то, о чем мы вспоминаем только на смертном одре.

– Внебрачные дети? – хмыкнул Адмирал.

– Душа, – бросил на него колкий взгляд Торговец. – У русских есть душа.

– Лирика, – махнул рукой Профессор. – Или влияние местного алкоголя. Он расслабляет ум, подавляет волю. Потом начинает мерещиться всякое. Какая душа? Они варвары, отстающие от нас в развитии на целое поколение. У них до сих пор не отменено крепостное право. Барин может продавать своих крестьян, как рабов, имеет право первой ночи с невестой и может отобрать у матери ребенка. В Англии эти дикие законы отменили 200 лет назад.

– В Англии и Испании отменили. Но они до сих пор существуют в остальной Европе. К тому же у нас появились настоящие рабы из Африки. Так что в этом плане Россия не хуже и не лучше. А то, что я сказал про душу, очень важно. Те нации, у которых есть душа, объединяющая идея, единый порыв, при прочих равных всегда возьмут верх над теми, кто руководствуется холодным расчетом. Этому в истории есть много подтверждений. Последнее – наполеоновская Франция. Одухотворенная революционными идеями, она уже завоевала пол-Европы.

– Ну какая душа может быть у крепостных? Они живут с одной мыслью – угодить барину и не умереть с голоду.

– Насчет крепостных вы правы, мой друг. Но на этом этапе истории и в Европе, и в России душа народа определится не ими, а теми, кто занимает верхние ступеньки общественной пирамиды. Разница в том, что в Европе это монархи, их придворные и аристократия. В России не так. Там то, что я называю душой, находится на уровень глубже. Ее основу составляют дворяне, купцы, ремесленники, мастеровые, офицеры и прочие служивые люди. Именно они, а не император и придворные являются костяком Российской империи. Трон – всего лишь символ чего-то большего, чем власть. Отечества, наверно, имперского величия. Чего-то осязаемого, чему можно и нужно служить. В этом величии крепостные тоже играют свою важную роль. В основном из них набирается армия. Служат они по двадцать пять лет. И служат так, что превратили Россию из дремучей лесной страны в могущественную империю. Еще прошу не забывать, что скоро в России наступит свой Ренессанс. Тогда к душе народа прибавятся ученые, художники, писатели и поэты. Это придаст ей новые краски и сделает сильнее, отчетливее, а главное, понятнее простому народу. Если же вам не нравится крепостное право в России, то его можно отменить. Император Александр придерживается довольно либеральных взглядов. Думаю, если предложить ему рабочую концепцию, то этот рудимент феодализма будет очень быстро устранен.

– Ни в коем случае, – покачал головой Профессор. – Крепостное право – это гиря, тянущая Россию на дно. Если его отменить, высвободится огромный людской потенциал, который сложно будет контролировать. Пойдет либерализация законов и улучшение эффективности госуправления. Начнутся промышленная и научная революции. Нет. Крепостное право на этом этапе в России никак невозможно отменить.

– Ну вот, – развел руками Торговец. – Даже при отсталой организации общества Россия достигла впечатляющих успехов. Так что про душу – это совсем не лирика.

– Может лирика, а может и нет. Знания о Московии у нас до сих пор ограничены, – взглянул на него Пэр. – То, что вы говорите, настораживает. Если страна жертвует рациональным в угоду духовному, если ставит идею впереди живота, она может добиться много. Особенно если у нее есть имперские амбиции. У России такие амбиции есть. Может, там мы сталкиваемся с еще одним проявлением Источника. Возможно, Атрахасис каким-то непонятным образом оказывает влияние на страну напрямую или через древний артефакт. Может, на этой стране лежит его печать. За семьдесят лет после Петра в России сменилось восемь императоров. Из них только Анну Иоанновну можно считать чисто русской по крови, да и прямых наследников рода Романовых было всего двое. А сорок лет назад с приходом Петра III, полное имя которого Карл Питер Ульрих фон Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский, кровь Романовых и вовсе растворилась в германской крови. Просто вдумайтесь, Гольштейн-Готторпский на троне Российской империи. Да еще с поддержкой Домината и с нашей, в конце концов, поддержкой. Этот персонаж должен был бросить страну к нашим ногам. А чем все закончилось? – Пэр бросил взгляд на куратора, активно работавшего с Россией.

– Петр III правил полгода. Потом был свергнут своей супругой и погиб при невыясненных обстоятельствах, – деловито ответил тот.

– За полгода горы не свернешь, – хмыкнул Адмирал.

– А кто ему пришел на смену? Екатерина Великая. Урожденная София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, племянница шведского короля Адольфа, двоюродная племянница прусского короля Фридриха. А? Иностранка на российском троне, пришедшая к власти с нашей помощью. Казалось бы, какая удача. Учитывая, как ее со всех сторон обложил Доминат, мы должны были контролировать там все. Знал бы Петр Великий, что Российской империей, которую он создал кровью и потом, будут править Гольштейн-Готторпы и Ангальт-Цербсты, перевернулся бы в своем склепе. Но и с Екатериной что-то пошло не так. Как и с тем, кто был до нее, и с теми, кто пришел после. Немец ты, швед или прусак, окружает тебя Доминат или Коллегия, как только ты оказываешься на российском троне – все идет вразнос. Всякое влияние ослабевает, и действия российских императоров начинают подчиняться какой-то своей логике. Причем не всегда поддающейся объяснению, а то и вообще идущей против интересов страны.

– Может дело в религии? – предположил Адмирал. – Я слышал, все российские императоры должны принять православие.

– Вы серьезно считаете, что вера может изменить человека настолько, чтобы он забыл установки, вложенные в него голосом бога? Я что-то не припомню случая, когда вера была сильнее нашего убеждения. Я думаю, что это проявление Атрахасиса. Как оно происходит, каков механизм его влияния, насколько сильно в этом задействовано провидение, мы не знаем. А стоило бы разобраться. Неплохо было бы получить в свое распоряжение кровь Атрахасиса. Может тогда мы найдем ответы.

– Хорошая мысль, – согласился Торговец. – Я поручу это Доминату.

– Поручайте. И спасибо за лекцию по истории Московии, уважаемый коллега, – театрально поклонился Профессор. – Но к чему этот живописный экскурс.

– К тому, что мы не можем не считаться с Российской империей. Он стала слишком большой и важной. Нам нужно найти для нее место в великой миссии и аккуратно, без нажима сделать так, чтобы она его заняла.

– Атрахасис предупреждал нас не лезть на восток, – напомнил всем Адмирал.

– Это было тысячу лет назад. Сейчас все изменилось. Мы превратили Европу в доминирующую силу. Покорили Индию и Китай. Открыли и колонизировали новые континенты. Мощь Европы выросла многократно. В мире нет силы, способной противостоять ей, – уверенным тоном заявил Министр. – Если понадобится, мы подавим Россию. В этом нет сомнений. Но я согласен с коллегой. Россия потенциально может быть нам полезной. Помимо колоссальной ресурсной базы, она может служить противовесом Европе. Как Франция служит противовесом Великобритании. А еще те далекие земли могут быть хорошей площадкой для обкатки новых социальных конструкций. А их нам вскоре предстоит открыть немало. Я предлагаю изменить подход к Российской империи и учитывать ее в великой миссии в качестве противовеса, балансирующего Европу.

– При этом нужно всеми способами избежать ее самостоятельности. Наше влияние там, прежде всего на императора Александра, должно быть усилено, чтобы с ним не случилось трагедии, как с его отцом Павлом, – Банкир бросил колкий взгляд на Торговца. – Не понимаю, как Доминат мог потерять на него влияние до такой степени, что он начал представлять угрозу.

– Я тоже не понимаю, – пожал плечами тот. – Вроде все было нормально. Павел участвовал во второй антифранцузской коалиции. Итальянский поход его военачальника Суворова был весьма успешным. Он сдерживал турок на море и на суше. Но потом что-то изменилось. Доминат предполагает, что его люди попали в немилость, когда были уличены в нечестности и корысти при денежной реформе. В тот момент Павел ввел серебряный стандарт рубля, сильно укрепившего русскую валюту, а Доминат как всегда решил на этом срубить солидный куш и предложил какую-нибудь аферу. Выпав из-под влияния, император произвел переоценку происходящего в Европе и пришел к выводу, что противостояние с Францией не в интересах России и что Лондон использует Москову как основную силу для сдерживания Наполеона. Сам он пришел к такому выводу или с чужой подсказки, неизвестно. Французские эмиссары в Москве действуют очень активно. Факт в том, что он начал вести тайную переписку с Наполеоном о сближении и создании союза.

– Континентальный союз Франции и России стал бы для Англии катастрофой. Она бы не выдержала давления двух таких мощных держав.

– Мы узнали о переговорах слишком поздно, чтобы предпринять мягкие корректирующие меры. Поэтому пришлось прибегнуть к силовому решению. Император Павел был убит в результате заговора, организованного английскими масонами. Так русский трон занял Александр Павлович – его сын от брака с Софией Марией Доротеей Августой Луизой фон Вюртемберг. Кстати, Доминат утверждает, что заговор против отца был согласован с будущим императором Александром.