Читать книгу "Коллегия. Два императора"

Именно так Александр толковал видение в ночь после коронации. Только он не знал, какую позицию по отношению к Франции занять. Все, кто его окружал, в один голос утверждали, что Наполеон представляет угрозу для Российской империи, что он противник монархий и монарших династий, а значит, его личный враг. Те же опасения звучали от бывших союзников по второй антифранцузской коалиции – Англии, Австрии, Пруссии и Швеции. Император принимал все это к сведению, но делать конкретные шаги не спешил.

Памятуя о том, что в прошлой коалиции союзники повели себя недостойно, во многом возложив бремя войны на армию Суворова, а затем фактически без боя отдав Франции завоеванные русскими земли, он выжидал. А еще у него появилось смутное подозрение. Что если видением в ночь после коронации провидение давало ему совсем другой знак? Что если в Бонапарте, так же как и в нем самом, течет древняя кровь. И уж совсем невероятно: что если у императора Франции тоже есть древний артефакт силы, восходящий к Спасителю. Ведь как-то Бонапарт почувствовал, что Александр его рассматривает, и ответил на его взгляд. Если это так, то общая кровь призывает объединить усилия. Ведь его отец Павел I закончил вражду с Францией.

В то время Александр был мал и не разбирался в деталях. Хорошо бы аккуратно поспрашивать того, кто мог бы прояснить намерения и планы отца. Только не из чиновников и придворных. А то его интерес может дойти до европейцев и вызвать у бывших союзников ненужные подозрения.

Поразмышляв, кто бы мог стать источником такой полезной информации, Александр остановил свой выбор на отце Андрее, который в годы малолетства был его духовником. Контакт у императора с Самборским не прерывался ни вовремя поездки того в Венгрию, ни после возвращения в Россию. За труды и в знак признания личных заслуг Александр недавно лично наградил отца Андрея орденом Святой Елены I степени и выделил ему несколько комнат в Михайловском замке1515
  Императорский дворец в центре Санкт-Петербурга.


[Закрыть] с тем, чтобы, когда выдается свободная минутка, он мог пообщаться со своим давним духовником, послушать его молитвы и философские размышления. Осталось только выяснить, на месте ли отец Андрей или опять филантропствует где-нибудь по губернии.

Вскоре императору доложили, что Самборский недавно вернулся из очередной поездки и готов прибыть в Зимний Дворец. Подумав, Александр приказал готовить экипаж и сам отправился к духовнику.

– Что привело Ваше Императорское Величество в скромную келью божьего слуги? – спросил отец Андрей, когда император вошел в его рабочий кабинет.

– Не такая уж она у тебя и скромная. Вижу, церквушку в одной из комнат организовал. В другой – библиотеку. Все усердствуешь, не оставляешь труды свои.

– Вашей милостью в этих хоромах пребываем, – благодарно поклонился Самборский. – За что безмерно благодарны и возносим молитвы за здравие Вашего Величества.

– Довольно кланяться, – великодушно улыбнулся Император. – Угости-ка лучше чаем. Твои монастырские отвары на травах до сих пор помню.

– Прошу проследовать в гостиную. Там и самовар на столе, и для чаепития все приготовлено. А пока послушник разливает чай, могу я спросить, что отвлекло Императора от государственных дел.

– Ничего не отвлекло, – Александр принял от слуги расписную чашку из тонкой керамики. – Я как раз по государственным делам к тебе и приехал. Только давай на «ты», как в старые времена, без политеса.

– Неужто совет понадобился?

– Понадобился. И совет, и рассказ о делах прошлых, – император расстегнул ворот кителя и за тесемку вытянул Петров крестик.

– Нашла, значит, тебя реликвия бесценная, – вздохнул Самборский. – Не потерялась.

– Мне ее митрополит Платон на ночном бдении после коронации вручил.

– Выходит, признал тебя крестик.

– Признал. И уже видение было. Не как в первый раз, когда ты мне его в руки дал, а другое. Вещее. Только вот я его понять не могу. А толкователя под рукой нет.

– О чем виденье-то?

– Видел я императора французского Наполеона. И думается, что он тоже меня узрел, потому что поднял на меня свой взгляд и будто бы узнал.

– Вот как. Наполеон, значит. На него провидение указывает.

– На него. Только вот к чему? К вражде или к дружбе? Вот ты при батюшке моем служил. А он вначале воевал с Бонапартом, Суворова в Европу посылал, а потом помирился. Как так вышло? С чего он от союзников отошел?

– Ну, не он первый отошел. Прусаки и австрияки сами с Францией мир заключили за его спиной. Он уже после них. Но главным, я думаю, было даже не это. Главным было то, что думал тогда император, что союз с Францией России выгоден.

– Как так?

– А ты сам посуди. Вот назови мне самые мощные державы в Европе.

– Англия, Франция и мы.

– Именно. И мы. Англия с Францией веками враждуют. Они исторические соперники, и никуда им от этой вражды не уйти. Но. У Англии сильнейший флот. А у Франции сильнейшая сухопутная армия. Несмотря на этот дисбаланс, силы у них в общем равны. Особенно сейчас, когда Наполеон подмял под себя пол-Европы. Англия не может дать бой на континенте, потому что будет разбита. Для Франции будет верхом глупости высадиться на Британских островах, потому что английский флот отрежет ее армию от снабжения. Вот и получается, что, вступив в войну друг с другом, Англия и Франция заведомо теряют больше, чем приобретают. И тут встает вопрос России. Третьей силы в Европе. И силы решающей. Чью сторону она выберет, тот в этом противостоянии и победит. Мы как гирька, которая может нарушить равновесие весов. Тяжелая, массивная такая гирька. На какую чашу она ляжет, та и потянет вниз. Батюшка твой, император Всероссийский Павел, выбрал Францию.

– С чего такой выбор?

– Не знаю, – пожал плечами отец Андрей. – Мыслями своими он не делился даже с ближними, не то что со мной. Но, по моему разумению, выбрал Францию он не зря. Расчет его был тонкий и далеко идущий. И расчет этот оказался не в пользу Англии.

– Поясни, друг мой. Это очень важно. Ты в Европе долго жил. В Англии, в Венгрии. Хоть послом не был, но знаешь, чем они там дышат.

– Поясню. Но помни, что это мое мнение и мое разумение из того, о чем говорили при дворе. У батюшки твоего могли быть иные мотивы, – Самборский ненадолго умолк, словно вспоминая прошлое, неторопливо сделал несколько глотков чая и продолжил: – Кажется мне, что после славного похода Суворова в Италию император Павел понял, что европейцы его используют. Пруссия и Австрия при первом же удобном случае заключили мир с Наполеоном, даже не посоветовавшись с Россией. Англия так и вовсе не вступила в войну. Получилось, что союзники руками России таскают каштаны из огня. Турок на Балканах воюем мы, французов в Италии потеснили мы. Убытки несем, людей теряем. А они при первой же неудаче разбегаются по норам, мир заключают, лишь бы трон свой сохранить. Ненадежные союзники оказались. Да и не союзники вовсе. Каждый за свою шкуру радеет, а при первом удобном случае норовит обмануть и себе выгоду извлечь. И договориться с ними сложно. Их вона сколько. И у каждого свои интересы, свои амбиции, обиды и взгляды. Другое дело – Франция. Одна страна, один Бонапарт. У него один интерес, одна цель – империю создать, объединить Европу под Францией и править ей из Парижа. Корсиканец тоже хитер, известен коварством и искусен в дипломатии. Где нажимом берет, где посулами или подкупом. Всегда блюдет свой интерес. Но он выходец из низов. Прошел от младшего чина до императора. В юности хлебнул и нужды, и обид. Поэтому ему знакомо понятие чести, в угоду выгоде забытое в Лондоне и Вене. Об этом говорит хотя бы то, что он после итальянской кампании добровольно вернул России шесть тысяч пленных солдат. Все в новой форме, с оружием и знаменами, офицеры верхом на лошадях. Павел Петрович, для которого честь значила очень много, был весьма впечатлен таким великодушным жестом.

– Жест, действительно достойный уважения, – согласился Александр.

– Понятно, что, освобождая русских пленных, Бонапарт хотел добиться расположения Павла, который только что оставил коалицию. Кстати, одной из причин, по который ваш батюшка покинул антифранцузский союз, было как раз бесчестное поведение и вероломство Лондона. По договору после удачной кампании в Италии Россия должна была получить Мальту. Там Павел планировал построить базу российского военного флота. Но Лондону не нужны русские корабли в восточном Средиземноморье. Поэтому англичане нарушили свое слово и сами оккупировали Мальту, даже не предупредив вашего батюшку. А он ведь был Великим Магистром Мальтийского Ордена. Помню, для него это был очень тяжелый удар. Он сильно переживал и ругал англичан последними словами.

– Я не знал о договоренности про Мальту.

– А вы поговорите с теми из коллегии иностранных дел, кто при Павле Петровиче служил. Они должны все помнить. И документы наверняка есть. Так или иначе, ваш батюшка был разочарован бывшими союзниками и проникся доверием к Бонапарту. Наверно, тогда корсиканец и объяснил ему свой план. Вся Европа слишком велика даже для самого амбициозного правителя, восточные страны сильно отличаются от западных. Поэтому Наполеон предложил твоему батюшке Павлу Петровичу вступить в союз и поделить сферы влияния. Все, что восточнее Дуная, должно было принадлежать России. Все, что западнее, Франции.