Читать книгу "Любовь со вкусом карамели"

Глава 19

Святослав

– Слушай, такой фигней я в своей практике еще не занимался, – смеется мой юрист, просматривая список условий для урегулирования отношений с моим отцом.

Я больше двух недель над ним работал, постоянно менял, дополнял. Необходимо по максимуму охватить все аспекты жизни как личной, так и рабочей, и вписать туда такие санкции за нарушение каждого, чтобы Константин Анатольевич и думать забыл обо мне, моей семье и моей фабрике.

– А если не подпишет? – делает пару глотков кофе Савельев.

– У меня есть такая информационная бомба, – зло ухмыляюсь, – что у него просто нет других вариантов. Иначе его свои же сожрут. Даже за пределы компании выносить не придется.

– Хочу это видеть!

– А я как хочу. Ммм… Ты себе даже не представляешь! Ладно, погнали дальше. У нас встреча через два дня. Надо добить уже все бумаги и можно будет, наконец, выдохнуть.

Загружаемся до поздней ночи. За Машей приходится отправлять водителя. Она опять поворчала в трубку, что и сама неплохо водит, но мне так спокойнее. Гиперконтроль за всем и всеми выкручен на всю. Это пройдет. Наверное… когда-нибудь…

Снова практически живу в офисе, а Маша осваивается у меня и домой тянет теперь с двойной силой. Прихожу и меня обнимают сразу две любимые девочки. Одна крепко цепляется за шею маленькими ручками, вторая обвивает талию и целует в щеку.

До встречи остаются уже не дни, считанные часы. Я спокоен как удав. Уверен, что отец подпишет все, что я ему предложу, а там много, порядка двадцати страниц утвержденного шрифта.

– Вечером устроим праздник, – позволяю Маше поправить воротник своей белой рубашки. Она пробегает пальчиками по груди и улыбается.

– Удачи, – оставляет на моих губах легкий поцелуй.

Они с Софи остаются сегодня дома по моей настоятельной просьбе. Да, черт возьми! Очередная перестраховка. Но у дверей я еще и охрану оставляю, просто на всякий случай. Уверен, что сюрпризов не будет, но ради того, чтобы сохранить свое спокойствие и не дать отцу желанных тяжелых эмоций, пусть будет так.

Сегодня даже город на моей стороне. Свободные дорогие, всего пара зацепленных светофоров и мы на месте. Самый дорогой ресторан в самом центре города. Не я выбирал место, мне все равно, где ставить еще одну точку, хоть в подъезде на подоконнике. Главное, результат.

Отец уже на месте. Боковым зрением вижу его машину недалеко от входа. Свою ставлю с краю, чтобы удобно и быстро выехать. Даже в таких мелочах мне хочется сделать все, чтобы все это быстрее закончилось.

Жду Савельева. Как только мой юрист появляется, вместе заходим в ресторан. Нас провожают к столику, предлагают сделать заказ. Просим только воды с лимоном и присаживаемся напротив отца и его адвоката.

Что-то должно дрогнуть внутри меня глядя на этого человека, но нет. Пусто. Я окончательно выгорел по отношению и к нему, и к матери. Кроме чувства омерзения и брезгливости ничего не осталось.

– Проверяйте еще раз. Подписываем и расходимся, – кладу папку с одной из копий договора на стол.

Электронный вариант они получили еще вчера. Подтвердили, что ознакомились и вопросов нет.

Тишина за столом разбавляется шелестом бумаги, короткими усмешками отца и фоновым шумом ресторана. Я пью воду и смотрю в окно. Время тянется, но это все ерунда.

Ждем…

Они делают это специально, чтобы потрепать нервы напоследок.

Отец берет ручку, заносит ее над первым листом договора и замирает. Ехидно на меня смотрит…

– Слушай, сын, – меня коробит такое обращение. – А если сейчас я не подпишу и все же предъявлю права на Софию? – усмехается он. – Что ты мне сделаешь?

– Окончательно уничтожу, – возвращаю ему его усмешку.

– Ты не забывай, что тоже Чернов и растоптав фамилию, потащишь в яму и себя. Недальновидно, Святослав.

– Не переживай за меня, Константин Анатольевич. Никогда этим не занимался, не стоит и начинать. Ты ведь деловой человек. Подписывай и разойдемся. Поднимать грязь со дна мне совсем не хочется. Могу простимулировать, – скалюсь в подобии улыбки и пересылаю на его мобильный пару заготовленных заранее фотографий из подаренного Кириллом архива.

Так приятно наблюдать, как меняется его лицо. Оно становится бледным, морщины собираются на лбу напоминая о возрасте. Губы сжимаются в тонкую бледно-розовую полоску, а пальцы сдавливают мобильный до хруста пластика.

– И много у тебя такого? – просаживается его голос.

– Достаточно. Подписывай, – киваю на договор.

Он ставит свои отработанные годами красивые размашистые подписи на каждом из двадцати листов

– Мне нужны гарантии, что это никуда не уйдет, – протягивает мне подписанный договор, приступает ко второму экземпляру.

– Все будет зависеть от тебя, – жму плечами. – От меня кроме моего слова никаких гарантий не будет. Можешь верить и спать спокойно, а можешь до конца дней ждать удара в спину, как это очень любишь делать ты. Решай сам. Благодарю за плодотворное сотрудничество и отличный жизненный урок, – протягиваю ему руку.

Всегда уверенный в своей неприкосновенности, непоколебимый Константин Анатольевич Черном сжимает мою ладонь своей вспотевшей рукой. Кривлюсь и демонстративно вытираю ладонь салфеткой. Бросаю белый комок в пустую сервировочную тарелку и ухожу так же спокойно, как пришел сюда.

Внутри все ликует от ощущения настоящей победы. Делаю несколько глубоких вдохов на парковке у своей машины. Даже не верится, что все закончилось! Я проснулся от этого кошмара, а дома меня ждет моя семья. Настоящая, любящая.

– Спасибо, – благодарю Савельева. – Уходим на большие выходные, – подмигиваю ему. – Это была отличная работа.

– На свадьбу пригласить не забудь, – смеется Тоха.

– Обязательно!

Еду в ювелирный, где меня уже ждет заказ. Я несколько дней искал кольца, которые точно нам подойдут. Мы с Машей прошли большой путь до этих отношений и все, что было предложено в бутиках, не подходило. Пролистав множество каталогов, мне удалось найти то, что лучше всего символизирует наши отношения, как начало нового этапа. Ее колечко сделано в виде тонкой молодой веточки из белого золота и платины, с изумрудными весенними листьями, а мое сплетено в цепочку из символов бесконечности.

В цветочном покупаю ее любимые ромашки. Еду домой надеясь, что моя Машка мне скажет: «Да».

Маша

Меня придавило к крышке унитаза. Сижу в шоке, смотрю на две полоске на тесте. Да нет… Мы же предохранялись! Только тогда, у меня дома все было безумно и спонтанно. Черт!!!

Запускаю пальцы в волосы поднимая их от корней. Тест падает на пол и не переворачивается, словно решая, что я обязательно должна еще посмотреть на результат.

Последнюю неделю я так отвратительно себя чувствовала. Хорошо, что Святослав ничего не заметил. Он пропадал на работе занимаясь договором для отца, а я едва уползала в Центр, но уже к обеду возвращалась домой. Даже мысли не возникло, что может быть вот так. Тест купила просто на всякий случай. Один единственный и не самый дорогой. Может ошибка?

Мне нельзя было залететь от Свята! Он же знает!

Мамочки, как же страшно… Беременна!

Надо срочно записаться к врачу и решить это, пока не поздно. Я не выдержу еще раз потерю нашего ребенка. Нет-нет-нет! Не хочу! И говорить Чернову пока не стоит.

Так тоже нельзя. Он имеет право знать.

Поднимаю полоску теста, прячу на верхнюю полку шкафчика. Из круглого, запотевшего до середины, зеркала на меня смотрит бледная перепуганная женщина с двумя блюдцами темных зрачков, почти полностью затопивших серые глаза. Во рту пересохло. Открываю воду, набираю в ладони немного, делаю пару глотков прохладной жидкости, заодно умываюсь.

Беременна… А вдруг получится в этот раз?

Нет! Мы это уже проходили! Дважды!

Не получится!

Я знаю, что будет дальше. Депрессия, ссоры… Мы снова потеряем друг друга. Не хочу. Не смогу. Нам хватит Сонечки. Мы вырастим ее хорошим, добрым человечком. Не надо иллюзий. Только они сами лезут в голову. И проклятая надежда, и вот это: «А вдруг!».

И что? Я смогу сделать аборт? Чернов убьет меня за саму мысль об этом. Но, с другой стороны, Свят ведь должен понимать, чем это грозит. Он тоже помнит, как было больно. И чем все закончилось, мы оба запомним на всю жизнь.

Жду, когда же мой мужчина вернется домой. У него такой важный день сегодня. Не хочется портить ему настроение. Святослав так много работал, чтобы прийти сегодня к этому результату. Он сделал это и для меня тоже. У нас будет праздник. А завтра я обязательно все ему расскажу. Возьму с собой к врачу, и мы вместе решим, как быть дальше.

– Папочка! – слышу довольный визг Софии.

А вот и Чернов…

Еще раз умываюсь. Щиплю себя пальцами по щекам, чтобы скрыть бледность. Кусаю губы. Они тоже наливаются кровью. Блеск в глазах немного неадекватный. Надеюсь, он не заметит.

– Привет, – улыбаюсь любимому, глядя на большой букет ромашек. Софи бегает вокруг отца в обнимку с новой игрушкой. – Все получилось?

– Да. Иди ко мне.

Подхожу ближе. Он обнимает свободной рукой, притягивает к себе сминая нашими телами цветы.

– Мы свободны, – выдыхает мне в губы. – Что случилось? – смотрит прямо в глаза. Стараюсь отвести взгляд. Прикрываю веки, подтягиваюсь на носочках, чтобы отвлечь Чернова еще одним поцелуем. – Не-а, – он отклоняется назад и крутит головой. – Ты думаешь, я не вижу паники в твоих глазах?

– Я за тебя очень переживала… Ай! – болезненный шлепок по заднице заставляет вздрогнуть. Оглядываюсь, но Сони нигде нет. Няня забрала скорее всего.

– Не смей лгать мне! – рычит Свят, бросает цветы на пол, поднимает меня на руки, уносит на диван, устраивает у себя на коленях. – Повторяю свой вопрос: что случилось?

– Давай обсудим это завтра, – прошу его, утыкаясь носом в шею. – Сегодня такой день. Мы с Соней ужин приготовили.

– Маш, – Свят хмурит брови. – Мы никуда не пойдем, пока я не получу ответ.

– Хорошо, – сдаюсь, понимая, что ведь и правда не отстанет, а как справляться с бурей в его потемневших карих глазах, я пока не знаю. – Пойдем со мной.

Соскальзываю с его колен, протягиваю руку. Он берет меня за пальцы. Идем вместе в ванную. Достаю с самой верхней полки шкафчика тест, отдаю ему.

– Я беременна, кажется, Чернов, – просаживается мой голос и колени становятся шарнирными.

Он молчит так долго. Уже целых пять секунд. Шесть… Семь…

– Ура, – улыбается во все свои тридцать два зуба. – Ура, Машка!!! – подхватывает меня на руки, кружит. – Моя девочка, – ставит на пол, берет в ладони мое лицо. – Ты не представляешь, как я счастлив с тобой.

– Свят, подожди, – задыхаюсь от странных чувств и его таких ярких эмоций. – Мы ведь не можем, – так сложно и больно даются эти слова.

– Можем, Машенька. Мы все можем. Я просто не успел рассказать, а тут такое… У нас будет малыш! Аааа!!! Блин! Как это охрененно!!! – снова прижимает меня к себе.

– Что мы можем, Чернов?! – не выдержав срываюсь на крик.

– Иметь детей, Маш. У нас все нормально, как и показывали все обследования за исключением последнего. У. Нас. Могут. Быть. Дети, – целует меня между словами. – То, что тогда произошло, – он ерошит пятерней волосы, садится на край ванной. – Отец подкупил врачей и оба твои выкидыша были вызваны искусственно.

– О, Боже… – мне становится плохо.

– Результаты о нашей несовместимости, как ты понимаешь, тоже были заказаны.

– Какой ужас, – закрываю рот ладошками, присаживаюсь на корточки.

Свят поднимает меня, сажает к себе на колено на ванную.

– Теперь все будет иначе, Маш, – гладит меня по спине, а я даже не плачу. В полном шоке смотрю в одну точку пытаясь переварить полученную информацию. – Все будет хорошо. Я так наказал этого ублюдка, – слышу его жесткую усмешку. – Что через полгода он лишится всего. Эмоции – не самый лучше друг при подписании многостраничных документов. Запомни это на будущее, – целует меня в макушку. – Прости, что не сказал сразу. Надо было…

– Я бы тоже не знала, как такое сказать, – шепотом отвечаю ему.

Горло сдавило, его дерет так, словно я ела песок совковой лопатой. Очень хочется пить, но я не решаюсь пошевелиться. Теплая ладонь моего мужчины ложится на живот запуская мое сердце на сотый круг по всему организму. Смешанные чувства: страх, счастье, нежность, боль. Целый спектр противоположных эмоций накрывает меня волнами. Чернова тоже. Его напряженные плечи подрагивают при каждом вдохе.

– Ты пойдешь со мной завтра к врачу? – накрываю его ладонь своей.

– Конечно, – кладет подбородок мне на макушку.

– Это так сложно переварить. Я так долго винила себя в том, что не смогла выносить твоего ребенка. Чувствовала себя неполноценной, неправильной женщиной, неспособной родить своему мужчине. Я пока не знаю, как это все принять и переосмыслить, Свят.

– Я буду рядом, Маш. Мы пройдем через это вместе, как проходили через все остальное. Обещаю тебе, моя девочка. Ты справишься с этим. Я стану отцом, – вдруг улыбается он и глаза так сияют. В них все еще бушует ураган. И я не могу оторвать взгляда от этого зрелища. – Стану отцом… – повторяет он. – Сонька будет рада братику или сестренке, – подмигивает мне. – И кстати! У меня тоже есть для тебя подарок. Не такой шикарный, конечно, но надеюсь, тебе все же понравится.

Святослав

– Что ты делаешь? – смотрит на меня, как на дурака, пока я разбираю помятый букет и раскидываю по полу ромашки.

– Красиво хочу сделать. Не мешай, – отфыркиваюсь от нее.

Соня забралась на диван и тоже, наверное, думает, что папа сошел с ума. То убирать все за собой заставляет, то сам мусорит.

Я же не виноват, что Машка розы не любит! Красные лепестки смотрелись бы гораздо эффектнее, но так как у нас все через одно место, полянка из ромашек посреди гостиной – самое то.

– Прошу вас, Мария Витальевна, пройдите в этот ритуальный овал, – подмигиваю ей.

Маша разувается и босиком идет по цветам. Морщусь, надеясь, что не наколет стеблями ступни. Я, конечно, пожалею потом, но сейчас не хочется портить момент, потому что мое сердце просто не выдержит такой нагрузки. Оно и так бьется на пределе своих возможностей. Еще немного и лопнет.

Уставшая, зареванная, но все равно моя самая красивая, любимая и родная девочка, как смущенная школьница, встает в центре полянки. Меня малость штормит и в голове еще не уложилось, что она беременна.

– И так, – шумно выдыхаю, тоже разуваюсь и захожу на ромашковую полянку. Шарю рукой по карманам. Тихо матерюсь и срываюсь за курткой. Достаю кольца. Возвращаюсь обратно. Машка смеется, глядя на все это безобразие. – Не ржи! – шикаю на нее.

– Чернов, ты не исправим! – любимая качает головой.

– Угу. Еще не вся романтика во мне сдохла. Так. Все, не отвлекай!

– Молчу, – проводит по губам, показывая, что застегнула рот на замок.

– Ковалева Мария Витальевна, согласны ли вы снова сменить фамилию на Чернову и стать важной частью нашей с Соней семьи? – открываю коробочку, достаю оттуда ее кольцо, протягиваю и вижу, что мои руки дрожат. Дышу через раз в ожидании ответа.

– Если Соня не против, – улыбается Маша. – я бы попробовала.

– Соня не против? – поворачиваю голову к дочке. – Иди к нам, принцесса, – тяну к ней свободную руку.

Дочка жмет плечами еще не совсем понимая, что здесь происходит. Слезает со своего насеста, смотрит на наши босые ноги, тоже разувается и подходит ко мне.

– Она не против, – отвечаю за малышку.

Надеваю кольцо Маше на палец, отдаю ей свое. Часть ритуала мы уже провели без всяких ЗАГСов. Распишемся и свалим подальше. Туда, где сейчас солнце и теплый песок. Очень хочу в отпуск. Хоть завтра. Надо только еще пару дел закончить и все, можно сбежать отсюда и пропасть на пару недель.

Девчонки решают, что старался я не зря и можно устроить импровизированный пикник прямо в квартире среди разбросанных цветов.

Софи с удовольствием таскает маленькие декоративные подушки с дивана. Мы с Машей организуем быстрые легкие закуски и сок. Хотел открыть бутылку вина, но вспомнил, что ей теперь нельзя. Я тоже не буду.

Включаю на ноуте фоном звуки леса. Получается очень атмосферно. Не хватает только запаха свежей травы и сладковатого привкуса весеннего воздуха на языке. Растворяясь в этой атмосфере, мы осторожно строим планы на свое ближайшее будущее. Начинаю задумываться, а не поменять ли квартиру на дом? Детям будет, где побегать. Можно построить спортивную площадку, песочницу, поставить качели. Машка посадит в клумбы свои любимые ромашки и такие пикники можно будет сделать нашей традицией. Друзья с мелкими смогут приезжать чаще.

Озвучиваю свои мысли. Они нравятся даже Соне. Только дочка устала и время уже позднее. Она прикладывает голову мне на колени и закрывает глазки. На руках уношу ее наверх, укладываю спать.

Отбираю у Маши тарелки.

– Оставь. Утром без тебя все уберут.

– Идем спать? – сонно спрашивает Ковалева.

– Не-а, – поднимаю ее под бедра и усаживаю на край стола. – Я пока не хочу спать, – наматываю на кулак ее темные волосы. – Тебя хочу, а спать нет, – прикусываю кожу на шее запуская мурашек по ее спине.

– Ненасытный…

… она зажигается в моих руках.

– Я три года этого ждал. Терпи…

Глава 20

Маша

У Свята не получилось с выходными. Утром он сорвался на производство. Я так до конца и не поняла, что у них там сломалось, но без начальства не решить. Он уехал и утонул в своих делах на целых четыре дня.

Идти без него к врачу мне было страшно. Я изо всех сил старалась больше не накручивать себя ужасами прошлого и верить своему мужчине, что у нас и правда получится.

***

Чернов вернулся только к ночи, принял душ и лег спать. Даже есть не стал.

– Доброе утро, – его теплые руки скользнули под мою футболку. – Как вы себя чувствуете? – ладони по-хозяйски обосновались на животе.

– После обследования, наверное, будет лучше, – разворачиваюсь, стряхиваю пальцами несуществующие пылинки с его плеча.

– Трусишка, – целует меня в нос.

Кормлю нас завтраком. Хотя это очень громко сказано. Кусок в горло не лезет. Я просто размазала еду по тарелке и выбросила в ведро.

– Яблоко хоть съешь, – Свят протягивает мне желтую сочную «грушовку». – Давай – давай, Маш. Вам с сыном силы и витамины нужны. Я пошел за ноутом, будем клинику выбирать. Учти, я вернусь и проверю, съела ты его или нет.

– В мусорку полезешь за огрызком?

– Надо будет, полезу! Сейчас вернусь.

Не успеваю сгрызть и половины яблока, как он возвращается. Устраиваемся за кухонным столом. Он тянет еще одного яблоко из плетеной глубокой тарелки для фруктов. Вгрызается в него зубами, довольно урчит и набирает запрос в поисковике.

– Вот эта вроде неплохая, – стучу ногтем по монитору.

– Согласен. Оставляем в резерве и ищем лучшую.

Он изучает все. Трудовую биографию врачей, отзывы о них и клинике, как она оборудована и даже раскапывает различные статистики по рождаемости, смертности. И еще много – много всего.

Часа через четыре с перерывами на чай находится та самая заветная клиника, которая по рейтингу Чернова оказывается лучшей. Сам созванивается, договаривается о записи опять же к конкретному, выбранному им, врачу.

Я благодарна и понимаю, почему так. Святослав не признается, что ему тоже все равно страшно. Он этот страх трансформирует в бурную деятельность и дотошность к деталям. Мои мысли подтверждаются и ночью. Я смотрю в потолок, а он делает вид, что спит, но без конца просыпается. Ему неудобно, надо сходить покурить раз пять, спросить в три часа ночи, как я себя чувствую и не хочу ли есть.

– Ты думаешь, твой отец солгал? – не выдержав сажусь на кровати.

– Нет. Я знаю, что он сказал правду.

– Откуда? – подтягиваю к груди одеяло.

– Нашел тех врачей, что сделали это с нами, – сжимает зубы до скрипа.

– Ты не говорил…

– Тебе не надо знать всего, Маш. Достаточно просто верить мне, – он поворачивается на бок, берет мою руку, тянет к губам и целует каждый пальчик по отдельности.

– Я верю. Просто вижу, как ты переживаешь. Мне передается, – ложусь. Он переворачивается на спину и укладывает меня на себя.

– Прости. Это отголоски трехлетней давности долетают, – водит пальцами вдоль позвоночника. – Поспи и я попробую.

Устроившись удобнее в кольце его рук, мне все же удается уснуть. Чернов будит меня завтраком в постель и пьет со мной крепкий черный кофе. Я даже по запаху чувствую, насколько он горький. Значит так и не спал.

Без пробок доезжаем до клиники. Святослав оставляет меня ждать в коридоре и идет к врачу сначала один. Они долго разговаривают, потом зовут меня.

– Выйди, пожалуйста, – прошу его. Мне некомфортно при Святе лезть на кресло, пусть даже за ширмой. Это сверх интимный процесс. Нечего ему здесь делать.

– У-у, – упрямо крутит головой.

– Святослав Константинович, выйди, – требую настойчивее. – Меня осмотрят и зайдешь обратно.

Повернувшись ко мне напряженной спиной, Чернов все же покидает гинекологический кабинет.

Тактичный и аккуратный врач проводит осмотр. Пугает меня периодически громыхающими о специальную ванночку инструментами. Гладит по внутренней стороне бедра, чтобы успокоилась и расслабилась.

– Все хорошо, Мария Витальевна. Одевайтесь. Беременность четыре-пять недель. Анализы я сразу взяла. Сейчас еще на УЗИ вас посмотрим, потом назначу более полное обследование.

Только успеваю поправить одежду, как возвращается Святослав.

– Четыре – пять недель, – улыбаюсь ему.

Прикидывает что-то в уме, считает на пальцах.

– Это точно случилось на твоем диване, – довольно урчит мне в ухо. – Я заберу его. Буду потом сыну показывать, как достопримечательность, – с серьезной мордой заявляет он.

– С чего ты вообще решил, что будет сын? – складываю руки на груди.

– Доктор, а когда мы сможем узнать пол нашего ребенка? – Свят решает зайти с другой стороны и избежать споров со мной.

Мне, на самом деле, вообще все равно кто будет. Да и ему тоже. Но Чернову нравится цеплять меня отвлекая нас обоих от грустных мыслей.

– На вашем сроке уже можно. Наша клиника проводит такие исследования. На раннем сроке это определяется через анализ крови, взятый из вены у мамы. В нем еще один огромный плюс. Такой анализ может помочь выявить серьезные отклонения у плода и своевременно принять меры по их устранению, если это возможно. Включить эту процедуру в обследование?

– Конечно! – отвечаем хором.

Нас все же выпроваживают из кабинета в сторону другого – УЗИ. Здесь я даже не пытаюсь попросить Святослава выйти. Он возмущенно пялится на датчик, обтянутый презервативом, переводит взгляд мне между ног.

– Не ревнуйте, папочка, – смеется врач и накидывает мне на колени простыню.

– К кому? К нему? Больно надо!

– Так, все. Не смеемся. Спокойно дышим и смотрим на экран.

Мы задерживаем дыхание. Свят до легкой боли сжимает мои пальцы.

– Все у вас хорошо, – успокаивает нас узист. – Срок подтверждаю, отклонений не вижу. Фотографию хотите?

– Да, – снова хором.

Получив первый снимок в детский фотоальбом нашего малыша, возвращаемся с гинекологом в кабинет. Она долго щелкает мышкой, распечатывает на принтере несколько листов.

– Начинайте проходить обследование. Как только все результаты будут у меня, я позвоню.

– Спасибо, – Чернов забирает все бумаги себе.

Видно, как он расслабляется. Глядя ему спину, мне больше не кажется, что к ней привязана невидимая палка, удерживающая позвоночник идеально ровным. Мышцы не ходят ходуном и не вздуваются на руках темные паутинки вен.

В машине ему звонят.

– Слушаю, – принимает на громкой и выкручивает руль выезжая с парковки клиники.

– Святослав, извини, что беспокою, но без тебя мне не справиться. Ты не мог бы приехать? – просит его мужской голос.

– Леонид, что случилось? Я просто с женой сейчас. Это срочно?

– У Анжелики истерика. Она никому не дается, в комнате закрылась, требует тебя.

– Супер! Врача ее вызвали?

– Конечно, но я все же очень тебя прошу, приезжай. Мать боится, как бы она чего не натворила. Дура!

– Маш, – Свят поворачивается ко мне. – Отпустишь? Ее отец сильно помог мне, – напоминает. – Надо бы вернуть долг. Сразу говорю, со мной не поедешь. Тебе нельзя нервничать.

Мужчина на том конце слышит наш разговор и терпеливо ждет. Киваю. Отворачиваюсь к окну.

– Я приеду, – сообщает ему Чернов и сбрасывает звонок. Паркуется у обочины, разворачивает меня к себе лицом, обхватывает ладонями плечи. – Машк, там правда все паршиво. Это просто уважение и благодарность к хорошему человеку. Ее мать с ума сойдет, если Лику санитары силой поволокут. Ну маленькая моя, – целует в уголки губ. – не грузись. Оно того не стоит.

Святослав

Возле дома Анжелики уже стоит машина частной наркологической клиники. Лениво привалившись к ней спиной, курят два крупных парня, на скамейке в телефоне копается хрупкая темноволосая женщина. Я ее помню. Когда после суда Лику устраивали в эту клинику, ее лечащим врачом была именно она.

– Здравствуйте, Святослав, – она меня тоже помнит.

– Здравствуйте. Там все плохо? – киваю в сторону подъезда.

– Не знаю. Ее отец очень просил нас дождаться вашего приезда. Там маму, как я поняла, сильно пугают наши ребята. Того глядишь, она тоже начнет биться в истерике.

– Понятно. Куда вы ее? К себе или в психиатрию? – присаживаюсь рядом с ней на скамейку.

– Сначала к нам. У нас тоже и психиатры работают, и психологи. Дальше посмотрим. Жалко девочку. Совсем с катушек слетает из-за этой дряни. И чего в жизни не хватает? – разводит она руками.

– Свободы, – улыбаюсь. – Пойду гляну, чего им всем опять от меня надо.

Поднимаюсь в квартиру. Дверь не заперта. Спокойно прохожу сразу в комнату Лики. Мать ее плачет сидя на кровати, а сама Анжелика взъерошенной, зашуганной кошкой забилась в угол.

То еще зрелище.

– Приветствую, – ко мне присоединяется Леонид.

– Ну и на кой я здесь? Мы с вами вроде договаривались, что к ней я никакого отношения больше не имею. У меня аллергия на вашу дочь! – руки сами сжимаются в кулаки. Прячу их в карманы и плавно разжимаю пальцы.

– Святик прие-е-ехал, – меня замечает Лика. – Они меня опять в больнице закрыть хотят, – жалуется Лика изображая из себя обиженного подростка.

Вот так же она валялась в ногах у отца, когда рассказывала, что Софи мне не кровная дочь.

Передергивает.

С пренебрежением убираю ее руки от своей ноги и делаю пару шагов назад.

– Не отдавай им меня. Они все предатели! – и такие честные слезы на глазах. Я бы похлопал в ладоши, не знай, что это запрещенные вещества в ней говорят, а не сама Анжелика. – У нас же дочка с тобой, Свят. Мы – настоящая семья, а они все хотят от меня избавиться. Ты заберешь меня отсюда? Хочу в нашу квартиру.

Ее мать начинает рыдать громче, отец лишь сжимает зубы, а меня не трогает. Даже пульс не участился. Мерзко только от нее и от всего, что с ней связано.

– Лика, – тянет к ней руки мама, провоцируя резкую реакцию.

– Не подходи! – визжит Анжелика. – Не трогай меня! Я никуда не поеду! Я никуда не поеду! Я никуда не поеду! – повторяет она. – Только со Святом. Мы с ним семья. Настоящая семья. У нас есть дочка!

– Это дурка, – вздыхаю. – Доигралась, идиотка.

Молчу о том, что возможно ее к этому подтолкнули. И о том, кто именно это мог сделать, чтобы она, обдолбавшись, не ляпнула лишнего кому не надо.

– Ты выведешь ее к ним? – тихо спрашивает Леонид.

– Да, но это в последний раз. Проблемы Лики меня давно не касаются. Я сейчас оставил жену и сорвался сюда исключительно из уважения к вам. Но есть предел.

– Когда ее поставят на ноги…

– Если, – перебиваю его.

– Когда, – настаивает ее отец. – Лику поставят на ноги, я отправлю ее заграницу. Насовсем. Там есть закрытые пансионаты. Ее не будет больше в твоей жизни, Святослав. Я даю тебе свое слово.

– Хотелось бы вам верить.

Перебарываю себя, подхожу к Анжелике, присаживаюсь перед ней на корточки.

– Поедешь со мной домой? – прикасаюсь пальцами к ее руке. Слышу, как Леонид уводит жену. Правильно. Ее слезы только мешают. Лика рассеянно смотрит на меня. – Ты ведь хочешь домой?

– Не отдавай меня им, – повторяет. – Ты отвезешь меня к нашей дочке?

– Отвезу, – цежу сквозь зубы, но она не обращает на это внимание. – Давай я помогу тебе подняться. Ты позволишь? – беру себя в руки, снова говорю ровно, чтобы не спровоцировать очередную истерику.

– Конечно, – улыбается бледными губами. – Ты же мой муж. Тебе все можно.

Супер! Ладно, спокойно. Эмоции показывать нельзя. Поднимаюсь во весь рост, подхватываю ее на руки. Она тут же обнимает меня за шею и прижимается щекой к груди.

– Вот и славно, – даже улыбаюсь. – Какая ты умница.

Открываю ногой дверь. Леонид выходит следом, жмет на кнопку лифта и тихо шепчет мне: «Я пешком».

Выхожу на улицу. Мотаю головой, чтобы никто к нам не дергался. Анжелика притихла у меня на руках с закрытыми глазами, только едва шевеля губами все время повторяет: «Они все предатели. Не отдавай меня им»

Один из мужчин открывает нам дверь автомобиля.

– Вот так, – сажаю ее на заднее сидение.

– У тебя новая машина? – растерянно оглядывается по сторонам.

– Да. И водителя сменил. Посиди здесь, я сейчас покурю и поедем.

– Хорошо, – хлопает ресницами.

С ее стороны при помощи пульта опускают стекло. Подходит врач и колет ей что-то в плечо.

– Ай, – все медленнее реагирует Лика.

Вижу, как закрываются ее глаза, которые она до последнего с меня не сводит.

– Вот тебе и «Ай», – с облегчением выдыхает врач. – Спасибо за помощь, Святослав.

– Надеюсь мы с вами больше никогда не увидимся, – жму ее пальцы.

Разворачиваюсь, киваю Леониду и иду к своей машине.

«Вот и все, а ты боялась…» – вспоминаю подростковую шутку из прошлого века. – «Нормально все, Чернов! Справился!»

Заруливаю по дороге в спортзал и разношу к чертям снаряд, пока не начинают неметь руки и ноги.

Вот теперь точно хорошо. Теперь можно ехать домой.