Читать книгу "Любовь со вкусом карамели"

Глава 7

Святослав

Уложил Соню спать и ушел к себе в кабинет. У меня до сих пор не складывается в голове то, что я видел. Маша с ним?

Знакомый пробил этого Кирилла по номерам его машины, но кроме пары мелких штрафов ничего не нашел. Весь такой из себя идеальный, правильный тип. Только я давно не верю в розовых пони и слишком удачные совпадения. Уж слишком часто мы пересекаемся рядом с Ковалевой.

Откладываю это на потом. Сейчас есть дела гораздо важнее – надо помочь Маше с Центром и поставить на место отца. Удар по морде не стал для него весомым аргументом. Чтобы дошло, бить надо совсем по другим местам, но делать это грамотно, иначе он сровняет с землей и Машу, и меня.

На утро назначаю встречу со своим юристом, прошу у знакомого айтишника пробить для меня всю информацию по зданию, в котором расположен Центр Маши. Надо узнать, кто владелец, сколько стоит аренда второго помещения, условия этой аренды, стоимость ремонта и прочие нюансы, о которых гордая Машенька мне точно не расскажет.

Захлопнув крышку ноутбука, просто сижу в кресле с закрытыми глазами.

« – Ты не слышишь, Лика?! Софи плачет! – срываюсь на жену.

Она лежит на кровати с телефоном, а в соседней комнате надрывно, уже с хрипами, кричит ребенок.

Анжелика поднимает на меня взгляд. В нем туман. Гребаная бездна пофигизма! По красивому лицу расплывается обдолбанная улыбка. Мне резко хочется убивать!

Выхватываю мобильник из ее рук, с удовольствием всаживаю его в стену. Он разлетается на куски, а жена хихикает, рассматривая осколки темного пластика на полу.

Соня все плачет. Чтобы не сесть по сто пятой, ухожу к дочери.

– Привет, принцесса, – поднимаю ее на руки. – Папа здесь, все хорошо.

Дрожащими руками меняю ей памперсы, переодеваю и несу в кухню. Надо покормить. Лика ни дня ее не кормила грудью, так что надо просто сделать смесь.

Прижимаю дочку к себе одной рукой, второй пытаюсь орудовать бутылочкой, стерилизатором, молоком, ложкой…

– Сейчас, моя маленькая, – стараюсь улыбаться всхлипывающей малышке.

С трудом, но удается справиться. Проверяю температуру каши, устраиваюсь на стуле, кормлю Софи. Она с жадностью голодного котенка впивается в соску и урча тянет из бутылочки еду.

В дверном проеме появляется Лика.

– Выйди отсюда! – рычу на нее.

– Вы такие миииилые, – тянет жена, напрочь отключив инстинкт самосохранения.

– Я закрою тебя в клинику и больше не подпущу к ребенку! Вышла отсюда, я сказал!

Соня вздрагивает в моих руках. Тихонечко качаю ее, стараясь не обращать внимания на бахающее в груди сердце.

Накормив Софию, нахожу свой телефон, набираю тестя. И плевать на время. Вообще на все сейчас плевать. Если он не заберет свою дочь, я точно ее придушу.

Он снимает трубку, обещает приехать, просит не горячиться. А как? Как это сделать?!

Единственный выходной у няни на неделе и жена позволяет себе такое!

– Свят, ну ты же знаешь, – отец Анжелики сам качает внучку дав мне возможность покурить и немного успокоиться. – Психолог сказал, что это послеродовая депрессия.

– Не слишком ли она затянулась? – забираю уснувшего ребенка, укладываю в кроватку. – Депрессия лечится препаратами и сеансами с врачом. А не вот этим всем! Я устал нянчится с ней, – растираю ладонями лицо, запускаю их в волосы, делаю пару глубоких вдохов.  – Заберите, иначе доведет, я сорвусь и буду виноват потом. Придет в себя, будем спокойно и адекватно разговаривать.

– Папочка, – Лика входит в детскую, льнет к отцу обиженно посматривая на меня.  – Свят меня совсем не любит, – жалуется ему.  – Вот Соню любит, – всхлипывает девушка. – А она ведь даже не его. Почему так? Она ему чужая, пап! А я жена. Почему он меня не любит?

Во мне что-то хрустит и ломается…»

Моргнув, смотрю на свои руки. Это трещат подлокотники от кресла под моими пальцами. На фоне этих воспоминаний по позвоночнику пополз неприятный холод. Отец очень хочет, чтобы я вернулся к Анжелике, а значит…

– Извини, что поздно, – звоню адвокату, что помогал мне отвоевать Соню у бывшей жены. – Скажи, если сейчас Лика захочет вернуть дочь, у нее есть шансы?

– Знаешь, в нашей стране закон обычно на стороне матери. В прошлый раз Лику закрыли в клинику, аргументов у нас было много, плюс поддержка ее родителей. Сейчас все может быть иначе. Вылечилась, одумалась, исправилась, слезы, сопли. Все же она родная мать, а ты… Сам понимаешь. Хороший отец, но…

– Давай без лирики. Как мы можем подстраховаться?

– Софи же занимается у психолога? Начни оттуда. Ее заключение о том, что у ребенка начались проблемы именно из-за действий матери – веский аргумент. Дай мне время. Я поспрашиваю у коллег с международным опытом. Чтобы мы наверняка были готовы, если вдруг она решит побороться за дочь.

– Спасибо. Лика за все это время ни разу о ней не вспомнила. Но вот мой отец жаждет, чтобы я к ней вернулся, – устало вздыхаю.

– Еще бы! – усмехается Антон. – Фабрики твоего бывшего тестя обеспечивают упаковочным материалом чуть ли не половину страны.

– Не преувеличивай, – улыбаюсь. – Но в чем-то ты прав. Я как бизнесмен прекрасно осознаю выгоду таких союзов и держатся они далеко не на договорах. Но ты же знаешь, Тох, у меня есть свое мнение на этот счет.

– Да уж. Если бы ты тогда не бухал, как черт, давно бы уже отделился от отца. Если что, я не обвиняю, – немного виновато оправдывается он.

– Если бы меня тогда так не накрыло, я бы Машу не потерял. Но это все «если» сейчас не имеет никакого значения. Тох, я заеду к тебе завтра? Есть не телефонный разговор.

– Давай пообедаем где-нибудь и я тебя выслушаю. С утра не могу, у меня клиент.

– Не вопрос. На связи, – скидываю вызов.

Вношу в электронный ежедневник еще одну встречу. Завтра с самого утра опять в разъездах, но это будущее моей дочери, и надеюсь, моей Маши.

Я не вижу себя без них.

Три года прошли как в кошмарном сне, от которого невозможно было проснуться. В этой молчаливой злости на самого себя, за то, что допустил сложившуюся ситуацию, на отца, за то, что опять поставил бизнес выше семьи, я открыл свое производство в соседнем городе, которое за короткий срок вышло в хороший плюс, но все равно пока недостаточный, чтобы выйти на широкий рынок. Много моих денег крутится на балансе семейного концерна. Их вывод прилично ударит по нервам отца, но он понимает только этот язык. Будем договариваться на нем.

Из коридора слышу тихое хныканье, голос няни. Выхожу. Софи у нее на руках. Судя по всему, направляются ко мне.

– Что такое? – забираю дочку у Анны Валентиновны.

– Страшный сон приснился, – отвечает няня. – очень просилась к папе. Вы говорили будить, если так.

– Все правильно. Спасибо, – ухожу с малышкой в детскую. Сажусь на кроватку, ее устраиваю на коленях. – Все хорошо, – глажу по растрепавшимся волосикам прижав голову к своей груди. – Что напугало мою принцессу? – вытираю слезки со щечек.

– М-мама, – тихонечко отвечает Соня.

Как выцарапать из памяти двух с половиной летнего ребенка то, что он и помнить то не должен в своем возрасте?! Может сменить психолога? Но наша – лучшая, и она давно с нами. Снова стресс. Я боюсь стрессов для своей дочери! Я не хочу, чтобы она снова замолчала.

Вот и еще одна внеплановая встреча на завтра образовалась.

На затылок давит головная боль. Плавно раскачиваюсь взад-вперед, укачивая малышку. Софи сопит мне в футболку. Успокаивается.

Спят усталые игрушки, книжки спят.

Одеяла и подушки ждут ребят.

Даже сказка спать ложится,

Чтобы ночью нам присниться.

Ты ей пожелай:

Баю-бай…

Единственная колыбельная, которую я знаю, да и пою, честно говоря, так себе, но дочке нравится. После пары куплетов Софи засыпает. Я перекладываю ее на кровать. Уйти не решаюсь. Стягиваю одну подушку на пол, ложусь рядом, осторожно беру ее за ручку и тоже стараюсь немного поспать.

Уже засыпая, вздрагиваю от вибрации телефона в заднем кармане штанов. Забыл выложить. Привычка всегда быть на связи работает исправно.

На экране уведомление о новом сообщении.

«Утром. Все утром» – решаю я.

Было бы что-то срочное, уже бы позвонили даже Анне Валентиновне. Одна смска точно подождет до утра. Осталось не так уж долго.

Маша

– Полегчало? – улыбается подруга, убирая со стола.

– Да. А я, оказывается, такая трусиха, Томка, – прячусь в своих ладонях.

– Это нормально, Маш. Вы так тяжело расстались, но поговорить необходимо, Чернов совершенно прав. А вот уже потом ты будешь делать выводы. Что касается Кирилла… пусть все идет как идет. Иногда это неплохо и люди раскрываются сами. Святика лишний раз подзадорить и напомнить, чего он лишился, просто приятно. Все. Пошли спать, подруга. У нас вообще-то планы.

– Помню я, помню.

Иду за подругой в комнату, устраиваюсь на заботливо расстеленном Костей гостевом диванчике. Проверяю отправленное сообщение. Галочки о прочтении еще нет.

Представила сонного растрепанного Чернова, который хрипло матерится на трубку, засовывает ее под подушку и прячется с головой под одеяло. Уютный и забавный в такие моменты.

Я очень долго по нему скучала… Ненавидела, потом снова скучала. И так по кругу. Что-то сломалось тогда в нас обоих. Было бы глупо это отрицать. После потери второй беременности я закрылась, в том числе от него, хотя видела, что мужу тоже тяжело. Ему было больно. Нам обоим было очень-очень больно. Мы хотели этого ребенка. После первой неудачи как-то особенно остро. И все ведь хорошо началось. Я прошла обследование, встала на учет, а потом все закончилось. Какая-то там у нас несовместимость и мой организм отторгает беременность именно от моего мужа.

– Да это же бред! – Чернов тогда ругался с врачом. – Мы ведь обследовались и после первого выкидыша, и перед тем, как решиться попробовать завести ребенка во второй раз. Ни о какой несовместимости и речи не шло!

Врач извинялся. Сказал, что даже в лучших клиниках ошибаются. Человеческий фактор.

Смахнув непрошенную слезинку, закрыла потяжелевшие веки.

– Тетя, Маша, вставай! – толкают меня пяткой в спину.

– Тетя Маааашааа, – сопят, с другой стороны, прямо в лицо.

А я вроде только заснула. Надо же. Так крепко спала после ночного разговора с подругой. И в груди сейчас легче, на нее больше не давит так сильно груз «Святослав-Кирилл».

– Ну привет! – подскочив до жуткого головокружения все равно щекочу маленького Матвея. Его смех больно ударяет по ушам. – Какие же вы сейчас громкие, – смеюсь и ловлю за пятку шкодливого Игорька.

– Я кому сказала дать Маше поспать?! – в комнату вошла грозная Тамара.

Сейчас она не Томка, а прямо Тамара. В клетчатом кухонном фартуке. Руки, перепачканные в муке, уперты в бока. Брови строго сдвинуты к переносице.

– Том, я сейчас вместе с ними пойду в угол на горох.

Подруга хрюкает в кулачок, пачкает нос мукой, мы с близнецами падаем со смеху обратно на кровать.

– Тома, пирожков сегодня не будет? – грустно вздыхает растрепанный, свежевыбритый Костик.

– Блин! – подруга убегает на кухню.

– Блииин… – повторяю за ней.  – смска, – бью себя ладошкой по лбу.

– Забыл я вчера у вас телефоны забрать, – ржет Костя и забирает пацанов умываться.

Телефон нашелся не сразу. Кто – то из близнецов успел спрятать его в наволочку.

На экране пять пропущенных и два сообщения.

Ой… Снова чувствую себя школьницей. И смешно, и грустно. Но взрослая Маша во мне все же перебарывает. Проверяю сначала звонки. Два от Святослава и три от Кирилла. С сообщениями все проще. По одному от мужчин и бесполезный спам, который сразу ушел в корзину.

Читаю сначала сообщение от Кира: «Машенька, перезвони мне, пожалуйста, как проснешься.»

Потом от Святослава: «Доброе утро. Машунь, я сегодня дико занят и помню про твои планы. В воскресенье утром мы с Соней за тобой заедем. Я знаю отличное место, где мы точно сможем спокойно поговорить.»

Святослав

– Святослав Константинович, – в очередной раз за сегодняшнее утро вырывает меня из задумчивости мой юрист.

– М? – моргаю пару раз, чтобы не улыбаться той дурацкой улыбкой, которая приклеилась ко мне, как только я открыл пришедшее ночью сообщение.

"Я согласна поговорить, если ты будешь держать дистанцию."

Я буду очень стараться, Машенька. Обещаю тебе и себе.

– Святослав Константинович, если вам неудобно, может мы перенесём встречу?

– Я тебе перенесу! На чем мы остановились? – дернув рукава пиджака немного вверх стал включаться в работу.

– На том, что мы можем начать процедуру переоформления вашей доли собственности в семейном бизнесе на Софию Чернову, вашу несовершеннолетнюю дочь, – заученно бормочет мужчина.

– Ты дурак? – поднимаю тяжелый взгляд от бумаг. – Нет. Я не собираюсь давать отцу козырь для еще большего давления на меня или мою семью. Ребенка сюда мы не втягиваем. Еще варианты?

– Вот, – он двигает ко мне вторую папку с бумагами. – Мы можем раздробить ваш «кусок» на части и очень выгодно продать. Это ударит по вашему отцу и как по бизнесмену, и как по человеку. Но будет громко, а вы хотели иначе.

– О таком варианте я думал, – передал ему планшет со списком потенциальных покупателей.

– Неплохой выбор, – соглашается мой собеседник. – Работаем в этом направлении?

– Да. Не понимает человек по-хорошему. Будем разговаривать с ним на его же языке. Готовь документы. Отдай спецам, чтобы просчитали максимально выгодный курс для продажи. Не затягивайте только. Как все будет готово, начнем переговоры с потенциальными покупателями.

Решение принято.

Мы попрощались, крепко пожав друг другу руки. Дальше по плану психолог дочери. У них уже должно закончиться занятие.

Еду за Соней, по дороге продолжая раскладывать по полочкам все свои планы на ближайшие несколько месяцев.

Перспектива вырисовывается неплохая. Все деньги я тут же вложу в свое производство и начну расширяться. Отцу будет не до меня, а мы закрепимся на широком рынке и сдвинуть нас ему уже не выйдет.

– Папа! – с детской площадки ко мне бежит София.

Подхватываю ее на руки, подбрасываю вверх. Дочка звонко смеется.

– Как все прошло? – спрашиваю у няни.

– Софи, как всегда, была умницей. Они сегодня рисовали, – докладывает Анна Валентиновна.

– Понял. Погуляйте еще немного. Схожу, пообщаюсь, – спускаю дочку на тротуар. Она с довольной моськой убегает снова на площадку.

В кабинете детского психолога очень мило и уютно. Приятная женщина с располагающей внешностью пригласила меня присесть, сделала чай, поставила блюдце с печеньем на стол и приготовилась слушать.

– Соне опять снился кошмар. Давно не было, а прошлой ночью она проснулась в слезах.

– Это одно из самых ярких воспоминаний для нее. Ведь именно после него она замолчала. Я понимаю ваши опасения, Святослав Константинович, но уверяю, девочка вполне справляется с ним. Сегодня мы рисовали. Про сон рассказала няня, и я решила посмотреть через рисунок, как ваша малышка сейчас реагирует на такие кошмары. Страх есть. Она все еще боится маму, но вот, – кладет передо мной альбомный лист. – Сама запрела ее в домике, – улыбается доктор. – Это значительный прогресс. Она у вас взрослая не погодам, вы ведь знаете. Детки в ее возрасте еще даже говорят не все, а у нее есть такая осознанность, что у меня иногда сердце в груди замирает. Еще немного и вы сможете обходиться без меня. Чтобы помочь ей и ускорить этот прогресс, могу лишь дать рекомендацию.

– Слушаю, – киваю ей все еще держа в руках рисунок, где Лика больше напоминает монстра, запертого в клетку точно так, как она запирала в шкафу мою Софию.

От ярких картинок, вспыхивающих в памяти, кулаки вновь сжимаются до хруста в пальцах.

– Проводите с ней больше времени. Знаю, что вы занятой человек, но еще чуть-чуть времени в плотном графике для Софии и мы справимся с проблемой быстрее. Гуляйте в парке, ходите в кафе. В кино ее сводите на любимый мультфильм. Море ярких впечатлений и время с вами – отличное лекарство для замечательной малышки.

– Спасибо!

Поблагодарив врача, спустился вниз, сел на капот машины. Смотрю, как Софи катается с горки. Залезает на самый верх, машет мне оттуда ладошкой и съезжает вниз.

– Поехали, – машу им рукой.

Устраиваю дочку в кресло. Она достает из кармашка печенье и хрумкая им поворачивается к окну.

– Малыш, к бабушке поедем завтра? Там кролики, курочки. Ты же любишь. И тётю Машу с собой возьмем, – я снова улыбаюсь, как влюбленный мальчишка.

Глава 8

«Доброе утро. Машунь, я сегодня дико занят и помню про твои планы. В воскресенье утром мы с Соней за тобой заедем. Я знаю отличное место, где мы точно сможем спокойно поговорить.»

Тома вслух перечитывает сообщение от Святослава.

– Как думаешь, куда он тебя повезет? – подруга размешивает трубочкой молочный коктейль в высоком красивом бокале.

После ее домашнего вина пить больше совсем не хочется.

Нагулявшись по магазинам, мы устроились в кафе на набережной. Здесь все, как я люблю. Большие окна от пола до потолка, столики из светлого дерева, панели на стенах отличаются от них лишь на пару тонов, пахнет хорошим кофе, тихо играет музыка и можно спокойно говорить, не перекрикивая друг друга.

– Не знаю. Тем более с Соней. Может какой-то парк, где она сможет побегать, а у нас будет возможность пообщаться. Мне не особенно важно, где это будет, Том. Давай сменим тему, – прошу подругу.

В ее руке вздрагивает мой телефон. Она хитренько улыбается и разворачивает его экраном ко мне.

– Ты ему так и не перезвонила, – забавно играет бровями. – Возьмешь?

Пока мы раздумываем, звонок прерывается, но тут же повторяется снова.

– Настырный блондинчик, – смеется Тома.

Забрала у нее мобильник, мазнула пальцем по экрану принимая вызов. Подруга пытается что-то изобразить руками снова хитро щурясь.

– Привет, Кир, – стараюсь не смеяться, пока Тамара, пыхтя, копошится в сумке.

– Ну наконец-то! Я уже в розыск хотел подавать! – ругается он.

А Тома тем временем нашла ручку и написала мне на салфетке: «Поставь на громкую!». Отрицательно покрутила головой, обвела рукой кафе, показывая, что мы тут не одни.

– Не надо в розыск. Со мной все хорошо. У подруги была. А ты меня зачем искал? – не помню, чтобы мы с ним о чем-то договаривались.

– Очень хочу тебя увидеть, – признается Кирилл.   – Можешь даже посоветоваться с подругой, – смеется голубоглазый архитектор.

– Да ну тебя, Кир! – взмахиваю рукой и лишь в последний момент успеваю поймать свой стакан с остатками молочного коктейля. Тома показательно вздыхает, качает головой и прячет смех закрывая лицо ладошками. – Заберешь меня через пару часов из кафе? – подруга теперь часто согласно кивает. Закатываю глаза и показываю ей кулак.

– Конечно. Адрес скинь.

Отправила Кириллу геолокацию. А вот теперь можно дать втык одной розовощекой заразе!

– Тома, блин!

– Что? – она делает большие глаза. – Я ничего не сделала, а вот ты… Машка, да у тебя так глаза не блестели с… Не важно, – машет на меня рукой. – Давно. Я вот сейчас вижу, что вчера была не права. Нет, Свята выслушать надо в любом случае. Но может стоит все же дать шанс этому Кириллу?

– По принципу «клин клином вышибают»? Думала я уже об этом, Том. Посмотрим.

Пунктуальный Кир приехал ровно через два часа. Красивый такой. Мы с подругой бессовестно на нем залипли. Легкая небритость на щеках подчеркивает мужественный квадратный подбородок. Модный черный пиджак идеально сидит на широких крепких плечах. Темно – синяя рубашка делает голубые глаза просто бездонными.

Не позволила себе опустить взгляд ниже квадратной бляшки ремня угольно-черных брюк.

Этот мужчина точно знает себе цену. Его губ коснулась лишь легкая приветливая улыбка.

– Ты готова ехать? – поинтересовался он своим необычным, каким-то кошачьим, тембром.

– Она готова, – за меня отвечает Тома. – Я уже вызвала себе такси. Машенька, твою машину Костик завтра пригонит к подъезду.

– Спасибо, – отдала ей ключи, позволила Киру взять себя за руку и под внимательным взглядом подруги вывести из кафе.

На улице совсем стемнело, пахнет свежестью и надвигающимся дождем. Теплая ладонь Кирилла все еще сжимает мою.

– Прогуляемся? – прошу его.

Совсем не хочется в машину. Возвращаться домой тоже пока нет никакого желания. Я сама тяну мужчину за собой поближе к резному забору набережной. Здесь узкая прогулочная дорожка. Как раз хватает для двоих, чтобы спокойно идти рядом. Речные волны накатываются на каменную насыпь. Их подгоняют резкие порывы ветра, что несут к нам ночную грозу.

Ежусь, отпускаю руку Кирилла, обнимаю себя за плечи.

– Замерзла? – на мои плечи ложится его пиджак.  За его борта он разворачивает меня, притягивает к себе, обнимает.

Сначала захотелось оттолкнуть, но я остановилась, давая нам крохотный шанс на сближение. Вдохнула его запах. Загадочный архитектор пахнет взрывной смесью жгучих специй, табака и мха. От него слегка кружится голова, но я позволяю себе еще немного подышать этой силой, уверенностью и даже наглостью. Потому что Кирилл именно такой. Он словно бросает негласный вызов всему миру. Делает только то, что хочет сам. И сейчас он хочет быть здесь, со мной, поэтому рядом, а не потому, что я позволила приехать. Но иллюзия того, что это было моим решением, приятна.

Будто прочитав мои мысли, этот голубоглазый магнит касается пальцами моего подбородка приподнимая его вверх. Наклоняется к губам, я закрываю глаза, чувствую на своих его теплое дыхание.

– Давай я все же отвезу тебя домой, – шепчет Кир, не прикасаясь ко мне. Я слышу его тихий смешок и снова чувствую себя смущенной, неопытной девчонкой.

Он берет меня за руку, ведет в сторону парковки. Дождик начинает срываться с неба. Мы ускоряем шаг. Непогода догоняет. Мы бежим с ней наперегонки, но я не могу слишком быстро. Пиджак Кирилла постоянно падает.

У машины запыхавшись смеемся. Оба совершенно промокшие.

– Что-то мне везет в последнее время на мокрых мужчин, – забираюсь на пассажирское сидение.

– Вот с этого места можно подробнее, – Кир запускает пятерню в светлые волосы приподнимая их от корней. Мелкие брызги летят в разные стороны, образуют капли на кожаной обшивке салона.

– Нет уж. Ты же не рассказываешь, как так выходит, что ты оказываешься все время где-то рядом со мной, – стараюсь изобразить строгую училку, но хорошее настроение, заданное Томой еще ночью, не дает мне скатиться к этому нудному образу.

Мне сегодня легко и все время хочется улыбаться. Давно себя так не чувствовала. Стараюсь сохранить это состояние хотя бы на один вечер наплевав на проблемы, бывшего мужа, спонсоров и прочие неприятности.

– Совпадение, – пожав плечами, Кирилл заводит машину и плавно трогается с места включив печку, чтобы мы хоть немного просохли.

– Я не верю в совпадения, – спокойно отвечаю ему.

– А может просто не хочешь? – интересуется так вкрадчиво, что вибрации от его голоса несутся сумасшедшими ледяными мурашками по спине.

Под ненавязчивую музыку и ничего не значащую болтовню доехали до моего дома.

– Спасибо, – оставляю мужской пиджак на спинке сидения, берусь за ручку двери, чтобы выйти. – А хочешь чаю? – предлагаю Кириллу неожиданно для самой себя.

– Хочу, – соглашается голубоглазый блондин.

Уже поднимаясь по лестнице и чувствуя на своей спине его взгляд я сотню раз отругала себя за это предложение. Ключ не сразу вставился в замочную скважину. Кир поймал мою дрожащую руку, помог открыть дверь.

– Это Вася. Вася, это Кирилл, – знакомлю мужчину со своим котом.

Кир с деловым видом протягивает Ваське ладонь, берет его за лапу, трясет в знак приветствия.

– Очень приятно, Василий. Рад встрече, – его глаза снова смеются, поглядывая на меня.

– Мяу, – отвечает мой пушистый друг.

– Ну вот и славно. Раз все теперь официально представлены друг другу, проходите на кухню, а я переодеваться.

Сбежала в комнату, глянула в зеркало на свой растрёпанный вид и пылающие щеки.

«Ну ты же взрослая девочка, Маша» – общаюсь с внутренним голосом разыскивая что-то приличное из одежды. – «Ты ведь понимаешь, зачем он здесь. Ты свободная и никому ничем не обязанная женщина. Какого черта краснеешь, как девственница в первую брачную ночь?»

Выбрав длинный халат с разрезами по бокам, вышла на кухню. Кирилл устроился на подоконнике. Смотрит в окно на все сильнее расходящийся дождь и гладит между ушей громко мурлыкающего кота.

– Да вы родственники! – улыбнулась вспоминая, как Кир умеет вот так же забавно урчать.

– Конечно, – соглашается мужчина, спрыгивая на пол.

– У меня совсем нет подходящей одежды, чтобы ты мог переодеться.

Прохожу к плите, ставлю чайник.

– Ничего. Я так высохну.

Поворачиваюсь к нему и зависаю на пальцах, расстегивающих пуговицы на синей рубашке. Кирилл вытащил ее полы из брюк демонстрируя мне идеальный рельефный пресс.

– Так быстрее высохнет, – поясняет он.

И умудряется сделать так, что я уже через пару минут забываю, что он почти посторонний, немного раздетый и ужасно наглый. Он заставляет меня смеяться до слез, с совершенно серьезным лицом строит с котом всемирный заговор, открывает форточку, чтобы подышать дождем и смотрит на меня так, что ему хочется верить.

Я не знаю, что не дает это сделать до конца. Будто в этом идеальном образе постоянно что-то мешает. А может мне просто хочется так думать, чтобы не впустить его в свою жизнь, как мужчину.

– Иди сюда, – зовет Кирилл и тянет ко мне руку.

Встаю с табуретки, подхожу ближе и цепляюсь ладошкой за его пальцы. Мужчина притягивает ближе к себе, и мы просто смотрим в окно. Он пока не позволяет себе лишнего. Просто встает сзади, обнимает прижимая спиной к своему обнаженному торсу.

Его сердце бьется громко и рвано, а дыхание иногда сбивается с ритма.

– Я очень хочу поцеловать тебя, – хрипит мне в макушку, прочищает севшее горло. – Мне не нравится френд – зона, в которую ты меня задвинула, Маш. Я готов побороться за большее.

– Рассвет…

Кир тихо усмехается моей реакции.

Да. Я ничего не ответила. А что я ему скажу? Вот поговорю сегодня с Черновым. Если закрою для себя эту дверь, смогу открыть другую, а пока вот так. Пока я просто пытаюсь привыкнуть к незнакомым рукам, к теплу другого мужчины, к его голосу, необычному тембру и не теплым шоколадным глазам, как у Свята, а холодным голубым, которые умеют забавно смеяться.

– Тебе ведь за руль. Ты можешь немного поспать в гостиной, – предлагаю Кириллу.

– Спасибо. Было бы неплохо.

Выдаю ему постельные принадлежности. Пока он застилает диван, укладывается, я сбегаю в душ. Глаза закрываются сами прямо под струями горячей воды, так что стараюсь быстрее привести себя в порядок.

Сквозь шум барабанящих по дну капель слышу звонок в дверь. Сердце падает в поддон ванной. Приличная доза адреналина стреляет в голову по дороге прихватывая с собой весь кислород из легких.

Еще один звонок…

Тяжелые мужские шаги…

Отдергиваю занавеску, поскальзываюсь, ударяюсь голенью о керамический край до искорок перед глазами.

Быстро заматываюсь в полотенце, выскакиваю за дверь…

– Она в душе! Что тебе непонятно?! – стоя в одних брюках с болтающимися по бокам хлястиками ремня зло рычит Кирилл, глядя в глаза Чернова.