Читать книгу "Сводный брат моего отца"

Глава 14. Страшнее похмелья

Яна

Я думала, что ужаснее похмелья быть ничего не может. Нет. Ужаснее, когда тебя тошнит прямо перед мужчиной, которому ты хочешь понравится. Но все это ерунда. Это мелочи в сравнении с тем, когда видишь, как умирают люди. Нет, не так! Это слишком просто. Когда убивают людей.

Я не сдержала слово. Лука ушел, я тут же стянула повязку и обомлела, увидев настоящее оружие здесь на крыше. Зажав руками рот, перевернулась, подползла к бортику крыши, и все внутренности скрутило, подталкивая съеденное за день к горлу. Сильнее зажала руками рот, скрестив в замок пальцы. Дышу носом, рассматривая мертвые тела мужчин внизу.

Лука смертоносной тенью показался на улице. Он швырнул нож в последнего оставшегося в живых и тот вошел ему прямо в голову.

У меня потемнело в глазах. Звездочки, черные точки, все смешалось, и организм не выдержал. Согнувшись пополам, меня вывернуло наизнанку до боли в ребрах. Именно в этот момент я поняла, что он был прав. Шутки действительно кончились. Кому отдал меня отец?! Убийце? Он посчитал, что мне будет лучше, если он спрячет меня у того, кто вот так хладнокровно может лишить человека жизни. Я не знаю, кто они такие, что сделали, но убивать…

Услышала грохот и снова осторожно высунула голову через бортик. Шум в ушах не дает сосредоточиться. Адреналин бешеной дозой закинуло в кровь. Он мешает дышать, связно мыслить. Пальцами впилась в бетон. Лука исчез в дверях здания, вооружившись пистолетом. Значит, будут еще смерти сегодня.

На втором этаже включился свет. Раздался громкий детский плач, который доносится даже сюда. Не хочу это слышать! Просто не могу. Зажала руками уши, но это не помогает. Мужские крики, выстрелы доносятся из выбитого чьей-то головой оконного стекла. Осколки блестящими капельками летят вниз, а малыш все плачет. Снова выстрелы.

Тишина…

Невыносимая. Давящая тишина. Неужели он… Нет, он не посмел бы. Он же не такой. Или такой? Откуда я знаю, какой он? Если еще вчера я просто считала его заносчивым придурком, то сейчас вижу, какой была дурой, недооценивая ситуацию. О том, что, возможно, мой отец такой же, я даже думать не хочу. Меня заставили забыть что-то очень важное. После увиденного я не уверена, что хочу это вспомнить.

Почему так медленно тянется время? А вдруг убили Луку? Он один туда пошёл!

Новый виток страха скрутил внутренности. Я даже дышать больше не могу, не понимаю, как еще держусь в сознании. На миг в глазах потемнело. Его злой севший голос вернул меня в реальность, не могу разобрать, что он говорит, лишь вижу, как складывает страшное оружие в большую сумку и нигде нет ребенка.

– Нет, – шепчу пересохшими губами. – Ты же не мог.

– Вставай! У нас нет времени на обмороки! – Лука дернул меня вверх и потащил за собой.

Не знаю, как я смогла, но я спустилась с крыши. Смутный силуэт женщины расплылся перед глазами. Я снова услышала плачь ребенка и ставшим сегодня привычным жестом зажала руками рот, разревевшись в голос. Весь увиденный ужас выливается слезами, но меня тащат за руку, швыряют в машину, нервно пристегивают и дергают автомобиль с места.

– Это она? – спросила женщина.

– Нет! – рыкнул Лука, сворачивая из темного проулка на главную дорогу. Ему плевать, что правила нарушены. Он вклинился в поток машин, крепко сжимая пальцами руль.

– Я же вижу, – настаивает пассажирка.

– Просто заткнись и помни про тридцать секунд.

Не знаю, что это означает, но я тоже молчу, понимая, что мне достанется за то, что я опять нарушило правило. И это не бытовая мелочь. Это очень страшная тайна человека, с которым я должна жить под одной крышей.

Лука

Янка все же не выдержала стресса и вырубилась по пути. Ее спасение, потому что всю дорогу у меня чесались руки придушить эту непослушную девчонку. Потом выпороть до синяков на заднице, чтобы неделю не то что сесть, даже подумать об этом не могла. Снова придушить, пристегнуть к кровати и вколачивать долбанные правила прямо в ее рот своим членом. Как можно глубже, чтобы донести прямо в мозг!

Руки на руле дрожат от напряжения. На заднем Ада тихо поет колыбельную младенцу. Он хотя бы орать перестал, иначе я бы точно сорвался.

Мы приехали на склад, что я арендую. Яну на руках внес в небольшую отгороженную комнату со старой односпальной кроватью. Андриана с осторожностью следит за каждым моим движением. Они резкие, рваные, нервные. Нанес несколько ударов по старой боксерской груше в попытке остыть. Пыль от нее облачком разлетелась вокруг меня. Закашлялся, но продолжил вколачивать всю свою дурь в спортивный инвентарь. Ему не больно. Мне больно! За страх в голубых глазах. Он теперь будет преследовать ее, потому что я рядом. Монстр. Убийца.

Предупреждал ведь! Просил! Нет, блядь, мы все знаем лучше! Мы дохуя любопытные и нам обязательно надо нарушать гребаные правила!

– Лука, – тихо позвала женщина из моего прошлого, – спасибо, что вытащил Итана.

– Рассказывай, – грохнул стулом об пол, сел на него верхом, уперев предплечья в спинку.

Восстанавливаю дыхание. Сердце в груди бахает с нереальной силой. Рвано, дерзко и опять больно. Нахер я согласился на все это? Зачем мне все эти чувства? Я не просил!

– Кто привел меня к тебе? – начал с главного.

– Привел? – удивленно вскинула идеально нарисованную бровь. – Не знаю. Это правда, Лука. Я не знаю, но я сразу поняла, что это ты.

– Чей это ребенок? – не проняла меня ее наигранная искренность. Не верю ни единому слову.

– Яна так похожа на маму, – вдруг улыбнулась Ада, игнорируя вопрос. – Мне ее не хватает. А тебе?

– Чей ребенок? – повторяю, достаю пистолет, демонстративно снимаю с предохранителя.

– Мой, – снова лжет, прижимая младенца к груди. – Я сбежала от Дасаева пять лет назад. Приехала сюда и попала в руки такого же ублюдка, как Дамир. Даже хуже. Тот хотя бы ценил мою внешность, а этот, – Андриана прикрыла глаза. – Все это теперь не важно, Лука. Помоги мне исчезнуть. Я могу заплатить за эту услугу, у меня есть деньги.

– Знаешь, что я чую похлеще любого хищника? – навел на нее пистолет. – Ложь, Ада.

– Лука, нет! – крик сзади. Рука дернулась, Андриана упала на пол, прикрывая младенца. Пуля вошла в стену аккурат в том месте, где должна была быть голова женщины.

– Ты дура?! – сорвался, подскочил со стула, схватил Яну за горло, ударил об стену спиной.

– Там ведь ребенок, – захлебывается слезами. – Ты чуть не убил… Ты… – стекает по стене.

Отпустил, дал ей упасть. Девушка села на задницу, спрятала лицо в коленях, закрыла руками голову.

– Это пиздец какой-то! Нахуй я с вами связался?! – ударил стулом о стену над головой своей белки. Несчастная мебель разлетелась на части, никого не задев. – Одна сука мне всю жизнь перевернула! Мало! На тебе еще двух баб, Лука! Мало же у тебя дерьма в жизни было! Кто привел тебя ко мне?! – кинулся к Андриане, вздернул ее за шкирку вместе с ребенком. Они ни хрена не весят сейчас для меня. Легкие, блядь, как пушинки! – Говори!!! Это она, да?! Это ее ребенок?!

Глава 15. Карма

Лука

Ада побледнела. Воспаленный рубец на ее лице стал особенно заметен. Знатно ее перекроили, только пусть я мудак, но мне не жаль. Карма, она такая. Она настигает всех. Вот и ей пришлось отвечать за то, что когда-то трахалась с ублюдком Дасаевым. Вместе с ним ездила на «отборы», когда его шавки привозили новую партию живого товара. Молоденькие совсем девчонки, вот такие, как Янка сейчас, проходили настоящую пытку.

Когда Дасаев выбирал тех, кто ему особенно нравится, чтобы стать первым, она тоже была с ним. Иногда даже участвовала в сессиях своего мужика, расслабляя для него новую игрушку. А потом приходила в дом к Маркелову, играла с его дочерью, шутила и смеялась с Даяной, будто она обычная молодая девушка, просто друг семьи.

Ненавижу всю эту грязь. У меня аллергия на таких тварей. Рука сразу сама тянется к оружию.

Слишком поздно я обо всем узнал. Теперь уже ничего не исправить. Она сейчас стоит передо мной на коленях, изуродованная самой жизнью, и прижимает к груди маленького мальчишку. Он ищет губами сиську. Голодный, зареванный. Жалко, сука! Мне его жалко! Потому что ребенок не виноват. Он вообще не должен всего этого видеть, слышать и чувствовать в таком возрасте. Спать, срать и пялиться на погремушки, вот что нормально для младенца.

У Итана голубые глаза. Такие же нереальные, как у Янки. Такие же, как были у Даяны. Это чертова генетика. Ее не подкупишь справкой из роддома. Я их не спутаю ни с чем. Просто не хочу верить, что она жива, что она здесь, что ОНА – тот самый заказчик, который привел меня к Аде. Потому что если это правда, то мне придется убить женщину, которую я когда-то любил. И потерять все, потерять себя, Янку. Но иначе не выйдет. Я должен.

Отошел от женщины. Отложил оружие. Яна все также ревет, сидя на полу, но сейчас громкие рыдания перешли в нервные всхлипывания.

– Иди сюда, – поднял ее с пола, крепко прижал к себе, скомкал в кулак красно-рыжие волосы. – Я не убиваю детей, – хриплю ей в макушку. Нашел, чем успокоить. Но я не знаю, что говорить. Я просто не умею успокаивать женщин. Очень давно не было практики. – Ян, это не те, о ком стоит плакать, поверь мне.

– Ты убил их, – попыталась оттолкнуть. – Убил…

Увел девушку в комнату, помог лечь на кровать. Сел рядом и замолчал. Оправдываться за то, чем я живу столько лет? Перед кем? Перед восемнадцатилетней соплячкой?

«А ты попробуй, – подкидывает мысль подсознание. – Может снова станешь человеком».

– Меня уже поздно исправлять, – произнес едва слышно и ушел, прикрыв за собой дверь, сделанную из куска гипсокартона.

Нашел в шкафу бутылку минералки. Осушил на одну треть, вернулся к Аде, забрал у нее маленького Итана.

– Куда ты его?! – испуганно вскрикнула женщина.

– Верну, когда мы закончим разговор, – отнес младенца Яне.

Девушка дрожащими руками прижала к себе этот крохотный комок в пеленках. Улыбнулся. Похоже отбирать его я буду долго.

– Присмотри, ладно? – погладил ее по волосам.

Кивнула и я ушел.

– Лука, я не могу ответить на твой вопрос, – заявила Ада, как только я вернулся.

– Не надо. Я и так все понял. Где Даяна? – у меня свело скулы от того, как дико это звучит.

– Я не знаю. Это правда, Лука. – Ада подскочила на ноги, подошла ближе. – Даяна родила Итана, попросила его спрятать и исчезла, но нас нашли буквально через два месяца. Его отец перевернет весь город, чтобы вернуть мальчика. У него здесь везде связи: полиция, медики, администрация. Помоги нам спрятаться.

– Нет.

– Ты сейчас серьезно? Ты ведь любил ее! – возмущается Андриана.

– В прошедшем времени. Все, что я сейчас могу сделать, это просто отпустить вас. То, что мне было нужно, я узнал. Мог бы выбить больше, но опускаться ниже плинтуса не хочу. Мне для размышления хватит того, что есть. Вывезу вас с пацаном за город, а дальше сами.

– Спасибо, – Ада попыталась взять меня за руки.

Дернулся как от прокаженной.

– Это не мне, – усмехнулся и кивнул в сторону комнатки, где Янка возится с младшим братом. – Ей скажи.

Яна

Никак не могу перестать дрожать. Я даже не знаю, правильно ли я держу малыша. Просто прижала к себе. Он так пахнет вкусно. Уткнулась носом в шапочку, стала успокаиваться. Вон, он маленький какой и плакать перестал. А я? Быстро вытерла слезы, глубоко вдохнула, стала вспоминать, что я вообще знаю о таких маленьких детях.

Малыш тихонечко смотрит на меня своими голубыми глазками. Хорошенький. Погладила пальцем щечку. Кожа мягкая, нежная очень.

– Напугал он тебя, да? – шепчу ему. – Придурок. Машет своей пушкой, не смотрит, что ты такой крошечный. И меня напугал. Что будем делать?

– Вот и мне интересно, – вздрогнула и как-то само так вышло, что мальчика я прижала к себе, закрывая от Луки.

Его взгляд потемнел, на обнаженных до локтя руках проступили вены и сухожилия. Костяшки стесаны до крови. Она размазана неровными пятнами по тыльной стороне ладони. Меня затошнило снова. Сразу перед глазами возникла та ужасная картина с убитыми людьми.

– Ян, – не заметила, как Лука оказался рядом, присел на корточки. Вижу, как подбирает слова. – Я не зря просил меня слушаться. Теперь ты понимаешь? – голос хриплый. Неудивительно. Он так орал там, за этой тонкой дверью.

– Можно спросить? – мой голос в такой близости от Луки тоже не слушается. Он сбился до едва слышного шепота, горло сдавило неприятным спазмом.

– Спроси, – провел пальцем по колену.

Это простое прикосновение прошило меня насквозь до самых мозгов, будто он коснулся оголенного нерва.

– Моя мама жива? – сама не верю в то, что говорю.

– Надеюсь, что нет, – заявляет это чудовище.

– В смысле?! – меня аж подкинуло на месте.

Лука прижал обеими ладонями мои ноги к кровати.

– Ты понимаешь, что я всю свою сознательную жизнь думала, что она умерла?! Я выросла без мамы и сейчас…

– Яна!!! – он рыкнул так, что вдох комом встал в середине груди. – Твоя мама… Черт! – ударил ладонями по кровати с обеих сторон от моих ног. – Она исчезла тогда. Ты маленькая совсем была. Твой отец, – Лука скрипнул зубами, – меня подставил, и я сел на три года. Но тюрьма, как оказалось, это огромный информационный узел, где один через другого знает третьего и все, что происходит на свободе, просачивается в этот узел, впитывается, распределяется по точкам. Со мной в камере тип один сидел. Его там порезать ночью решили, я спас, он остался должен и принес мне информацию, что Даяна совсем не та беззаботная голубоглазая красотка, какой себя выдает. Замуж за Ивана вышла по указке старшего брата. Цель простая – бизнес. Твой отец в то время уже отлично встал на ноги и очень сильно мешал авторитетным дядям делить территории. Считая врагом меня, Иван решил избавиться. Грохнуть не позволила совесть, а может надеялся, что в тюрьме меня и убьют. Наивный, – усмехнулся мужчина. – Только все это время дело, которым Маркелов так дорожил, изнутри рушила его собственная жена, а ее брат тут же подбирал отвалившиеся куски. Веселое было время, детка, – щелкнул он меня по носу и сел задницей на грязный пол, свесив руки с согнутых коленей. – С кем она спуталась сейчас, я не знаю. На меня вышла, скорее всего, чтобы сына ее вытащил, но пока не уверен. Я не стану сам ее искать, потому что, если найду, придушу за предательство, за поломанную жизнь, за… Неважно.

Лука замолчал. Я тоже пока не знаю, что сказать. Просто не могу поверить. В голове не укладывается. Хочется столько всего спросить, но, глядя на его усталый вид, слова застревают в горле. Ему больно? Похоже на то.

– Ты любишь ее? – выпалила быстрее, чем подумала.

Лука дернулся, как от удара, а внутри меня опять противно зашевелилась ревность.

– Ты снова со мной на «ты»? – улыбнулся «дядя», расслабляясь. – Любил. Это было давно. Розовых соплей не будет, не надейся. Это чувство давно заменено другим. Оно мне более привычно.

– Что я забыла, Лука? Ты ведь все равно уже почти все рассказал. Что может быть хуже того, что я теперь знаю?

Малыш стал ворочаться и хныкать. Он, наверное, хочет есть, а мы тут отношения выясняем.

– Разочарование, – ответил Лука поднимаясь с пола. – Пойдем, Яна. Ехать пора.

Глава 16. Осколки привычного мира

Яна

– Давай, – Лука протянул руки, чтобы забрать Итана.

– Нет, – прижала его крепче. Мне кажется, что если я сейчас его отдам, то потеряю частичку чего-то родного и близкого.

– Ян, – мужчина постарался улыбнуться. – Мы не можем таскать за собой младенца.

– Пожалуйста, – прижалась губами к лобику крохи, но это не помогло.

Расцепив мои пальцы, разжав руки, Лука все же его забрал.

Меня накрыло в тот момент, когда женщина со шрамом забрала у Луки из рук маленького Итана, моего брата, как сказал мужчина. Он закрыл меня в машине, а сам остался проконтролировать, чтобы Ада с малышом точно сели в такси и уехали без выкрутасов.

На моих руках ещё осталось его детское тепло, и осознание того, что все эти годы моя мама была жива, сильно сдавило грудь. Мой привычный мир окончательно разлетелся на осколки. Они впились в кожу, оставляя невидимые саднящие порезы, которые не замазать йодом, как делал в детстве папа.

Обняла руками плечи. С ресниц срываются солёные капли слез. Они оседают мокрыми пятнами на одежде, потеками на руках. Мне больно дышать, больно думать. Сковало, скрутило, растоптало это отвратительное чувство безысходности и отчаяния. Как так вышло, что меня бросили самые близкие люди, которые должны любить, ценить и оберегать? Но мне больно даже не от этого. От того, что я не увидела той реальности вокруг себя, которая предстала теперь. Как можно было быть такой слепой дурой?!

«Боль – это момент, который надо пережить, перетерпеть. Потом ты станешь сильнее».

Я не знаю, откуда в моей голове эти слова. Кто-то когда-то сказал, а я зачем-то запомнила.

Терплю, сжав зубы. Раскачиваюсь взад-вперёд, гася истерику. Это вторая. Первая закончилась обмороком. Хочу в обморок. Потом отпустит.

Похоже, я всё-таки не такая сильная, раз срываюсь на первые всхлипы, но я обязательно стану. Ради себя и… для него. Да, пожалуй, уже можно окончательно себе в этом признаться.

Дверь машины хлопнула, но свет Лука включать не стал. Со стоном отцепил мои пальцы от плеч, дёрнул на себя. Я оказалась на его коленях. Сильные руки крепко прижимают к себе.

Лука ничего не говорит. Я помню, он не умеет успокаивать женщин. Только он лжет. Терпкого запаха его тела, впитавшегося в футболку достаточно, чтобы я начала успокаиваться.

– Мир розовых пони рухнул. Да, Яна? – произнес без издевки или сарказма, устроив подбородок у меня на голове.

– Это больно. – сообщаю, украдкой дыша им, стараясь пропитаться этим запахом и плевать, что он смешан с порохом, дымом и потом. Он его. Тот самый, настоящий, выдающий суть этого мужчины.

– Боль – это момент, который надо пережить, перетерпеть. Потом ты станешь сильнее, – говорит он то, что пять минут назад звучало в моей голове.

Хотела спросить, откуда я это помню, но не стала. Не уверена, что готова услышать сейчас ещё какую-то правду о своей семье. Мне достаточно того, что я о ней совсем ничего не знаю, будто она и вовсе не моя.

Боль и правда отступила. Её место заняла неприятная опустошённость, стало клонить в сон. Сползла с мужских коленей, забралась с ногами на свое сидение, удобно устраивая голову на мягком подголовнике.

– Поспи, – услышала голос своего личного успокоительного, проваливаясь в сон без сновидений. Где-то на грани мне показалось, что он меня поцеловал, но это сон. Всего лишь сон…

Моё утро началось с тишины. Я проснулась от того, что в квартире не раздаётся ни единого шороха. Потянулась. Над головой звякнул металл, а опустить левую руку я не могу! Она прикована настоящими наручниками к вкрученному в стену кронштейну. Я точно знаю, что еще вчера его здесь не было!

– Не-е-ет, – застонала в голос. – Это же шутка, да? Лука?! – зову его.

Тишина.

– Ты с ума сошёл?! Отстегни меня немедленно! Я писать хочу!

Дверь где-то, кажется в похожей, хлопнула.

– Лука?

Лука

Слышу её визг из спальни. Расплываюсь в довольной улыбке, но пугать не хочу, хватит стрессов с моей белки.

– Не кричи, – привалился плечом к дверному косяку.

Откровенно кайфую от её растрёпанного помятого, а главное возмущённого вида. Глаза только красные, заплаканные, и это портит немного всю картину.

– Что это? – недовольно лязгает наручниками.

Голодные фантазии уже подкидывают крайне интересные картинки с использованием этого атрибута. Меняю позу, чтобы не так явно демонстрировать ей своё желание, но белка успевает заметить. Щеки заполняет румянец.

Красивая. Он ей идет безумно.

Запрещаю себе подходить ближе. Это ведь опять я сюда приперся, а значит условия не выполнены. Но ведь никто не мешает немного поиграть. Заодно отвлечь Яну от тяжелых мыслей, которые будут еще долго жечь ее изнутри. А я не хочу так. Хочу, чтобы она горела лишь от желания быть со мной, чтобы развязала мне руки и тогда я покажу ей все варианты использования этих наручников. Они чертовски сексуально на ней смотрятся.

– Это часть твоего наказания, – противореча сам себе, подхожу ближе.

Тянет. Сука, как же тянет меня эта рыжая крошка. Вижу, как на её шее дёргается венка, отсчитывая пульс. Впиться губами, а лучше зубами, чтобы почувствовать вкус сладкой крови у себя во рту и услышать ее стон. Ей понравится. Это усилит оргазм в разы, и белка будет кричать подо мной.

Наклоняюсь, переключая внимание на свои глаза. Застывает в недоумении.

О да! Мы сейчас очень интимно близко. Еще несколько сантиметров, и мой стояк упрется ей в бедро, а губы столкнутся в поцелуе.

Контролирую дыхание. Янка не умеет так делать и выдает себя с головой. Ее голубые глаза блестят, утягивая меня на границу, которую я пока не могу перешагнуть. Сам себе запретил. Ну не дебил ли?

Мазохист!

«Давно ты не дрочил в туалете, Лука?» – усмехаюсь сам себе, понимая, что мне уже больно в паху, и снять это просто так не выйдет.

Э, нет. Баловаться руками – это для пацанов. Я пока не готов пасть так низко, а вот вызвать еще одну волну ревности у своего бельчонка. Да! Пусть она спалит еще пару бутербродов и меня заодно своим яростным взглядом. Хочу это взгляд! Хочу ее ревность. Я чертов извращенец!

Хотя, чему удивляться после того, как запал на трусы с котятами?! И срать, что ей уже есть восемнадцать, мне все равно дискомфортно.

Сидеть неудобно, рука так и тянется поправить ширинку, чтобы так не давило. А если рука ее… И сжать ладошку так, чтобы кровь из члена разогнало по венам, и стало легче.

И кто кого наказал? Я сижу тут всего несколько минут и уже мысленно трахнул ее несколько раз, а она молча ждет приговора и надо бы придумать что-то, но в голову ничего не лезет. Нет, лезет конечно, но там такие позы…

Точно придурок и извращенец. Принципиальный идиот! Сам себе придумал правила, сам мучаюсь. Вроде даже не блондинка. Говорят, это по их части.

– Сегодня наведешь порядок во всей квартире.

Нахрена? И так чисто, нас тут не было почти после последней уборки. Но пока больше ничего не придумалось. И еще ей ведь придется зайти в мою комнату… Нет, это не то. Я не так хочу!

– В спальню мою ни шагу, – отрезаю себе все пути подступа к ее телу, вдыхая его аромат и резко отстраняясь. – И жрать приготовь. У нас вечером будут гости.

Вот. Вот это уже реальное наказание. А я буду впитывать ее ревность и кайфовать.

– Стой! – кричит мне в спину, опять дергая руку в наручнике. Плотнее сжимает ножки.

Точно, она же там пищала про туалет, когда я вернулся. Отстегнул одно кольцо, второе оставил висеть на кронштейне, как бы намекая, что они нам еще точно пригодятся.