Читать книгу "Я выбираю себя. Сборник книг Екатерины Хломовой. Комплект из 2 книг"

Калифорнийский психотерапевт Робин Норвуд очень точно, на мой взгляд, описала феномен выбора партнера сквозь призму травмы. Вот цитата из ее книги: «Мы находим нестабильного мужчину волнующим, ненадежного мужчину – вызывающим, непредсказуемого мужчину – романтичным, незрелого мужчину – чарующим, угрюмого мужчину – таинственным. Сердитый мужчина нуждается в нашем понимании, несчастный нуждается в нашем утешении. Ущербный мужчина нуждается в нашем поощрении, холодный – в нашем тепле. Но мы не можем исправить мужчину, который замечателен сам по себе; ведь если он добр и будет заботиться о нас, то нам не придется страдать».

Если после всего прочитанного вы обнаружили, что ваши отношения больше напоминают эмоциональную зависимость, тогда для вас особенно важна тема выбора партнера. Давайте посмотрим, какие механизмы влияют на то, как это обычно происходит.

Из прошлых глав вы уже узнали, что детство играет определяющую роль в выборе партнера и тех отношениях, которые мы строим. Наш прошлый опыт, детские переживания, непрожитые чувства, конфликты, эмоции, травмы, решения – вся информация, которую мы получаем от родителей, закладывается в подсознание и формирует образ будущего партнера.

Немало времени я посвятила изучению темы партнерских взаимоотношений. С точки зрения нейробиологии здоровые отношения самым лучшим образом сказываются на нас. Каждому человеку нужны близость и принятие, ощущение себя важным, ценным. Это дает нам возможность чувствовать спокойствие, энергию, поддержку. Таким образом мы можем дополучить любовь, если ее не хватило в детстве, и вернуть ощущение своей ценности. Здоровые отношения, привязанность нужны нам для восполнения эмоционального дефицита, для того, чтобы мы могли почувствовать себя защищенно. Окситоциновая система вознаграждает нас, когда мы находимся в теплых безопасных отношениях. Если у нас нет такой возможности, мы начинаем искать способы стимулировать ее другими привязанностями: к шопингу, случайным половым партнерам или еде.

Выбирая партнера, в глубине души мы надеемся вылечить старые травмы, только вот порой мы принимаем за любовь «заученные чувства», привычную схему, которую могли наблюдать в детстве в отношениях между родителями или в их отношении к нам. Мы живем, подчиняясь этой заученной идее: «Я недостойна любви». Соответствующий ей нейронный путь проложен в мозге давным-давно.

Нейрон – это клетка мозга, соединенная с другими клетками. Нейроны соединяются друг с другом отростками – все это напоминает сеть. Каждая клетка получает сигналы от других клеток, обрабатывает их и передает дальше. Они принимают решения по алгоритмам, передавая друг другу сигнал. Как создаются такие сети? Представьте, что вы пришли в незнакомую компанию. Первый раз вы осматриваетесь. Второй раз вы уже знаете имена и приблизительный стиль поведения людей. На третий раз у вас уже есть понимание, что и как вы будете делать, кто придет, как вы будете взаимодействовать. Так формируются нейронные сети. Теперь вам не надо каждый раз думать, куда вы идете, как зовут людей и что вас ожидает. Плохая новость в том, что большинство из нас живут «по накатанной», используя нейронные сети, сформированные много лет назад.

Сети, которые «прорисовал» прошлый опыт, стали «главной дорогой», автомагистралью, и мы как будто можем «ездить только по старым рельсам». Наша нейронная карта могла устареть, но новой у нас нет, мозг знает только один тип сценария, который работает и гоняет отношения по привычной карте. Обычно образ возлюбленного соткан из родительских черт и того уровня безопасности, который они давали: не важно, был ли он низким или высоким. Если похоже – Бинго! Мы влюбляемся.

Любовь – это романтическое волшебное чувство, которое мечтает испытать каждый. Не хочется разрушать ощущение чуда, которое многие из нас прочно связывают с этим словом. Тем не менее мне кажется, что эти знания помогут многим женщинам не попасть в капкан надежды, что любовь станет вратами в рай. Ведь очень часто то, что мы принимаем за это чувство, является лишь отражением и воспроизведением детских травм. Чем сильнее мы были травмированы в детстве, тем более вероятно, что выбор партнера будет проходить по деструктивному сценарию.

Помимо детской истории, мы ищем человека, который будет лучшей версией нас самих. Например, ищем веселого человека, если сами не умеем радоваться. Или же можем выбрать человека с теми чертами, которые нам не нравятся в себе, – это позволяет не замечать свои недостатки. Например, женщина ищет слабого партнера, потому что запрещает себе ничего не решать. Наш мужчина – зачастую какая-то наша вытесненная часть: иногда позитивная, иногда наоборот.

Бессознательно нас привлекает партнер со схожими эмоциональными травмами, но только если он справился с ними отличным от нас способом: «Ого, ты так же травмирован, как я, но раз ты в порядке, то сможешь мне помочь». Типичная иллюстрация: агрессор – жертва, оба травмированы родителями, но один разрушает себя, другой – партнера. Конечно, в конце концов, сделав такой неосознанный выбор, мы приходим к разочарованию. Те самые защитные механизмы, те черты, которые привлекли нас в начале, начинают раздражать. Возникают ярость и отчаяние: «Почему ты не исцелил меня? Ведь мог!» Это крик о помощи уязвимого напуганного внутреннего ребенка, который хотел хоть в ком-то найти спасение, но не нашел. Почему же бессознательное пускает нас по ложному следу?

В отношениях с партнером мы стремимся повторить чувства, испытанные нами в детстве. Нас привлекает та же комбинация эмоций, которую мы уже проживали: это могут быть тепло и нежность, а могут быть одиночество, ненависть, тоска и отвержение. Мы выбираем партнера, чтобы вновь пережить привычные чувства и исцелить грусть и боль прошлого. То есть в той же ситуации получить другой результат. Фрейд назвал это «тягой к повторению». Он считал, что воссоздание событий прошлого помогает нам обрести иллюзию контроля над жизнью.

Только вот попадая в схожую ситуацию, мы зачастую вновь погружаемся в пережитый в детстве болезненный опыт. Травма, с которой мы столкнулись в прошлом, меняет мозг. Она воздействует на все его уровни: молекулярный, уровень нервных клеток, нейрональных связей, и даже на структуры мозга – лимбическую систему, гиппокамп, лобные доли и другие. Представляете, по данным ученых, у человека, пережившего травматический опыт, объем гиппокампа может быть на 11 % меньше, чем обычно.

У некоторых девушек из-за травмы нарушено распознавание опасности, поэтому они могут долгое время находиться в абьюзивных отношениях и не замечать этого. Часть женщин, наоборот, постоянно чувствуют тревогу и настороженность. Из-за травмы меняются процессы регуляции гипоталамо-гипофизарной системы и надпочечников. Этим как раз и объясняется так называемое «ослабление привязки к контексту» – женщина начинает видеть опасность там, где ее нет. Это также связано с усилением реактивности миндалины – она реагирует чаще, чем у других людей. Ее задача – беречь нас от опасности.

Именно из-за травматического прошлого мы можем воспринимать как угрозу, например, молчание партнера. Потому что, когда мы были маленькие, молчала мама, от которой зависело наше выживание. Этот игнор детский мозг считывал как: «Меня нет для мамы, меня не существует, значит, я умру от голода». Такой опыт фиксируется в мозге в виде связей между нейронами. У переживаний, которые много раз повторялись, эти связи сильнее.

Когда мы вновь попадаем в похожую ситуацию, контакт между нейронами еще больше укрепляется. И хотя сейчас мы стали взрослыми и вроде бы вполне способны проанализировать, что от молчания мужа мы не погибнем, на передовую выходит реакция миндалины, и нас накрывает ужас и паника. Чуть позже нам кажется, что мы повели себя странно, но в эту минуту мы ничего не можем с собой поделать. Для мозга ощущение опасности было таким же, как в детстве, ведь травма живет вне времени. Представьте себе человека, который как будто ходит по новым «улицам» с картой, которую получил 30 лет назад, во времена, когда город еще был деревней. Неудивительно, что он постоянно оказывается не там, где собирался быть.

Я расскажу вам несколько историй о том, как переплетаются прошлое и настоящее, погружая нас в хаос зависимости и страха. Это будут истории о самых распространенных типах травматического опыта.

ИСТОРИЯ ИРЫ. УНИЖЕНИЕ

Мама растила Иру, регулярно манипулируя ею и даже убеждая в том, что отчим бросил их, потому что девочка «плохо себя вела с ним». Она выбрасывала Ирины вещи без спросу, перекладывала и переставляла, могла отдать знакомым то, что дочери дорого, и бросить между делом: «Тебе это уже не нужно было». По такому же сценарию уже взрослая Ира выбрала в партнеры человека, который ее ни во что не ставит.

В результате маминых манипуляций у Иры сформировался искаженный образ себя, в котором нет четкой границы между «Я» и «другим». Ее образ Я частично растворился в образе-Я мамы, а затем и мужа. При этом Ира до прихода на терапию не осознавала себя ценным, уникальным человеком, имеющим право защищать свою территорию. Для нее насилие над личностью было само собой разумеющимся явлением, привычным стереотипом сначала в детско-родительских, а потом и в межличностных отношениях.

Ее детская травма основана на унижении и подавлении, лишении свободы, гиперконтроле и игнорировании желаний. Именно дочери таких мам, как у Иры, обладают специфическими личностными чертами, располагающими к зависимым отношениям. Это страх, чувство вины, стыд, отчаяние, беспомощность, пассивность, неуверенность, неумение отстаивать себя.

ИСТОРИЯ ТАНИ. ОТВЕРЖЕНИЕ

Таня пришла на терапию, когда стали разваливаться ее третьи отношения за последний год. И у первого, и у второго мужчины были жены. Моя клиентка к роли любовницы была не готова, но при этом каждый раз надеялась, что партнер все же выберет ее. Этого не происходило. Наконец Таня нашла свободного мужчину, но… по иронии судьбы на первом месте для него всегда была мама.

Совпадение? Нет! Именно через такие совпадения к нам зачастую приходит осознание, что наш выбор подчиняется определенному алгоритму. Чаще всего он не поддается рациональному объяснению. При помощи терапии Таня связала воедино цепь событий. Ее отец практически не появлялся в их жизни, и, выбирая недоступных мужчин, она пыталась переиграть отношения с ним. Проще говоря, Таня раз за разом бессознательно воспроизводила знакомый сценарий: желала добиться любви недоступного мужчины. Ее детская травма связана с отрицанием права быть любимой, именно это толкало ее искать партнера, склонного к убеганию, исчезновению.

ИСТОРИЯ ИННЫ. ЧУВСТВО ВИНЫ

Инна вспоминает, что мама всегда все тащила на себе: две работы, трое детей. Папа сначала перебивался случайными заработками, а потом и вовсе стал сидеть дома. Он не был способен принимать решения, ждал указаний от мамы. Инне всегда было жаль мать. Сейчас она живет с мужчиной, который не работает. Он занимается хозяйством и периодически устраивает Инне скандалы. Она чувствует к нему презрение, но не уходит. Говорит: «Я же ответственна за него, что он будет без меня делать».

Замечаете параллели? Стать более счастливой, успешной в любви – интуитивно трактуется нами как предательство по отношению к родителю, казавшемуся несчастным. У нас есть неосознанный страх, что если мы станем счастливее наших мам и пап, то будем отвергнуты семейной системой, нашим родом. Тогда мы жертвуем своим личным счастьем, чтобы оставаться частью семьи.

Кроме того, у дочерей агрессивных отцов есть бессознательная установка: «Я не могу любить папу, если маме плохо рядом с ним. Если виноват папа – значит, я не должна его любить». Но девочка все равно любит этого «плохого папу», ведь другого у нее нет. И тогда, вырастая, она ищет кого-то, похожего на отца, бессознательно надеясь исправить его.

ИСТОРИЯ НАТАШИ. ПОДАВЛЕНИЕ

Мама у Наташи была властной, авторитарной. Рядом с ней можно было ужиться, только став очень «удобным» ребенком. Наташа научилась во всем угождать ей, была послушной, гордостью семьи, ничем не огорчала родителей. Этот навык отточен у нее на пять с плюсом. Ее детская травма вызвана подавлением индивидуальности во всех формах: быть «правильной», «нормальной», «как все». Наташа хорошо умеет подстроиться и угодить, чувствительна к чужим потребностям.

С мужчиной отношения аналогичные. Девушка старается ему во всем угодить, не ссориться. Только вот во всех этих отношениях нет ее самой: она не знает, чего хочет, не решается говорить о своих желаниях, очень боится быть отвергнутой, если станет перечить мужчине.

ИСТОРИЯ ИННЫ. ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Мама Инны, по ее словам, ничего особо в жизни не добилась: работала в гардеробе, муж рано ушел. Нереализованные амбиции она проецировала на дочку, при этом пыталась мотивировать ее через унижение: «Ты ничего не добьешься», «Не сможешь», «Будешь мыть полы», «У тебя не получится». Ребенок считывает такие проявления как предательство в эмоциональной сфере. Ее доверие подорвано.

Теперь Инна так же насильственно и жестоко относится к своей семье, как к ней когда-то мать. Она считает себя ответственной и сильной, хочет показать свою важность. Много ждет от близких, манипулирует ими. Она эмоционально нестабильна. С трудом сдерживает обещания. Считает, что во всем права. По сути, она воспроизводит все то, за что когда-то презирала мать: бьет дочь и унижает мужа.

МОЯ ИСТОРИЯ

Что касается меня, я выбирала в мужья мягкого, безопасного партнера, чтобы компенсировать опыт, полученный в детстве. Вместо того чтобы ясно говорить о том, что для меня важно, я старалась поначалу дать как можно больше, надеясь, что меня заметят и оценят. Пожалуй, мой сценарий можно назвать «Заслужи любовь своим удобством».

При этом мужа я не спрашивала, что ему нужно, важно, приятно. Я пыталась заслужить признание теми действиями, которые работали, когда я была маленькой. Других-то способов я не знала. Была чувствительной по отношению к мужу, боялась лишний раз выразить свое мнение, чтобы не огорчить, была покладистой и ничем не обременяющей. Старалась взять на себя больше ответственности. Хотел ли он видеть рядом с собой свою же тень, которая все время говорила: «А ты как? А как ты хочешь? А как тебе удобнее? Мне все равно. Я не знаю…»?

Вся эта игра стала невозможна, когда родился ребенок. Я выгорела, устала притворяться, вдруг начала просить, даже требовать. Сказались годами неудовлетворенные потребности. Вдруг вылезли все старые обиды. Они были, по сути, связаны с невозможностью попросить и принять. Потому что не хватало своей собственной ценности, опыта безопасной эмоциональной связи, веры, что я – такая, как есть – могу быть любима.

Очень часто женщине, которая проходит психотерапию, становится очевидно, что все ее отношения с мужчинами были попыткой воссоздать контакт с родителями. Это осознание может вызвать удивление или сопротивление.

Психотерапия объясняет этот механизм теорией незавершенных историй, неудовлетворенных потребностей. Например, детская потребность – папина любовь. Незавершенная история – это недополученная папина любовь. И психика старается закрыть эту потребность, выискивая из толпы людей, похожих в чем-то на папу, чтобы мы могли эту историю символически закрыть. Зависимость повторяет однажды найденное решение, изолируя нас таким образом от массы других возможностей. Это происходит до тех пор, пока мы не выводим бессознательные установки на сознательный уровень в процессе психотерапии.

Базовая идея, которой нас, к сожалению, не учили в школах и институтах, – эмоциональная зависимость на первый взгляд похожа на любовь. Но похожа она примерно так, как бледная поганка на сыроежку: вроде с виду примерно одно и то же, но поганка вас убивает. Всегда важно помнить, что в подлинной любви нет страха. Если ваши отношения пропитаны тревогой, ищите эмоциональную зависимость. В этой главе мы рассмотрели, какие психологические механизмы вопреки здравому смыслу буквально заставляют нас попасть в токсичные отношения. В первую очередь это выбор партнера. Мы бессознательно выбираем человека, с которым сможем вновь прожить чувства, испытанные нами в детстве. Только вот для кого-то это тепло, забота и преданность, а для кого-то страх, унижение и предательство. Смотря какой опыт за плечами.

В ходе психотерапии мы учимся различать знакомые чувства и скрывающиеся под ними истинные (страх, бессилие, ревность, злость, разочарование). Мы учимся отличать бессознательный выбор от выбора осознанного. Я часто даю клиенткам задание составить список потребностей в отношениях с мужчиной. Обычно это тепло, забота, защита, сексуальная совместимость и т. п. На сессии мы проверяем, удовлетворены ли эти потребности в отношениях. Здесь часто становится заметно, что партнер был выбран по абсолютно другим, рационально ничем не объяснимым критериям. В таких отношениях женщина не получает ничего из того, что ей важно, и даже не замечает этого.

Не зная себя, не понимая и не чувствуя, мы не можем встретить партнера для зрелых отношений, мы будем встречать лишь свои потерянные части. Например, агрессивного мужчину, если у нас нет контакта с собственной злостью. Любовь, а не эмоциональная зависимость возможна, только когда мы соберем себя по частям, когда почувствуем себя целостной личностью. Только тогда у нас получится видеть, а главное – признавать других целостных людей. Для того чтобы изменить свою жизнь, для того чтобы выбирать других партнеров, нужно научиться осознавать свои заученные сценарии и эмоции. Этому и посвящена моя книга.

4. Что держит нас в эмоционально зависимых отношениях

 
Но я играю эту роль,
Как две сестры – любовь и боль
Живут во мне необъяснимо.
Тебе и небо по плечу,
А я свободы не хочу,
Не оставляй меня, любимый.
 

В. Меладзе и группа «ВИА Гра»

Подбирая эпиграф к этой главе, я столкнулась с тем, как романтизированы зависимые отношения. Фактически они считаются нормой в нашей культуре. Я остановилась на песне братьев Меладзе в исполнении группы «ВИА Гра» – ярчайшей народной иллюстрации зависимых отношений.

В этой главе мы разберем, как именно «две сестры – любовь и боль» живут в одном человеке. И это как раз вполне объяснимо с психологической точки зрения. Таких песен очень много. Вот лишь несколько примеров:

 
«Я – это ты, ты – это я,
И никого не надо нам,
Все, что сейчас есть у меня,
Я лишь тебе одной отдам…»
 

© М. Насыров «Я – это ты»

 
«Моей огромной любви
Хватит нам двоим с головою…»
 

© Земфира

 
«Он тогда продал свой дом,
Продал картины и кров
И на все деньги купил
Целое море цветов…»
 

© А. Вознесенский «Миллион алых роз»

 
«Я не мог наслушаться, как ты дышишь,
Мне ничего не нужно без тебя, слышишь!?»
 

© Мачете «Нежность»

 
«Ты – небо над миром, ты – эти цветы.
Ты здесь, ты со мной, ты за городом где-то,
И все, что случится со мной, – это ты.
 

© «Белая гвардия»

 
«Все, кроме любви, вся наша жизнь так далеко.
Я, я не один, но без тебя просто никто».
 

© Би-2 «Молитва»

 
«Пройти, не поднимая глаз,
Пройти, оставив легкие следы,
Пройти хотя бы раз
По краешку твоей судьбы».
 

© Алла Пугачева «Ты на свете есть»

Все мы живем в социуме и с детства впитываем происходящее вокруг. После рождения мы – своего рода чистый лист, но внешний мир потихоньку закладывает в нас образы «истинной любви» через наше окружение, слова родственников, сказки, которые нам читают, песни, которые мы слышим и поем. Если проанализировать культурный фон, который нас окружает, мы обнаружим, что здоровые отношения никому не интересны, скучны, пресны, в них якобы ничего не происходит, о них не слагают песен и не пишут стихов, а вот боль и страдание воспеваются.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» – первая фраза романа «Анна Каренина» (1875) Л. Н. Толстого. Конечно, неинтересно рассуждать о «похожих друг на друга семьях». Авторы пишут, как правило, испытывая страдания, переживая травму, чтобы выразить через творчество свое эмоциональное состояние. В хорошем ровном состоянии люди чаще просто живут. Именно страдание толкает к выражению через творчество, а для нас эти произведения становятся шаблоном в самом хрупком возрасте – в старшей школе.

Как будто настоящие отношения, любовь надо «выстрадать». Народный фольклор, искусство пропагандируют дисфункциональные, зависимые, нездоровые отношения. Мы видели и слышали о них в песнях, стихах, сказках, фильмах, на которых все выросли.

Можно сказать, что мы впитали зависимую модель с детства. Давайте посмотрим подробнее. Например, самоубийство из-за безответной любви: Ромео и Джульетта. Или же Анна Каренина: верная и добродетельная супруга Анна встречает Вронского и буквально сливается с ним. Она зависима от ощущения, что кто-то смотрит на нее с восторгом и преклонением. Как только семейная жизнь притупляет влюбленность, а огонь обожания в его глазах тускнеет, Анне становится невыносимо.

Яркие примеры жизни, брошенной к ногам возлюбленных: художник из «Миллиона алых роз», Кончита из «Юноны и Авось» (которая 35 лет ждала уехавшего от нее Николая Резанова), Русалочка из одноименной сказки Андерсена стала немой, чтобы быть тенью принца, Герда из «Снежной королевы» рисковала жизнью, чтобы спасти парня, который не обращал на нее внимания и жил с Королевой, Душечка Чехова «постоянно любила кого-нибудь и не могла без этого»… Список можно продолжать бесконечно. Такие отношения преподносятся как романтические, сильные, «настоящие», вызывающие бурю чувств, в отличие от простой и скучной обывательской любви. Но на самом деле они не являются осознанным выбором двух людей.

В истинной любви нет драмы, она тихая, взаимная, без страдания, отвержения, необходимости догонять и убегать, доказывать и присваивать. В прошлых главах мы говорили о надежной привязанности – это то, без чего очень трудно построить живые искренние отношения.