Текст книги "Институт идеальных жен"

Глава 10
Приключения зеленой игуаны

Граф Аттисон спал очень плохо. Кровать была узкой и постоянно скрипела, матрас шуршал, за окном завывал ветер, а на соседней койке то и дело похрапывал Этьен. Рейнард даже позавидовал кузену, которого кочевой образ жизни приучил спать когда угодно и где угодно. Сам граф предпочитал свою огромную кровать под пышным балдахином, перину из гагачьего пуха и любимую подушку.

Иногда к этому прилагалась еще какая-нибудь пышногрудая прелестница, хотя в последнее время Рейнард предпочитал селить очередную любовницу в небольшой уютный особняк на окраине города. Сейчас особняк пустовал. Люсилла, узнав о предстоящей свадьбе своего покровителя, закатила скандал, рассчитывая на значительную компенсацию своих слез, и граф вынужден был прекратить эти отношения, которые начинали стоить ему очень дорого во всех смыслах.

Амелия обходилась дешевле. Или дороже, это уже зависело от точки зрения. Плечо опять начало ныть, и Рейнард, стиснув зубы, осторожно заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Кровать скрипнула. Словно в ответ Этьен захрапел. Не выдержав, Рейнард запустил в кузена подушкой. Храп стих. Зато над тумбочкой показалась голова.

– Эй, ты что?

– Не храпи!

– Я не храплю! – возмутился Этьен. – Я всего лишь дышал!

– Ты слишком громко дышал! – проинформировал его Рейнард.

– Просто ты не можешь уснуть. Я бы тоже, наверное, не смог, будь у меня такая невеста.

– Какая невеста? – голос графа Аттисона не предвещал ничего хорошего. Мысленно он уже вспоминал, где у него лежит шпага.

– Понимаешь, она как фейерверк: яркая, и никто не знает, куда полетит и где взорвется, – Этьен усмехнулся.

Рейнард открыл было рот, чтобы возмутиться, но лишь махнул рукой, признавая правоту кузена.

– Ну а ты и Мейбл? – спросил он. – Только не отрицай, я заметил, что между вами явно что-то есть.

К удивлению Рейнарда, кузен явно смутился.

– Ну… – протянул он. – Знаешь…

– Знаю. Я заметил, что вы достаточно долго отсутствовали. – Взгляд Рейнарда стал более серьезным. – И еще я знаю, что для тебя это не просто развлечение.

– Опять решаешь все за меня? – ощетинился Этьен.

– Нет. – Рейнард широко зевнул. – Просто считаю, что ты уже слишком большой мальчик, чтобы вести ту жизнь, которую ведешь.

– Тебе напомнить, почему я веду такую жизнь? – моментально вспылил кузен.

– Брось, Этьен, мы оба знаем, что такая жизнь тебе нравится. Признаться, я даже немного завидую тебе, – Рейнард скосил глаза в сторону окна, в которое барабанили капли дождя, и добавил: – Летом. И в хорошую погоду.

Этьен усмехнулся, но спорить не стал, лишь взбил подушку, устраиваясь поудобнее.

– Эй, а мою? – возмутился Рейнард.

– Не я ее бросал! – Этьен отвернулся к стене и демонстративно засопел.

Рейнард кинул на кузена убийственный взгляд, но встал и поплелся за своей подушкой. Морщась от боли в плече, граф Аттисон наклонился. Под подушкой сидела игуана. Раздув кожаный мешок под горлом, огромная ящерица воинственно повернула голову в сторону мужчины.

Рейнард злорадно усмехнулся. Осторожно, стараясь не спугнуть животное, он протянул руку, подхватил игуану, оказавшуюся довольно тяжелой, и, подкравшись к кузену, положил ящерицу ему на подушку. После чего склонился к уху Этьена и томно прошептал:

– Поцелуй меня…

Тот медленно открыл глаза и вздрогнул: игуана сидела возле его лица и грустно на него смотрела.

– Зачем ты подсунул мне эту гадость?! – возмутился Этьен, выхватывая подушку из-под игуаны. – А вдруг она заразная?

Ящерица еще раз скорбно взглянула на постояльца, пошатнулась и вдруг завалилась на бок, судорожно дернула несколько раз лапами и обмякла.

Мужчины переглянулись и дружно склонились над животным, чуть не стукнувшись лбами.

– Что ты наделал? – почему-то шепотом спросил Рейнард.

– Я? По-моему, это ты подложил ее на мою подушку!

– Она и так была в кризисе, а тут еще ты назвал ее гадостью!

– Думаешь, она так расстроилась, что умерла от разрыва сердца? – Этьен скептически изогнул бровь, рассматривая бездыханное тело ящерицы.

– Кто ее знает, – Рейнард потыкал в тушку пальцем. – По крайней мере, еще теплая.

– Послушай, сердце бьется?

– Ты ближе стоишь, вернее, лежишь! Ты и слушай!

– А ты старше и опытнее!

– Это не значит, что я когда-либо общался с игуанами! – возмутился Рейнард.

Этьен задумчиво посмотрел на зеленую ящерицу.

– Слушай, а давай отнесем ее в клетку и положим там?

– Тогда от разрыва сердца умрет хозяин, – мрачно предсказал Рейнард, вспоминая унылую физиономию трактирщика. – Проще вынести за дверь и положить в коридоре, дескать, сама умерла. От старости.

Показалось, или от этих слов игуана вздрогнула? Мужчины переглянулись.

– Может, попытаться сделать ей искусственное дыхание? – спросил Этьен.

– Делай, конечно, я не возражаю, – покладисто согласился Рейнард, на всякий случай отступая к стене.

– Ну я не знаю… – Этьен внимательно посмотрел на ящерицу. – С одной стороны, конечно, живое существо, но с другой… а вдруг у нее глисты или, к примеру, блохи?

– У нее нет шерсти, – проинформировал Рейнард кузена. – И если ты не собираешься целовать… тьфу, делать искусственное дыхание, то я, пожалуй, выкину эту ящерицу в коридор.

– Выноси! – великодушно разрешил Этьен.

Он даже вскочил с кровати и распахнул дверь.

Проходящий мимо подвыпивший постоялец остановился, взглянул на Этьена, потом перевел взгляд в глубь комнаты на стоявшего у кровати Рейнарда, сплюнул и, пробормотав нечто нелицеприятное о мужчинах и ложах, побрел дальше. Этьен покраснел и в сердцах захлопнул дверь.

– Это не постоялый, а какой-то проходной двор! М-да, выложить эту ящерицу в коридор – не вариант! Может быть, выбросим ее в окно?

– Тогда все точно решат, что ты причастен к ее смерти!

– Не я, а мы!

– Хорошо, что ты не перекладываешь свою вину на меня одного! – Рейнард снова ткнул игуану пальцем. – Слушай, она все еще теплая…

– Предлагаешь запихнуть ее в ледник?

– У нас нет от него ключей.

Рейнард сказал это таким тоном, что Этьен понял: кузен действительно рассматривал такой вариант.

Он скривился и взглянул на тумбочку. Грязный подорожник все еще лежал там. А ведь няня говорила ему, что подорожником можно вылечить все болезни. Этьен взял листик, смачно поплевал на него и пришлепнул на лоб игуаны. Кожистые веки вдруг дрогнули, глаза распахнулись, ящерица перевернулась и, пользуясь изумлением мужчин, шустро устремилась к щели в стене.

– Стой! – опомнившись, кузены кинулись за ней, столкнулись лбами и разлетелись в разные стороны.

Игуана смерила их надменно-скорбным взглядом и юркнула в щель.

– Вот ведь… – выругался Этьен, потирая на глазах выраставшую шишку.

Рейнард взглянул на него с невольным уважением:

– Даже и не думал, что ты знаешь такие слова.

– А то ты их не знаешь!

– Ну я бы сформулировал это иначе. – Рейнард достаточно витиевато выругался и удовлетворенно улыбнулся. – Слушай, а полегчало.

– Тебе – да, а меня эта тварь умудрилась цапнуть! – Этьен продемонстрировал ряд следов на тыльной стороне ладони. – Как ты думаешь, она не была заразной?

– Этого мы уже никогда не узнаем, – почти печально ответствовал Рейнард, хотя его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. – Но на всякий случай приложи подорожник. Он ведь от всех болезней. Хотя не думаю, что зараза тебя возьмет!

Этьен еще раз выругался, сообщив кузену все, что он о нем думает.

Амелия

Ночью я долго не могла заснуть, все ворочалась с боку на бок. Виной тому были конфеты. За ужином я их съела столько, что теперь желудок, наверное, прилипал к спине. Стоило мне повернуться, как он отклеивался, чтобы прилипнуть к животу. А Рейнард тоже хорош. Мог бы и раньше убрать вазочку. Или не отбирать последнюю конфету.

На этой мысли я поняла, что окончательно запуталась. В конфетах и в своих отношениях с графом Аттисоном. С каких пор он стал для меня просто Рейнардом?

Память услужливо подкинула сцену: я лежу на кровати, а мой жених угрожающе нависает надо мной. Странно, но сейчас страха не было, лишь любопытство, а чем это все обычно заканчивается? Нет, в теории я, конечно, знала, что происходит в спальне между супругами, но вот так, на практике, столкнулась впервые.

В голове мелькнула шальная мысль ворваться в спальню и потребовать с Рейнарда завершения начатого, но, учитывая его характер, почему-то казалось, что он не преминет воспользоваться предоставленной возможностью. А я не была уверена, что готова для такого. К тому же там был Этьен, а мне не хотелось посвящать всех в наши с графом Аттисоном отношения.

Мейбл во сне вздохнула, обняла подушку, тихо прошептав:

– Этьен…

Полагая, что ослышалась, я даже приподнялась на локте, но подруга уже сладко спала. Я закусила губу. Похоже, проблема была даже больше, чем я себе представляла. Хотя, что греха таить, Этьен и Мейбл прекрасно подходили друг другу. Если бы не глупая нерешительность графа Ренье, он бы наверняка уже сделал предложение моей подруге. Значит, надо было только его подтолкнуть.

Я вновь перевернулась. Конфеты отлипли от живота и устремились куда-то к позвоночнику. Из-за этого мне никак не удавалось сосредоточиться на мыслях про Этьена и Мейбл. Вдобавок за стеной поднялся какой-то шум и раздались приглушенные голоса, хлопнула дверь, потом послышались ругательства. Громкие и весьма образные, я даже постаралась запомнить несколько оборотов, чтобы повторить их при случае. Правы были мои родители, когда утверждали, что именно в путешествиях пополняется словарный запас.

И вновь наступила тишина. Как я ни старалась сосредоточиться, усталость все-таки взяла свое, и глаза начали слипаться, как обертки из-под конфет. Это забавное сравнение – последнее, о чем я успела подумать, прежде чем заснула.

Разбудила меня Мейбл. Бесцеремонно потрясла за плечо и громко сообщила, что завтрак уже готов.

– Который час? – сонно спросила я.

– Десять! – Мейбл не скрывала упрека.

– Могла бы разбудить и попозже, – проворчала я, накрываясь одеялом с головой, чтобы поспать еще часик-другой.

– Амелия, все ждут только тебя! И одна я вниз не пойду.

Мейбл бесцеремонно сдернула одеяло. Я уничижительно посмотрела на подругу, но на нее мой взгляд не произвел никакого впечатления. Пришлось вставать.

Вновь надевая вчерашний наряд, принадлежавший Мейбл, я уныло рассматривала себя в зеркало.

– Знаешь, наверное, мне стоит прогуляться в ближайший город, чтобы купить себе несколько платьев, – известила я подругу. – Иначе Рейнард так привыкнет к этому, что мне придется не носить ничего другого, чтобы он не потерял меня в толпе.

– А ты собираешься ходить с ним в толпе? – зачем-то уточнила Мейбл.

– Нет, но мало ли какая случится оказия! Бедняга просто потеряется и уйдет с другой женщиной!

– Скажи проще: ты хочешь принарядиться, – уточнила подруга.

– Ну… не без этого, – не стала отрицать очевидное я. – А ты?

– Ты же знаешь, у меня нет на это средств, – отмахнулась она.

– У тебя и платьев уже нет, – я многозначительно посмотрела на то, в которое была одета. – Давай так: я ведь должна тебе как минимум одно платье, вот я его и куплю взамен того, в котором я сейчас, и мы квиты?

Мейбл задумчиво взглянула в окно. Было видно, что гордость борется в ней с желанием надеть новое платье.

– Не знаю, – протянула она.

– Если хочешь, я поставлю на это пару пятен! – предложила я. – Ну же, Мейбл, я ведь предлагаю от чистого сердца! И потом, если ты потолстеешь, то всегда сможешь мне его вернуть!

– Кто потолстеет? Я? – возмутилась подруга. – Да это скорее ты раздашься! Все конфеты вчера слопала!

Она шутливо замахнулась на меня подушкой.

– Зато я позаботилась об остальных! – гордо возразила я. – Вам почти ничего не досталось, и, следовательно, за ваши фигуры я абсолютно спокойна. Ладно, идем, а то мне пить хочется.

В зал мы спустились в достаточно приятном расположении духа. Мужчин все еще не было, и я выразительно посмотрела на Мейбл, давая понять, что мы и сами могли бы не торопиться. Подруга в ответ лишь пожала плечами.

– Ты же все равно собиралась в город, – заметила она.

– Верно! – я повернулась к трактирщику, который сидел за барной стойкой, подперев щеку рукой, и тяжко вздыхал. – Не нашлась? – с сочувствием спросила я.

Мужчина лишь покачал головой и отвернулся, украдкой вытирая слезы. Похоже, отсутствие единственного друга явилось для него огромным ударом.

Понимая, что тревожить человека в такой момент обыденными вопросами по меньшей мере бестактно, я отошла и обратилась к ближайшей подавальщице, дородной румяной женщине:

– Скажите, а как отсюда добраться до ближайшего города?

– Вам в библиотеку, что ли, надо? – оживилась та.

– Почему в библиотеку?

– Ну как же, вы – барышни образованные, привыкли ко всяким там романам. Вот к нам как-то одна дама приезжала, все рассказывала, как книгу читала, так там девушка со зверями разговаривала, попугая грамоте обучила, да в итоге фавориткой короля стала. Там еще ящерка была, как наша, снулая да хворая.

Мейбл скептически посмотрела на подавальщицу, словно подозревая, что та все выдумала на ходу. Я лишь кивнула, делая вид, что внимательно слушаю.

– Так постоялица книгу в библиотеке брала?

– Книгу? Нет, книгу она с собой привезла, а вот платья – те в городе покупала, – подавальщица поманила меня пальцем и заговорщицки прошептала на ухо: – Она ж с хозяином нашим все амуры крутила.

– Кто? Ящерка?

– Да какая ящерка? – всплеснула руками женщина. – Постоялица. Только вот исчезла она.

– Как исчезла?

– Да кто ж ее знает? Пришли с утра, а дверь открыта и женщины нигде нет, а на постели ящерка эта… Хозяин ее подобрал, да с тех пор души в ней не чаял… А она убегла…

– Женщина?

Я окончательно запуталась.

– Ящерка, – назидательно отозвалась подавальщица. – А ежели в город надо, так мой Томас поедет. Аккурат в обед! Ему почту надобно получить! Он вас и отвезти может, и назад потом забрать!

Я взглянула на Мейбл, с интересом прислушивающуюся к нашему разговору. Подруга покачала головой, из чего я заключила, что вполне могу отправиться в город с упомянутым Томасом самостоятельно, и попросила подавальщицу сказать парню, чтобы не уезжал без меня.

– Мейбл, а ты что обо всем этом думаешь? – спросила я у подруги, усаживаясь за стол и хватая двумя руками кружку с кофе. – О, горячая!

– Доброе утро! – раздался за спиной голос графа Аттисона.

От неожиданности я подскочила и расплескала кофе.

– Рейнард!

Я с укором взглянула на своего жениха. Больше всего он напоминал медведя, разбуженного зимой.

Не дожидаясь приглашения, он сел рядом со мной и потянулся за кофейником.

– Доброе утро! – между тем поприветствовал нас Этьен, занимая место рядом с Мейбл.

Судя по тому, какими взглядами обменялись эти двое, я была абсолютно права в своих предположениях. Оставалось только придумать способ, чтобы соединить их. Я невольно взглянула на жениха, предназначенного мне с рождения. Он задумчиво пил кофе и даже не смотрел в мою сторону.

Заметив мое праведное возмущение, Этьен доверительно произнес громким шепотом:

– Не берите в голову, он всегда такой с утра.

– Глупости! – отозвался тот. – Я просто не выспался, потому что кое-кто храпел!

Он выразительно взглянул на кузена.

– Я не храпел! – возразил последний, почему-то косясь на Мейбл.

– А еще вы оба бегали по комнате, хлопали дверью и ругались, – невинно заметила я.

Мужчины с досадой переглянулись.

– Мы видели игуану, – признался Этьен.

– И даже пытались ее поймать, чтобы вернуть законному владельцу, – подхватил Рейнард.

Эти двое пели так слаженно, словно придумывали совместные оправдания не в первый раз. Впрочем, учитывая родственные связи и незначительную разницу в возрасте, скорее всего, так оно и было на самом деле. Наверняка в детстве они проводили немало времени вместе.

– И что же случилось? – поинтересовалась Мейбл, старательно сдерживая улыбку.

– Она меня укусила! – Этьен продемонстрировал нам руку, на которой виднелись следы зубов.

– Это не опасно? – встревожилась подруга. – Надо промыть и перевязать!

– Он приложил подорожник, – хмыкнул Рейнард, допивая кофе и со стуком ставя кружку на стол.

Этьен был прав: после кофе граф Аттисон пришел в свое обычное, то есть просто дурное, расположение духа.

– Жаль, что вы ее не поймали.

Мейбл кинула сочувственный взгляд в сторону трактирщика, неподвижно сидевшего за стойкой.

– Да, – кивнул Рейнард и сменил тему: – Думаю, нам пора собираться.

– Собираться? Куда? – удивились мы трое.

– В пансион, разумеется. Не думаете же вы, что мы так и будем колесить вчетвером по дорогам?

Я вздохнула, потому что как раз об этом и думала. Но вслух произнесла:

– Вообще-то нам и втроем было неплохо!

За что получила гневный взгляд от Рейнарда, протестующий – от Этьена и виноватый – от Мейбл.

– Рейнард, не думаю, что возвращение в пансион – хорошая идея! – возразил Этьен, которого замечание кузена явно не привело в восторг. – Я понимаю, выглядеть самым мудрым в компании – крайне приятно, но, будь любезен, вспомни о той причине, по которой Мейбл сбежала из пансиона.

– Ты имеешь в виду жирного старикашку, возжелавшего купить себе молоденькую жену? – Рейнард отмахнулся. – Проблемы, дражайший кузен, надо решать, а не бегать от них всю оставшуюся жизнь. Тем более что эта конкретная проблема наверняка уже разрешилась сама собой. Не думаю, что после побега Мейбл Годфри по-прежнему заинтересован в этом браке. Тут как-никак задета его гордость.

– Да, но он нанял шпиков следить за ней! – возразила я. – Мне довелось лично пообщаться с ними в «Оазисе». Я даже была вынуждена назвать свое имя и представиться невестой Этьена.

– Даже так? – Рейнард почему-то вновь нахмурился и недовольно взглянул на кузена: – Интересно, где в этот момент был ты… – А затем он перевел взгляд на слегка покрасневшую Мейбл. – Впрочем, нет, уволь меня от объяснений.

– Где бы ни был в тот момент Этьен, я не собираюсь возвращаться в пансион и снова выслушивать глупости о том, чем должна восхищаться женщина в супружеской спальне! – отчеканила я.

– Любопытно. – Брови графа Аттисона поползли вверх. – И чем же?

– Генофондом, – ласково подсказала Мейбл. Нахмурилась, припоминая формулировку. – Поскольку мужчина – существо слабое и падкое на лесть, его надо непременно хвалить и восхищаться, – заученно отбарабанила она, будто показывала наставнице, что выучила урок.

– Чьим генофондом будем восхищаться первым? – поддержала я подругу.

Кузены переглянулись.

– Знаешь, похоже я слегка погорячился с вашим возвращением в пансион, – пошел на попятный Рейнард. – Наверняка этот Годфри просто так не отступится.

– Думаю, да, – поспешно согласился Этьен. – И если никто не против, мы задержимся здесь на несколько дней.

Мы с Мейбл переглянулись и кивнули, соглашаясь с первым здравым предложением за все утро.

– Жаль все же, что вы не поймали игуану, – говорила я чуть позже, сидя рядом с женихом в двуколке, которую нам щедро предоставил хозяин постоялого двора. Вернее, в ответ на просьбу Рейнарда он вяло махнул рукой, пробормотал: «Берите, что хотите», – и снова впал в депрессию. Рейнард не стал ничего уточнять, а просто положил несколько серебрушек на стойку и направился в конюшню. Звон монет за спиной возвестил, что трактирщик все-таки скинул их в ящик стола.

В конюшне граф Аттисон непререкаемым тоном отдал несколько распоряжений конюху, лично проверил упряжь, и вскоре мы уже катили по дороге. Я с тихой завистью посматривала на гнедую пару. Не самые резвые, но все-таки это были лошади. В поместье я часто сама правила фаэтоном: отец научил меня, когда мне исполнилось тринадцать.

В пансионе лошадей не было. Более того, наставницы постоянно твердили, что истинной леди можно лишь сидеть на пассажирском сиденье и восхищаться, как правит фаэтоном мужчина, даже если у него кривые руки и он рвет лошадям рты.

К Рейнарду это не относилось. Я действительно восхищалась его точными, обманчиво-расслабленными движениями. Перчатки из серой кожи плотно обтягивали кисти рук, и я невольно залюбовалась ими, вспоминая, как вчера они обнимали меня, удерживая, чтобы я не вцепилась Мейбл в волосы.

Увлекшись, я пропустила момент, когда Рейнард остановил лошадей и что-то у меня спросил.

– Что?

Я почувствовала, как краснею, точно меня застукали за недостойным занятием. В принципе, так оно и было.

– Хотите? – Жених протянул мне вожжи.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Вы действительно дадите мне?.. Конечно, хочу, – спохватилась я, забирая вожжи из рук графа Аттисона. Наши пальцы соприкоснулись, и по телу радостной толпой пробежали мурашки. Я даже украдкой осмотрела себя: может, мы наехали на муравейник? Но нет, ничего не было, только в животе будто бы порхали бабочки. Или кто там обычно порхает, если верить романам? Решив разобраться со своим внутренним животным миром позже, я аккуратно послала лошадей легкой рысью, приноравливаясь к их ходу.

– Хорошо, – одобрительно произнес Рейнард, внимательно следя за мной, чтобы в случае необходимости перехватить вожжи.

Я не возражала: лошади были незнакомыми и неизвестно как выезженными, поэтому помощь могла оказаться нелишней.

Дорога была сухой и немноголюдной, так что до города мы доехали достаточно быстро, после чего Рейнард вновь перехватил у меня поводья.

– Я ничуть не сомневаюсь в ваших умениях, – сказал он, заметив мой недовольный взгляд, – но мы сейчас не в том положении, чтобы привлекать излишнее внимание.

Довод был достаточно разумным, и мне пришлось согласиться. Двуколка подъехала к магазину, где в витрине были выставлены два платья – клетчатое и кипенно-белое.

Я насмешливо взглянула на Рейнарда, и он недовольно поморщился, но промолчал.

– Я бы хотела первым делом заехать в банк… – заговорила я, вынужденная указать на его просчет.

– В банк? Зачем?

– Разумеется, чтобы взять денег.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Служащие банка потребуют доверенность, которой у вас наверняка нет, после чего задержат вас и отправят магическое письмо вашим родителям. А те вновь возвратят вас в пансион.

– Но тогда… – я слегка растерялась, пытаясь сообразить, как лучше объяснить, что у меня просто нет при себе денег на покупку платьев.

Граф Аттисон совершенно верно истолковал мою заминку. В руку мне лег небольшой, но достаточно тяжелый кошелек.

– Полагаю, что могу надеяться на ваше благоразумие, – произнес жених, спрыгивая с двуколки и протягивая мне руку, чтобы помочь спуститься.

– Но я… Рейнард, я не могу принять эти деньги!

– Считайте это дружеским займом.

– А мы друзья?

– По крайней мере – соседи, – он подхватил меня за талию и бережно поставил на землю. – Ну и немножко помолвлены, если вы вдруг забыли.

Я рассмеялась:

– Вам обязательно было напоминать об этом?

– Конечно, – с довольной улыбкой подтвердил Рейнард. – А теперь ступайте. Надеюсь, двух часов вам хватит?

– Вы не пойдете со мной?

– К модистке? – Он содрогнулся. – Ни за что!

– Вы говорите так, будто уже там бывали.

Я прищурилась. Конечно, мне доводилось слышать, что иногда мужчины сопровождают женщин к модисткам и даже присутствуют в раздевалке.

– У меня есть мать и сестра, а также две племянницы. – Рейнард снисходительно посмотрел на меня. – Так что я прекрасно знаю, от чего отказываюсь! Заеду часа через два, надеюсь, этого времени будет достаточно!

Он распахнул дверь, пропустил меня, после чего вновь вскочил в двуколку и поспешил по своим делам.

Я же переступила порог и осмотрелась. Светлая мебель, модная полосатая обивка. По всей видимости, дела хозяйки шли хорошо. В одном из удобных кресел восседала дородная дама в персиковом платье и ярко-алом тюрбане. При виде меня она нахмурилась. Оно и понятно: в ее глазах я была слишком юной, чтобы бродить по улицам в одиночестве.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась я. – Скажите, это действительно самая лучшая модная лавка в городе?

– Да.

Дама неодобрительно поджала губы.

– Замечательно! – Я улыбнулась как можно более приветливо. – А вы не подскажете, где хозяйка?

– Она вышла за образцами тканей.

Тон женщины был ледяным. Судя по всему, она видела, кто меня провожал, и поспешила сделать соответствующие выводы. Конечно, благоразумнее было просто промолчать, но презрительные взгляды этой дамы меня задели, потому я продолжила:

– Видите ли, почтовая карета, в которой я путешествовала, перевернулась, и сундук разбился…

Для правдоподобия я слегка всхлипнула.

– Путешествовали?

Как ни старалась женщина сохранить холодность, было видно, что она жаждет сплетен.

– Да, мы с компаньонкой в сопровождении моего кузена ехали в столицу, – вдохновенно продолжила я. – Там живет моя тетушка, леди де Кресси.

В глазах собеседницы мелькнул интерес.

– Леди де Кресси – ваша родственница?

– Да. Это моя тетя. Родители отправили меня к ней, чтобы я приобрела светский лоск.

– Вот как?

Взгляд женщины становился все более заинтересованным.

– Да, вы же понимаете, что, когда у девушки есть приданое, ей надо быть очень осторожной!

Я потупила взгляд.

– Конечно, конечно. – Дама всплеснула руками, напомнив курицу-наседку. – Наверное, вам очень тоскливо в нашем маленьком городке?

– Ну… – протянула я, гадая, с чего она вдруг стала столь приветливой.

– О, я позабыла представиться, – спохватилась дама. – Миссис Уоллтон, жена градоправителя и одна из патронесс местной ассамблеи.

– Очень приятно.

– И я подумала, что вам, наверное, очень скучно приходится на постоялом дворе…

– Ну… – неопределенно протянула я.

Не объяснять же супруге градоправителя, что в нашей компании не соскучишься.

– Завтра вечером в ассамблее мы даем благотворительный бал. Я внесу в список приглашенных вас и вашу компаньонку! – Она достала из ридикюля небольшую записную книжку и сделала пометку. – Как ее имя?

– Мейбл. Мейбл Фэйтон.

– Замечательно. Буду очень рада вас видеть! И вашего кузена, конечно же, тоже…

В ее голосе прозвучала досада. Я с удивлением посмотрела на собеседницу, но в этот момент в лавку вернулась модистка.

Примерка заняла гораздо больше двух часов, ведь мне пришлось, ко всему прочему, подобрать еще два бальных платья. Когда, расплатившись с портнихой, я вышла, Рейнард нетерпеливо вываживал коней вдоль улицы.

– Ну наконец-то! – пробормотал он, подходя и помогая мне взобраться на сиденье. – Я уж думал, вы решили остаться там навечно!

– Я задержалась всего лишь на полчаса! – возразила я. – Только не говорите, что это время показалось вам вечностью!

– Подобную глупость я точно не скажу, но лошади застоялись, и потому я вряд ли позволю вам править ими по дороге обратно!

– Вы не можете так поступить!

Я даже задохнулась от подобной несправедливости.

– Вы так думаете? – Граф Аттисон приподнял брови, вдоволь насладился выражением возмущения на моем лице и рассмеялся. – Я действительно этого не сделаю, но конфет вечером вы точно не получите!

Если он хотел меня напугать, то просчитался: после вчерашнего на конфеты я и смотреть не могла, потому лишь послушно кивнула головой и радостно перехватила вожжи.