Текст книги "Институт идеальных жен"

– В таком случае почему бы бедняжке Мейбл не лечь у стены?

Мейбл не сводила с нас непонимающего взгляда, видимо недоумевая, в какой именно момент она оказалась бедняжкой.

– Я предлагаю другое решение, – заявила я. – Мейбл занимает одну кровать, а я – другую. И мы спим, как полагается приличным незамужним дамам.

– Простите за бестактный вопрос, но где же в таком случае буду спать я? – осведомился Ренье. – На коврике?

– Ну почему же? У вас есть прекрасный сундук!

Мы с Мейбл невольно хихикнули, несмотря на неловкость ситуации.

– О, благодарю! – не то язвительно, не то уязвленно отозвался собеседник. – Я лучше запихну туда одну из вас. Он нахмурился и угрожающе двинулся в нашу сторону.

– Хорошо, хорошо, – затараторила я, не желая вновь оказаться в темноте. – Конечно, было бы предпочтительнее устроить вас в одной из комнат, но поскольку, как вы сами сказали, свободных нет, вам придется лечь на сеновале!

– То есть как? – удивилась моя бывшая – и кажется, нынешняя – соседка по комнате. – Там же неудобно, и труха…

– Ну, если нет свободных комнат, то что ж поделать? – пожала плечами я. – К тому же если расстелить плотный плед, то будет вполне сносно.

– На сеновале, между прочим, свободного места тоже не осталось, – проворчал граф Ренье. – Разве что Гарри потеснится.

– Это мы завсегда пожалуйста! – услужливо послышалось из-за двери. – Сдается мне, и вам, хозяин, там спокойнее будет. А то мало ли кто здесь покусится, покамест вы спите…

– Вот и отлично.

И я подтолкнула смирившегося со своей участью графа к выходу. По дороге он прихватил с собой пару вещей. Но в дверях остановился.

– Леди де Кресси, только один вопрос.

– Да-да, конечно.

– Это правда, что вы сбежали от жениха?

Такой поворот показался мне немного странным, но я все же ответила:

– Правда.

– Странно, – протянул Ренье. – Я ожидал бы, что это скорее жених сбежит от вас.

И, подхватив со спинки стула сюртук, наконец удалился.

Я выдохнула, испытывая чувство, крайне близкое к счастью. Покосилась сперва на ширму, за которой можно было скрыться с глаз Мейбл, а затем на вожделенную ночную вазочку, призывно выглядывавшую из-под кровати все это время. Если Ренье не соизволил догадаться, что после столь долгого пребывания в сундуке она мне понадобится, и хотя бы ненадолго покинуть комнату, это на его совести. Пускай теперь ночует на сеновале.

* * *

Граф Рейнард Аттисон стоял у ворот пансиона Святой Матильды и вот уже целых десять минут размышлял, стоит ли ему входить и вновь просить свидания со своей невестой. Здравый смысл просто вопил, предлагая бежать прочь сломя голову. Интуиция же подсказывала, что задержаться все-таки не помешает. А граф Аттисон слишком много времени проводил при королевском дворе, чтобы научиться не пренебрегать интуицией.

К тому же, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет, Рейнарду хотелось еще раз увидеть свою невесту. Что-то было такое в этой невысокой темноволосой девушке с золотистой кожей и темными, как спелые вишни, глазами, в глубине которых плясали искорки смеха. Рейнард даже предположил, что подобные мысли – действие магической клятвы, навеки связавшей его с юной соседкой по поместью, и, чтобы прояснить этот вопрос, отправил письмо придворному магу.

Ответ он получил сегодня утром. Почтенный старик в витиеватых выражениях уверял графа Аттисона, что магическая клятва лишь препятствует нарушению данного семьей жениха обещания и к чувствам отношения не имеет. Приходилось признаться самому себе, что его просто тянет к этой девчонке.

Рейнард вздохнул и вновь посмотрел на дверь пансиона. Говоря откровенно, ему было любопытно, что эта абсолютно непредсказуемая девушка придумает на этот раз. Похоже, он даже начал получать определенное удовольствие от пикировок с невестой.

К примеру, граф готов был поклясться, что, пока Амелия разглагольствовала о своей смерти, ее глаза сверкали от тщательно сдерживаемого смеха. Рейнард вспомнил, как был ошарашен столь буйной фантазией, и расхохотался. Наверняка именно поэтому все соседи так старательно отводили глаза при расспросах и мямлили, что Амелия де Кресси – чуґдная девочка.

Похоже, достопочтенные лорды неправильно ставили ударение. Или же они просто не могли оценить всю силу полета фантазии юной леди. Рейнард вновь усмехнулся, вспомнив собственное недоумение, и протянул руку, чтобы позвонить в колокольчик.

Дверь сразу же распахнулась, выпуская из недр пансиона уже немолодую женщину в сопровождении тучного мужчины, в котором граф Аттисон узнал любителя юных девушек мистера Годфри. За ними со слегка встревоженным видом следовала директриса пансиона, не то провожая, не то выпроваживая.

– Это ужасно! – пронзительно воскликнула женщина, разворачиваясь к директрисе. – Это просто вопиющее безобразие! Вы обязаны отыскать мою падчерицу!

– Действительно! – вторил ей мистер Годфри. – О какой репутации можно говорить, если у вас воспитанницы сбегают буквально одна за другой!

– Госпожа виконтесса, это просто недоразумение, – лепетала почтенная дама. – Уверяю вас, мы обязательно разберемся…

– Будьте так добры! Я заплатил немалые деньги, чтобы получить угодную себе жену, и что в результате? – пробасил мистер Годфри.

Его спутница лишь кивала и прикладывала к глазам носовой платок, изображая скорбь.

– Мы непременно разберемся. Возможно, мисс Фэйтон просто переволновалась перед свадьбой. Ну знаете, как это бывает…

Рейнард презрительно скривился. Он был в курсе слухов, которые ходили о мистере Годфри, торговце, желающем обрести через брак дворянский титул, и изо всех сил сочувствовал девушке, которую вынуждали выйти замуж за это ничтожество.

– Как я понимаю, Амелия де Кресси тоже переволновалась? – язвительно отозвалась дама. – Не зря же она тоже сбежала?

Рейнард нахмурился и поспешно шагнул в тень, чтобы не привлекать внимания.

– Откуда вы знаете? – директриса побледнела еще сильнее.

– Я видел ее недавно. В «Оазисе», – сообщил мистер Годфри. В голосе толстяка сквозило снисходительное превосходство. – Юная леди уверяла меня, что сбежала от ненавистного жениха и собирается выйти замуж за графа Ренье. Девушка была спрятана в сундуке, чтобы соблюсти тайну! Слышали вы когда-нибудь о таком падении нравов?

При упоминании имени покровителя Амелии Рейнард сжал кулаки. В висках застучала кровь. Но он взял себя в руки и весь обратился в слух.

– Они даже живут в одной комнате! – все еще возмущался мистер Годфри. – При этом мальчишка имел наглость угрожать мне шпагой!

Граф Аттисон с удивлением понял, что странный звук – это скрежет его собственных зубов. Он с трудом сдержался, чтобы не выскочить из тени и схватить толстяка за воротник, дабы вытрясти полную информацию. Сделав над собой усилие, он дождался, пока мистер Годфри и леди Фэйтон удалятся на значительное расстояние, и лишь затем резко дернул веревку колокольчика.

Дверь медленно, словно нехотя, отворилась. Решительно отстранив привратника, граф Аттисон шагнул внутрь, легко догнал директрису и тоном, не терпящим возражений, произнес:

– По-моему, нам с вами необходимо поговорить о моей невесте.

Глава 6
Утро вечера мудренее

Мейбл

Как только за Этьеном захлопнулась дверь, Амелия коршуном кинулась к ночному горшку с воплем:

– Ну наконец-то!

– Уборная – в конце коридора, – на всякий случай проинформировала я соседку.

– Ты – святая! – Она тотчас же исчезла за дверью, а я опустилась на кровать и задумчиво подперла голову рукой. События развивались слишком стремительно, и я окончательно запуталась, что же теперь делать.

К тому же получалось, что именно я способствовала побегу Амелии из пансиона. И хотя то, что мы сбежали вместе, придавало происходящему хотя какое-то подобие респектабельности, последствия могли оказаться весьма плачевными для обеих.

– Ох, Мейбл, как здорово, что мы с тобой сбежали! – Амелия вновь появилась в комнате. Ее лицо просто сияло от радости. – Будет что рассказать девочкам, когда вернемся!

Такая перспектива меня не обрадовала.

– Знаешь, мне кажется, что для меня возвращение – не лучшая идея, – призналась я.

Соседка задумалась и кивнула.

– Это верно, – со вздохом согласилась она, присаживаясь рядом. – Этот толстый старик не отступится, у него на лице все написано.

– Да и мачеха… – Я махнула рукой. – Нет, мне лучше продолжить свой путь. А вот тебе, конечно, необходимо вернуться, пока слухи не достигли ушей твоего жениха.

– Графу Аттисону все равно. – Настала очередь Амелии отмахнуться. – И мне кажется, что он с удовольствием расторгнет помолвку со мной.

– Но твоя репутация пострадает, – возразила я.

– Не думаю. Я – богатая наследница, и если сбежала с подругой, чтобы помочь ей добраться до… кстати, а куда ты собиралась добраться?

– На Западную заставу. – Я больше не видела причин скрывать это от Амелии.

– Помочь добраться на Западную заставу, – послушно повторила она, – то почему бы и нет?

– А как в это все вписывается Этьен?

– Этьен?

– Граф Ренье.

– Ты называешь его по имени? – встрепенулась Амелия, с интересом посматривая на меня.

Я слегка смутилась.

– Да. А что в этом такого?

– Ничего… – Глаза соученицы лукаво поблескивали. – В конце концов, он молод, привлекателен и, судя по всему, достаточно обеспечен…

Вот тут я рассердилась:

– Амелия, немедленно прекрати эти намеки! Я не собираюсь выходить замуж за графа Ренье лишь потому, что он помог мне в трудную минуту и позволил обращаться к себе по имени!

– Ну и зря! – отпарировала та. – Уверяю тебя, счастливые браки начинались и с меньшего!

– Вот как? Сама-то ты не стремишься выйти замуж за своего жениха!

– Потому что он…

– Что? – Я прищурилась. – Только не говори, что он слишком стар для тебя.

– Нет… не стар…

– Тогда я, право слово, не понимаю, почему ты так упорствуешь! Неужели просто из духа противоречия?

– Нет… – Амелия смутилась. – Понимаешь… Граф Аттисон… он ведь даже не потрудился узнать, как я выгляжу. Что ему стоило встретиться со мной до бала, чтобы познакомиться?

– Может быть, он узнал о помолвке совсем недавно, как и ты? – предположила я.

Амелия покачала головой.

– Он знал о ней очень давно, но не придавал значения, – с грустью поведала она.

– Возможно, просто считал тебя слишком юной…

– За эти семнадцать лет он ни разу мной не поинтересовался. Не спросил, что я думаю или чувствую. Да и на бал явился лишь потому, что срок принесенной клятвы истекает и если он не женится, то лишится…

– Чего? – я невольно подалась вперед, слишком уж зловеще звучал голос моей соседки.

– Точно не знаю, – призналась Амелия. – И гувернантка, и мама, и даже отец всякий раз краснели, когда я задавала этот вопрос. Но, видимо, чего-то очень важного. – Она вздохнула. – Знаешь, графиня Аттисон много времени проводит в столице, но и в поместье нередко приезжала. Мы сидели на веранде, пили чай, и она рассказывала о своем сыне. Какой он умный, красивый, благородный… Откуда же мне было знать, что все эти разговоры бессмысленны, а его даже мое платье интересует больше, чем я сама…

Амелия с несчастным видом вновь прикусила губу. Сейчас она меньше всего напоминала веселую избалованную девчонку, какой я привыкла ее видеть. Повинуясь порыву, я сжала ей руку:

– Поверь, узнав тебя поближе, граф Аттисон может переменить свое мнение.

– Узнав меня поближе, он предпочтет радоваться, что так удачно избавился от неугодной невесты! – хмыкнула соученица, вновь обретая обычное расположение духа. – Скажи, а здесь кормят?

– И вполне прилично, – уверила я, вставая, чтобы отдать распоряжение принести в комнату ужин для Амелии.

Признаться, мы обе очень устали и потому после ужина сразу устроились в кроватях. Амелия заснула, а я все ворочалась. Тревожили мысли об Этьене, вынужденном ночевать на сеновале. Должно быть, там гуляют сквозняки, лежать неудобно и жестко, да и народу вокруг полно. Тот же Гарри наверняка храпит! Человек знатного происхождения к такому точно не привык.

В конце концов я все-таки задремала, чтобы по привычке проснуться с колокольным звоном: в соседнем селе прихожане спешили к утренней службе.

Амелия все еще сладко спала, подложив ладонь под щеку, а я решила спуститься в общий зал, где царила суета. Не заметив там знакомых лиц, вышла из здания, и ноги сами привели меня на сеновал. Этьен не обнаружился и там. Хмурый Гарри как раз чистил лошадей, когда я подошла узнать, где его хозяин.

– За ворота ушел, куда – не знаю, – буркнул кучер. – Глаза б мои его не видели! Это же надо так храпеть!!!

Подавив невольный смешок, я направилась прочь.

Стоило отдалиться от ворот «Оазиса» всего на десяток шагов, как слух начал отдыхать от беспрестанного шума – людских возгласов, лошадиного ржания, лая собак, звона посуды… Здесь было, конечно, не пустынно, но значительно тише и спокойнее.

Этьен сидел на груде сосновых бревен, накинув сюртук на плечи (неожиданно теплая погода действительно не требовала большего), и подбрасывал на ладони маленький камушек. Немного подумав, я приподняла юбки и вскарабкалась к нему. Это казалось безопасным, поскольку бревна были достаточно широкие. Села рядом. Он покосился на меня, приветливо улыбнулся и продолжил свое занятие.

– Спасибо, – сказала я, тронув его за рукав. – За то, что не выдал меня вчера.

Камешек на миг замер в руке и снова взлетел в воздух.

– Обращайся.

– Почему ты так поступил?

Этьен не без удивления воззрился на перехваченный мной трофей. Серый, с красными прожилками и неровными краями. Простой, в наших местах таких немало, но красивый.

– А почему бы нет?

– Ну, я ведь тебе солгала.

В серых глазах заиграли смешинки.

– А вдруг я тоже?

Вытащив камушек из моей раскрытой ладони, Этьен возвратился к прежнему занятию.

– И потом, ты просто был совершенно не обязан.

– Точно. А ты была не обязана поправлять мое материальное положение при помощи фамильного перстня.

– А ты был не обязан пускать меня в свою карету.

– Ошибаешься. Я же не мог постирать твой плащ!

– Он не мой, – покаялась я. – Это плащ нашей горничной. Я взяла его, чтобы сбежать из пансиона.

– То-то я думал, что ты какая-то странная. Манеры дворянки, туфли тоже, а плащ как будто с первой попавшейся девицы сняла.

Я хмыкнула, вспоминая собственную мысль про его фрак. Но тут дело было, конечно, не в конспирации, а в моде, которая диктует порой весьма своеобразные правила.

– Ну, дворянка я теперь так, только если для красного словца приплести. В бегах аристократизм не очень-то ощущается.

– Он везде ощущается, – не согласился Этьен. – Хоть тысячу раз попытайся стать настоящей горничной или лавочницей – не выйдет. Это в крови.

– И все равно, – не сдавалась я. Думать о собственной судьбе не хотелось, а вот понять до конца мотивы спутника – очень даже. – Если бы меня обнаружили, это могло плохо сказаться на твоей репутации.

Тут произошло нечто странное. Этьен запрокинул голову и неприлично громко расхохотался. Даже камушек перестал подбрасывать. Я с немалым скептицизмом наблюдала за этим приступом веселья.

– Ты не слишком много знаешь о моей репутации, – отсмеявшись, пояснил он. – Может, она такая же пятнистая, как шкура леопарда.

– Да ладно, не бахвалься, – отмахнулась я. – Что ты уже мог такого страшного совершить? Ну, игрок! Ну, деньги легко тратишь! Так этим почти все высшее общество грешит. Хотя знаешь, если ты позволишь, я бы все-таки хотела кое-что сказать…

Я покосилась на него с сомнением: стоит ли озвучивать то, что не давало мне покоя? Но Этьен, кажется, приблизительно догадывался о сути моих мыслей и добродушно призвал меня продолжать.

– Видишь ли… Это совершенно не мое дело, я знаю, и ты можешь в любой момент мне об этом напомнить. Это просто один маленький совет. Не потому, что я умнее, или опытнее, или что-то подобное, вовсе нет, просто со стороны иногда виднее. – Я поняла, что предисловие затянулось и с ним пора заканчивать. – Тот человек, с которым ты играл. Точнее, один из них. Такой… невысокий, шатен.

– Которому я теперь должен приличную сумму, – подхватил Этьен.

– Он самый. Так вот, мне кажется, он специально подводил тебя к проигрышу. Я даже не удивлюсь, если он в этом деле профессионал. Каждый раз, когда ты готов был остановиться, он подливал тебе вина и осторожно уговаривал продолжать. Ты просто, если снова станешь играть, будь с ним осторожен. Ладно?

Он широко улыбнулся и по-мужски протянул мне руку:

– Договорились.

Я невольно улыбнулась в ответ и коснулась пальцами его ладони. Рукопожатие оказалось крепким и в то же время нежным, словно Этьен боялся сделать мне больно.

Пару мгновений мы сидели, не отрывая друг от друга глаз, а потом он вдруг привлек меня к себе. Наши губы соприкоснулись, голова моя закружилась. В ускользающем сознании промелькнула мысль, что этот поцелуй – куда более желанный, чем тот, которым меня столь щедро одарил жених соседки по комнате.

Не знаю, сколько длилось это блаженство, но в чувство нас привело деликатное покашливание за спиной Этьена.

– Вы бы это, хоть на сеновал пошли, что ли, – проворчал Гарри, – а то вас аккурат из окон видать.

Я ойкнула, а Этьен нахмурился.

– Из окон – это, конечно, плохо, – пробормотал он и добавил чуть громче: – Леди Фэйтон, позвольте я вас провожу?

– На сеновал? – уточнил дотошный Гарри.

– На постоялый двор, разумеется, – грозно сверкнул глазами Этьен.

– Да, конечно, – кивнула я, все еще прислушиваясь к своим ощущениям.

Целоваться с почти незнакомым человеком, к тому же мотом и картежником, было, конечно, не слишком благоразумно, но стыда я не испытывала. Я украдкой посмотрела на своего провожатого, гадая, как сам он относится к нашему поцелую.

Граф Ренье недовольно хмурился, из чего я заключила, что ему не слишком понравилось, и тоскливо вздохнула.

– Что ты собираешься делать дальше? – предпочел нарушить неловкое молчание Этьен.

– Прости? – Я с трудом поняла, что он говорит не о поцелуе. – А, ты про мой побег…

Волшебство моментально развеялось, и я основательно задумалась. Было понятно, что мистер Годфри так просто не отступится, следовательно, о моем возвращении в пансион можно забыть. Оставалось либо продолжить путь к родственнице, которая то ли примет меня с распростертыми объятиями, то ли выставит за дверь, либо… Второе «либо», с одной стороны, нравилось мне гораздо меньше, но, с другой, давало самостоятельность и средства к существованию, потому я озвучила свою мысль вслух.

– Наверное, мне имеет смысл добраться до столицы и дать объявление о гувернантке.

– Тебе нужна гувернантка?

Этьен даже споткнулся от неожиданности.

– Нет, но я сама могу стать либо компаньонкой, либо гувернанткой, – пояснила я.

– Ах, вот оно что. – Он взглянул на меня с какой-то тоской в глазах. Как будто сам мечтал завести гувернантку, но ему не позволяли обстоятельства. – Ты уверена, что это так уж необходимо?

– Ну… я, конечно, не слишком горю желанием, но… – я отвернулась и упрямо закончила: – Я не выйду замуж за мистера Годфри.

– Ясно.

Этьен не стал продолжать расспросы, за что я ему была бесконечно благодарна.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к дверям нашей комнаты. Я постучала.

– Кто там? – раздался звенящий от напряжения голос Амелии.

– Открой, это я.

Дверь распахнулась, и соседка возникла на пороге. По ее виду было заметно, что она очень взволнована.

– Мейбл, ну наконец-то! – прошипела она, буквально втаскивая меня в комнату. Дверь Амелия оставила открытой, что было расценено Этьеном как позволение войти следом. – Послушай, не хочу тебя пугать, но здесь полно шпионов твоего мистера Годфри!

– Он не мой, – машинально отозвалась я, отнимая руку и демонстративно растирая запястье, – и с чего ты взяла, что это именно люди Годфри?

– С того, что, когда я спустилась в зал, один из них встал в дверях, делая вид, будто рассматривает связки чеснока, а второй подсел рядом и начал выпытывать, с кем я приехала. Пришлось сказать, что с женихом и что сегодня он нанял мне компаньонку, поскольку хочет соблюсти приличия.

– Звучит вполне разумно, – отозвался Этьен.

– Если вы не заметили, я вообще разумная особа, – отозвалась Амелия. Судя по взгляду графа Ренье, он этого действительно не заметил, но озвучивать свои мысли не стал. Соседка тем временем продолжила: – В общем, я уверила этих шпиков, что в ближайшее время мы будем жить здесь, а сама нашла вашего кучера и приказала срочно собирать вещи!

Судя по торжествующему взгляду, Амелия была очень горда собой.

– Э-э-э… Зачем? – поинтересовался Этьен, явно не понимая, как себя вести со столь напористой особой.

– Разумеется, затем, что мы немедленно уезжаем! Опознать Мейбл – дело пары дней, и нам необходимо замести следы!

Я с сомнением посмотрела на Амелию.

– И как же ты думаешь их заметать?

– Очень просто! Мы отправимся в столицу! – воодушевлению соученицы не было предела. – Там мы сможем остановиться у моей тетушки. Конечно, она – дама строгих правил, но никогда не была замужем и сможет нас понять, как никто другой!

«Или выдать опекунам», – подумалось мне, но вслух я произносить этого не стала, а лишь спросила:

– Хорошо, но как ты собираешься добраться до…

– Полагаю, граф Ренье окажет нам помощь, – Амелия ослепительно улыбнулась и повернулась к Этьену. – Вы же благородный человек и не оставите двух девушек, попавших в беду?

Она старательно, как нас учили в пансионе, взмахнула ресницами и умоляюще сложила ладони. Вопреки ожиданиям, Этьен вздрогнул, его глаза опасно сузились.

– Пока что я не заметил, чтобы вы, леди де Кресси, попали в беду, – отрезал он. – Судя по всему, вам просто надоело сидеть за партой и вы решили пуститься во все тяжкие!

– Так и знала, что эти ужимки не работают, – махнула рукой Амелия. – И за что только мои родители платили деньги?!

Она задумчиво прикусила губу и продолжила совершенно другим тоном:

– Хорошо, тогда давайте поговорим по-деловому, без всех этих глупостей!

– Я весь внимание!

Граф Ренье, похоже, даже заинтересовался, что же еще ему может предложить эта девчонка.

– Из вчерашнего разговора я поняла, что вы – игрок.

Я покраснела и взглянула на Этьена, сожалея, что невольно выдала его страсть. Но он лишь усмехнулся:

– Вам никто не говорил, что нехорошо подслушивать чужие разговоры?

– У меня не было выбора, я же находилась в сундуке, – напомнила ему Амелия, ничуть не смущенная упреком.

– И вам, конечно, никто не говорил, что нехорошо залезать в чужие сундуки? – язвительно осведомился граф Ренье.

– Во-первых, представьте себе, нет. Мои родители как-то об этом не подумали. А во‑вторых, вам же никто не сказал, что нехорошо похищать незамужних девушек и делить с ними комнату, – отпарировала Амелия.

Несколько секунд они мрачно смотрели друг на друга, потом Этьен напомнил:

– Вы, кажется, говорили о деловом предложении… – Он покачал головой, заметив блеск в глазах собеседницы. – Не думайте, что я уже согласился, мне просто интересно, куда заведет вас ваша неуемная фантазия.

Амелия надула губы и собиралась обидеться, но практичность все же победила.

– Как вы уже поняли, я – богатая наследница!

– Я этого не знал, но спасибо за ценную информацию.

– Так вот, – продолжала девушка. – Уверяю вас: если вы отвезете нас к моей тетушке в столицу, я свяжусь с поверенными нашей семьи, чтобы вам выплатили приличное вознаграждение.

– Или же предъявили обвинение в похищении. – Предложение Амелии явно не произвело желаемого эффекта. – И либо заставили на вас жениться, либо упекли в тюрьму… Причем я не знаю, которое из этих двух зол – худшее! Так или иначе, я готов отвезти вас туда, куда требуется, без всякого вознаграждения. Тем более что столица – это как раз нужное мне направление. Но мы должны будем задержаться здесь еще на несколько часов. Для вас это время ничего не изменит, а у меня остались незавершенные дела.

Не знаю, насколько искренним Этьен был утром, когда пообещал мне соблюдать осторожность, но вскоре он вновь спустился к карточным столикам, и игра, увы, закончилась для него так же плохо, как и предыдущей ночью. С той лишь разницей, что теперь шансов взять реванш не оставалось. С победителем следовало рассчитаться здесь, в «Оазисе». А вскоре мы вчетвером, вместе с Амелией и Гарри, покинули постоялый двор, в целом по-своему гостеприимный.

Правда, атмосфера в коридорах оказалась несколько суматошной. Туда-сюда сновали слуги с взволнованными лицами. Окликнув одного из них, я выяснила, что из комнат пропал постоялец. Дескать, вещи на месте, деньги тоже, лошадь в конюшне, а человек будто сквозь землю провалился. После непродолжительных расспросов стало понятно, что речь идет о том самом игроке, что на протяжении двух вечеров обчищал Этьена за карточным столиком. С едва уловимым чувством душевного дискомфорта я поспешила нагнать своих спутников.

Амелия

Как мне ни хотелось после встречи с сыщиками убраться поскорее из негостеприимного постоялого двора, пришлось смириться с задержкой. Без графа Ренье у нас с Мейбл было мало шансов благополучно добраться до столицы.

Я с трудом выносила это многочасовое ожидание, особенно когда поняла, что оно вызвано лишь желанием нашего спутника взять реванш в картах.

– Неужели этот тупица еще не понял, что выиграть в карты можно лишь в одном случае: когда ты не играешь? – спросила я у Мейбл.

Та пожала плечами:

– Откуда мне знать?

– Ну ты хотя бы можешь сказать ему это. Тебя он послушает!

Девушка устремила на меня один из этих своих раздражающе задумчивых взглядов:

– С чего ты взяла?

– Я не слепая и вижу, как он на тебя смотрит!

– И как же он на меня смотрит?

– Так, словно влюблен.

Я не стала вдаваться в подробности и описывать «пламенеющие взгляды», как нам рекомендовали в пансионе. Вообще за последние сутки я поняла, что пансион слишком отстал от жизни. Во всяком случае, их методы не работали.

– Глупости, – обрубила Мейбл.

– Вовсе нет, – настаивала я. – Знаешь, хотела бы я, чтобы хоть кто-нибудь посмотрел на меня таким взглядом!

– А если это будет конюх? – скептически поинтересовалась соседка по комнате.

Я вздохнула. Вот умеет же она разрушить мои мечты. Любовь с конюхом в них явно не входила. В имении я слишком много времени проводила на конюшнях и прекрасно знала, что конюхи, как правило, маленькие, щуплые и грязно ругаются, когда думают, что господа их не слышат.

Я даже заучила несколько особо забористых ругательств, но так и не смогла ими воспользоваться – в моих устах они звучали крайне смешно и по-детски глупо.

– Если это будет конюх, я прикажу ему держаться от меня подальше, – отчеканила я, заметив, что Мейбл все еще ждет ответа.

Та лишь хмыкнула, отчего у меня окончательно упало настроение. Я даже почти пожалела, что вместо пансиона нахожусь на постоялом дворе, в комнате, где полы сомнительной чистоты, а простыни на кроватях не накрахмалены и не выглажены.

Появление графа Ренье слегка подняло мне настроение, даже несмотря на то, что вид он имел чересчур беспечный. По всей видимости, опять проиграл.

Заметив, что Мейбл смотрит на графа с сочувствием, я закатила глаза, но комментировать не стала, опасаясь лишних проволочек.

– Вы готовы? – осведомился он.

– Да, конечно. – Мейбл подхватила плащ и, в свою очередь, повернулась ко мне. – Амелия?

– Я готова была уехать отсюда еще несколько часов назад, – проворчала я, направляясь к дверям.

В коридоре царила суматоха. Из коротких реплик, которыми обменивались слуги, я уяснила, что не то у постояльца что-то пропало, не то он сам куда-то пропал. В общем, у хозяина явно остались не самые приятные воспоминания о госте.

Я хотела расспросить слуг подробнее, но тут из-за двери выглянул один из тех людей в черном, что расспрашивали меня о леди Фэйтон сегодня утром, и я поспешила выйти на крыльцо.

Гарри уже запряг карету и теперь стоял, придерживая серых коней, при виде которых я просто обмерла от восхищения.

Еще тогда, прыгая в сундук, я отметила, что у незнакомца, похищавшего Мейбл, прекрасные кони, но темнота, противный дождь и прочие обстоятельства помешали мне рассмотреть и по достоинству оценить этих животных.

Высокие, костистые, с горделиво изогнутой шеей и лоснящимися боками, они были просто прекрасны.

Не помня себя от восторга, я подошла к ним и протянула руку. Один конь фыркнул и потянулся к моей ладони.

– Эй, осторожнее, мисс! Это не котенок! – окликнул меня кучер.

Я обернулась:

– Представьте себе, я знаю, что такое лошадь!

Конечно, стоило ответить нахалу более резко, но ради знакомства с такими конями я готова была стерпеть даже резкость возницы.

– Сомневаюсь. Они кусаются, лягаются и могут укусить, – проинформировал меня Гарри.

– Вижу, у вас в этом большой опыт, – отпарировала я, намекая, что кучеру наверняка не раз доставалось копытом. – Впрочем, неудивительно, что животные вас не любят, с таким-то характером!

– Ежели вам не нравится мой характер, можете пешком до столицы топать! – отозвался кучер. – А то такие, как вы, мисс, только и могут, что восседать в фаэтоне, прикрываясь зонтиком!

– Неужели? – процедила я сквозь зубы, основательно разозленная замечанием кучера. – Да хоть сейчас готова доказать, что управлюсь с этими серыми ничуть не хуже, а может быть, даже и лучше, чем ты!

– Вы-то, может, и готовы, а вот я точно не готов отдать поводья женщине! Да вы даже через ворота не проедете, не поцарапав экипаж!

– О! – Я скептически посмотрела на мелкие царапины, украшавшие бока кареты. – Похоже, кто-то судит о других по себе!

– Что? – взревел Гарри. – Да я… да я никогда… милорд, подтвердите!

– Что я должен подтвердить? – поинтересовался, подходя к нам, граф Ренье.

– Что я всегда аккуратно проезжаю через ворота!

– А откуда тогда царапины на боках кареты? – я возмущенно ткнула пальцем в компрометирующие кучера доказательства его оплошностей.

– Действительно, царапины, – кивнул граф. – Может, веткой задело?

– Или столбом… знаете, такие, на которых крепятся ворота? – невинно заметила я, ехидно посматривая на кучера.

Тот вновь открыл было рот, чтобы выдать возмущенную тираду, но тут к нам подошла Мейбл.

– Что случилось? – она посмотрела на Ренье.

Тот мгновенно улыбнулся и подал ей руку, помогая сесть в экипаж, потом с обреченным выражением лица повернулся ко мне. Я прикусила губу: как это ни претило всем принципам благопристойности, но Мейбл следовало дать шанс.

– Знаете, я бы хотела поехать рядом с вашим кучером и посмотреть, как он правит лошадьми. В прошлый раз мне показалось, что карету потряхивает на ухабах.

Я одарила кучера одной из своих самых ослепительных улыбок. Он вздрогнул и сложил пальцы в фигуру от сглаза.

– Свят, свят, свят! Хозяин, если она полезет на козлы, то дальше вы едете без меня! – воспротивился Гарри.

– Невелика потеря, – меланхолично отозвалась я. – Заодно и трясти экипаж будет меньше.