Текст книги "Институт идеальных жен"

– Простите, отче, что вы сказали? – Амелия приникла глазом к решетке, пытаясь рассмотреть, что происходит с другой стороны.

– Ничего, – пробурчал тот. – Сначала поведай, в чем суть измены.

– Ну… Начну с того, что мой жених – человек весьма дурного нрава.

Граф Аттисон втянул носом воздух и с силой сжал кулак, чтобы не раскрыть себя прежде времени. Уж теперь-то он должен был пойти до конца и узнать всю правду.

– Такого уж дурного?

– О да! Практически невыносимого. Он постоянно сквернословит, совершенно не разбирается в моде и запоминает женщин лишь по платью.

Рейнард закатил глаза: далось же Амелии это платье!

– Может быть, за ним водятся более тяжкие грехи? – поинтересовался он.

– Что может быть тяжелее перечисленного мной? – фыркнула девушка.

– И что же, у него нет никаких достоинств?

– Святой отец, да кому он здесь интересен? – возмутилась Амелия. – Мы же говорим не о нем, а обо мне, не правда ли?

– Верно, – сквозь зубы процедил Рейнард.

– Мне кажется, вы не слишком одобряете меня, отче…

– Я – лишь слух Божий, – графу Аттисону пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить стандартную фразу, которую жрецы обычно говорят исповедующимся. – Продолжай, в чем твой грех?

– Понимаете, я… я изменила своему жениху.

– Когда?

– Не так давно… В помыслах. Засмотрелась на кузена одной воспитанницы нашего пансиона и подумала, что было бы неплохо, если бы этот юноша меня поцеловал… ведь мой жених так до сих пор и не удосужился это сделать!

Рейнард испытал чувство облегчения, но следующие слова девушки заставили его снова насторожиться.

– А потом… я… я решила поцеловаться с нашим привратником.

Через решетку Амелия наверняка могла услышать зубовный скрежет. Рейнард изо всех сил пытался вспомнить того привратника! Молодой он? Вроде бы не слишком… С другой стороны, и сам Рейнард гораздо старше своей невесты…

Впервые в жизни граф Аттисон пожалел, что мало внимания обращает на прислугу. Впрочем, мысли о преимуществах социального равенства не захватили его надолго, ибо, как оказалось, девушка еще не закончила.

– А потом в конюшнях я встретила Джонни, – всхлипнула она.

– Джонни?

– Да, конюха… Вот ему я отдалась на сеновале по-настоящему!

По звукам, донесшимся из второй части исповедальни, юная прихожанка могла заключить, что кто-то роет в скамье яму при помощи когтей.

– Вы не представляете себе, как он божественно красив, святой отец! У него такие мягкие светлые кудри, такие чувственные губы, такие нежные пальцы! И потом, он одинаково легко узнает меня и в платье, и без него, не то что мой жених!

– Далось же вам это платье! – прорычал «святой отец».

– Потом еще был молочник Хьюго, свинопас Пит и часовщик мистер Донеллан…

– Да у вас там не пансион, а проходной двор! – взревел Рейнард, даже не заботясь, что его могут услышать в храме.

– Все дело в ограде, через нее очень легко перелезть! – доверчиво сообщила Амелия. – Вы, например, с легкостью сделали бы это! Особенно в ваших начищенных до блеска сапогах. На вашем месте, граф, я бы маскировалась более тщательно! Всего вам доброго!

С этими словами девушка буквально-таки вылетела из исповедальни. Рейнард на несколько секунд замешкался, силясь отыскать хоть какую-то логику во всем, что услышал. Когда он распахнул наконец дверцу, увидел лишь спину Амелии, покидавшей храм в сопровождении наставниц. Он немного постоял, глядя ей вслед, а затем громко расхохотался.

– Не удосужился поцеловать! Часовщик мистер Донеллан! Это же надо было такое придумать!

Немногочисленные посетители храма моментально вскинули головы, в ужасе взирая на священнослужителя, от души веселящегося сразу после исповеди. Рейнард прокашлялся, пониже опустил капюшон рясы и зашагал подальше от любопытных глаз.

– Ну что же, милая невеста, этот раунд остался за вами! – прошептал он, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

Амелия

Воинственное настроение, испытываемое после встречи с женихом, испарилось, стоило мне взглянуть на Мейбл. Похоже, ее беседа с Этьеном прошла не так уж и хорошо. Но расспрашивать подругу, пока мы возвращались в пансион, я не рискнула. Как назло, наставницы считали, что после посещения храма идти надлежит медленно, дабы полностью осознать все наставления жрецов. Хорошо хоть, голову можно было опустить, чтобы скрыть выражение лица.

– Что случилось? – набросилась я на Мейбл, как только мы оказались в нашей комнате.

– Ничего, – она присела на кровать и принялась разглаживать складки на покрывале, старательно избегая моего взгляда.

– Мейбл, брось, ты же знаешь, что, в отличие от Лизетты, я не буду никому доносить! Ты говорила с Этьеном?

– Да.

Складки на покрывале закончились, и она принялась за подол платья. Мейбл так тщательно разглаживала ткань руками, что у меня мелькнула мысль подсунуть ей пару своих мятых платьев.

– И что он сказал?

– Да какая разница, – Мейбл вздохнула. – Важно же, что он сделал, верно?

Я внимательно посмотрела на подругу. Все это время она категорически отказывалась поведать мне, что же произошло на злополучном балу между ней и Этьеном.

– Знаешь, иногда, рассказывая другому, ты можешь сама взглянуть на проблему по-новому, – осторожно предложила я, видя, что Мейбл колеблется между нежеланием распространяться о случившемся и стремлением поделиться хоть с кем-то своими горестями.

– Там нет проблемы, – вяло отмахнулась подруга. – Просто Этьен – не тот человек, с кем следует связывать свою жизнь.

– Раньше тебя это не останавливало.

– Просто потому, что раньше я не все знала…

Мейбл еще раз нерешительно посмотрела на меня и тоскливо вздохнула.

– Дело в той женщине? С которой Этьен танцевал на балу? – догадалась я. Подруга молчала, и я продолжила, почти уверенная, что именно в этом и кроется ее нежелание общаться с графом Ренье. – Нарумяненная старуха, обвешанная фальшивыми бриллиантами?

– Она отнюдь не старуха, – Мейбл горько усмехнулась. – Наоборот, в ней есть все, чего мужчине не хватает в молодых девушках: опыт, лоск…

– Морщины! – выпалила я.

– Нет у нее морщин! – Мейбл вздохнула и решилась: – В любом случае это не имеет значения, поскольку Этьену от этой женщины нужно было совсем другое…

Слегка запинаясь, она начала рассказывать мне о событиях той ночи. Я слушала, затаив дыхание. Признаться, я испытывала легкую зависть: это же надо, такое приключение… Но подруга выглядела очень удрученной, потому я решила попереживать над несправедливостью жизни в другой раз.

– Словом, я поняла, что мне не следует больше встречаться с Этьеном, – решительно закончила Мейбл.

Я задумчиво покусала губу:

– Вряд ли это получится. Даже если ты выйдешь замуж за мистера Годфри, тебе придется бывать в обществе, и тогда встречи с графом Ренье неизбежны.

– Он не слишком-то жалует столицу, – напомнила подруга. – Да и я не буду выезжать. Вряд ли мистер Годфри станет возражать. Скорее, наоборот, обрадуется.

– То есть ты действительно собираешься за него замуж? – ахнула я. – Мейбл! Это невозможно!

– У меня нет выбора.

– Я думаю, ты должна поговорить с Этьеном, – непререкаемым тоном заявила я. – Выслушать его версию событий!

Мейбл покачала головой:

– Поверь, для всех будет лучше оставить все как есть.

Я задумчиво посмотрела на подругу, но не стала продолжать, опасаясь, что в нынешнем состоянии Мейбл наш разговор может закончиться банальной ссорой.

Глава 14
Похищение

Амелия

Дни потянулись один за другим. Учеба, вечные эссе, посещения храма. Больше ни Рейнарда, ни Этьена мы не видели. И даже камушки не стучались ночами в наше окно. По всей видимости, оба жениха попросту решили отказаться от нас и вернуться к прежнему образу жизни.

К воскресенью мое настроение окончательно испортилось, и я даже написала родителям, что отказываюсь выходить замуж за графа Аттисона. А если они будут настаивать, то уйду в монастырь и стану отшельницей. На что моя мама напомнила, что тоже обучалась в пансионе Святой Матильды и с отличием сдала курсовую по манипуляции, а в монастыре нет моих любимых конфет, так что морочить ей голову совершенно бессмысленно. Но она рада, что обучение пошло мне на пользу.

Я отшвырнула письмо и прошлась по комнате, раздумывая, как быть. Последняя конфета была съедена неделю назад, и разумные идеи отказывались появляться в голове. Понимая, что без сладкого мне не обойтись, я выскользнула в коридор и направилась в учительскую. В отличие от нас, наставницы себя не ограничивали, и в их комнате всегда имелись сладости.

Как я и предполагала, дамы уже разошлись, тщательно заперев дверь на ключ, но для меня это не являлось проблемой: слишком простым был замок, а наш конюх Джонни (да-да, он действительно существовал, хотя я с ним и не целовалась) научил меня в свое время открывать такие замки, взяв честное слово никогда не использовать это умение, если только вопрос не будет касаться жизни и смерти. В данный момент вопрос действительно касался моей жизни: я чувствовала, что умру, если не съем хотя бы одну конфетку.

К сожалению, не то замок все-таки был сложнее, чем казался, не то я за восемь лет утратила квалификацию, но заветного щелчка не было. Я уже почти собиралась сдаться, когда замок вдруг все-таки провернулся, дверь резко распахнулась, а я буквально ввалилась в комнату и уткнулась носом в белоснежный фартук горничной. Очень высокой горничной, у которой к тому же была достаточно твердая грудь, к каковой меня и прижали так, чтобы я не могла поднять голову.

Впрочем, мне этого и не требовалось. От горничной едва заметно пахло лошадьми, а скосив глаза, я обнаружила, что из-под форменного платья виднеются сапоги для верховой езды.

– Рейнард! Это опять вы?

Объятия чуть ослабли, я подняла голову и изумленно моргнула, а затем расхохоталась. Слишком уж потешно смотрелось лицо моего жениха, обрамленное кружевами чепца.

– Тише! – прошипела вторая горничная, вернее, Этьен, все еще придерживающий дверь.

– Что за маскарад вы устроили? – все еще хихикая, спросила я.

– А как прикажете сюда проникнуть? – пожаловался граф Ренье. – Привратник нас не пускает, окна вы не открываете, а мне просто необходимо объясниться с Мейбл!

– Думаете, она станет вас слушать? – фыркнула я. – После того, как вы сначала появились на балу с другой женщиной, а потом пытались эту женщину отравить? И я даже не знаю, какой из этих двух поступков считать более тяжким преступлением!

Мужчины быстро переглянулись.

– Справишься? – поинтересовался Рейнард у кузена.

– Сделаю все, что в моих силах, – ответил тот.

– Наша дверь – пятая по коридору справа, – сухо сообщила я, решительно отстраняясь от Рейнарда. – Господа, не смею вас задерживать!

Я отвернулась и подошла к столу, но лишь затем, чтобы обнаружить, что вазочка для конфет пуста. Это было последней каплей. Я опустилась на стул, старательно смаргивая слезы. Белоснежный платок возник перед моим носом. Я подняла взгляд на своего жениха.

– Как, вы не ушли? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно. Правда, из-за шмыгающего носа эффект был испорчен.

– Не хочу мешать кузену, – Рейнард сел на стул напротив моего и задумчиво посмотрел на меня. – К тому же я пробрался сюда не для того, чтобы составить ему компанию.

– Вам тоже захотелось конфет? – вырвалось у меня.

– Что? – он моргнул.

– Наставницы… только у них есть конфеты, и они хранятся здесь.

Я с тоской посмотрела на пустую вазочку.

– Амелия! Вы хоть на минуту можете стать серьезной?

– И это говорит мне мужчина в костюме горничной и чепце, – невинно заметила я. Рейнард поспешно сдернул вышеупомянутый предмет с головы. – Зачем вам вообще весь этот маскарад?

– Чтобы попасть в пансион, разумеется.

Он пожал плечами. Ткань угрожающе затрещала.

– Интересно, где вы взяли эти платья? Они же вам явно малы! – вырвалось у меня, как будто это было главной проблемой такого наряда.

– Купили. Это был самый большой размер.

– Зачем же так тратиться! Тем более на постылую невесту! – не выдержала я. – Или вы все-таки решили эдак прогуляться за компанию с кузеном?

– Сказать по правде, я просто хотел поговорить с вами.

– Мы уже говорили, – напомнила я ему, хотя, признаться, мое глупое сердце забилось часто-часто. – Мы только и делаем, что говорим… а потом вы злитесь.

– Я злился всего лишь один раз! И, признайтесь, тогда вы это заслужили! – вспылил он.

– Когда я поехала на бал с Мейбл?

– Когда я застал вас в объятиях какого-то хлыща!

– Он меня не обнимал!

– Неужели?

– Да, лишь сказал, что уйдет, если я его поцелую, но мы не обнимались!

– Амелия, – Рейнард как-то обреченно посмотрел на меня. – Что вы хотите?

Мне припомнились условия, которые прекрасные дамы обычно ставили рыцарям в книжках из нашей домашней библиотеки.

– Чтобы вы принесли мне голову дракона! – фыркнула я.

Граф Аттисон тяжело вздохнул.

– И где, по-вашему, я должен взять дракона?

– Откуда я знаю? Следуя вашей просьбе, я всего лишь озвучила свои желания.

– И это все ваши желания?

– Ну почему же? – Я вдохновенно начала загибать пальцы, перечисляя: – Хочу летать, как птица, хочу выйти замуж по любви, хочу есть конфеты в любом количестве и не толстеть…

– Хорошо, хорошо, – жених вскинул руки, признавая свое поражение. – Голову какого именно дракона я должен вам принести?

Понимая, что Рейнард явно насмехается, я выдохнула и прикрыла глаза. Только что я дала ему шанс, а он… Надо же, из всей моей речи услышал только про дракона!

– Никакого. Не стоит ради меня изводить безвинную зверушку. Довольно будет экзистенциального кризиса несчастной игуаны. – Мой голос звучал глухо. – Извините, мне надо идти.

Я резко поднялась и направилась к выходу. Слезы застилали глаза, поэтому идти приходилось медленно. За спиной грохнул упавший стул, а потом меня схватили, развернули и вновь бесцеремонно прижали к широкой груди.

– Амелия! – в этом возгласе слилось все: укор, готовность выпороть, радость от близости, обещание чего-то невероятного… а потом наконец меня поцеловали. Неистово, страстно, так, что голова закружилась, а по телу вновь начали бегать и порхать несуществующие насекомые.

Голова закружилась, мне казалось, что я куда-то лечу. Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Понимая, что самостоятельно устоять на ногах мне не удастся, я прижалась лбом к плечу Рейнарда.

– Вот с чего надо было начинать наше знакомство, – прошептал он.

– Ты его так и начал… – отозвалась я, моментально приходя в себя. – Только целовался с Мейбл!

– По-моему, мы уже обсудили это и пришли к выводу, что у меня отвратительная память на лица и что тебе придется все время ходить в одном и том же платье!

– В одном и том же?

– Конечно, ты же не можешь допустить, чтобы я целовался с кем-то еще, – лицо графа Аттисона оставалось серьезным, хотя плечи подрагивали от едва сдерживаемого смеха.

– Рейнард! – я в шутливом негодовании шлепнула его по плечу. Он усмехнулся и снова притянул меня к себе.

На этот раз поцелуй был другим: нежным и почти невесомым. Когда он закончился, я сама потянулась вслед за губами жениха, но он удержал меня.

– Амелия, если мы сейчас не остановимся, то брачная ночь наступит гораздо раньше самого венчания, – хрипло пробормотал Рейнард. – А мне бы не хотелось проводить ее здесь.

Он обвел взглядом учительскую, выразительно поглядывая на огромный круглый стол. Я невольно покраснела, слишком хорошо понимая, что имеется в виду.

– Тогда… мне надо идти?

– Ну уж нет, – граф Аттисон вдруг подхватил меня на руки. – После письма, которое я сегодня получил от твоего отца, я не отпущу тебя так просто!

– П-письма? – движение было таким стремительным, что я невольно ухватилась за темную ткань платья. – Мой отец написал тебе?

– Да, с требованием разорвать помолвку, поскольку ты не хочешь выходить за меня замуж.

– О… – только и сказала я. – А мама написала мне… И что теперь?

– Как что? По всей видимости, ты была недостаточно скомпрометирована мной в прошлый раз, поэтому я решил усугубить свои прегрешения…

– Рейнард, – я почти взвизгнула от восторга. – Ты меня похищаешь?

Он задумчиво взглянул на меня.

– Вообще-то не собирался, но это действительно хорошая идея! – стремительным шагом он направился к выходу. Мне оставалось лишь довольно улыбаться, прижимаясь к широкой груди жениха.

Мейбл

Я сидела на кровати и нервозно теребила покрывало. Амелия куда-то ускользнула, мне было холодно, тоскливо и одиноко. Внезапно дверь распахнулась, и я уже успела обрадоваться возвращению подруги, когда поняла, что в комнату вошла горничная.

Н-да, похоже, после побега с нами совсем перестали считаться в этом пансионе. Раньше прислуга не позволяла себе заходить без предварительного стука. Настроение было настолько отвратительным, что я подняла голову с намерением высказать наглой девице все, что думаю по поводу такого поведения, и пораженно застыла. Передо мной стоял Этьен! В черном платье, какие носили горничные, с новеньким белоснежным передником, никогда не знавшем уборки, и в таком же ослепительно чистом чепце!

– Что ты здесь делаешь? – выдохнула я самый банальный вопрос, какой только можно было задать в этой далеко не банальной ситуации.

– Пришел, чтобы наконец с тобой поговорить, – безапелляционно заявил Этьен, решительным жестом стягивая с головы чепец.

Все-таки хорошие манеры – это бесценно. Даже сейчас, на уровне инстинктов, он помнил, что в присутствии дамы следует снимать головной убор.

– Нам не о чем с тобой говорить! – воскликнула я. – Ты меня компрометируешь, неужели ты не понимаешь? Что, если сюда кто-нибудь заглянет? Уходи немедленно!

Может быть, мои слова бы подействовали, если бы я говорила с более серьезным выражением лица. Но внешний вид незваного гостя, точнее сказать – сочетание решительно сомкнутых губ и гордо приподнятого подбородка с белым передником, выбивал у меня почву из-под ног, заставляя буквально давиться хохотом.

– Я никуда отсюда не уйду, пока не сообщу тебе все, что нужно, – отрезал Этьен.

– Послушай, не испытывай мое терпение! – Я постаралась придать себе максимально серьезный вид. Это сработало секунды на две. – Мы все обсудили в храме. К этому нечего добавить.

– Обсудили? – возмутился Этьен. – Да ты мне и слова не дала сказать!

– И сейчас не дам!

Я не успела ответить на эту наглость: послышался осторожный стук.

– Да! – рявкнула я, не подумав, и лишь затем прикусила губу.

Слишком поздно: дверь отворилась. Этьен, успевший сориентироваться, быстро натянул на голову чепец.

– Я принесла сменное постельное белье, госпожа, – произнесла Джекки, наша горничная, опуская на стул свежевыглаженные и аккуратно сложенные простыни и наволочки. – Простите, что так поздно, но… А это кто такая?!

Она подозрительно уставилась на Этьена.

– Я – новая горничная, – сказал он таким тонким голоском, на какой только был способен.

– С какой стати у нас новая горничная? – уперла руки в бока Джекки. – А я, в таком случае, на что?

– Не знаю. Может быть, вы плохо справляетесь со своими обязанностями?

При звуках срывающегося на писк фальцета я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Стоило даже посочувствовать Этьену: такой голос наверняка давался ему с огромным трудом.

– Слушай, ты! – Настоящая горничная выпятила свою немаленькую грудь. – Я ведь не посмотрю, что ты эдакая крупная. Задам такую взбучку, что на всю жизнь запомнишь!

Она грозно двинулась вперед. Этьен невольно попятился, его рука замерла у пояса, явно пытаясь нащупать эфес шпаги, и я поняла, что эту сцену пора прервать.

– Джекки, по-видимому, это просто недоразумение, – выпалила я, вставая между ними. – Девушка не виновата, и тебя никто не собирается лишать места. Должно быть, кто-то что-то напутал. Завтра все станет на свои места. А теперь мне пора спать.

Я подтолкнула горничную к двери, и долго упираться она не решилась. Но, удаляясь по коридору, что-то недовольно бубнила себе под нос.

– Скорее всего, она не станет дожидаться утра! – воскликнула я, плотно прикрыв дверь. Пережитый страх разоблачения заставил настроиться на серьезный лад. Внешность Этьена меня больше не веселила. – Сейчас же пойдет возмущаться. Потом выяснится, что новых слуг не нанимали, и сюда придут. Ты должен как можно скорее исчезнуть.

– Не раньше, чем ты меня выслушаешь. Для этого времени хватит.

– С ума сошел? Да что ты о себе возомнил? – Мои нервы не выдержали, и я все-таки сорвалась. – Ты понимаешь, что из-за тебя у меня вся жизнь пошла наперекосяк? Может быть, я бы уже добралась до своей кузины! Начала бы жизнь заново! Но мне встретился ты, и ты казался таким прекрасным, таким правильным! Даже при всей твоей тяге к картам. А потом выяснилось, что ты совсем другой, но было поздно! Меня вернули в пансион. И теперь мне придется выйти замуж за мистера Годфри. А я не хочу, понимаешь ты это или нет? Я снова должна быть жертвой, а я не хочу быть жертвой, я только поэтому тогда и сбежала!

– Мейбл… – он выглядел обескураженным.

– Молчи! Я не должна и не желаю тебя слушать!

Я сама не заметила, в какой момент набросилась на него с кулаками. Сообразила, только когда он вынужденно схватил меня за руки.

– Мейбл, успокойся, ради Создателя! Я все объясню тебе, обещаю, ты поймешь, что все совсем не так плохо, и никакому Годфри я тебя не отдам. Но у нас действительно совсем мало времени…

Он не собирался уходить, это я поняла отчетливо. После всего, что я сказала! После всего, чем грозило мне его присутствие.

– Убирайся! – прошипела я. – Все равно не стану тебя слушать! Зажму уши ладонями, если понадобится!

– Мейбл! – почти закричал он.

– Замолчи!

Я была готова снова наброситься на Этьена, но теперь, кажется, терпение лопнуло уже у него.

– Ну все, хватит! – рявкнул он и неожиданно повалил меня на кровать.

Я была уверена, что надо мной вот-вот совершат насилие. Но, увы, рано обрадовалась. Вместо того чтобы срывать мою одежду, Этьен, наоборот, принялся заворачивать меня в покрывало! Я взвизгнула, но это его не остановило. Через каких-нибудь десять секунд я оказалась замотана так, что едва могла пошевелиться. Этьен перекинул меня через плечо, как купленный на базаре ковер, пинком ноги распахнул дверь и вышел в коридор. По-моему, встань кто-нибудь у него на пути, граф Ренье спустил бы бедолагу с лестницы, сам того не заметив.

– Отпусти немедленно! – из-за покрывала, падавшего на лицо, голос звучал приглушенно, и Этьен попросту сделал вид, что не слышит.

Наверное, мы смотрелись очень странно: высокая горничная, несущая на плече извивающееся покрывало. Однако, насколько я могла судить (а из моего положения это было сделать довольно трудно), нам никто не встретился. Да это и неудивительно в столь поздний час.

Даже снаружи загадочным образом не обнаружилось привратника. Перед самым крыльцом стояла карета. Этьен рывком распахнул дверцу, уложил меня на сиденье (поскольку усадить меня в данный момент возможности не представлялось), крикнул: «Гони!» – и тоже заскочил внутрь. Экипаж немедля тронулся с места.

– Ого, Этьен, ты это что, серьезно? – ошарашенно протянул голос, в котором я без труда опознала Рейнарда. – Кажется, тебе и вправду пора переходить на другой род занятий.

– Помолчи! – устало и рассерженно оборвал Этьен, однако и ему тоже высказаться не дали.

– Вот это настоящее похищение! – с восторгом воскликнула Амелия. – Не то что у нас, – расстроенно добавила она. – Вот ты, Рейнард, ничего не можешь сделать как положено. Хотя, наверное, если бы ты похищал Мейбл, то тоже с самого начала правильно бы все обустроил!

– Ты хочешь сказать, – я тряхнула головой и попыталась хоть немного откинуть покрывало с лица, – что это я вызываю в мужчинах патологическое стремление завернуть меня во что-нибудь и потащить черт знает куда?

– Вы знаете, Мейбл, это далеко не самое плохое стремление, какое может пробудить в мужчине женщина, – задумчиво заметил Рейнард, многозначительно посматривая то на меня, то на своего кузена.

– Благодарю вас, но я нахожу этот комплимент весьма сомнительным. Быть может, кто-нибудь все-таки поможет мне принять нормальное положение?

– Конечно! – подскочил Этьен, вот только развернуть меня в условиях не слишком большой кареты, в которую забилось четыре взрослых человека и которая к тому же пребывала в постоянном движении, покачиваясь то в одну, то в другую сторону, оказалось совсем не шуточным делом: пеленал Этьен на совесть.

– Где ты так научился? – Рейнард даже не попытался вмешиваться, лишь крепче обнял свою невесту, препятствуя ей устремиться нам на помощь.

– Да так, приходилось, – отмахнулся Этьен. Он устало посмотрел на меня. – Знаешь, наверное, сейчас проще оставить все как есть! К тому же мы приехали!

В доказательство его слов карета остановилась.

– Что это? – спросила я, глядя на возвышавшийся перед нами особняк.

– Один из моих домов, – ответил Этьен. – Я здесь почти не бываю, и о нем мало кто знает.

Я снова помрачнела. Все яснее ясного. Учитывая род деятельности Этьена, ему, конечно же, нужны вот такие тихие места, где нет посторонних глаз и ушей и где его не станут искать в первую очередь.

На пороге нас встретил Гарри. Он казался чем-то обеспокоенным, но Этьен знаком дал понять, что сейчас не до разговоров, быстро избавился от платья горничной и вновь подхватил меня на руки. Амелия попыталась рвануть за нами следом, но Рейнард легко удержал ее.

Мы же оказались в гостиной. Все еще спеленатую, точно младенца, меня бережно устроили на диване.

– Скажи, если я развяжу тебя, ты не накинешься на меня с кулаками? – умоляюще поинтересовался мой похититель.

Я зло сверкнула глазами, но отвечать не стала, считая это слишком для себя унизительным. Желание кое-кого убить просто полыхало во мне, и я ни секунды не сомневалась, что в самое ближайшее время найду возможность приступить к этому процессу.

– Прости, Мейбл, я не хотел, чтобы все происходило вот так, но ты просто не оставила мне другой возможности высказаться!

Я все-таки позволила себе нечто, напоминающее саркастический смешок, – во всяком случае, я надеялась, что вышло похоже.

– Да выслушай же ты меня, наконец!

Я демонстративно отвернулась, но уши зажать, к сожалению, не могла, на что, по-видимому, и делался расчет.

– Я знаю, ты с самого начала думала, что я – праздный прожигатель жизни, растрачивающий родительские деньги в игорных домах и прочих увеселительных заведениях, – приступил-таки к объяснениям Этьен.

Несмотря на недавнее намерение никак не реагировать на его слова, я все-таки легонько пожала плечами. Дескать, может, и не точно так, но да, именно что-то подобное я и думала.

– Потом ты оказалась свидетельницей моего… м-м-м… общения с Беатрисой Парси, да к тому же так неудачно наглоталась фальшивой сахарной пудры, и, должно быть, решила, что я отравитель. В придачу еще и тот шулер из «Оазиса» – честное слово, Мейбл, представления не имею, как тебе удалось разузнать об обстоятельствах его исчезновения.

Я гордо вздернула подбородок, давая понять, что я не поверю ни единому слову.

– Я отлично понимаю, какие ты сделала из всего этого выводы, но, уверяю тебя, они ошибочны.

Тут следовало бы презрительно фыркнуть, но я была по-прежнему намерена не издавать ни звука. Я всерьез задумалась, как, не используя ни рта, ни рук, изобразить идиоматическое выражение «вешать лапшу на уши».

– Я действительно удалился от двора после известной тебе истории и действительно предпочитаю с тех пор держаться подальше от столицы. Но суть в том, что я не порвал со всеми окончательно. На самом деле я продолжаю служить короне, просто по-своему. Да, я забросил прежние дела, уехал в провинцию, взял чужое имя, точнее сказать, мало кому известное имя моей матери, но вовсе не для того, чтобы прожигать жизнь. На самом деле… Черт, как же это сказать, чтобы вышло короче? Словом, я состою на службе в Тайной канцелярии. Не совсем официально и больше как свободный игрок, – счел нужным добавить он, заметив, как у меня округлились глаза. – Но, разумеется, с ведома короля. В то время как раз произошла одна неприятная история. Барона, путешествовавшего по южным городам королевства, взяли в оборот. Опоили (причем алкоголем дело не обошлось), усадили играть в карты. Ну, он и просадил все свое состояние, и даже немного больше. Сам он готов был честно заплатить и остаться без гроша, но вмешалась супруга. Она настояла на аудиенции у короля. А я как раз находился в тех краях. И взялся отыскать удачливого игрока и выяснить, как обстояло дело в действительности. С задачей справился, причем довольно-таки легко. С тех пор так оно и закрутилось. Я езжу по королевству под видом молодого хлыща, которому некуда девать папины деньги. Словом, изображаю легкую добычу для всевозможных шулеров, воров и аферистов, работающих по-крупному и потому ищущих богатых и знатных жертв. Подставляюсь, затем нахожу повод встретиться наедине, ну а потом – ты сама догадалась. Тем или иным образом они оказываются в моем сундуке. Живыми, разумеется. Я всего лишь доставляю их в пункт назначения – участок городской стражи, тюрьму, изредка непосредственно в Тайную канцелярию, но то исключительные случаи.

Я молчала, и Этьен продолжил:

– Я понимаю, может, все это и не самое достойное дворянина занятие. Вон расспроси Рейнарда: он-то уж точно в подробностях распишет, какой я идиот. Но каждому свое. Для меня это была оптимальная возможность оставаться полезным даже на расстоянии после того, как пришлось уехать из столицы. Да, я был на всех рассержен, но преданность трону это не пошатнуло. А сейчас… я втянулся, и, пожалуй, такой образ жизни мне подходит. Иногда я просто путешествую по провинциям, смотрю, не происходит ли где что-нибудь интересное. Иногда получаю информацию о конкретных преступниках и специально выезжаю туда, где их замечали в последний раз. Когда мы с тобой в первый раз встретились, я направлялся в «Оазис», поскольку знал, что в тех краях орудует известный шулер, и был практически уверен, что он не пропустит большую игру. И про аферистку Беатрису мне тоже сообщили заранее.

Я сидела, затаив дыхание, боясь спугнуть этот момент откровенности.

– Понимаю, тебе кажется подозрительной история с порошком, но в действительности я совершенно не собирался травить Беатрису. Просто усыпить, чтобы без лишних сложностей вывезти из поместья. Она должна была получить очень маленькую дозу этого вещества. К тому же, по имевшейся у меня информации, ей доводилось принимать самые разные препараты, так что ее организм намного лучше приспособлен к подобному, чем твой. Когда я понял, что ты приняла приличную дозу, чуть с ума не сошел. Заодно осознал наконец, какому риску подвергал тебя все это время. С одной стороны, я должен был все тебе объяснить, с другой – не имел права. Строго говоря, я и сейчас не имею такого права, но…