Текст книги "Институт идеальных жен"

– А… понятно, – протянула я.

Под бдительным оком пришлось спуститься в зал, затем действительно взять на кухне стакан теплого молока и принести его в комнату, стараясь не вдыхать исходивший от него запах.

Шествуя мимо графини, я демонстративно приподняла стакан, она кивнула в ответ и вновь погрузилась в книгу.

– Вот, держи!

Я сунула стакан в руки Мейбл.

– Зачем оно мне? – поморщилась подруга. – Фу, этот запах!

– А как бы я иначе объяснила графине, зачем выскочила в коридор?

– А действительно – зачем?

Мейбл недоуменно посмотрела на меня.

– За молоком, – буркнула я, чувствуя, что краснею. – Ты его пить будешь?

– Конечно, нет! – Мейбл демонстративно подхватила стакан и направилась к двери. – Я отнесу его обратно!

– Мейбл, подожди! – я попыталась остановить ее, но подруга лишь отмахнулась, решительно открыла дверь и замерла.

– Графиня Ламбер? – донесся до меня ее сдавленный голос.

– Доброй ночи, Мейбл, – приветливо отозвалась мать Этьена достаточно громко, чтобы я тоже могла слышать через приоткрытую дверь. – Вижу, вам не понравилось молоко, которое так заботливо принесла ваша подруга.

– Нет… то есть… – Мейбл слегка смутилась. – Понравилось, но мне не хватает меда.

– О, не беда, я сейчас скажу горничной, она принесет.

– Спасибо…

Все еще слегка ошарашенная, Мейбл отступила в комнату и шепотом спросила у меня:

– Как ты думаешь, зачем она там сидит?

– Охраняет нашу честь от посягательств…

– Ты думаешь?

Мейбл на цыпочках подкралась к двери и вновь приоткрыла. Графиня оторвала взгляд от книги и улыбнулась. Мейбл присела в легком реверансе и спешно захлопнула дверь.

– Знаешь, Амелия, мне кажется, что графиня будет сидеть так всю ночь.

– Зачем? – удивилась я.

– Чтобы сберечь честь сына и племянника от наших посягательств.

– Глупости!

Я прошлась по комнате, затем, не выдержав, выглянула в коридор. Графиня так и сидела в кресле, делая вид, что увлечена книгой. Тем не менее я заметила пронзительный взгляд, который она бросила из-под кружевного чепца.

– По-моему, ты права, – со вздохом призналась я, вновь закрывая дверь.

После подобного нам ничего не оставалось, как лечь спать.

Почти всю ночь я беспокойно проворочалась с боку на бок. Рейнард никак не шел из головы. В памяти то и дело всплывали его взгляды, улыбка, от которой на левой щеке появлялась едва заметная ямочка, его редкие и оттого бесценные прикосновения. Ближе к рассвету я пришла к неутешительному выводу, что влюбилась. После чего, огорченная, наконец заснула.

Проснулась я уже далеко за полдень. Мейбл в комнате не было, она вошла чуть позже, пока я продолжала нежиться под одеялом. Вид у нее был тоскливый.

– Что случилось? – позевывая, осведомилась я.

– Этьен. Он уехал на два дня. Какие-то дела, требующие его личного присутствия.

Это известие застало меня врасплох.

– Как уехал? – Я вскочила с кровати. – Он ведь обещал отвезти нас в столицу!

– Ты все еще считаешь, что это хорошая идея?

– Предлагаешь вернуться в пансион?

От необходимости отвечать Мейбл спас громкий стук. Дверь распахнулась, и в комнату вошли коробки. Вернее, их внесла горничная, но коробок оказалось так много, что самой служанки почти не было видно.

– О, это платья! – Все мои горести были моментально позабыты. – Мейбл, смотри же!

Я начала открывать коробки. Модистка действительно постаралась на славу и прислала нам лучшее, что у нее было, в том числе и два бальных платья. Белых. И хотя одно из них было с лавандовыми вставками, а второе расшито яблоневыми цветами, настроение опять испортилось.

– Что за глупость постоянно рядить юных девушек в белое? – я раздраженно отшвырнула платье прочь.

– А по-моему, очень мило, – Мейбл взяла платье с лавандовыми вставками и такими же лентами на оборках и приложила ко мне. – Оно прекрасно подходит к твоим глазам.

– То есть ты предпочитаешь с яблоневыми цветочками?

– Я? – изумилась подруга. – Амелия, я, конечно, тебе признательна, но к чему мне бальное платье?

– Потому что мы приглашены на бал! – Я торопливо рассказала Мейбл о встрече в лавке. – Не знаю, чем вызвана такая приветливость, но старая грымза выдала мне приглашения!

– А ты сказала ей, сколько лет твоей компаньонке? – скептически поинтересовалась Мейбл, хищно посматривая на расшитый цветами наряд.

– Разумеется, нет, но я честно сказала, что ты старше, так что приличия соблюдены! Я буду твоей компаньонкой, а ты – моей! – Я даже хлопнула в ладоши.

– Ты хочешь, чтобы мы поехали туда без сопровождения?

– А ты хочешь, чтобы нас сопровождали? – Я изогнула бровь. – Мейбл, появись ты с Этьеном, все сочтут, что у вас порочная связь! Хотя я не уверена, кого из вас она порочит больше.

– Этьен, в любом случае, уехал, – напомнила подруга. – Но мы могли бы попросить сопровождать нас графиню Ламбер…

Однако по лицу Мейбл было видно, что ее не слишком прельщает такая перспектива – точно так же, как и меня!

– После того, как она всю ночь просидела на лестнице? – фыркнула я, поскольку все еще не могла простить графине ее вчерашний поступок. – К тому же она действительно будет следить за нами, и мы не сможем полностью насладиться балом!

– Остается лишь Рейнард.

Сердце вновь кольнуло, как всегда, когда Мейбл вдруг упоминала графа Аттисона. Мысль о том, что, помимо меня, Рейнард будет сопровождать еще и мою подругу, оказалась не слишком приятной. Я покачала головой:

– У Рейнарда отвратительная память, а с учетом того, что платья шились местной модисткой, он попросту все перепутает и привезет с бала не пойми кого. Нет, Мейбл, пригласили только нас, о Рейнарде речи не было, поэтому и поедем мы туда вдвоем! Я не желаю отказываться от веселья!

Признаться, тут я покривила душой, поскольку супруга градоначальника упоминала и кузена, но мной двигало желание досадить жениху и показать ему, что я тоже чего-то стою сама по себе. А проще всего это было сделать на балу, где наверняка будет достаточно много молодых людей. Я решительно подхватила платье:

– В общем, решай сама, а я собираюсь вечером хорошо провести время!

Мейбл посмотрела на меня с сомнением, затем взглянула на платье.

– Ладно! – сказала она после непродолжительной внутренней борьбы и строго добавила: – Но к полуночи мы вернемся!

– И даже в туфлях! – уверила я подругу, припомнив старую сказку о Золушке.

К нашему счастью, графиня Ламбер, утомленная вчерашним ночным бдением, рано легла спать, Рейнард же уехал по собственным делам, пообещав скоро вернуться. Но дожидаться его мы не стали. Договориться с трактирщиком по поводу поездки на бал не составило труда, благо на постоялом дворе имелся весьма приличный каретный сарай.

Экипаж тронулся, и я улыбнулась подруге, чувствуя необычайное воодушевление: мы одни ехали на бал!

Глава 12
Бал не по плану

Амелия

Как обычно, при входе царила суета. К крыльцу один за другим подъезжали экипажи. Солидные отцы семейств, почтенные матроны, важно надувающие щеки молодые люди и весело щебечущие девицы на выданье – все они толпились на пороге, окликали друг друга, обменивались приветствиями и чинно следовали в танцевальный зал, откуда уже доносились звуки музыки.

Мы с Мейбл тоже направились туда. Зал был традиционно украшен лилиями и розами, посредине кружились несколько пар, а все остальные рассредоточились между белоснежными колоннами, поддерживающими высокий потолок здания, на котором был изображен полуголый мужчина в окружении пухлощеких младенцев с крыльями. Я невольно задрала голову, сравнивая древнего бога танцев со своим женихом. Признаться, Рейнард выглядел куда более впечатляюще, чем это белесое тело на потолке.

– А, леди де Кресси! Вот вы где! – налетела на меня новая знакомая. На этот раз ее очень пышные формы были затянуты в оранжевый шелк, а на голове возвышался синий бархатный тюрбан с пером. – Рада видеть вас, моя милая.

Она скользнула по Мейбл подозрительным взглядом.

– Это моя компаньонка, леди Фэйтон, – объяснила я.

– Вот как? – дама холодно оглядела подругу. – Я полагала, что компаньонки юных леди должны быть старше.

– Мейбл просто очень умная, – доверительно сообщила я.

– Это заметно. Не каждой девушке в столь юном возрасте удастся втереться в доверие к родителям знатной леди.

Я ожидала, что подруга возмутится, но Мейбл не отреагировала. Она стояла и широко раскрытыми глазами наблюдала за танцующими парами. Я проследила за ее взглядом и ахнула: там был Этьен.

– Что-то случилось? – встревожилась моя собеседница.

– Нет… ничего, мне показалось. Просто обозналась. Такое случается на многолюдных торжествах.

Я бросила задумчивый взгляд на Мейбл. Несомненно, дама, которую сейчас кружил в вальсе Этьен, была обворожительна, но Мейбл выглядела совсем не хуже и даже более естественно, чем эта накрашенная и напомаженная тетка, увешанная бриллиантами и жемчугом, точно новогодняя елка.

– Жаль, я думала, вы увидели друзей. – Показалось, или в голосе дамы слышалось облегчение? – Что ж, если у вас их здесь нет, позвольте я представлю вас своему сыну.

– Да, конечно.

Я еще раз взглянула на Мейбл, но та по-прежнему наблюдала за Этьеном. Понимая, что лучше оставить ее одну и дать возможность объясниться с графом Ренье, я позволила патронессе увести меня.

Мы проследовали к одной из колонн, около которой стояли несколько молодых людей. Все они были одеты по последнему даже не слову, а крику, вернее – судя по узким фракам и пестрым жилетам с множеством карманов – предсмертному хрипу моды.

– Леди де Кресси, позвольте представить вам моего сына мистера Вильяма Уоллтона. Вилл, это леди Амелия де Кресси. – Мое имя прозвучало очень многозначительно, словно миссис Уоллтон на что-то намекала.

Худощавый молодой человек улыбнулся и склонился над моей рукой:

– Леди де Кресси, я очарован! Позвольте мне, в свою очередь, представить вам моих друзей: мистера Оливера Хенсли и лорда Дэвида Чепмена.

– Очень приятно! – вежливо отозвалась я, по очереди протягивая руку вышеупомянутым молодым людям.

Признаться, ни один из них не произвел на меня благоприятного впечатления, более того, все трое показались какими-то скользкими, и я уже жалела, что позволила увести себя от Мейбл.

– Позвольте пригласить вас на танец, – тем временем продолжал Вильям Уоллтон.

Я не нашла благовидного предлога, чтобы отказать. Танцором мой партнер оказался не слишком приятным: он постоянно наступал мне на ноги и сбивался с темпа, из-за чего уже в середине танца я остановилась и, сославшись на жару, попросила принести мне лимонад.

Вилл, именно так он просил себя называть, усадил меня на диванчик у стены, а сам направился к буфету. Ждать его я не стала. Вскочила и поспешила выйти на террасу, провожаемая любопытными взглядами.

Там тоже было достаточно много народа, и незнакомая девушка без должного сопровождения привлекала ненужное внимание. Несколько дам поспешили отойти в сторону, неодобрительно косясь в мою сторону. Одна почтенная матрона спешно увела свою дочь обратно в зал. Мужчины, напротив, с интересом рассматривали меня, точно товар на рынке, и двое из них даже попытались со мной заговорить.

К такому я была не готова: в родном городе я пользовалась определенным уважением в обществе. Слишком поздно вспомнилось, как мне твердили, что одинокая девушка наводит мужчин на определенные мысли. Словно в подтверждение этой нехитрой истины, ко мне обратился один из них.

– Прелестная нимфа, в каком уголке этого сада вы прятались от мира?

Он наклонился ко мне. От него несло бренди и чем-то приторным, а глаза странно блестели.

– Простите, мне надо идти, – пробормотала я, пытаясь вернуться в танцевальный зал, но мужчина ловко преградил мне путь, заставляя отойти в тень балкона.

– Зачем покидать нас так скоро?

– Вас?

Я нахмурилась и огляделась. Людей на террасе поубавилось, а те, кто остался, делали вид, будто ничуть не интересуются происходящим.

– Меня и моего маленького дружка, – шепнул он, придвигаясь ко мне чуть ближе.

– Но я не вижу рядом с вами никакого друга, – возразила я.

– Я обязательно познакомлю вас с ним, но чуть позже. – Еще шаг, я вновь отступила и оказалась прижата спиной к стене здания. Теперь от остальных нас скрывали колонны, поддерживающие балкон.

– Знаете, как-нибудь в другой раз.

Я попыталась проскользнуть мимо мужчины, но он выставил руки, упираясь в стену с двух сторон от меня.

– Послушайте, это же городской бал! – возмутилась я.

– Всего один поцелуй, и я отпущу вас! – пообещал мужчина.

– Всего один?

– Конечно!

Я задумалась. С одной стороны, мужчина мне не нравился, к тому же от него пахло спиртным. Но с другой… ведь это было именно то, чего я совсем недавно хотела… к тому же об этом никто не узнает…

– Хорошо, но только один!

Я мужественно подставила лицо и на всякий случай зажмурилась. Но тут же приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, как незадачливый кавалер отлетает от меня прямо на клумбу.

От удивления я открыла второй глаз и ойкнула, встретившись с яростным взглядом Рейнарда.

Если бы я была чувствительной особой, наверняка упала бы в обморок. Но, к сожалению, я не обладала этим приятным качеством, и потому мне оставалось лишь смотреть в яростно сверкающие глаза жениха.

– Позвольте! – неуверенно возмутился мой недавний поклонник, поднимаясь и подходя к нам. – По какому праву?

Рейнард лишь взглянул на него через плечо, и мужчина предпочел попятиться и вновь прилечь на клумбу.

– Идем! – коротко приказал мне Рейнард.

– По какому праву? – попыталась возмутиться я, чтобы сократить хотя бы остатки самоуважения.

Предложенная незнакомцем формулировка пришлась весьма кстати.

– У меня есть на вас все права! – Сталь в голосе заставила меня невольно поежиться. – И если вы сейчас не пойдете сами, я взвалю вас на плечо и пронесу через бальный зал!

– Вы не посмеете! – ахнула я.

– Хотите проверить?

Он протянул ко мне руку. Я отшатнулась, вновь вжавшись в холодную стену.

– Не надо, я… хорошо, идемте!

Рейнард лишь сделал шаг в сторону, позволяя мне идти первой. Музыка в танцевальном зале показалась оглушающе громкой. С гордо поднятой головой я проследовала к выходу.

– Леди де Кресси, милая, – прощебетала миссис Уоллтон. – А Вилл вас всюду ищет…

– Вилл? – снова закипая, переспросил приблизившийся Рейнард.

Моя собеседница посмотрела на него удивленно и сперва немного высокомерно, но под его гневным взглядом заметно съежилась.

– Да, это мой сын… Прекрасный молодой человек…

– Который желал бы поправить состояние семьи за счет богатой невесты? – Граф Аттисон криво усмехнулся. – Вынужден вас огорчить: леди де Кресси помолвлена и в скором времени выйдет замуж. А теперь простите, у нас мало времени.

Подхватив меня под руку, Рейнард вышел, буквально таща меня за собой.

Лишь у самой кареты я спохватилась.

– Рейнард, а как же Мейбл?

– Я пришлю за ней экипаж, – пообещал жених, лично распахивая дверцу. Пришлось повиноваться.

По пути мы не сказали друг другу ни слова. Рейнард упрямо смотрел в окно, и впервые в жизни я не рискнула первой начать разговор. Настроение портилось с каждым ударом копыт о землю. Ведь это Рейнард со своим безразличием был виноват в том, что я поехала на бал в таком настроении, а значит, и во всем, что там произошло. Если бы он уделял мне больше внимания, я позвала бы его с собой. При мысли о том, что мы могли бы в эту самую секунду кружиться в вальсе на балу, вернулась злость.

Я сердито смотрела на жениха, надеясь, что он скажет хоть что-нибудь, что позволит мне обрушиться на него с упреками, но безрезультатно. Похоже, граф Аттисон просто не желал обращать на меня внимания. Злость сменилась осознанием вины.

Понимая, что лучше покаяться и извиниться, я нерешительно начала:

– Рейнард, я…

Он медленно повернулся, жестом призывая к молчанию.

– Амелия, не стоит утруждать себя, – голос звучал обманчиво спокойно. – Ведь это я виноват в том, что могло произойти.

– Вы? – изумленно воскликнула я.

– Именно. Ведь еще при первой нашей встрече вы ясно дали мне понять, что не желаете иметь со мной ничего общего, тем не менее я проявил некоторую настойчивость. Искренне прошу простить меня за это.

Я смотрела на него не мигая. Если бы он злился, ругался или читал мне нотацию, я бы поняла, но граф Аттисон вновь отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает обочину дороги. Судя по всему, он опять все решил за нас двоих. В гробовом молчании мы подъехали к «Зеленой игуане». Все еще предпочитая глядеть в сторону, Рейнард помог мне выйти из кареты и, крепко стиснув ладонь, повел в здание.

Там, по обычаю, было не слишком многолюдно. Трактирщик так и стоял за стойкой, то и дело вздыхая. При нашем появлении он помрачнел еще больше и похоронным голосом заявил, что нас ожидают в малой гостиной.

– Ожидают? Кто?

Я встревоженно посмотрела в сторону указанной двери.

– Почем мне знать?

Голос хозяина «Зеленой игуаны» был полон скорби.

Рейнард шумно выдохнул.

– Амелия, иди в комнату, – приказал он. – Я разберусь, что это за визитер.

Я хотела ответить, но в этот самый момент дверь в малую гостиную распахнулась и на пороге возникла дама, при виде которой я испуганно пискнула и поспешила спрятаться за спину жениха. Увы, мой маневр не остался незамеченным. Женщина строго взглянула на меня сквозь стекла своего пенсне.

– Леди де Кресси! Где ваши манеры?

Пришлось выйти и сделать реверанс.

– Доброй ночи, мадам Клодиль, – поздоровалась я с директрисой нашего пансиона.

– Доброй. – В ответ та окинула меня внимательным взглядом и недовольно поморщилась при виде измятого платья. – Похоже, вы неплохо проводите время…

– Клодди, ну что ты напустилась на девочку? – графиня Ламбер возникла за спиной директрисы. – Рейнард, милый, вижу, ты нашел их… Амелия, а где же Мейбл?

– Понятия не имею, – совершенно искренне ответила я и мстительно добавила: – Граф Аттисон увез меня с бала, даже не дав найти подругу.

– Рейнард! – графиня Ламбер всплеснула руками.

– Возможно, вы просто не знали, в каком она платье? – поинтересовалась я, ангельски взмахивая ресницами и надеясь, что упоминание о платье пробьет брешь в ледяной стене, которую воздвиг жених, но тот даже бровью не повел.

– Вы разделились на балу? – мадам Клодиль нахмурилась. – Какая неосторожность!

– Ну, меня пригласили на танец, не могла же я отказывать мистеру Уоллтону, чья мать входит в состав патронесс местной ассамблеи?

– Вы могли отказать самой миссис Уоллтон, когда она приглашала вас на этот бал, – отозвался Рейнард. Он так и стоял, сложив руки на груди и хмуро взирая на женщин. – Как я понимаю, приезд мадам Клодиль означает, что девушки вернутся в пансион?

– Разумеется, милый, – отозвалась графиня Ламбер, а мадам Клодиль кивнула, подтверждая ее слова. – Мы с Клодди решили, что так будет лучше для всех! Подумай сам, какие слухи могут пойти, если вы так и будете проживать на постоялом дворе.

– Я планировал отвезти Амелию к ее родителям, – сухо проинформировал граф Аттисон.

Я вздрогнула. Наверняка Рейнард собирался сказать, что расторгает помолвку и никакие магические клятвы его не удержат. В носу противно защипало.

– И тем самым взбудоражить всю округу? После такого сплетники еще несколько лет будут судачить о том, чего и в помине не было! – графиня Ламбер покачала головой. – Нет, милый, Клодиль приехала очень вовремя. Пока о побеге никому не известно, девушки могут вернуться в пансион и закончить свое обучение.

Рейнард задумчиво взглянул на меня и сухо кивнул, признавая правоту графини.

– Вы правы, тетя, так действительно будет лучше для всех. Дамы, – он поклонился и направился к выходу.

– Вы куда? – совершенно по-глупому спросила я.

Граф насмешливо взглянул на меня:

– Искать вашу подругу, конечно же. Согласно счетам, бальных платьев было два. На вас я вижу то, что с фиолетовыми лентами. Значит, леди Фэйтон надела белое с зелеными веточками.

Выпустив эту стрелу, он вышел. Я обреченно посмотрела ему вслед.

– Амелия, милая, – голос графини Ламбер вывел меня из задумчивости. – Полагаю, вам стоит хотя бы переодеться, а еще лучше – подняться в комнату и лечь спать. Верно, Клодди?

– Вы знакомы? – запоздало поинтересовалась я, чтобы хоть как-то отвлечься от охватившего душу ледяного отчаяния.

– Да, мы учились вместе в пансионе, – графиня Ламбер мечтательно улыбнулась. – И танцевали на балах… иногда они нам казались довольно утомительными…

– Не знаю, мне они всегда нравились, – мечтательно отозвалась директриса и тут же спохватилась: – Да, думаю, леди де Кресси просто необходимо отдохнуть. Мы выедем завтра с утра. Амелия, ступайте к себе.

Я вздохнула и, понимая, что дальнейшие протесты сочтут за капризы избалованной девчонки, начала подниматься в свою комнату.

* * *

Дождавшись, пока наверху хлопнет дверь, возвещавшая, что Амелия де Кресси все-таки зашла в комнату, мадам Клодиль повернулась к бывшей соученице, а ныне супруге графа Ламбера.

– Как я понимаю, тебе не нравятся эти девушки, Розалинда?

– Что ты, милая, они очаровательны.

– Тогда почему ты так хочешь спрятать их в моем пансионе?

Графиня Ламбер улыбнулась:

– Клодди, ты же сама по пять раз на дню твердишь юным особам, что доступность обесценивает любовь. Моему сыну и племяннику в этой истории все слишком легко дается. Настало их время приложить хоть какие-то усилия…

Мейбл

Сборы на бал вышли очень сумбурными, но в этом и была вся Амелия. Я так и не поняла, как ей удалось организовать наш небольшой побег, но в назначенное время мы, одетые и причесанные, сидели в карете друг напротив друга. Выезжая за ворота, я оглянулась. Показалось, или занавеска в комнате, которую заняли родители Этьена, дрогнула? Впрочем, в сумерках я могла и ошибиться.

До места добрались достаточно быстро, и меня захватила обычная суета, царящая почти на всех балах. Вместе с людским потоком мы с Амелией неспешно проследовали в зал, в центре которого уже кружились пары.

Я проследила за ними без особого интереса, но вдруг едва не задохнулась от удивления. Потому что возле ближайшей колонны стоял… Этьен!

Кажется, Амелия что-то говорила, но я уже не слушала. Я ошеломленно застыла, инстинктивно схватившись за спинку удачно подвернувшегося стула, чтобы справиться с целой гаммой нахлынувших эмоций. Изумление: откуда он здесь взялся? Радость: ура, он совсем рядом! Обида: почему он не взял меня с собой? Возмущение: с каких это пор посещение балов называется «делами»? Возможно, я бы даже поверила, что Этьена привело сюда исключительно чувство долга, ведь именно праздники становятся порой удобным предлогом для важных встреч и нужных знакомств, но… Доверию чрезвычайно мешала дама, руку которой он сжимал в данный момент самым неподобающим образом!

Впрочем, сказав «дама», я не отдала незнакомке должное. Это была не просто дама, а шикарная женщина, из тех, вслед которым не способен не обернуться даже самый хладнокровный мужчина, даже самый преданный муж. Пышная грудь, изящные руки, чувственные губы и столь же чувственный взгляд серых глаз, самую капельку раскосых – ровно настолько, чтобы придать внешности изюминку, но недостаточно, чтобы она выглядела чужестранкой. Пышные черные волосы, уложенные в замысловатую прическу при помощи жемчужных заколок. Платье тоже украшено жемчугом и сшито так, чтобы не скрывать прелестей соблазнительной фигуры. Все в меру, баланс подобран идеально: приличия вроде бы соблюдены, и в то же время мужчины буквально пожирают красотку глазами, несомненно, представляя ее в своей постели. И эта стерва, то есть, простите, дама, щебечет что-то на ухо Этьену!

Я сделала глубокий вдох, с трудом удерживаясь от недостойного порыва запустить в этих двоих стулом. Но вместо этого, как истинная леди, расправила плечи и величественным шагом направилась… к наиболее удобному для подглядывания месту. А именно – к широкой лестнице, по которой то и дело сновали вверх и вниз веселящиеся гости. Отсюда я неплохо видела Этьена и его спутницу, а вот риск быть замеченной сводился к минимуму.

Кажется, еще совсем недавно я размышляла о том, что Этьен ничего мне не должен, как сложится наша дальнейшая жизнь, неизвестно, а наши отношения, как бы хороши они ни были, могут прерваться в любую секунду, и с этим следует смириться. Куда только девались все эти мысли? От моего благородства и благодушия не осталось и следа. Да как он посмел?! Да какое имел право? Как мог рисовать указательным пальцем круги на ее ладони? Почему подпустил ее так близко? Не пресек столь безобразные и откровенные попытки флиртовать?

Заиграл вальс, и эти двое почти сразу же закружились в танце, словно он заранее ее ангажировал. Впрочем, почему «словно»? Наверняка именно так оно и было. Мой наблюдательный пункт стал менее удобен, и я начала осторожно перемещаться по залу, стараясь не потерять из виду кружащуюся парочку. По пути столкнулась с какой-то дамой, случайно наступила на ногу одному джентльмену и едва разминулась с лакеем, который нес заставленный бокалами поднос. И наконец коснулась пальцами прохладной каменной колонны, возвышавшейся совсем близко к месту для танцев.

Вон она, эта пара. Я вдруг осознала, что Этьен одет так же, как во время злополучной партии в карты. По последней моде в самом неприятном ее проявлении. Один жилет выглядывает из-под другого, и одежда снова настолько тесная, что, кажется, вот-вот затрещит по швам. И как только ему удается танцевать в таком наряде, не сбивая дыхания?

Пальцы Этьена как бы невзначай скользнули по оголенной спине незнакомки. От этого зрелища по моей собственной спине пробежали мурашки. Партнерша улыбнулась, обнажая прекрасные белоснежные зубы. Интересно, какими средствами она пользуется, чтобы поддерживать свой рот в таком превосходном состоянии? Как-никак уже не девочка. Надо будет при случае спросить ее совета: быть может, мне тоже пригодится когда-нибудь, лет через десять. Или пятнадцать, мысленно добавила я, тщетно пытаясь обнаружить на лице незнакомки хоть какие-то признаки спрятанных под пудрой морщин.

Увлеченная подсматриванием, я даже привстала на цыпочки, и тут какая-то пара на несколько секунд загородила мне обзор. Я покрутила головой и почти сразу вновь обнаружила Этьена. Он так мило улыбался партнерше, что у меня екнуло сердце. Раз-два-три, раз-два-три… Длинные мужские пальцы сжимают маленькую трепетную ручку. Раз-два-три… Заколка падает на пол, но женщина лишь смеется, без сожаления наступая на украшение каблучком изящной туфли. Интересно, она со всеми вещами, сослужившими свою службу, так поступает? А с людьми?..

Музыка отыграла, танцующие остановились. Кавалеры благодарили дам за танец, кто словесно, а кто традиционными, заученными кивками. Дамы отвечали не менее заученными реверансами. Вальс почти сразу же сменила мазурка, но счастливая парочка (иначе интересовавших меня мужчину и женщину было не назвать) предпочла сделать перерыв. Я едва успела спрятаться за колонной, поняв, что они двинулись непосредственно в мою сторону.

– Вы великолепно танцуете.

Голос Этьена прозвучал совсем близко, и я прижалась к гладкой каменной поверхности, стараясь не дышать.

– Вы преувеличиваете.

Невзирая на смысл сказанного, дама и не скрывала, как довольна похвалой.

– Эй, любезный!

Я отчетливо слышала негромкое позвякивание бокалов на подносе у лакея. Надо же было этим двоим устроиться с противоположной стороны моей колонны! Хорошо, что она была достаточно широкой: именно это позволяло мне до сих пор оставаться незамеченной.

– Неплохое вино, – заметила дама. – Да и закуски у них неплохи. Значительно лучше, чем можно было ожидать в эдакой глуши, вы не находите, граф?

Что же ты делаешь в этой глуши, если такая привередливая? Сидела бы в своей столице и горя не знала! И тогда с тобой едва ли познакомился бы Этьен, который, напротив, предпочитает провинцию…

– Глупости, – пренебрежительным тоном возразил он. – Вино недостаточно выдержано. Такой сорт необходимо продержать хотя бы лет пятьдесят, а тут… Не удивлюсь, если и сорока не будет. Вот я прихватил с собой пару бутылочек для настоящих ценителей. Хотел подарить хозяину, но вовремя сообразил, что он даже не заметит разницы между напитком богов и эдаким вот пойлом.

– И что же, теперь вы будете пить свой божественный нектар в гордом одиночестве?

– Надеюсь, что не в одиночестве.

Трудно было не уловить намека в этих словах. Во всяком случае, его партнерша по танцу явно не была настолько глупа. Тем не менее она предпочла сделать вид, будто ни о чем не догадалась.

– Вы слишком строги к местному обществу. Оно по-своему мило. И привлекательно в своей первозданной свежести. Взгляните хотя бы на местных девушек. Они очаровательны.

– Глупости! – с жаром оборвал ее Этьен. – Вы – самая очаровательная женщина на этом балу, и отлично это осознаете! Все эти юные прелестницы и в подметки вам не годятся.

– Думаю, вы заблуждаетесь, – откликнулась «самая очаровательная женщина» с таким профессиональным кокетством, что меня замутило. – У них есть передо мной огромное преимущество: они так молоды!

И она вздохнула с показной тоской.

– Ерунда, – страстно зашептал Этьен. – Поверьте человеку с опытом. Юные угловатые девицы, которые ничего не умеют и знают жизнь лишь по сентиментальным романам, никогда не сравнятся с истинной женщиной.

Краска стыда залила мои щеки. Казалось, лицо пылает так, что еще чуть-чуть – и огонь перекинется на колонну. Кстати, это было бы даже неплохо, особенно если бы Этьена хоть немного обожгло.

– Между прочим, вы не хотели бы взглянуть на мою коллекцию портсигаров? Там есть весьма интересные экземпляры.

Его голос с внезапно проявившейся хрипотцой действительно обещал нечто весьма интересное, но отнюдь не портсигары.

– Здесь, в этом поместье? Вы что же, возите всю коллекцию с собой? – весело изумилась женщина.

– Не всю, конечно. Но с десяток самых ценных и необычных, признаться, вожу. Люблю, знаете ли, поразглядывать их перед сном.

– А вы, оказывается, большой оригинал!

– Есть немного. Так как же? Поверьте, вы не пожалеете. Есть серебряный портсигар с изображением единорога. А есть и золотой, он, конечно, потяжелее и потому менее практичен, но какая инкрустация! И совсем редкий экземпляр, купцу пришлось полматерика объехать, чтобы его раздобыть. Настоящая слоновая кость и даже замок с секретом!

– Вы действительно интересно рассказываете, граф! Пожалуй, вы меня убедили. Я и вправду не прочь посмотреть на эти диковинки.

– Не будем терять время? – Этьен поспешил взять быка за рога. – Или вы желаете еще потанцевать?

В ответ женщина вновь рассмеялась.

Они степенно, даже величаво, направились к лестнице на второй этаж, где, вероятно, среди прочих комнат находились и покои, отведенные Этьену. Я смотрела им вслед, испытывая чувство, чрезвычайно напоминающее искреннюю детскую обиду. Даже хотелось заплакать, но я запретила себе это делать. Слишком много чести для некоторых коллекционеров.