Читать книгу "Просто – semplicemente. Трилогия. Часть III. «Маски»"

Глава 34

Иногда сложно понять вся ли истина – благо и что является истиной? Есть голые факты и есть мотивы поступков, но кто может судить о их правильности не зная того, что происходило в сознании того человека, который их совершил?

Похороны никогда не бывают приятным мероприятием, особенно когда из жизни уходит человек, которого ты ценил больше других. Убийство Александра буквально всколыхнуло Италию. Слишком многие его знали и ценили, слишком многие понесли невосполнимую утрату. Он был опорой для всех, кто к нему обращался за помощью или советом. Даже после того, как он перестал быть священником, к нему не переставали приходить люди, многие видели в нём святого. Его книги раскупались моментально, как только поступали в продажу, ко многим его словам люди относились как к религиозному откровению.

Алессандро тяжело переживал это убийство, но больше всего ему не давали покоя последние слова Александра. Тем более, что на следующий день после похорон он получил сообщение от одного из бывших головорезов Сальво с насмешками. Алессандро никак на него не отреагировал и решил не выносить его на всеобщее обсуждение. Спустя неделю он созвал совет.

Места в комнате совещаний всем не хватало, стоял безумный шум, потому что каждый пытался вставить своё слово по поводу произошедшего. Алессандро молчал. Из общей массы голосов до него долетали лишь жалкие обрывки фраз, все говорили о войне.

– Какая война? – наконец спросил Алессандро. – Что вы несёте?

Все замолчали.

– Это люди Сальво, а сам он уже мертвец! – продолжил Алессандро. – Его люди не хотят терять власть, но она уже не в их руках! Развели здесь базар!

– Так что же ты предлагаешь? Закрыть на всё глаза? – хриплым голосом спросил Андреа, он ещё не отошёл от похорон старшего сына.

– Я предлагаю помолчать Бадаламенти, – резко ответил Алессандро. – Перед тем как убили Александра на меня было совершено несколько покушений. Всё это было здесь, в Палермо, это были люди Сальво. Они выбрали мишенью меня, ими движет абсурдное желание отомстить за смерть своего босса. И сейчас мы не в том положении, чтобы устраивать кровавые разборки. Необходимо найти оставшихся людей Сальво и тихо убрать. Ясно я сказал? Тихо. Убрать. Без ненужной резни и криков о мести! Александр Бадаламенти достоин того, чтобы его имя не мешали с рассказами о кровавой бойне!

Все молчали, кто-то кивал головой.

– Все ясно услышали? Никакой мести, только холодный расчёт и устранение назойливой проблемы. Всё. И естественно мне нужен организатор всего этого. Нужен живым. Понятия не имею кто это, скорее всего он всегда оставался в тени Сальво.

– Могу предположить? – спросил Лучано.

– Попробуй. – хмуро ответил Алессандро, но на его хорошее настроение сегодня никто не рассчитывал.

– Джованни Вито. – коротко ответил Лучано.

– «Ndrina Cataldo»2525
  «Ndrina Cataldo – клан итальянской мафии Ндрангета


[Закрыть]… – пробормотал Алессандро. – Из Локри. Почему он?

– Поговаривают, что это он поджёг собственные плантации в Колумбии, только ради того, чтобы свалить это всё на нас и развязать войну. Считает, что мы перекрываем им рынки сбыта. После смерти Сальво первым заявил, что его убийство наших рук дело, его поддерживают немногие, но на несколько кланов он имеет некоторое влияние.

– Я с ним знаком через шурина, – подал голос босс клана Кампанелла. – Он и понятия не имеет, кто я. Думает у меня ферма в недалеко от Мессины…

– Займись, – коротко сказал Алессандро и посмотрел на Леонардо.

Леонардо как бы принимая удобную позу подпер щеку рукой.

Тайный язык они придумали давно и постоянно пользовались межу членами семьи там, где неудобно было говорить вслух. Таким образом Алессандро попросил Леонардо проследить за Филиппо Кампанеллой. А Леонардо дал понять в ответ, что понял. Лучано также не случайно назвал имя Джованни Вито, Алессандро также было известно, что Кампанелла неким образом с ним связан. Необходимо было выяснить только ли «Ndrangheta» проворачивает свои дела или в них замешан кто-то из своих?

Сантино нарезал круги вокруг Димитро как акула.

– Неужели тебе сложно оказать мне маленькую услугу? – в десятый раз спрашивал он у брата.

– Сони, ну что ты несёшь? Ты вообще понимаешь о чём меня просишь? Ты стал одержимым!

– Я прошу тебя просто с ним поговорить! Не лезть в душу, не выяснять адреса, а просто поговорить, по-дружески! – просопел Сантино.

– То есть вот так по-дружески прийти и спросить, кому нужна смерть твоего дяди? – Димитро повысил голос.

– Не ори!

– Не неси чушь! Я не полицейский и не собираюсь ничего ни у кого выяснять! Хотя бы ради его дяди…

Они оба замолчали. Сантино наконец сел за стол и сделал несколько глотков кофе. В какой-то момент он начал понимать, что погорячился со своими требованиями.

– Прости, – к удивлению, сказал Сантино.

– Что? – переспросил Димитро.

– Я сказал – прости, – повторил Сони. – Я действительно был не прав. Я не должен тебя ни о чём просить. Это моя работа, в конце концов выяснять кто прав, а кто виноват и почему что-то произошло. Есть вещи, которые я знаю про Алессандро и действительно я считаю, что его место в тюрьме, но я не должен просить тебя помогать мне в моих делах. Извини.

– Хорошо, забыли, – сказал Димитро и пожал плечами.

Сантино некоторое время молча пил свой кофе.

– Ты помнишь, что папа ждёт нас сегодня вечером? – решил перевести тему разговора Сантино.

– Помню, – сказал Димитро. – Сам не забудь, а то сейчас рванёшь куда-нибудь по своим важным делам и всё.

– Мне надо забрать кое-какие документы… они будут нужны для развода… – сказал Сантино.

– Понятно, – сказал Димитро.

При словах про развод на кухне появилась Паола. Она обошла вокруг стола и села на дальнем конце, напротив Сантино.

– Сони, мне нужно с тобой поговорить, – тоном не обещающим ничего хорошего сказала Паола.

– Что случилось? – поинтересовался Сони.

– Паола, Бога ради, не начинай! – сказал Димитро.

– Что значит не начинай? – тут же вспылила Паола. – Сони, я думаю вам нужно поговорить с Моникой! Она попала в тяжёлую психологическую ситуацию и, я соглашусь, наломала дров! Но! Ведь она живой человек, Сони.

– Я тоже живой человек, – сказал Сантино.

– Но ты должен её понять!

– А меня никто не хочет понять? Мне неприятно, Паола. Не просто неприятно, мне Моника неприятна…

– Ты серьёзно? – спросила Паола.

– Абсолютно. Я любил её и… я просто не хочу об этом говорить.

– Паола, ну какого черта ты лезешь к Сони со своими соплями и рассказами про тяжёлую психологическую ситуацию? – взорвался Димитро.

– Понимаешь, – сказала Паола, – Моника тебя любит.

– Мне жаль, – сказал Сантино. – Мне пора работать.

Сантино встал из-за стола и пошёл к двери. Димитро испепеляюще посмотрел на Паолу, та лишь пожала плечами.

– Не забудь, сегодня в восемь встречаемся у отца, – сказал Сантино перед выходом.

– Конечно, увидимся. – ответил Димитро.

День пролетел незаметно, слишком много дел предстояло решить. На Сицилии, к удивлению Сантино, было тихо. В глубине души он боялся побоища, но пока ничего не происходило. Леолука Балменто был уже в Сиракузах, но пока ещё не включился в работу. Оставалось ждать. Вечером Сантино был дома у отца, тот еще не вернулся из своего офиса. Сантино немного побродил по дому, затем решил всё же позвонить. Отец ответил быстро, оказалось он был уже в десяти минутах езды от дома. Сантино поинтересовался где он может найти документы, которые ему были нужны. Антонио объяснил ему, где они лежат и Сантино принялся за поиски. Необходимую папку он нашёл сразу. Но его взгляд привлекла старая картонная папка на завязках, любопытство взяло верх и Сони автоматически взял её и открыл. Сони удобно устроился в кресле за столом и стал изучать документы, которые были в папке и с каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже, казалось железные молоты били в его голове, он попал в настоящий адский водоворот эмоций. Сантино не слышал, как отец зашёл домой и обратил на него внимание только когда тот позвал его с порога кабинета. Сантино вздрогнул. Первые несколько минут он немигающим взглядом смотрел на отца и казалось не слышал, что тот ему говорит.

– Ты знал? – наконец спросил он.

Антонио некоторое время молчал. Ещё в дверях кабинета он заметил, какая папка лежит на столе перед Сантино. В какой-то момент его бросило в жар.

– Я знал, Сони. – наконец сказал он.

– Объясни мне, почему ты ничего не сделал? – Сантино задал свой вопрос практически шёпотом.

Антонио подошёл к сыну ближе.

– Если ты приблизишься ещё на один шаг, я тебя ударю, – сказал Сантино.

– Сынок, успокойся. – сказал Антонио.

– Объясни мне, почему?

– Потому что у меня осталось двое детей. У меня вся семья в Неаполе. Я любил вашу маму. Я до сих пор люблю её, но она погибла, а вы были живы. Я боялся за вас.

– Ты понимаешь, что Димитро пошёл на убийство потому что считал, что государство не способно воздать должное убийце нашей матери? Оказывается, этого не мог сделать наш отец, как представитель государства на тот момент… – сказал Сантино.

– Сони, прошу тебя, не делай поспешных выводов.

– Я не делаю никаких выводов. Но Димитро…

– Послушай, – сказал Антонио, – я могу предложить тебе лишь одно, пусть это останется между нами.

– Ты понимаешь, о чём меня просишь?

– Да, я понимаю о чём тебя прошу. – ответил Антонио.

Раздался звонок в дверь, это приехал Димитро. Антонио и Сантино смотрели друг на друга, ни один из них не сдвинулся с места. Было слышно, как через некоторое время Димитро открыл дверь своим ключом. Когда он появился на пороге кабинета Сантино не отрывая взгляда от отца закрыл папку с документами, а затем медленно завязал завязки аккуратным бантиком и убрал её на то место, откуда взял.

– Что случилось? – спросил Димитро. – Вы оба бледные…

– Ничего, – сказал Сантино. – Ничего не случилось.

– Папа? – перевел взгляд на отца Димитро.

Антонио ничего не ответил. Он подошёл к бару и достал бутылку виски.

– Я бы тоже немного выпил, – заметил Сантино.

– Я не буду, – пожал плечами Димитро. Он не понимал, что происходит.

Весь оставшийся вечер отец отводил глаза о Сантино, а тот старался говорить только с Димитро. Было видно, что их отец чем-то расстроен. Сантино уехал домой первым и Димитро попытался выяснить у отца, что произошло, но тот лишь пожимал плечами. К удивлению Димитро, когда он уже уходил, отец крепко обнял его и сказал, что очень сильно любит его, что было уже чересчур. Антонио настолько редко проявлял чувства по отношению к Димитро, что тот немного опешил и не знал, как реагировать.

– Папа, у тебя всё в порядке? – наконец спросил Димитро.

– Конечно, сынок, у меня всё в порядке. Передавай привет Паоле и поцелуй малышку за меня.

Димитро покивал головой и совершенно озадаченный отправился домой. Уже дома он позвонил Сантино.

– Сони, что случилось? – спросил он.

– Не бери в голову, мы просто поругались с ним перед твоим приходом. – ответил Сантино.

– По поводу?

– Да ладно, ерунда…

– Из-за твоего развода? – предположил Димитро, больше ему ничего не приходило в голову.

– Да…

– Ясно, мог бы и сразу сказать. – вздохнул Димитро. – Надеюсь, ты понимаешь, что это твоё личное дело и никто не имеет право тебе указывать как поступать?

– Конечно, – сказал Сантино. – я всё понимаю…

– Ладно, не кисни, братишка! Отдыхай! Пока!

– Пока! – сказал Сантино и отключил связь.

На самом деле он очень хотел рассказать всё брату, он хотел кричать и ругаться, он хотел вылить те эмоции, которые переполняли его, но почему-то не мог. В глубине души он полностью поддерживал Димитро, который в своё время жестоко расправился с убийцей их матери и в какой-то момент он действительно почувствовал себя легче, просто от осознания факта того, что наёмный убийца Каморры Финоккио умер страшной и мучительной смертью. Сантино полностью осознавал тот факт, что это было незаконно, это был настоящий самосуд, но он был глубоко уверен в том, что государство оказалось бессильно перед мафией именно в случае с убийством их матери. И мысль о том, что их отец просто испугался никак не укладывалась в его голове. Их отец сбежал и пустил всё на самотёк, он знал правду, знал кто убил и, кто заказал убийство, но при этом не сделал ничего. В итоге, оставаясь на свободе и, как подчёркивал для себя Сантино, оставаясь в живых Финоккио совершил ещё целый ряд убийств ни в чём не повинных людей. Вину за эти убийства Сантино сейчас возлагал на своего отца и понятия не имел как жить с этими мыслями. Сантино подумал какое-то время и набрал номер телефона Алессандро. Время было позднее и тот не брал трубку, но всё-таки, спустя некоторое время ответил.

– Слушаю Вас, сеньор Бельтраффио, – раздражённо сказал Алессандро.

– Алессандро, у меня к тебе личный вопрос. Я могу его задать?

Какое-то время Алессандро держал паузу.

– Да, – наконец коротко ответил он.

– Это касается той истории с… Финоккио. Скажи мне, ты знал, что моему отцу всё известно про Финоккио?

– В смысле? – не понял Алессандро.

– Ты знал, что мой отец и раньше знал того, кто убил нашу мать?

– Знал, – сказал Алессандро.

– И ты ничего не сказал Димитро? – поинтересовался Сантино.

– Нет, не сказал.

– Почему?

– Послушай, Сантино, возможно это прозвучит странно, но Димитро – мой друг, я меньше всего хотел бы сделать ему больно. Я так понимаю, вскрылась правда?

– Да, но Димитро ничего не знает…

– Я тебя понял. Это всё, что ты хотел узнать?

– Да. Прости.

– Знаешь, Сони, мне кажется, что мы с тобой играем в какую-то странную игру. Мы можем нормально говорить и общаться, но при этом есть сторона жизни, в которой мы с тобой противники, буквально кровные враги. При этом я не могу сказать, что ненавижу тебя или что-то в этом роде. Скорее наоборот, я уважаю тебя, как человека, в первую очередь.

– Сомнительный комплимент, меньше всего я нуждаюсь в твоём уважении. – сказал Сантино. – Спокойной ночи, Алессандро.

– И Вам того же, сеньор Бельтраффио, – сказал Алессандро и отключил связь.

Сони не спал до утра, лишь ближе к пяти часам он провалился в беспокойный сон, который прервал звонок будильника.

В Департаменте было оживление, Гаэтано встретил Сантино в приподнятом настроении.

– Что это ты такой бодрый? – пробубнил Сантино вместо приветствия.

– Завтра мы с тобой будем в Сиракузах и прикроем эту лавочку, – улыбнулся Гаэтано.

Сантино моментально проснулся.

– Да ладно! – вскрикнул он.

– Ладно да! Посмотри, у тебя наверное звонков десять от Леолуки.

Сантино совсем забыл про мобильный, который был у него специально для связи с Леолукой. Накануне он бросил его в верхний ящик письменного стола. Действительно было много пропущенных вызовов. Сантино перезвонил.

– Наконец-то! Я уже позвонил Гаэтано, – сказал Леолука.

– Завтра?

– Да, завтра меня наконец поставили на операцию.

– Супер! Отлично! Увидимся завтра! – выпалил Сантино.

– Ты доволен? – поинтересовался Гаэтано.

– Да, летим на Сицилию сегодня вечером. Я хочу посмотреть отчеты. Надо задействовать карабинеров… Нам надо успеть всё организовать!

Глава 35

Так или иначе, где-то всегда плетет свои сети паук. У него свои планы и свои мысли. В его сети обязательно кто-то попадётся.

Алессандро кипел. Лучано по обыкновению пытался слиться со стеной в кабинете, Пьетро просто закрыл глаза, чтобы не видеть лицо своего троюродного брата. Утром в клинику в Сиракузах вломились карабинеры и DIA, были предотвращены несколько операций по изъятию органов, арестован практически весь персонал клиники, начато расследование. Хуже всего, стало известно о каком – то засекреченном свидетеле.

– Объясни мне, как? Как это всё произошло, Пьетро? Ты отвечал за эту клинику! – орал Алессандро.

– Алекс, успокойся, пожалуйста! Там работало достаточно много людей, кто-то мог и сболтнуть лишнего! – сказал Пьетро не открывая глаз.

– На кого оформлена клиника? Вы успели все сделать, чтобы переоформить её? Кто вёл бухгалтерию? Документы где? – Алессандро немного успокоился.

– Мы всё переоформили, документы и бухгалтерия у Ассанты Плини, она занималась ими лично…

– Ты понимаешь, что несмотря на то, что всё переоформлено, дёргать будут тебя, как человека, который открывал эту клинику? Понимаешь?

– Да, понимаю, понимаю, Але. Всё нормально. – Пьетро пытался говорить спокойно.

– Ничего не нормально. Если вскроется, что вся эта деятельность велась изначально, ты пойдёшь в тюрьму! – сказал Алессандро.

– Значит, я пойду в тюрьму, Алессандро, не драматизируй! Посижу какое-то время. Просто, постарайся не сходить с ума. Да, это очень плохо, что с клиникой мы прогорели, очень плохо. Но, у нас есть сейчас дела поважнее. – довольно спокойно сказал Пьетро.

– Ты прав. Лучано, проявись, пожалуйста, я потерял тебя на фоне этой стены… – сказал Алессандро.

Он прекратил метаться по кабинету и устало опустился в своё кресло перед письменным столом.

– Але, прости, я ждал пока у тебя пройдёт… – сказал Лучано.

– Что пройдёт? – удивлённо посмотрел на Лучано Алессандро.

– Приступ бешенства.

– Прошёл, – буркнул Алессандро.

– Отлично. Хочу тебя отвлечь. Джованни Вито в Риме. – коротко сказал Лучано.

– В смысле?

– В прямом. Он в том доме на окраине… который у нас никак не продаётся, мои люди привезли его туда сегодня ночью. Говорить ничего не хочет, но один из его людей, по кличке Француз, ты его знаешь, чётко указал, что убийство дяди Александра его идея. Да и вообще он мутит воду среди своих же. Хочет за счёт всей этой истории приподняться повыше. – сказал Лучано.

– Скотина… Уберите его, только тихо, я уже об этом говорил. – сказал Алессандро и вздохнул.

– Не хочешь на него глянуть? – поинтересовался Лучано.

– Не хочу.

– Хорошо, я понимаю… – сказал Лучано.

– Он меня просил, я не хочу и… я за себя не отвечаю, если увижу его. – сказал Алессандро.

– Але, я всё понимаю.

– Завтра я еду в Мерано, меня не будет несколько дней. Лучано, пока всё на тебе. Но это не значит, что меня нельзя беспокоить. В случае чего звоните.

– Как ни странно, мне стала нравиться Сицилия, – задумчиво сказал Сантино.

– Действительно, странно, – пробубнил Гаэтано. – Что здесь может нравиться?

– Посмотри, как красиво. Волшебное место… И море такое чистое, не то что в Риме…

– Да перестань. Часто ли ты бываешь на море?

– Поэтому и не бываю.

Сантино еще раз вздохнул и отошёл от окна кабинета, из которого был виден кусочек моря. Работы было невпроворот, коробки с изъятыми из клиники документами высились до потолка. Сантино очень сильно сомневался, что возможно будет найти доказательства того, что клиника была прямым порождением «Cosa Nostra», но кое-что можно было сделать.

– По крайней мере, – спустя некоторое время прервал тишину Гаэтано, – все дороги ведут к Пьетро Маретти.

– И можно будет доказать? – спросил Сантино.

– Думаю да.

– Отлично. – сказал Сантино.

У него впервые за последнее время появилось чувство удовлетворения.

На следующий день все телеканалы наперебой рассказывали последние новости из Сиракуз. Имя Сантино Бельтраффио снова крутилось на языках всех ведущих. К вечеру Сантино позвонил отец. Сони долго не отвечал на звонок, ему совершенно не хотелось слышать его.

– Здравствуй, Сони. – голос отца был каким-то хриплым.

– Здравствуй, – сухо ответил Сантино.

– Я хотел тебя поздравить.

– Это не только моя заслуга, во-первых. А во-вторых – это моя работа.

– Сони, послушай…

– Не хочу, – холодно ответил Сантино и отключил связь.

Он медленно отодвинул телефон от себя и вопросительно посмотрел на Гаэтано, который был рядом. Тот лишь пожал плечами.

– Ты не должен мне ничего объяснять, Сантино, – сказал Гаэтано.

– Я знаю, пойду, пройдусь, – сказал Сантино и отправился к выходу из гостиничного номера.

– Аккуратно…

Сантино что-то буркнул в ответ. Он вышел из гостиницы и отравился в сторону моря. Охрана следовала за ним по пятам, но Сони уже привык не замечать её, для себя самого он был один. Мысли в его голове всплывали одна за другой и перечили одна другой. Ему уже казалось болезненной сама мысль преследования Алессандро Маретти, он не понимал, почему он к нему привязался. Тут же вмешивались мысли об отце, которого он считал предателем с одной стороны и в то же время пытался понять и оправдать его. И ему стало страшно за Димитро, он отлично понимал, что через него подставное лицо попало в клинику и этим вопросом занимался лично Алессандро Маретти. И снова по кругу, он не понимал, почему он прицепился к этому проклятому Маретти.

Солнце уже спряталось, Сантино добрался до моря, устроился на одном из камней и закурил. С наступлением темноты мысли стали ещё тяжелее, ему казалось, что из-за этой борьбы он потерял себя и свою жизнь. В общий шум мыслей вмешались мысли о Монике. Он чувствовал себя виноватым во всем произошедшем с ними. Моника пострадала и продолжала переживать те события, которые произошли с ней, а он был настоящим эгоистом, зацикленным на идее, которая прочно засела в его голове. А ей, между прочим, скоро рожать и это их общий ребёнок. У Сони появилось ощущение растерянности, он не знал, как ему поступить и чувствовал себя на грани отчаяния. Когда Сантино докуривал третью сигарету в его кармане завибрировал мобильный, звонил Димитро.

– Привет, братишка! Ты как? – спросил Сони.

– Привет, что-то мне не спокойно. – ответил Димитро.

– Я столько дел наворотил, мне надо будет с тобой обязательно поговорить… – сказал Сони.

– Конечно, мы поговорим. Сони, я хотел тебя попросить, чтобы ты был аккуратен, я чувствую, что сейчас ты сходишь с ума, я всегда чувствую, когда ты не в себе.

– Я бы хотел поговорить с Моникой, когда вернусь, я виноват, я был идиотом по отношению к ней… И отец, я … – у Сони перехватило дыхание.

– Так, братец, возьми себя в руки, ты просто устал, у тебя эмоции зашкаливают. Постарайся лечь спать пораньше. – Димитро старался говорить спокойно.

– И я очень виноват перед тобой, Димитро! Я поставил твою жизнь под угрозу… – сказал Сантино.

– Сони, пожалуйста, успокойся, я знаю, что ты можешь взять себя в руки.

– Ты не понимаешь! Я был эгоистом, последней скотиной, не лучше нашего отца, я всем пренебрёг! Но ведь дороже и ближе тебя у меня никого нет! Забирай Паолу, малышку и уезжай на край света, только бы он тебя не достал! Слышишь меня? Обещай мне, что ты уедешь! Только не в Америку, там у него свои люди… – у Сони началась паника.

– Сони, – совершенно спокойно сказал Димитро, – где ты сейчас находишься?

Сантино молчал, он не мог произнести ни слова, его накрыла волна какого-то непонятного состояния, ему казалось, что каждой клеткой своего организма он ощущал надвигающуюся беду.

– Сони, – повторил Димитро, – где ты сейчас находишься? Прошу тебя, вдохни поглубже, медленно выдохни и ответь мне.

– Я на море, – наконец нашёл в себе силы ответить Сантино.

– Очень хорошо, спокойно сказал Димитро, – что ты видишь прямо перед собой? Расскажи мне!

– Тёмную воду, а вдали огни, они отражаются в воде… Здесь очень красиво.

– Очень хорошо. Когда ты вернёшься в Рим мы с тобой обо всём поговорим. Ты много работаешь, братишка. Возвращайся в номер и ложись спать, мой тебе совет. И не кури сегодня больше. Хорошо?

– Да, хорошо, – вяло ответил Сантино.

Он медленно встал, отряхнулся и пошёл обратно в сторону гостиницы. Эмоции отступили, осталось чувство усталости.

Когда Сантино переступил порог своего номера он увидел Гаэтано, который не отрываясь смотрел на экран телевизора.

– Прервали передачу, смотри! – сказал он.

– Бойня в Локри была связана с именем Александра Бадаламенти, бывшего священника Римской католической церкви, чья трагическая смерть потрясла недавно Палермо. – вещал с экрана корреспондент. – Напомню, двадцать пять человек были расстреляны неизвестными на Via Lungomare менее получаса назад. Мы пытаемся подойти ближе к месту происшествия, но всё перекрыто полицией и карабинерами. За моей спиной вы можете видеть часть надписи: «За отца Александра!», выполненную черной краской. По словам ближайших к нам полицейских, которые нам удалось расслышать – все жертвы члены «Ndrina Cataldo». Официального комментария происшествия ещё никто не давал, но по нашим данным террористический акт исключается.

– Что за? – спросил Сантино. – Почему мы узнаём это со слов какого-то журналюги?

В этот момент зазвонил его телефон и телефон Гаэтано, практически одновременно. Звонили из Департамента.

– Что это? – орал Алессандро, показывая пальцем на экран телевизора.

Он метался по гостиной, рассыпая проклятия.

– Понятия не имею, Алекс! Точно также, как и ты! – Лучано был бледный как полотно.

– Какая тварь это устроила? Какая, я спрашиваю, тварь это устроила? – у Алессандро резко сел голос и стал каким-то зловещим.

– Але, давай успокоимся, если ты будешь орать делу это не поможет! – Лучано не понимал ничего. – Был совет, мы всё решили! Это чья-то самодеятельность!

– Какого чёрта? Какая самодеятельность? Какая может быть самодеятельность? Собирай всех! Мы летим в Палермо!

– Але, ночь наступает, – попытался возразить Лучано.

– Плевать мне на ночь! Собирай всех! – рявкнул Алессандро и вышел из гостиной, чуть не снеся по пути Кьяру, которая чудом успела отпрыгнуть в сторону.

– Не путайся под ногами! – крикнул Алессандро.

Кьяра перекрестилась.

Лучано сел на диван и достал телефон.

– Твою мать! – выругался он и принялся набирать номера тех, кто должен прибыть в дом в Палермо.

Никто не отказывался и не удивлялся, здесь всегда и всё было чётко. Спустя некоторое время над Лучано навис Алессандро.

– Ты готов? – спросил он.

– Я хотел переодеться, – сказал Лучано.

Как назло, в этот момент позвонила Стелла. Лучано вопросительно посмотрел на Алессандро.

– Ну ответь уже! – рявкнул Алекс.

– Да, звёздочка, – промямли Лучано. – Нет, милая, я должен быть в Палермо, у меня появились дела… Не переживай милая, завтра я буду дома. Да, дорогая, конечно, я тоже устал от перелетов туда-сюда. Целую.

– Сколько можно мямлить? – прошипел Алессандро.

– Але, давай ты успокоишься, пожалуйста, – пробубнил Лучано, семеня следом за Алессандро. – Ты же знаешь, Стелла беременная, ей нельзя волноваться.

– Ну не ты же беременный! – процедил сквозь зубы Алессандро.

У дома их уже ждал Маурицио, они отправились в Аэропорт.

Доминик устало смотрел в окно поезда, который отправился с центрального вокзала Reggio di Calabria. По его лицу было сложно проследить какие-либо эмоции, была видна лишь усталость, но усталость была скорее удовлетворенная. Зазвонил мобильный, это был Сантино.

– Привет, Сони! – ответил Доминик.

– Ник, здравствуй, прости, что поздно, ты видел, что произошло в Локри? – спросил Сантино.

– Да, смотрел новости, – сказал Доминик. – Можно я воздержусь от комментариев?

– Это мог устроить твой сын? – спросил Сантино.

– Вполне… если мы говорим об одном и том же моём сыне. – ответил Доминик.

– Я говорю об Алессандро. Мне очень жаль, Ник, что так произошло.

– Мне тоже жаль, Сони, – сказал Доминик.

На заднем плане раздался голос контроллера с просьбой предъявить билеты. Сантино немного удивился.

– Ты в поезде?

– Да, у меня были дела в Милане, – быстро ответил Доминик.

– Понятно, ничего скоро будешь дома.

– Послушай, Сони, я бы хотел с тобой поговорить, когда ты вернёшься в Рим. Это касается Алессандро.

– Хорошо, что-то серьёзное?

– Да, я кое-что нашёл в компьютере Александра, думаю это тебе поможет… – сказал Доминик.

– Хорошо, Ник, когда вернусь в Рим я тебе позвоню. – сказал Сантино.

– Пока, – сказал Доминик и отключил связь.

Он протянул билет контролёру и улыбнулся.

– Синьор Бадаламенти, рад Вас видеть. – сказал контролёр и расплылся в улыбке.

– Добрый вечер, Роберто, – снисходительно улыбнулся в ответ Доминик.

– Надеюсь, в Локри Вас встретили с присущим местным жителям гостеприимством? – продолжал улыбаться Роберто.

– Конечно, – покивал головой Доминик.

Алессандро не спал ночь, несколько часов длился совет, на котором обсуждалось происшествие в Локри, но ни к какому результату это не привело. Кто устроил кровавую бойню оставалось загадкой. Около десяти утра ему позвонил возмущенный отец, но Алессандро не знал, что ему сказать, тем более что он был крайне удивлен его звонку. Спустя некоторое время Алессандро сообщили о том, что Пьетро арестован. Голова шла кругом, ничего хорошего эти события не предвещали. Спустя еще пол часа ему позвонил Сантино.

– Добрый день, Алессандро!

– Ты действительно так считаешь? – хмуро ответил Алессандро.

– Где ты сейчас находишься? – спросил Сантино.

– В Палермо.

– Будь добр никуда не уезжать, мы тебя сегодня навестим, – серьёзным тоном сказал Сантино.

– С официальным визитом? – съязвил Алессандро.

– Да. Именно с официальным. Надеюсь, что я смогу получить вразумительные ответы. – сказал Сантино.

– То есть, мне пора звонить адвокату? – спросил Алессандро.

– Пожалуй, да! – сказал Сантино и отключил связь.

Алессандро тяжело вздохнул. Нельзя сказать, что он не был готов к подобным поворотам судьбы, у него довольно давно появилось чувство, что он висит на волоске от тюрьмы. Но сейчас он чувствовал усталость и совершенно не хотел ни о чем говорить с Сантино Бельтраффио. Алессандро немного поразмышлял и позвонил Витторио Мартино, тот обещал приехать после обеда. После разговора с Витторио Алессандро наконец отправился в спальню и проспал до трёх часов дня, небольшой отдых придал ему немного сил. Алессандро проснулся не в таком удручённом состоянии. В доме никого не было, только Лучано смотрел телевизор.

– Где все? – спросил Алессандро.

– Дарио полетел в Рим, у него дела, – сказал Лучано, – не хотел тебя будить. Остальные разбрелись кто куда.

– Сейчас приедет Витторио Мартино, обещался быть Сантино Бельтраффио, я так подозреваю со своим цепным псом Гаэтано.

– Ясно. Я думал Витторио будет с Пьетро…

– Он ему сейчас ничем не поможет. Лучано, ты бы пошел куда-нибудь, прогулялся, не надо тебе здесь маячить. – сказал Алессандро.

– Насколько это серьезно? – спросил Лучано.

– Пока не знаю, но Бельтраффио давно под меня копает. Так что, думаю, пришло время готовится к худшему варианту развития событий.

– Может быть стоило бы избавиться от него? Зачем тебе в тюрьму? Он копает, копает, что-нибудь да накопает! – сказал Лучано.

– Всё идет так, как должно идти. Если он хочет меня посадить в тюрьму, пусть уже это сделает и успокоится, главное, чтобы дело не пострадало. Немного посижу, помедитирую, а ты должен будешь сделать так, чтобы, когда я вышел моё место вернулось ко мне. Я отлично понимаю, что как только я окажусь за решеткой, сразу выстроится очередь из желающих порулить делами организации. – сказал Алессандро.

– Я это всё понимаю, – сказал Лучано. – Ты знаешь, что я сделаю всё, чтобы случайного человека не оказалось в твоём кресле. Пока твой авторитете неприкасаем…

– Это пока.