8. «Атомное» развитие страсти
Разложить страсть (а потом и любовь) «на атомы» еще 30 лет назад решила известный биолог и антрополог Хелен Фишер. Опубликовала она свои исследования буквально несколько лет назад: все эти годы она изучала безумных влюбленных с помощью сканирования fMRI. Не буду грузить вас подробностями этих экспериментов: к каким датчикам подключали Ромео и Джульетт, что им показывали и как фиксировали показатели мозга, – обо всем этом можно прочесть в книге Фишер «Почему мы любим: природа и химия романтической любви»[2]2
Фишер Хелен. Почему мы любим. Природа и химия романтической любви. М.: Альпина Паблишер, 2013.
[Закрыть]. Важнее, что ученым удалось залезть в хвостатое ядро мозга. Эту примитивную область нашего серого вещества в виде буквы «С»[3]3
Она является частью рептильного мозга – он так называется, потому что эта область возникла задолго до появления млекопитающих, около 65 миллионов лет назад.
[Закрыть] ученые изучали уже давно, только в другом, более занудном ключе, как часть системы вознаграждения, мотивации и обучения. А вот то, что она контролирует сексуальное возбуждение, действительно стало открытием. С другой стороны, чему здесь удивляться? Стремление к спариванию так же естественно, как и сама идея продолжения рода.
Получается, что страсть – это мощная мотивационная система, основной двигатель поиска партнеров. И если бы не этот импульс (который, как и любой другой типа жажды или голода, сложно контролировать и можно только утолить), мы бы давно уже были на грани вымирания.
Сексуальную страсть надо холить и лелеять как главную причину сохранения всего человеческого рода. Вот только на дофамине, с которым мы уже познакомились, ваши сексуальные отношения не продержатся дольше трех месяцев. Ну ладно, при высоком уровне эстрогенов и тестостерона можете рассчитывать на шесть, но не больше. Потом дофаминовый всплеск в любом случае пойдет на спад, уступая место окситоцину и вазопрессину. С помощью этих гормонов формируется система привязанности, которая позволит паре выдержать накал претензий и отсутствие регулярного секса, пока ребенок минует период младенчества.
Кстати, не поверите, но с психологической точки зрения расставаться в период активного выделения дофамина гораздо проще. Конечно, поколбасит немного, но организм достаточно быстро стабилизирует «коктейль вашего экстаза» и переключит вас на другой сексуальный объект. А прекращение отношений по какой-то причине на окситоциновой стадии дается весьма болезненно и активизирует те же отделы мозга, которые включаются, когда мы испытываем физическую боль.
Интересный факт: нет строгой последовательности включения фаз, о которых мы говорили выше. Сначала может сформироваться привязанность, а затем уже взорвется дофаминовый коктейль, как это бывает, например, когда дружеские отношения заканчиваются романом. Еще одна «необязательность» всего этого состоит в том, что вы можете чувствовать сексуальное влечение к одному человеку, а привязанность и романтические чувства – к другому. Так что не удивляйтесь в следующий раз, когда вам кто-то расскажет историю о том, что никак не может определиться. Любопытно, что подобное «раздвоение личности» может замаячить на горизонте вместе с ростом эмоциональной человеческой близости, и здесь тоже всему виной наш рептильный мозг.
У страсти есть очень важная особенность – она не приемлет рутины.
Ни в каком ее проявлении. Рутина ее убивает, не позволяет наполнять вашу жизнь эндорфинами. При этом единственное состояние, которое наша нервная система на дух не переносит, – состояние неопределенности. У нее сразу начинается паника, она будет требовать хоть негативного, но все же разрешения вопроса. В этот момент страсть и психика «сталкиваются лбами». Страсть хочет поинтереснее, интерес – это ее второе имя, психика понадежнее, ее второе имя – ваша служба безопасности. И все бы ничего, но психика – часть вашего мозга, а страсть – всего лишь импульс. Значит, кто выиграет? Бинго. Конечно, первая.
СЕКСУАЛЬНУЮ
СТРАСТЬ НАДО
ХОЛИТЬ И ЛЕЛЕЯТЬ
КАК ГЛАВНУЮ ПРИЧИНУ
СОХРАНЕНИЯ ВСЕГО
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РОДА.
Итак, теоретически именно рутина «губит» страсть. Но, с другой стороны, рутина – это предсказуемость действий партнера и вашего совместного будущего, то есть тот период, когда вы уже можете сказать, что «знаете друг друга», когда партнер становится для вас понятным, безопасным и близким. Разве не это конечная точка наших сексуальных отношений (если это не просто секс на одну ночь)?
Вот здесь-то нас и подстерегает главный подвох («Я так и знал (а)!» – воскликните вы) —
чрезмерная эмоциональная близость ослабляет сексуальное желание.
Так задумано природой, ничего личного. Суть в том, что как только партнер становится для нас родным человеком, мозг повышает уровень «сексуальной бдительности» и встает на путь моралистов: в норме наш мозг не возбуждается на родственников (и снова привет его рептильной части).
9. А поговорить?
Зато мозг отлично возбуждается на разговоры. Они способны обмануть его «сексуальные центры» и поднять уровень либидо даже очень близких партнеров.
Несколько лет назад в Университете штата Юта провели исследование, решив проследить полную цепь влияния коммуникации партнеров на их сексуальное удовлетворение. Теперь научно доказано, что чем больше вы обсуждаете секс, тем ярче и качественнее проводите время в постели и вне ее. Причем вопреки предрассудкам о том, что мужчины «не знают слов любви», этот эффект одинаково проявляется и у мужчин, и у женщин.
В процессе исследования была выявлена и главная проблема «разговоров про это» – отсутствие языка сексуальной коммуникации. То есть поговорить, вроде, хочется, но «неудобно, некрасиво как-то и слова какие-то дурацкие». Как однажды заявила мне одна клиентка: «Вот слово “член”. Ну ведь грубое оно какое-то. Язык не поворачивается его произносить». И так у большинства. Особенно ярко проблема выражена у «высококультурных женщин», и проблема не только в том, что они не могут назвать вещи своими именами. Они также выключают свет, чтобы заняться «этим» и вообще старательно отторгают свою женскую природу и давят собственную сексуальность еще в зародыше.
С другой стороны, с ними никто и никогда не говорил на тему секса (мы лишь воспроизводим во взрослом возрасте полученное в детстве и очень редко «изобретаем велосипед»), никто не подсказал, что мат и медицинская латынь – не единственные выходы из сексуально-коммуникационного застоя. И научиться говорить о сексе и секс обсуждать вам все-таки придется, если вы хотите вновь раскрасить свою сексуальную жизнь дофаминовыми фонтанами.
При этом основная задача состоит не в том, чтобы напугать неподготовленного партнера заученным «грязным» словарем, а в том, чтобы научиться передавать информацию о собственных сексуальных реакциях и предпочтениях и уметь понимать сексуальные предпочтения партнера. Одной любовной интуицией здесь не обойтись: без слов ничего на самом деле непонятно!
В первую очередь нужно научиться называть части тела своими именами.
Причем начать стоит со своих органов, а не лезть сразу в штаны к партнеру.
Это будет непросто. Хорошо, если вам посчастливилось родиться с чувством юмора, а вот если бог смеха Гелос в момент вашего рождения веселился в соседнем роддоме, то вам придется несладко.
Представьте себе, даже среди сексологов распространена эта проблема. Забавная, кстати, картина: у профессионального врача язык не поворачивается, лицо пылает, а в голове всплывает мама со жгучей речью о пагубном влиянии рукоблудия на здоровье. И ведь в кабинеты к этим людям придет масса 40-летних мальчиков и девочек, пытающихся разобраться со своей сексуальной неудовлетворенностью. Может, кому-то такие врачи и помогут. А кто-то будет маяться, пока не попадет к отличному профессионалу, который не будет отворачиваться при слове «вагина», всем своим видом демонстрируя отвращение к теме «ниже пояса».
Пришло же когда-то кому-то в голову превратить, например, мужской половой орган в ругательство. Женским обозначают крушение всех надежд, а упоминание полового акта так вообще угроза. Знала бы эволюция, как мы все это извратим, передумала бы, наверное, вообще дарить нам это удовольствие и заменила все почкованием. Но, как говорится, что имеем, с тем и работаем.
«Пенис», «анус», «вульва», «влагалище» – и вот вы уже в кабинете гинеколога или уролога. Не в кожвендиспансере, и слава богу. У большинства при этих словах возникает ассоциация с белыми халатами, неприятными медицинскими процедурами или еще хуже – с осуждением медиков, некоторые из которых надевают на себя «колпак духовного просвещения» и рядовой вопрос «о количестве половых партнеров» задают с таким видом, будто заранее призывают вас покаяться в содеянном. И вы автоматически начинаете каяться (глубоко внутри), потому что, как говорит моя тетушка: «Проще один раз отдаться, чем объяснять, почему ты не хочешь».
РАЗГОВОРЫ СПОСОБНЫ
ПОДНЯТЬ УРОВЕНЬ
ЛИБИДО ДАЖЕ ОЧЕНЬ
БЛИЗКИХ ПАРТНЕРОВ.
И самое неприятное, что в теме секса так происходит практически во всем – нам проще повесить на себя «ярлык покаяния» и откреститься от собственных желаний, нежели искренне признаться, что нам интересна та или иная тема.
10. Страх отвержения
Здесь приоткрывается занавес, и в нашем «сексуальном театре» появляется еще один главный герой – страх быть отвергнутым. Стоит нам начитаться умных статей про то, что о сексе важно и нужно говорить с партнером, он тихо подсаживается к нашему левому уху и начинает шептать на первый взгляд весьма разумные вещи: «Если ты скажешь, чего ты хочешь на самом деле, он (она) подумает, что ты его (ее) критикуешь за плохой секс. И что он (она) тогда сделает? Конечно, обидится. А оно нам надо? Давай лучше промолчим, а?» Или даже более грубо: «Ты вообще нормальный (ая)?! Ты что, хочешь, чтобы тебя извращенцем (извращенкой) считали?! Хочешь, чтобы тебе это потом припоминали всю жизнь?! Еще и подругам (друзьям) рассказали?!»
Так происходит потому, что интимная тема – самый сильный триггер для нашей самооценки. Уже сам разговор о сексе оголяет нервную систему и делает вас максимально уязвимым. Именно в такие моменты проявляется страх отвержения – психотравма, нанесенная эмоционально холодными родителями. И, не дай бог, человеку с таким внутренним айсбергом выбрать себе в партнеры такого же отстраненного «белого медведя», какими были когда-то мать или отец, не желавшие проговаривать с ребенком проблему или причину наказания, игнорировавшие его с воспитательной целью: «Сам поймет, не маленький». Этот «маленький» вырос быстрее других детей, даже научился брать на себя ответственность. Но каждый раз, сталкиваясь с безразличием, осуждением или отстранением, он возвращается на эту детскую позицию, мечтая лишь о том, чтобы мама и папа обняли, сказали, что он (она) лучше всех на свете. К сожалению, родители так никогда не делали, а может, и не умели, если им самим никто ничего подобного не говорил.
В любом случае современная психология советует разбираться с настоящим и родителей не винить: понимать, откуда у проблем ноги растут, нужно, но обвинять – это лишнее. Как смогли, так и воспитали, и на том спасибо, дальше мы сами.
Помните, что у вас всегда есть выбор? Вот и ищите решение, а не сдавайтесь. Тем более что сдаться – значит глубоко провалиться в детскую травму. Все окажется не так сложно, если вникнуть и заглянуть в себя. Если вы росли у эмоционально «кастрированных» родителей, то злости вашей на них не было предела. И это нормально. Психика требовала защиты, а взять ее было неоткуда. Однако признать в себе эту злость вы тоже не могли: у ребенка всегда амбивалентное отношение к родителю («злюсь, но люблю»), особенно к матери, ведь именно она (до 12 лет уж точно) является ключевой фигурой для психики. Но она же застает вас за первой мастурбацией или просит закрыть глаза во время сексуальной сцены в кино. Она несет груз «социальной нравственности», пытаясь защитить от «опасного» мира.
Научить другого мы можем лишь тому, что умеем сами. А у матери с детства болит «нарциссический шрам» (альтернативное название страха отвержения, введенное еще великим Фрейдом) – ее тоже в детстве недолюбили. И вот эта цепочка детей, искалеченных «холодом» родителей, которым вообще было не до любви, тянется до наших дней еще со времен Великой Отечественной войны.
Так и получается, что, вроде бы, вырос человек и, возможно, даже многого добился, а близости боится как огня. Даже от самого слова «близость» веет возможным отвержением. Узнать, когда это случится, нельзя, а находиться в постоянном напряжении никто из нас не в состоянии, поэтому мозг рождает альтернативный, безопасный для «искалеченного» вариант – одноразовый секс. В этом случае уровень потенциально возможной боли гораздо ниже, и напряжение сразу идет на спад.
Большинство, правда, пытается сломать систему и построить отношения. Желание похвальное, но это напоминает прогулку по гиблому болоту. Не пробовали?
ПСИХИКА, ЖИВУЩАЯ
СО СТРАХОМ
ОТТОРЖЕНИЯ,
НАСТРОЕНА ВЕСЬМА
АГРЕССИВНО И ЛЮБИТ
ПОДДАВИТЬ НА ТРИГГЕР
ВАШЕЙ НЕНУЖНОСТИ.
«Отверженные» стремятся к зависимым отношениям. Они настолько остро нуждаются в любви, что не осознают собственных потребностей и падают в объятия первого, кто поднимет над головой транспарант с надписью: «Полюблю и отогрею». За малейшее проявление тепла «отверженные» готовы расплатиться жизнью, прожить вашу вместо своей, задвинув подальше собственные интересы и желания. С другой стороны, разве можно пожертвовать тем, что сам не чувствуешь и не осознаешь?
Интересно, что «отверженные», вступив в отношения, зачастую намеренно провоцируют ситуации, чтобы быть отвергнутыми. Причем чем больше вы будете демонстрировать такому партнеру любовь и принятие, тем больше человек будет вас отталкивать или провоцировать, чтобы у вас точно сдали нервы.
То же произойдет и при попытке партнеров начать разговор о пожеланиях в сексе (да и в общем-то в любой жизненной ситуацией, где важно сказать о своих потребностях или желаниях). «Отверженный» просто утонет в нарциссизме матери: он провалится туда, как только вы начнете разговор. Ему вновь исполнится 6 лет (травма отвержения обычно формируется примерно в этом возрасте), и вместо вас он будет слышать только ее – властную женщину, которая воспринимает ребенка лишь как приложение к себе. Он хорош для нее только когда ей угождает. Понимаете, к чему я? Вместо откровенного разговора о сексе с таким человеком вы рискуете стать «злым манипулятором», которому стараются во всем угодить. В его психике мать умеет трансформироваться настолько, что способна превратиться в любого человека, которого не хочется огорчать из страха быть отвергнутым. Только не говорите, что вы сейчас ухмыльнулись, и у вас в голове возник коварный план. Поверьте, ничего хорошего из этого не выйдет. Помните про эмоции отвращения на лице во время секса? Вот их вы и будете считывать у партнера, который делает все, чтобы вам угодить (его психика все равно будет сопротивляться, подавая сигналы SOS в надежде на освобождение своего хозяина). Такое положение дел может нравиться лишь человеку с явными психическими отклонениями.
Выход из этой ситуации только один – вернуть целостность.
И я понимаю, что это легче сказать, чем сделать. Для этого необходима психологическая сепарация от угнетающего родителя, позволяющая перейти на совершенно иной уровень не только взрослых отношений, но и самой жизни. В детстве это было невозможно: ребенок полностью зависит от родителей, обеспечивающих само его существование, любящих (даже если это чувство приобретало весьма извращенную форму). Ему приходилось угождать, потому что без этого подчинения, как тогда казалось, могли закончиться и сами отношения с родителями, а значит и сама жизнь… Но, будучи взрослым, человек способен взять ответственность за свою жизнь на себя, сам себя обеспечить, вне зависимости от того, как будет себя вести.
Так что у вас есть выбор: возвращаться в детство или нет. Запретите себе возвращаться. Почувствуйте себя в позиции взрослого. Посмотрите на свои руки – это не руки маленького беспомощного ребенка, а взрослые красивые руки, способные взять ребенка на руки. Расправьте спину, посмотрите вниз и ощутите высоту своего роста. Глубоко и медленно вдохните, закройте глаза и запомните это ощущение: именно к нему надо возвращаться каждый раз, когда вы почувствуете собственную беспомощность или чье-либо отвержение. Просто повторите эти действия, тем самым напомнив себе, сколько вам лет, где вы работаете, что умеете делать и в чем действительно хороши, несмотря на то, как обесценивали вас «айсберги» вашего детства.
Страх отвержения заставляет держать дистанцию.
Помните танцы на дискотеках под пристальным вниманием родительского комитета, где состоит ваша мать? Танцуешь, но не прижимаешься. И это дистанцирование тянется тяжелым шлейфом из детства в ваши взрослые отношения, появляясь каждый раз, когда вы только подумаете о близости. Вроде бы вы сами хотели отношений и искренне заинтересованы в партнере, но вдруг резко начинаете от него отдаляться. Или наоборот, партнер отдаляется от вас без объяснения причины. У контрзависимости, она же «аддикция избегания», вообще ни на что нет объяснений.
НАУЧИТЬ ДРУГОГО МЫ
МОЖЕМ ЛИШЬ ТОМУ,
ЧТО УМЕЕМ САМИ.
Психика, живущая со страхом отторжения, настроена весьма агрессивно и любит поддавить на триггер вашей ненужности. Например, поддержит выбор максимально равнодушного партнера для отношений, чтобы потом напоминать, что дистанция – это защита, и сближаться с кем бы то ни было не стоит. Тут же еще подкинет болезненных воспоминаний в духе: «Ты ему верила, а он изменил», «Ты все для нее делал, а ей нужны были только твои деньги». С другой стороны, пусть у этой обиды лучше будет такой публичный выход, нежели разговоры с самим собой, самобичевание и глубокие переживания. Потому что наша «барышня в голове» может загореться настолько, что перейдет на следующую ступень отстраненного развития и выберет в качестве мишени святая святых – продолжение рода и наши дофаминовые радости.
11. Сексуальные фобии
Эротофобия (также известен термин коитофобия) – это боязнь даже разговоров на тему секса, не говоря уже о самой близости. Люди, страдающие эротофобией, при одном только упоминании слова «секс» или половых органов демонстрируют такой страх, будто им предложили голыми станцевать на Красной площади. Или настолько сильное отвращение, будто вы хотите обсудить в подробностях расчленение трупа.
Под этим термином мы будем понимать собирательный образ фобических расстройств сексуального характера.
Истинная эротофобия предполагает отсутствие у человека сексуальных контактов (здесь стоит упомянуть и более узкий термин: генофобия – страх непосредственно самого сексуального контакта). Страх, да и только.
Ложная эротофобия вовсе не означает, что человеку повезло, это на самом деле не имеет к нему никакого отношения и можно со спокойной душой перевернуть страницу. Ложной ее называют в тех случаях, когда она «накрыла» вас не в полном объеме, а зацепила только отдельные аспекты вашей сексуальной жизни, например, наложила ограничения на минет или куннилингус. Ложные эротофобы – это те «прекрасные» товарищи, которые предложат вам «секс по дружбе» или необремененные обязательствами сексуальные отношения, поведают, что «секс для здоровья» – это уже нормальная практика. Секс для них значит гораздо больше, чем отношения. Им так надежнее. Все остальное – потенциально опасные для нервной системы связи. То есть секс воспринимается лишь как удовлетворение физиологической потребности и разрядка. Остальное – для непрогрессивных романтиков, желающих усложнить себе жизнь.
По сексологической статистике ложных эротофобов у нас добрая половина взрослого населения.
Причем большинство из них даже не подозревает, что как-то ограничены. Вступают в браки и живут себе припеваючи ровно до тех пор, пока всех все устраивает.
В своем стремлении обезопасить нас психика сформировала целую кучу фобий. Получается, у страха тоже есть выбор. Целое поле возможностей: где именно укорениться, зафиксироваться и вгрызться в вас поглубже. А чем крепче он укореняется, тем сложнее будет «выдрать».
Психологи-сексологи тратят половину всех своих сессий именно на то, чтобы помочь клиенту обойти защитные барьеры психики.
Бороться с собственной психикой в одиночку – занятие бесперспективное.
Эта книга и написана лишь для того, чтобы научить вас договариваться с психикой, видеть ее защитные барьеры, освободить вашу сексуальную жизнь от ненужных рамок и насытить естественным дофаминовым удовольствием.
В каждом из указанных ниже состояний надо искать истинную причину появления страха – только это поможет психике от него избавиться. Давайте отнесемся к ее работе с уважением и разберемся с ними по порядку.
Агонофобия – страх сексуального насилия. Пожалуй, самая серьезная фобия из всех, что последуют дальше. Страх здесь всего лишь скрывает за собой серьезную психологическую травму. Возникает эта фобия в течение примерно полугода после сексуального насилия, стирающего в психике человека рамки личной неприкосновенности, обнажая его слабость и беспомощность.
Гимнофобия. «Выключай свет, раздеваться будем». Это страх показать партнеру свое тело, особенно если сам у себя видишь только нескладные формы, жировые отложения или целлюлит. Даже если ничего из этого списка к вашему телу не имеет отношения, достаточно просто наложить на него клеймо несоответствия эстетическим нормам и эталонам. Сейчас каждый третий стесняется своего, даже отлично сложенного, тела. Виноваты здесь не только фитоняшки из соцсетей и глянцевых журналов. Можно кинуть тухлым помидором и в бывших сексуальных партнеров, которые позволили себе критику в адрес вашего «неидеального» тела или, того хуже, предложили вам что-то в себе перекроить на операционном столе. Весь этот бесконечный «улучшайзинг» под скальпелями пластических хирургов – это панические терзания психики в желании увидеть себя прекрасной частью этого мира. Пациентки, которые по несколько раз переделывают грудь и никак не могут определиться с размером, будто это и есть волшебный билет к счастливой жизни, представляют собой печальную картину. Им действительно надо оказаться в кабинете врача, но вовсе не у хирурга, а у психотерапевта.
Гравидофобия – боязнь беременности вообще. Настолько, что проще совсем не вступать в сексуальные отношения или использовать любые формы получения удовольствия с партнером, кроме непосредственного проникновения (у женщин случается даже спазмирование мышц влагалища). Контрацепция при этом не будет считаться защитой: ни один из способов не дает стопроцентной гарантии, а даже микроскопическая вероятность забеременеть будет считаться опасной.
Это случается, например, когда девочкам-подросткам вещают о том, как соседка родила в 15, и вся ее жизнь пошла под откос, ни образования, ни жизни нормальной, ни попутешествовать не успела. И чем чаще мама или бабушка (как правило, такие нравоучения любят именно они) муссируют эту тему, тем вероятнее, что психика в подростковой голове примет защитные меры и приравняет секс к наступлению беременности.
Если вы сейчас выдохнули с мыслью: «Это мне точно не грозит, я-то уже родила», – не спешите радоваться. Гравидофобия обожает уставших мам, особенно тех, чьи дети еще не достигли трехлетнего возраста. Чем больше времени и сил вы тратите на ребенка, тем выше вероятность отказа от сексуальных радостей: «Еще одного нам пока точно не надо, с этим бы справиться. А если их будет еще двое, трое… Нет, больше точно не хочу!»
ПСИХИКА, ЧТО БЫ ОНА
НИ ПРЯТАЛА В СВОИХ
ЗАКРОМАХ, ВСЕГДА
ОСТАВЛЯЕТ ЯРКИЕ
СЛЕДЫ.
Итифаллофобия – когда один лишь вид эрегированного члена может довести до обморока. Не от красоты, а от чувства настоящей опасности. Этот страх тоже из детства, причина всему – ханжеское воспитание со стороны родителей или их теологические установки.
Чувство опасности вызывает не сам пенис, а его эрегированное состояние. У мужчины начинается паника, что женщина, почувствовав твердость, решит, что мужчине от нее нужен только секс и тут же разорвет отношения. А женщине настолько запудрили мозг «правильным воспитанием» и установкой «сохранить» себя до брака, что мужское возбуждение для нее равно посягательству на сексуальную неприкосновенность.
Мизофобия. Для людей, подверженных этому страху, секс и венерические заболевания – это примерно одно и то же. Заразным представляется не только партнер, а в принципе весь мир вокруг. Средства контрацепции – тоже не гарант безопасности. Но секса-то хочется, хоть и очень страшно. Поэтому необходимо везде все протирать, чистить, убирать и дезинфицировать.
Спидофобию можно назвать подвидом мизофобии. И если бы только создатели социальных роликов против СПИДа знали, что особо впечатлительная часть населения после просмотра отказывается улучшать демографическую ситуацию в стране.
Миксеофобия – стеснение, на уровне страха, продемонстрировать партнеру свои половые органы. Проблема также лежит в консервативном воспитании.
Кстати, решение этого вопроса начинается с зеркала. Стоит вспомнить персонажа нашумевшего сериала «Sex education» Джин Милберн (в исполнении прекрасной Джиллиан Андерсон), которая на своих тренингах выдавала женщинам зеркало и предлагала проявить интерес к собственной вагине. И ведь была совершенно права: вы не можете с удовольствием показать другому то, на что сами не отважитесь посмотреть. Так что зеркало в руки и вперед.
Онанофобия – страх последствий онанизма. Звучит, конечно, как бред, но, с другой стороны, что здесь удивительного, если давить на подростковую психику криками, вроде «Будешь дрочить – член отвалится!» Странно, что языки от таких угроз еще ни у кого не отвалились.
Парафобия – страх любых сексуальных извращений. Что интересно, каких извращений каждый решает сам. Да-да, принципиальное желание избежать разнообразия в сексе – это тоже проявление парафобии.
Обычно такой страх зарождается в детстве. Например, ребенок случайно стал свидетелем сексуальной жизни родителей и решил, что папа обижает маму, а стонет она от боли. В результате формируется неверное отношение к каким-либо аспектам сексуальной жизни. Причиной также может быть неудачный сексуальный опыт, скажем, когда партнер решил поэкспериментировать и перепутал порнофильм с реальной жизнью.
Эротофибия – наверняка есть у тех, кто не дочитал до этой части и давно уже закрыл книгу. Нет, не потому, что неинтересно, а потому что эротофибия – это страх перед любыми разговорами или материалами о сексе. А просмотр порно так вообще гарантия панических атак. Так что, прежде чем включить «горячий фильм», уточните у партнера, сто́ит ли, а то потом ударение в словах «не стоит» придется ставить в другом месте.
И это еще далеко не все страхи, которые активируют защитные механизмы психики и приводят к эротофобии. Многие из них настолько сложны и запутаны даже для врачей, что размотать этот клубок полностью без серьезного психотерапевтического вмешательства вряд ли получится. Но все это лишь верхушка айсберга, за которой прячется еще масса «сокровищ», разобраться с которыми еще сложнее.
Для эротофобов хотя бы характерны определенные паттерны поведения, которые не так трудно считать. Психика, что бы она ни прятала в своих закромах, всегда оставляет яркие следы. И, если знать, что стоит за той или иной фобией, и не пропускать слова партнера мимо ушей, вы сразу услышите, как, например, девушка с гравидофобией будет требовать от партнера надеть презерватив.
Не просить, а именно требовать – для нее это неотъемлемая часть сексуального действа.
Правда, и этого ей будет мало и втихаря она еще и закинет в себя противозачаточные таблетки, так, на всякий случай. А друзьям и родне поведает, что приняла решение стать чайлдфри (очень модная нынче история), а то достали уже вопросами «Когда родишь?» и напоминаниями про «тикающие часики». Гимнофобы заставят заниматься сексом в темноте, а если такой возможности не будет, потрахаются в одежде, делая вид, что в этом-то как раз и есть «страсть» всего процесса.
Важно понимать, что психика с любым фобическим расстройством очень изощренно старается научить человека демонстрировать его поведение как норму. Да и сам «страдающий» может действительно не видеть у себя никаких проблем и даже не заметит, как и когда его отношение к сексу и к партнеру стало меняться. Так часто бывает, когда сексуальная дисфункция свалилась человеку на голову уже во взрослом возрасте, как последствие соматической болезни или приема лекарственных препаратов. Последнее, кстати, частая проблема, так что читайте повнимательнее инструкции к препаратам, прежде чем баловаться с их дозировками.
ПСИХИКА С ЛЮБЫМ
ФОБИЧЕСКИМ
РАССТРОЙСТВОМ ОЧЕНЬ
ИЗОЩРЕННО СТАРАЕТСЯ
НАУЧИТЬ ЧЕЛОВЕКА
ДЕМОНСТРИРОВАТЬ ЕГО
ПОВЕДЕНИЕ КАК НОРМУ.
Но как бы вы ни пытались отмахиваться от собственных ограничений (назовем это так), разобраться с ними все равно придется. Это необходимо. Если вы не разберетесь с ними первыми, они пойдут в наступление, и разовьются вторичные невротические реакции. В результате психика в полном объеме наградит вас фрустрациями, навязчивым самобичеванием и агрессивными реакциями в отношении партнера. А это еще больше усложнит ваши и без того нарушенные сексуальные отношения. И тогда итог может быть, к сожалению, всего один – угасающее либидо. Не только к нынешнему, но и ко всем последующим партнерам (так что пусть вам не кажется, что можно решить этот вопрос «бегством» к другому телу).
