Текст книги "Дочь леса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doch-lesa-217794.jpg)
Автор книги: Элеонора Девильпуа
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
4
Заколоченная комната
Арка
На следующий день после прибытия в дом Темис Арку разбудили вопли двух черных какаду с радужными хвостами, сидевших на ветке над головой девочки. Ночью ей снился лес амазонок – на протяжении последних двух лет ее часто посещали подобные сны. Арка лежала в гамаке, глядя, как птицы лущат семена эвкалипта, и не сразу поняла, что это не сон и что она действительно находится в Аркадии. Вокруг шелестели под легким утренним ветерком листья. Пахло влажным мхом и лишайниками. В лесу слышались голоса тысяч зверей, просыпавшихся вместе с лесом, и время от времени в этот приглушенный хор вклинивалось конское ржание. Никогда еще грань между сном и явью не казалась такой зыбкой.
– Ты проснулась? Не слишком рано.
В дверном проеме, ведущем на террасу, появилась Темис, держа в руках дымящуюся миску. Арка села и протерла глаза, качая ногами над пустотой. Амазонка согнувшись подошла к ошкуренному бревну и поставила на него миску.
– Ложка сломалась, так что поешь руками, – проскрипела она, а потом вернулась в хижину.
Арка в одиночестве проглотила сваренную на кобыльем молоке кашу – традиционный завтрак амазонок, – погружая пальцы в миску. Помнится, она постоянно изводила Широн стенаниями, дескать, вечно мы едим одно и то же. Как она могла жаловаться? Приправленное воспоминаниями сероватое варево вдруг показалось девочке самым вкусным блюдом на свете.
Она с аппетитом доедала кашу, когда на террасу снова вышла Темис, неся в одной руке дурно пахнущее ведро. Амазонка поставила свою ношу прямо перед Аркой и схватила метлу, стоявшую возле стены домика.
– Когда спустишься, выльешь мой ночной горшок, – распорядилась она, принимаясь подметать террасу. – Я уже не такая гибкая, как прежде, могу спускаться по лестнице, лишь помогая себе обеими руками.
Сморщив нос, Арка наблюдала, как старая амазонка энергично орудует метелкой. В ее списке неблагодарных наставников Темис решительно потеснила Ластианакса. Ей вдруг стало остро недоставать вспыльчивого мага. Девочка спрашивала себя, сможет ли Темис хоть немного заполнить пустоту в ее душе, оставшуюся после расставания с наставником, как сам Ластианакс заполнил пустоту, возникшую после смерти Широн.
– Как вышло, что я стала воспитанницей Широн? – спросила она ни с того ни с сего.
Амазонка продолжала подметать в прежнем мерном ритме.
– Широн должна была тебе рассказать, – ответила она.
– Она лишь сказала, что забрала меня из местечка недалеко от северных гор и что мой отец был гиперборейским магом…
– Тогда ты знаешь все, что тебе положено знать, – отрезала Темис, сбрасывая с деревянного настила кучу сухих листьев.
Она продолжила уборку, не обращая внимания на разочарованное выражение лица Арки. Девочка отнесла миску в комнату, бормоча себе под нос: «Старая коза». До сих пор ей еще не случалось бывать в жилище Темис, и теперь она с интересом оглядывалась по сторонам. Свет утра прочертил золотистые полосы по темному деревянному настилу и толстым ветвям дерева, протянувшимся прямо через комнату.
Помещение было простым и безыскусным, как и его владелица: в одном углу – бадья с водой, в другом – какое-то ржавое оружие; на полках вдоль стены выстроились горшки с припасами и запечатанные воском амфоры. Дальняя стена представляла собой перегородку, в которой имелось две двери: за одной, закрытой циновкой, очевидно, находилась спальня Темис, другая была закрыта несколькими досками.
Заинтригованная, Арка положила миску в корзину с грязной посудой и крадучись подошла к заколоченной двери. Учитывая скромные размеры хижины, удивительно, что Темис пожертвовала целой комнатой. Девочка привстала на цыпочки и заглянула в щель между досками. Ее взгляду открылась крошечная комнатушка. От времени соломенная крыша прохудилась, и в образовавшиеся дыры могли проникать дождь и залетать птицы. На полу в нескольких местах белели кучи птичьего помета, несколько досок вообще провалились в пустоту. В остальном это место выглядело нетронутым с тех пор, как живший здесь когда-то человек ушел. Посередине комнаты болтался побитый молью гамак, полный сухих листьев. На стене висели потрескавшийся кожаный ремень и короткий лук с растянутой тетивой, рядом примостились пыльные полки, заполненные разноцветной галькой. На сундуке с одеждой стояла маленькая лошадка, не слишком умело вырезанная из куска дерева. На полу валялись и другие фигурки из веток и конского волоса, наполовину присыпанные гнилыми листьями. Арка недоумевала, откуда в хижине Темис взялась детская комната. Она никогда не слышала, чтобы у амазонки была дочь.
Озадаченная, Арка отошла от двери и вернулась в угол жилой комнаты, отведенный под кухню. Мухи вылетели из корзины с посудой, когда девочка подняла ее, чтобы отнести на террасу. Снаружи Темис закончила подметать и сдвигала с места бревна – те с неприятным скрипом скользили по дощатому полу. Очевидно, старая амазонка почувствовала, как сильно Арка разочарована ее предыдущим ответом, потому что сказала:
– Я никогда не видела твоего отца, если тебя это интересует. Однажды Широн вернулась с охоты с орущим младенцем на руках. Это была ты. Она преследовала элафа на краю леса и столкнулась с молодым магом, который нес новорожденного. Маг сказал, что ты дочь Меланиппе, и спросил, не сможет ли Широн о тебе позаботиться. Широн только и успела вымолвить «да» и взять тебя на руки, а маг тут же исчез. В любом случае это все, что она мне рассказала.
Эти объяснения ничуть не утолили любопытство Арки, напротив, лишь породили у нее новые вопросы. Кем был тот молодой маг? Это не мог быть повелитель лемуров, ведь он, по всей видимости, предпочитал не заходить в лес амазонок. Это не мог быть и сам лемур, потому что он подчинялся своему хозяину. Пока Арка ломала голову над тем, кто же принес ее к Широн, когда она еще была грудничком, Темис в последний раз передвинула бревно и разогнула свою сгорбленную спину, так что отчетливо послышался хруст позвонков. Амазонка взяла метлу и принялась выметать сор, скопившийся под бревнами.
– Ты была худой, – продолжала Темис. – Поскольку никто не мог кормить тебя грудью, знахарки сказали, что ты не проживешь и декады. Но Широн не сдавалась. Она кормила тебя смесью собственного изобретения: кобыльим молоком с добавлением толченого овса и сока элафор. Она разжевывала все это, а потом вкладывала тебе в рот. Меня пугало такое самопожертвование: в то время Широн была сама не своя. Я боялась, что ты помрешь и она не оправится от этого удара, но ты выжила, и я тебе за это благодарна. Хотя лучше бы ты не была таким болезненным ребенком. Ты вечно орала как резаная… Я терпеть не могла детский плач, поэтому редко навещала Широн.
Амазонка перестала мести, взгляд ее устремился куда-то вдаль. Арка задумалась, не связана ли заколоченная детская комната с депрессией Широн и ее разлукой с Темис. Впрочем, она решила не отвлекаться от главной темы, потому что больше всего ее интересовало собственное прошлое.
– А моя мать? – спросила она.
Темис вздохнула:
– Никто так и не понял, что же произошло с Меланиппе. Через четыре дня после того, как Широн тебя принесла, крестьянки-илотки пришли нам сообщить, что нашли труп Меланиппе в одной из лачуг заброшенной деревни и что, судя по всему, твоя мать жила там в течение последних нескольких декад. Она умерла при родах. Эта темная история всех нас очень удивила. От Меланиппе не было никаких вестей с тех пор, как она уехала на задание в Напоку, и все считали, что она погибла, выполняя поручение. Поэтому, когда стало известно, что она не только вернулась в Аркадию, но еще и родила дочь…
Арка покачала головой: все это она уже знала, и не только это. Меланиппе покинула Напоку, узнав, что отец ее ребенка всего лишь бездушная марионетка, лемур, возвращенный к жизни сын гиперборейского правителя. Несомненно, стыд не позволил ей вернуться в лес, но теперь Арка уже не могла узнать, действительно ли все было именно так.
Старая амазонка в последний раз взмахнула метлой, несколько раз постучала по полу, чтобы стряхнуть приставшие к прутьям метлы сухие листья, потом вновь поставила инструмент на прежнее место возле стены хижины.
– Кто дал мне мое имя? – внезапно спросила Арка.
Темис почесала изуродованное ухо.
– Твой отец. Это одна из тех немногих фраз, что он сказал Широн, вручая ей тебя. «Ее зовут Арка». Он назвал тебя в честь нашего края. Арка из Аркадии. Не слишком богатое у него воображение. Ладно, что насчет моего ночного горшка? Когда ты, наконец, его вынесешь?
Ластианакс
Ластианакс сидел в библиотечном хранилище и терпеливо ждал, глядя на установленную посреди комнаты жаровню. Пирра начертала на металлической чаше печать вдоха, чтобы кубок втягивал дым. Ластианакс рассеянно поигрывал листком пергамента, который Арка оставила ему перед уходом из города вместе с кольцом Мезенса. Юноша уже минут пятнадцать слушал, как Пирра негодует из-за своей сестры.
– Она сама хотела, чтобы мы взяли ее с собой, а теперь даже не приходит на встречу! На нее совершенно нельзя рассчитывать.
– В любом случае тебя это устраивает, ты же не хотела, чтобы твоя сестра путалась у нас под ногами, – дипломатично заметил Ластианакс.
Он посмотрел на листок пергамента и, не удержавшись, снова перечитал небольшую записку, полную орфографических ошибок:
Хазяин лямуров сбижал с Силеном а на мне все еще праклятие. Я вазвращаюсь к амазонкам, чтобы его снять (праклятие). Для вас это апасна, не следуйте за мной.
Аставляю вам перстинь чтобы защищатся от лямуа лимура. Ещо раз спасиба за все что вы для миня зделали.
Я буду па вам скучать.
– Да, но это не повод так себя вести, – возразила Пирра с видом оскорбленного достоинства. – Будем и дальше ждать впустую или отправляемся?
Она поглядела на Ластианакса, но молодой маг смотрел на листок пергамента. Он снова переживал то же огромное счастье, которое испытал, впервые читая записку, – правда, вскоре после первого прочтения его охватили гнев и разочарование. Его взгляд переместился на обогревавшую комнату жаровню. Он протянул руку к пламени, сжав пергамент кончиками пальцев.
– Ладно, мы достаточно долго ее ждали. Ты идешь?
Ластианакс моргнул и посмотрел на Пирру: похоже, теперь она сердилась уже на него.
– Да, – сказал он, резко вставая. – Пойдем.
Надев меховую куртку, Ластианакс вслед за девушкой вышел из хранилища. Пальцы юноши ощупывали убранный в карман кусок пергамента, обуглившийся от пламени. Маги поднялись на верхний этаж на левитаторе и направились к выходу из библиотеки. Ластианакс надвинул капюшон на глаза, прикрыл воротником нос и вместе с Пиррой вышел из здания. Установившийся в Гиперборее полярный климат имел по крайней мере одно преимущество: можно было ходить по улицам с закрытым лицом, не привлекая внимания. Впрочем, юноша все равно нервничал, когда мимо проходили темискирские патрули.
Войдя в город, солдаты-птицеловы оккупировали седьмой уровень, реквизировав самые красивые виллы, которые, очевидно, посчитали делом чести разграбить. Проходя по замерзшим каналам, Пирра и Ластианакс не раз видели группы темискирцев, занятых опорожнением амфор со сладким вином из гиперборейских погребов. Проходя мимо дома Пирры, они услышали треск и грохот. Несколько темискирцев вытащили на улицу большой музыкальный инструмент, состоящий из множества хрустальных трубок. С шуточками и хохотом солдаты стреляли по прозрачным трубкам дротиками из своих наручей. Пирра замедлила шаг, глядя, как разбивают на мелкие осколки гидравлический орган, на котором она играла с раннего детства. Она не проронила ни слова. У Ластианакса сжалось сердце.
– Эй, красавица, иди к нам, погреемся! – заорал лейтенант-птицелов. Лицо у него раскраснелось от холода и сладкого вина. – Вот увидишь, мы можем предложить тебе гораздо больше, чем твой гипербореец!
Пирра бросила на Ластианакса предупреждающий взгляд, как бы говоря: «Оно того не стоит», – и пошла дальше, не ответив. Молодой маг помедлил пару секунд, разрываясь между гневом и осознанием того, что было бы в высшей степени глупо реагировать на эти провокации. В итоге он последовал за девушкой, не в силах избавиться от ощущения, что его благоразумие выглядит как трусость.
Они спустились по нескольким ледяным лестницам межуровневых пунктов пропуска и через полчаса добрались до Экстрактриса. Перед главным входом в тюрьму толпились бедняки, чтобы получить по буханке хлеба, который солдаты-птицеловы раздавали у входа в здание. Обменявшись понимающими взглядами, Ластианакс и Пирра направились к столу, на котором стоял котел с бесплатным супом. Пока они ждали в очереди, их ноздри щекотал аппетитный запах горячего хлеба.
Прошла уже декада с тех пор, как Силен объявил о начале сбора у населения анимы. Уловка, к которой прибегли темискирцы для поощрения гиперборейцев к пожертвованию своей анимы, оказалась чрезвычайно эффективной. Благодаря столу с супом, специально поставленному рядом с тюрьмой, вокруг здания собирались голодающие. Затем запах горячего хлеба побуждал людей вставать в длинную очередь из желающих сдать аниму. Далее оставалось лишь вложить в руки несчастных шарик жевательной смолы под предлогом того, что донорам будет легче восстановиться после процедуры, и дело сделано: добровольцы становились зависимы от регулярной сдачи своей анимы. Люди приходили к тюрьме за супом, входили внутрь ради хлеба, а потом возвращались снова и снова, чтобы получить жевательную смолу. Вырваться из этой непрекращающейся цепочки соблазнов было крайне трудно.
– Если откачка будет продолжаться такими темпами, весь город будет отравлен жевательной смолой, – мрачно заметил Ластианакс. – Темискирцам не составит труда сохранить контроль над Гипербореей.
– Но все наладится, как только мы устроим диверсию и испортим машину для сбора, – уверенно ответила Пирра. – Без самородков живой лазури не будет откачки анимы, без откачки анимы не будет орихалка, без орихалка не будет и контроля.
Ластианакса не вполне убедили рассуждения девушки, но произнести это вслух он бы ни за что не посмел. Помогая Пирре в осуществлении ее нового плана, он мог отчасти загладить свой отъезд из Гипербореи. Кроме того, он не представлял, как еще можно помочь Петроклу.
Получение бесплатного супа стало для магов прекрасной возможностью оценить систему безопасности, созданную на первом уровне Экстрактриса. Ластианакс протянул свою миску женщине, руководившей раздачей, и та плеснула в подставленную посудину половник супа. Варево оказалось таким прозрачным, что юноше было видно дно котла. Сжимая в ладонях полную миску, он подошел к Пирре – девушка со своей порцией уже ждала его у стены башни. Они не торопясь прихлебывали суп, грея затянутые в рукавицы руки о миски, а сами не сводили глаз с магическо-механических дверей тюрьмы.
С тех пор как темискирцы приступили к промышленному производству орихалка, эти двери всегда оставались широко открытыми. Первый уровень тюрьмы стал самостоятельным блоком, отведенным под выкачку анимы. Добровольцы входили через левую половину двери; с правой стороны выходили те, кого в народе успели прозвать смологоликами. На улицах становилось все больше этих несчастных: у всех под глазами темнели круги, все были бледные, с одинаково пожелтевшими от жевательной смолы зубами. Наиболее одурманенные теряли чувствительность к холоду и голоду, так что забывали поесть и тепло одеться. Всеми владело единственное чувство – острая потребность в новой порции смолы из синего лотоса. Ластианакс и Пирра видели, как эти люди возвращаются в тюрьму, иногда по несколько раз в день, чтобы получить очередной шарик жевательной смолы. В итоге смологолики засыпали прямо на улице, блаженно улыбаясь. На следующий день их окоченевшие тела находили на том же месте, где они накануне прилегли отдохнуть; у всех покойников застывшие губы неизменно кривились в улыбке. У гробовщиков прибавилось работы.
Ластианакс и Пирра допили бульон, стараясь запомнить количество солдат, охраняющих вход в тюрьму, и время, в которое происходит смена часовых.
– Здесь, внизу, охранников намного больше, чем на верхних уровнях, – пробормотала Пирра.
– Потому что тут они вынуждены наблюдать за наибольшим количеством людей, – ответил Ластианакс.
В отличие от других зданий города тюрьма соединялась с окружающими башнями лишь несколькими тщательно охраняемыми переходами.
Простые горожане могли попасть в тюрьму только через двери первого уровня. Маги умолкли, когда мимо них прошел глашатай, крича во все горло:
– ОТКАЧКА АНИМЫ ЗА ЕДУ! ПРИХОДИТЕ К ТЮРЬМЕ!
Темискирцы наняли десяток глашатаев, и те постоянно расхаживали по городским улицам. Глашатай удалился, беспрестанно выкрикивая свое послание.
– Можно залезть в окно, – сказала Пирра.
– Окна из адаманта, и расположены они слишком высоко над землей, не допрыгнешь, – возразил Ластианакс.
Пирра задумчиво нахмурилась, отломила намерзшую под карнизом сосульку и растопила ее в своей миске.
– Есть способ, позволяющий до них добраться, – сказала она, покачивая миску, чтобы сполоснуть ее водой.
– Прибегнув к левитации? – спросил Ластианакс с сомнением в голосе. – Если бы у нас все еще были крылья Ктесибиоса, можно было бы подлететь к окну, но…
– В библиотеке есть копия описи вещей, хранящихся в Башне изобретений, – продолжала Пирра. – Я очень внимательно изучила этот список. Есть несколько изобретений, которые могли бы быть нам полезны, особенно перчатки для скалолазания.
– Хочешь сказать, нам еще и Башню изобретений придется ограбить?
– В нашем положении выбирать не приходится, – ответила девушка.
Ластианакс запрокинул голову и посмотрел на Экстрактрис. Казалось, громада башни того и гляди рухнет прямо на них. Здание с его острыми углами и грубой каменной кладкой выглядело неприступным и суровым.
– Допустим, нам удастся раздобыть перчатки для скалолазания и нас при этом даже не поймают. Итак, мы заберемся в окно, каким-то образом прорвавшись через адамантовые стекла, – проговорил юноша. – Зачем нам подниматься на верхние уровни? Ведь машина находится на первом.
– Все магическо-механические двери тюрьмы закроются, если сработает сигнализация. Одному из нас придется обеспечить остальным безопасный путь к отступлению, – пояснила Пирра. – Желательно выпустив заодно Петрокла…
Ластианакс поднял глаза и посмотрел в горящие отвагой глаза девушки. Его сердце забилось сильнее. Мгновение он боролся с собой, потом все же сумел убедить себя, что его пульс участился только и исключительно благодаря надежде спасти Петрокла.
– Ты знаешь, где именно он сидит? – прошептал он.
– Четвертый уровень, третий этаж, северная стена, десятое окно справа, – выпалила Пирра на одном дыхании.
И, видя, что молодой человек ошеломленно взирает на нее, насмешливо добавила:
– Ты же не думаешь, что я целый месяц только и делала, что тосковала, ожидая твоего возвращения?
Ластианакс выслушал рассказ о том, как Пирра придумала способ обмениваться сообщениями с Петроклом. Он обрадовался до умопомрачения, услышав хорошие новости, и немного злился на себя из-за того, что не спросил об этом раньше. Очевидно, после месяца вынужденного безделья Пирра упивалась возможностью начать действовать. Она в красках расписывала все, что ей удалось выведать о внутреннем распорядке тюрьмы благодаря Петроклу, но вдруг осеклась и сильно побледнела.
– Нет, вы посмотрите! Что эта идиотка здесь делает? – прошипела она, уставившись на двери тюрьмы.
Ластианакс проследил за ее взглядом и заметил среди выходящих из здания людей знакомую фигурку. Одетая в дорогие серебристые меха, с тщательно заплетенными каштановыми волосами, Аспази резко выделялась из толпы смологоликов. При этом она была бледна как привидение, а значит, только что прошла через процедуру откачки анимы. Молодой человек не успел поделиться своими соображениями с Пиррой: девушка уже сорвалась с места и быстрым шагом нагнала удаляющуюся сестру.
Ластианаксу пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Пирра протиснулась через толпу и подскочила к Аспази. Без лишних разговоров она схватила сестру за косу и потащила за собой за пустой помост, на котором недавно раздавали еду.
– А-А-А-А-АЙ! Ты что делаешь, ты в своем уме? – завизжала Аспази, вынужденная сгибаться пополам.
Ее мертвенная бледность вдруг куда-то исчезла. Щеки девушки раскраснелись, она попыталась вырваться из крепкой хватки старшей сестры и даже стала царапаться. Пирра сильнее дернула Аспази за косу, вынуждая сестру убрать когти. Завязалась потасовка, перемежаемая воинственными выкриками и ударами ниже пояса. Ластианакс держался в сторонке, задаваясь вопросом, следует ли ему вмешаться. Хоть Аспази и Пирре было далеко до боевых навыков Арки, они тем не менее вполне могли нанести друг другу существенные повреждения. По зрелом размышлении маг решил не встревать в драку и понаблюдать за сражением со стороны. Обменявшись двумя пощечинами, тремя укусами и одним предательским ударом коленом, сестры наконец расцепились. Ластианакс затруднялся сказать, кто одержал верх: в любом случае обеих девушек покрывали царапины и у обеих были всклокочены волосы.
– Что ты делала в этом проклятом месте?! – рявкнула Пирра.
– Разве это не очевидно? Или ты без очков плохо видишь? – парировала Аспази в тон сестре. – Я ходила сдавать аниму.
– Зачем?!
– Потому что мы целый месяц теряли время, пялясь на старинные пыльные планы, и безуспешно пытались понять, как устроен Экстрактрис! Я решила, что гораздо эффективнее будет пойти внутрь и самой посмотреть.
Подобная инициатива удивила Ластианакса. Он никогда бы не подумал, что Аспази хватит духу отправиться в мрачную тюрьму.
– Как же ты посмела сделать такое, не предупредив меня заранее? – глухо проговорила Пирра.
– Я не сказала тебе, потому что ты, скорее всего, не согласилась бы, – ответила Аспази, нахмурившись. – Ты всегда так поступаешь: блестящие идеи могут зародиться лишь в голове госпожи Пирры, чтобы что-то сделать, сначала нужно заручиться одобрением госпожи Пирры. Все вокруг бесполезны, кроме госпожи Пирры.
Она подобрала с земли свою меховую шапочку, встряхнула и с достоинством нахлобучила на голову.
– В будущем тебе придется чаще обращать на меня внимание и поручать мне более интересные задания, нежели заказ одежды у портного, вот и все.
Пирра молчала, очевидно, потеряв дар речи, и Аспази продолжала уже более спокойным тоном:
– Там было столько людей… бродяги с первого уровня, вшивые дети… Бр-р-р, гадость. К счастью, перед самой процедурой мне дали кусочек смолы из синего лотоса. Изумительная штука. Ничего общего со смолой, которую я пробовала на вечеринках седьмого уровня. Выходя оттуда, я чувствовала приятную расслабленность и легкость… Разумеется, это было до того, как на меня напала бешеная гарпия, – добавила она, бросая мрачный взгляд на сестру.
– До чего же ты безмозглая! – воскликнула Пирра, яростно сверкая глазами. – Они раздают жевательную смолу, чтобы сделать людей зависимыми и заставить возвращаться снова и снова…
– Сестренка, ты просто завидуешь, что не тебе пришла в голову эта идея, – самодовольно фыркнула Аспази. – Впрочем, ты будешь завидовать еще больше, когда узнаешь, что я видела Родопа.
Услышав это имя, Ластианакс навострил уши.
– В одной из камер? – спросила Пирра.
Аспази фыркнула:
– А вот и нет! Представляешь, он не сидит взаперти. Этот парень себе на уме. Темискирцы сразу его отпустили. Теперь именно Родоп надзирает за откачкой анимы. Если хотите знать мое мнение, он очень быстро сделает карьеру. Кроме того, я сказала ему, что ты совершила ошибку, бросив его ради того, чтобы помочь Ласти в его расследовании.
Ластианакс так резко повернул голову, что у него хрустнули шейные позвонки. Он посмотрел на Пирру. Девушка никогда не говорила ему, как и когда порвала с Родопом, а он не смел и надеяться, что их расставание связано с ним, Ластианаксом. Пирра как будто покраснела и побледнела одновременно, она старательно не смотрела магу в глаза.
– Короче говоря, – продолжала Аспази, не замечая возникшего между старшими магами напряжения, которое она вызвала, – Родоп показал мне ту часть тюрьмы, где происходит откачка анимы. Теперь я точно знаю, где находится машина и как ее охраняют. Итак, от кого сегодня было больше пользы для осуществления вашего плана?
Всю дорогу до библиотеки Пирра и Аспази переругивались. Пока они поднимались с одного уровня на другой, Ластианакс рассеянно слушал, как сестры припоминают друг другу взаимные обиды, накопившиеся за всю жизнь начиная с раннего детства, когда они отнимали друг у друга игрушки. Молодой человек упивался известием о том, что именно он послужил причиной расставания Пирры и Родопа. Сестры подробно обсуждали, как Пирра испортила одиннадцатый день рождения Аспази, объявив семье, что собирается участвовать в Атрибуции, когда они в конце концов добрались до седьмого уровня. Погрузившись в глубокую задумчивость, Ластианакс не сразу сообразил, что девушки вдруг перестали ссориться. Он повернулся к сестрам. Они остановились перед парапетом акведука, по которому сейчас шли, и смотрели куда-то вдаль.
– Что происходит? – прошептала Пирра.
Примерно в пятидесяти шагах от них по каналу, соединявшему Экстрактрис с седьмым уровнем, двигалась группа женщин, явно принадлежавших к гиперборейской аристократии. Некоторых дам сопровождали дети и слуги. Дежурившие возле закрытой двери солдаты-птицеловы с опаской наблюдали за приближением этой процессии. Когда женщины подошли к часовым на расстояние двух шагов, офицер выступил вперед, держа копье наперевес.
– Вход в тюрьму запрещен, – заявил он угрожающим тоном.
– Мы пришли потребовать освобождения наших мужей, сыновей, отцов и братьев, – провозгласила аристократка средних лет, возглавлявшая процессию.
Ластианакс узнал сестру Зенодота, верховного библиотекаря. Рядом с ней стоял ее сын, Стерикс, ученик первого года обучения, которого молодой маг много раз видел болтающим с Аркой: мальчик определенно нервничал.
– У нас приказ, – отрывисто произнес темискирец. – Никто не входит в тюрьму, и никто не выходит из нее. Уходите немедленно, иначе нам придется применить силу.
Солдаты-птицеловы выстроились в ряд справа и слева от офицера, образовав живую стену.
– Почему вы держите магов взаперти? – не растерявшись, выпалила предводительница аристократок.
Солдат, похоже, понимал, что его приказов недостаточно, чтобы отправить гипербореек по домам.
– Мы решили оставить определенное количество магов в тюрьме, потому что здесь они в безопасности, – громко ответил он. – Амазонки промыли им мозги, мы должны убедиться, что ваши родные полностью придут в себя, прежде чем вернутся к семьям. С ними очень хорошо обращаются, вам не о чем беспокоиться.
Очевидно, он не сомневался, что сделал очень ловкий ход, прибегнув к неопровержимому аргументу. К сожалению, его объяснения не убедили гипербореек.
– Все это мы уже слышали! – воскликнула одна из дам.
– Это полная ерунда! – добавила другая.
– Сначала амазонки, теперь вы! Скажите, что мы получили с тех пор, как вы пришли в наш город?
– Мой сын – инженер, надзиравший за каналами, ему нечего делать в тюрьме!
– Моему мужу семьдесят два года, у него больное сердце!
– Мы даже не знаем, живы ли еще наши родные!
Протестующие начали наступать. Солдаты растерялись: у нападавших не было оружия, но они продолжали шагать прямо на копья, все больше распаляясь и смелея.
– Все это плохо закончится, – прошептала Пирра, опираясь на перила.
У самых дверей тюрьмы канал сужался, образуя бутылочное горлышко, и женщины все теснее сбивались в кучу, задние напирали на передних. Они закричали, размахивая кулаками:
– ОСВОБОДИТЕ МАГОВ! ОСВОБОДИТЕ МАГОВ!
– Уходите немедленно, повторять не буду! – повысил голос солдат.
Он оставил вежливый тон и угрожающе взмахнул копьем. Женщины, подошедшие к дверям тюрьмы первыми, остановились в шаге от клинка и стали осыпать темискирцев оскорблениями. Позади них товарки продолжали выкрикивать свои требования. Одна из них споткнулась и толкнула мать Стерикса в спину. Ластианакс так и не понял, напоролась ли женщина на клинок сама или темискирец сделал выпад в ее сторону, но факт оставался фактом: оружие пронзило грудь гиперборейки. Из ее рта вырвалось нелепое бульканье.
Стерикс пронзительно закричал и подхватил свою падающую мать, женщины в ужасе и негодовании сгрудились вокруг своей предводительницы и поносили солдат изо всех сил. Темискирцы больше не осмелились пускать в ход оружие и отступили к дверям тюрьмы. Ластианакс подумал было, что бунт аристократок увенчается успехом и им удастся ворваться в тюрьму и освободить магов.
В этот момент из дверей здания прибыло подкрепление – отряд солдат, не видевших, как развивались события перед тюрьмой. Вновь прибывшие обрушили на толпу удары копий. Раздались крики, хлынула кровь. Ластианакс видел, как солдаты столкнули нескольких гипербореек с парапета. Те, кто еще мог ходить, бросились бежать, но солдаты немедленно пустились за ними в погоню. Оставшийся позади офицер гневно закричал:
– Что вы делаете? Оставьте их!
– Но, капитан, свидетелей быть не должно! – воскликнул один из солдат.
– Слишком поздно, – ответил его начальник.
Он указал на Ластианакса, Пирру и Аспази, которые в ужасе наблюдали за страшной сценой с соседнего канала.
– Нужно уходить, – немедленно сказал Ластианакс, поворачиваясь к Пирре.
Девушка что-то беззвучно прошептала, не сводя глаз с канала. По бледным щекам Аспази текли слезы, она зажмурилась. Сестры взялись за руки. В отличие от Ластианакса, девушки выросли в узком привилегированном кругу гиперборейской аристократии. Они знали многих людей, которые только что погибли на соседнем канале. За считаные минуты этот маленький круг стал куда менее привилегированным. Ластианакс схватил Пирру за руку и увел сестер подальше от бойни, развернувшейся перед тюрьмой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?