Читать книгу "Царство свиней"

Глава 9, в которой разбиваются вдребезги чаяния Захарии

Одолеваемый сомнениями и неопределенными страхами, Захария брел по городу. На улицах Осколопья всегда были лужи. Они не появлялись после дождя, они были всегда, как в иных городах на улицах бывает брусчатка.

На глазах у Захарии маленькая девочка со всего размаху шлепнулась в большую лужу. Лужа была как раз такого размера, что, вытянувшись во весь рост, девочка ее заполнила. Она немедленно заревела. Мамаша девочки, не останавливаясь, обернулась через плечо и продолжила двигаться дальше.

Маленькая девочка попыталась подняться, но опять упала. После этого она оставила попытки выбраться из лужи и просто сидела в ней и голосила. Захарии стало интересно, вернется ли ее мамаша или сделает вид, что этот грязный ребенок не имеет к ней никакого отношения. Видимо, женщина задавалась тем же вопросом, потому что она шла медленно, иногда оборачиваясь, вздыхая и что-то сокрушенно причитая.

Вдруг Захария с ужасом узнал в ней Аманду. Внутри у него все похолодело, но он продолжал идти. Так же, как Аманда задавалась вопросом, стоит ли ей признать свое родство с маленьким грязевым монстром или горделиво пройти дальше, Захария подумал, стоит ли ему поздороваться с женщиной, ради которой он приехал в Осколопье, или лучше притвориться, что он совсем не знает эту нерадивую мать, и пройти себе мимо, бросив на нее негодующий взгляд.

За два года Аманда постарела на двадцать. Кожа на лице ее растянулась и обвисла, как мешок. Руки безвольно болтались.

Захария обладал неважной памятью на лица и, думая об Аманде, обычно вспоминал огонь, который загорался в ее глазах всякий раз, когда что-то наклевывалось. Полная пропажа этого огня была самой страшной переменой в ее внешности. Теперь вся фигура Аманды навевала уныние и безнадежность.

– Захария, – Захария почему-то не учел, что Аманда сама может его узнать. – Я слышала, что ты вернулся.

Захария остановился и посмотрел на Аманду. Ему было ровным счетом нечего ей сказать. Что он хотел ее видеть – но прямо сейчас он понимал, что совсем не хотел ее видеть. Что он скучал по ней – оказывается, не по ней.

– Это твоя дочка? – кроха уже покрылась грязью с ног до головы. Значит, сказать, что она похожа на Аманду, не удастся.

– Да, – Аманда посмотрела на девочку с удивлением, как будто не ожидала ее тут обнаружить.

– Прелестная девочка. Как ее зовут?

– Мальвина. Поможешь донести ее до дома? – Аманда говорила так, как будто речь шла о канистре с молоком.

– Да, конечно, – Захария сглотнул. Он подошел к луже и попытался достать оттуда маленькую Мальвину. Та отбрыкнула его услужливо протянутые руки с силой, какой Захария никак не ожидал от беспомощного создания.

– Полно, ты так и хочешь здесь сидеть? – попытался он уговорить малышку.

– Конечно, Захария, она хочет здесь сидеть, она же родилась в Осколопье!

– Может, оставить ее здесь посидеть, раз она этого так хочет? Потом успокоится, заснет, и можно будет за ней вернуться.

– Господи, Захария! У тебя есть дети? – Аманда подняла Мальвину на руки, та продолжала брыкаться и хныкать.

– Нет.

– Так я и знала.

Захария смотрел на извивающуюся малютку и с тоской думал о том, каким спокойным, чистоплотным и ласковым ребенком был Гроба. Он подумал, что в теории Орсона о превосходстве свиней есть доля истины.

– Ты приехал забрать деньги дяди Чиста?

– Да, – Захария понимал, что, отвечая так, он выставляет себя еще большим скрягой, чем он был на самом деле, но выбора не было. Он глядел на изможденное лицо Аманды и на маленького демона, которого она несла на руках, и понимал, что спасся чудом от роковой ошибки. Зачем вообще люди заводят детей? Ведь наследство можно и племяннику оставить.

Когда они подходили к дому Аманды, Мальвина заснула, и Аманда строго велела Захарии замолчать, хотя он и до этого не слишком много говорил. Захарию это оскорбило, он махнул Аманде на прощание рукой и ушел.

Захарии захотелось напиться. Захотелось забыть о том, что он вообще приехал в Осколопье.

Пить под взглядом голубых глаз Ландо было решительно невозможно, и Захария направился в «Пасть пса». Это место обрело для Захарии новую неожиданную прелесть – здесь было безлюдно и спокойно. Эта атмосфера совсем не походила на ту, что обычно царила здесь в прежние времена, но сейчас Захарии и не хотелось сидеть в окружении оголтелой толпы шумных циников.

– «Живую кожу», – Захария бросил монеты на стойку.

Борж поставил перед Захарией рюмку из толстого стекла с бледно-красным, почти прозрачным напитком. Выпивохи Осколопья говорили, что «Живая кожа» – лучшее лекарство от простуды. Все, конечно, понимали, что это брехня. «Живая кожа» – лучшее лекарство от этой жизни, вот что верней. Захарии было так паршиво, что его мало волновало, от чего именно его излечит чудодейственное зелье. Он опрокинул рюмку.

Внутри Захарии все как будто взорвалось. Сердце, легкие и желудок как будто ошпарило кипятком. Глаза застлала красная пелена. Захария почувствовал, что его конечности объяты пламенем, а голова превратилась в факел. Ощущения, которые давала «Живая кожа», были настолько всеобъемлющими, что человек будто вылетал из своей физической оболочки, переставал чувствовать свое тело, становился вспышкой сознания в сосуде, объятом пожаром.

Еще миг – и Захария перенесется из этого грязного, животного мира в мир иной, мир прекрасный и бестелесный. Как могли эти глупые богожоры променять трепет эйфории на самогон, настоянный на пятачках, который ящиками поставлял Гробаст?

Миг прошел, и Захария обнаружил, что его душа по-прежнему заточена в свою бренную, потрепанную оболочку. Его тело пополнялось живительным воздухом и прохладой. Возвращалось зрение. Борж молчаливо протирал стакан.

– Когда у Аманды родилась дочка?

– Не знаю. Наверное, где-то год назад. Сюда она ее не водит.

– Ты знаешь, кто ее отец? Аманда не замужем ли случайно? – Захария полагал, что вступать в брак стоит только в том случае, если думаешь, что на старости лет будет что оставить наследникам, а достойных племянников под рукой не окажется. – Тем лучше, что она не замужем. Отца этого несчастного существа я хочу убить, а будь это муж Аманды, у меня бы, наверное, не было морального права пришить подонка.

– Зато ты бы точно знал, кто это. А так тебе придется убивать всех направо и налево.

– Что ты имеешь в виду, Борж? Я знаю в Осколопье всех мужчин. А чтобы перечесть тех, кто мог бы быть отцом Мальвины, мне хватит пальцев на одной руке.

– Ты, видно, очень хорошо знаешь Аманду. Кто же, по-твоему, может быть отцом ее девочки? – лукаво улыбался Борж.

– Дай подумать. Не помню, чтобы у нее был с кем-то роман, когда я уезжал. Меня долго не было… Может, у тебя есть идеи?

– Я вообще плохо знаю, с кем якшается Аманда. Это твое окружение. Может, Орсон?

– Черт возьми, при чем здесь Орсон? Вас послушать, так во всем Осколопье один Орсон хоть на что-то способен! Я видел Мальвину. Она чумазая и противная, но все-таки девочка, а не поросенок.

– Вообще-то, я знаю, кто отец Мальвины. Но после того, что ты сказал, я не уверен, что стоит тебе это сообщать. Впрочем, если тебе не скажу я, ты узнаешь это от любого другого. Аманда состоит в законном браке с Престоном. Полагаю, что и ребенок его.

– Это правда? – Захарии вдруг показалось, что Бохес – очень даже неплохая партия.

– Правда. А что тебя удивляет?

– Омерзительность вплоть до неправдоподобия, – у Захарии не укладывалось в голове, что Аманда и София все детство просидели в луже подле него, слушая, как он поливает грязью Бохеса, Престона и прочих крысоподобных подонков только для того, чтобы вырасти и повыходить за них замуж. – Стоило самому видному жениху города уехать, как все девушки разбежались по разным шутам. Да уж. Налей мне еще. Лучше бы это и вправду был Орсон.

Престон. Чертов подлиза. И почему ему про это никто не сказал? Почему он узнает про важнейшие события из жизни своих друзей от старого пройдохи Боржа?

***

Уже сидя в постели, Захария подумал, что если дядя Чист действительно оживет, то все, что он завещал Захарии, снова перейдет к своему старому владельцу. Захария понял, что он этому ничуть не расстроится. Пока наследство принесло ему мало радости.

Захария уснул, думая, что он не такой уж плохой человек. В конце концов, быть может, ему так хочется вернуть своего дядю лишь потому, что он любит его.

Глава 10, в которой разлагающееся разлагается, а демоны доктора Крадова разлетаются по комнате

Наутро Захария проснулся с мыслью о том, что из всего наследства ему будет жаль одну лишь Афродиту. Он резко сел в постели. Почему он до сих пор не перенес ее к себе из дядиного дома? В конце концов, пока тело дяди Чиста находится в мертвом состоянии, Захария является законным обладателем прекрасной скульптуры. Даже если Чист восстанет из мертвых (а это фантастика, и он, скорее всего, не восстанет), прямо сейчас Афродита в целом мире никому не принадлежит, кроме Захарии.

Захария стремительно выбрался из постели и отправился через улицу в дом дяди. Афродита стояла там, где стояла всегда. Захария взял ее и прижал к груди. Он оглянулся по сторонам. Наверное, он никогда прежде не бывал в этом доме один. Здесь всегда был дядя или еще кто из родни. Недавно он приходил вместе с Боло, а Боло любое место лишит налета трагичности и тоски по родным. А сейчас Захарии стало грустно. Он не был прожженным циником, он не был злым или жадным. Ему стало горько и не по себе.

Захария прошел в дядин кабинет. Дядя Чист занимался тем, что собирал ценности и древности и рассматривал их через лупу. Большая лупа и сейчас лежала на столе рядом со спичечным коробком, в котором был кусок ваты и, наверное, еще что-то, что представляло интерес для человека, увлекающегося вещами, которые хранятся в спичечных коробках с ватой.

Однажды Марк рассказал Захарии, что с помощью лупы можно что-нибудь поджечь, если поймать в нее луч солнца и преломить его под правильным углом. «А можно поджечь Гробаста?» – поинтересовался тогда Захария. В нем не было страсти к поджигательству, и он не знал, что еще в Осколопье требует поджигания. Марк сказал, что не уверен, но, насколько ему известно, обычно злые мальчики поджигают муравьев.

Захария не понял, зачем нужно поджигать муравьев и что тут злого, но подумал, что это может быть весело, раз так делают. Он отыскал муравейник и принялся ловить солнечные лучи в лупу. То ли день был несолнечный, то ли Захария не попадал на муравьев, но ничего не загорелось. Зато Захария обнаружил, что через увеличительное стекло муравьи выглядят совсем как свиньи. Разглядывание маленьких свиней, которые строили себе свинарник из маленьких кусочков земли, показалось Захарии весьма занятным. Потом пришел Орсон. Когда Захария рассказал ему о своем открытии, Орсон не согласился с тем, что муравьи похожи на свиней. Тогда Захария сказал, что муравьев с помощью лупы можно поджигать. Это Орсону понравилось больше. Он оказался прытким поджигателем и тут же сжег двух муравьев. Захария окончательно решил, что это неинтересная игра, и вернул лупу дяде Чисту.

Рядом с лупой лежало письмо. Захария взял его в руки и обнаружил, что оно начинается словами «Дорогой Захария». Это показалось многообещающим началом, и Захария немедленно забрался в дядино кресло-качалку и принялся читать письмо.

«Дорогой Захария, мальчик мой!

Никто из нас не приходит в этот мир навсегда, но мне хочется верить, что никто и не уходит бесследно. Какой след оставлю я после себя? Коллекцию вещей со всего света, которые радовали мой глаз на протяжении долгих лет. Не нам судить, стоит это чего-то или нет. Что для меня дороже – моя любовь к тебе, милый мальчик, которая радовала мое сердце с тех пор, как ты появился на свет, и продолжает радовать прямо сейчас. Золотой мой мальчик, я всегда верил, что ты особенный и участь тебя ждет особенная. Я радовался, когда ты уехал из Осколопья, потому что как бы я сам ни любил этот город, я понимаю, что тебе не место здесь. Все мы тут, в этом пропащем городе, пасем овец, обреченных на заклание. Я боялся только, что тебе не хватит решимости. Осколопье для таких людей, как ты, – это паутина, из которой надо выбираться, и чем скорее, тем лучше. Я рад, что ты вырвался, и если ты вернулся и читаешь это письмо, сидя у меня в кабинете, я желаю тебе как можно скорее возвращаться в Большой мир. Не давай рутине домашних дел затянуть тебя. Бросай все.

Оставь гибнущее гибнуть, умирающее – умирать, гниющее – гнить, засыхающее – засыхать, разлагающееся – разлагаться. Что останется, пусть пожирает само себя. Захария, беги скорей. Для тебя здесь нет ничего хорошего.

Любящий тебя дядя Чист»

Захария отложил письмо и вздохнул. Дядя был прав. Захария чувствовал все это, он все это знал. Хорошо, что он прочитал письмо. Зачем ему нужен сундук с деньгами? Всю жизнь можно искать то, чего нет. Да и Аманда была лишь приманкой, чтобы поймать его в западню. Засосать в зыбучий песок.

Захария взял Афродиту и ушел к себе. В дверях он застал поджидающего его Марка.

– Уже на ногах? Вижу, тебе получше.

– Ох, Марк, нет, знаешь, что-то мне совсем худо. Но проходи, пожалуйста.

– Очень жаль. А я думал, что мы с утра пойдем к Орсону и попросим у него свинью.

– Прямо сейчас? – зыбучий песок снова задвигался под ногами у Захарии. Осколопье не было готово выпустить его из своей пасти так скоро. – Ну хорошо, так и быть. Раздобудем мертвую свинью для твоего доктора. Идем на ферму.

– Захария, если ты болен, мы можем отложить. Доктор подождет.

– Доктор-то подождет, а мне потом будет некогда. К тому же я беру с собой моего лечащего врача. Если в пути мне станет плохо, сможешь пощупать мне пульс. Не отставай! – и Захария с Марком направились к Орсону.

На ферме они встретили обычную картину: Бордо, как пугало, стоял среди поросят, которые копошились в грязи, иногда обмениваясь сведениями о своих находках.

– Эй, Орсон! – Захария пытался составить в голове план действий. Ему нужно было убедить Орсона выделить свинью, но важно, чтобы это не выглядело так, словно Захария идет на поводу у сумасшедшего доктора. Еще надо было в какой-то момент намекнуть Бордо, чтобы он держался подальше от Орсона, если тот убьет его отца.

Орсон вышел, на плече у него сидел Басти. Захария подумал про Гробу, и ему стало немного грустно.

– Здорово, Захария! Привет, Марк.

– Орсон, я к тебе по важному делу. Можно зайти в дом?

– Да, конечно, заходите!

– Мне ненадолго. Марк, подожди меня здесь, ладно?

– Да отчего же! – всплеснул руками Орсон. Помимо живодерских наклонностей, он унаследовал от отца гостеприимство и любовь к хорошей компании. – Проходите, я вас угощу наливкой.

– Орсон, большое спасибо. Может, как-нибудь в другой раз.

– Почему же, Захария? – удивился Марк такой настойчивости своего друга. Не похоже на Захарию было столь упорно отказываться от дружеской выпивки. – Мы никуда не спешим. Да и тебе полезно будет немного передохнуть.

– Нет, Марк, не надо, – зашептал Захария. – Я лучше сговорюсь с Орсоном с глазу на глаз. Если он поймет, что свинья для доктора Крадова, он, скорее всего, ее не даст.

– Что вы там шепчетесь? – спросил Орсон. – Захария, не веди себя так, как будто стесняешься войти. Проходите!

Марк потащил Захарию к дому.

– Захария, давай зайдем и выпьем. Время есть. А я потом выйду и оставлю вас вдвоем, – сказал он Захарии на ухо.

Делать нечего, Захария зашел в дом вслед за Орсоном и Марком и послушно выпил две рюмки желудевой наливки.

Тощий силуэт Бордо маячил за окном и не давал Захарии покоя.

– Я выйду на минутку, – наконец сказал он и покинул дружескую компанию. – Эй, Бордо!

Бордо развернулся к нему всем корпусом, как повернулся бы флюгер на ветру. В его водянистых глазах промелькнул испуг. Захария не знал точно, насколько слабоумен Бордо. Что ему можно сказать такого, чтобы он поостерегся за свою жизнь, но при этом не разболтал ничего отцу? Захария нервно снял с куртки Бордо прилипшую соломинку.

– Знаешь, Бордо… Тебе никогда не приходило в голову оглядываться по сторонам время от времени? Я знаю, что Орсон тебе говорит опасаться нападения лис, и енотов, и злобных ежей, и горных троллей, и ты, конечно, не слушаешь его бредни, но, знаешь, самое страшное в нападении – это как раз то, что ты думаешь, что оно невозможно, и потому не ожидаешь его.

Из дома вышел Марк. Захария вздохнул.

– Захария! Я не знаю, с чего ты взял, что Орсон не любит доктора Крадова. Я сказал ему, что доктору нужна свинья, и он тут же согласился мне помочь. Сказал, что для науки ему ничего не жалко. И пошел за свиньей.

– Да, действительно, я совсем позабыл о душевной широте Орсона. Он вообще прекрасный парень.

– Бесспорно. Еще он велел сказать, что если тебе совсем нечем заняться, то лучше поищи червей, чем разговаривать с Бордо.

Захария согласно кивнул и снова вздохнул. Но червей искать не стал, потому что на нем был новый костюм.

Вскоре Орсон выкатил тачку, на которой лежала мертвая свинья. Свинья была отменная, толстая и наливная.

– Красавица, – с сожалением поглядывал на ее сомкнувшиеся навеки очи Орсон. – Желаю, чтобы доктору Крадову удалось вернуть ей жизнь, здоровье и радостное настроение! А нет, так хоть не ляжет под нож Гробаста. Что уставился? – рявкнул он на Бордо, испуганно смотревшего на тушу. – Давай дальше ворон считай!

– Вот спасибо, дружище! Доктор Крадов будет очень рад, – Марк радостно подхватил тачку.

Захария бросил последний хмурый взгляд на Бордо и пошел за Марком.

– Надеюсь, теперь доктор сможет завершить свои эксперименты, – Захария угрюмо смотрел на капли крови, срывавшиеся с губ свиньи и падавшие в грязь.

– Свежая. Орсон только что ее убил, – прокомментировал Марк. – Захария, если ты устал, можешь идти домой. Тебе ни к чему перетруждаться.

– Я не устал ничуть и не собираюсь пропускать самое интересное, – ответил Захария.

Когда они подошли к дому доктора Крадова, Захарии опять не захотелось заходить. Он смотрел на густые клубы темного дыма, выходившего из трубы, и ощущал, как медленно опускается в трясину.

– Захария, помоги мне, – Марк пытался втащить тачку на крыльцо. Отказать в помощи другу Захария был не в состоянии. Вздохнув, он с тяжелым сердцем отправился помогать Марку.

– Доктор Крадов, мы с Захарией привезли вам свинью!

Доктор Крадов выглянул из своей страшной комнаты.

– О, здравствуйте, ребята. Вот спасибо. Надо ее укатить, чтобы она не пугала малыша. А вы проходите, – доктор махнул рукой в сторону гостиной, а сам закатил тачку в ту, где была печка. Он был прав: Гробе появление большой мертвой свиньи не понравилось.

– Как идут ваши эксперименты, доктор? – поинтересовался Захария.

– Прекрасно, Захария, прекрасно! Я ждал только свинью. Я не хотел бы показаться невежливым, но раз вы сами завели об этом речь, надеюсь, ничего невежливого не будет, если я вас оставлю ненадолго, а сам уединюсь с испытуемой. Мне не терпится.

– Пожалуйста, доктор Крадов. Мне, честно говоря, тоже не терпится.

– Хорошо. Тогда вы немножечко тут посидите без меня, угощайтесь всем, что вам понравится, а я мигом проведу эксперимент и вернусь, – доктор вышел из комнаты.

– Наконец-то мы узнаем, удалось ли доктору Крадову действительно откопать что-то в своих изысканиях, – потирал ладоши Захария.

– Ты этого еще не знаешь? – кисло спросил Марк.

– Марк, ты совершенно не веришь в чудо! – с негодованием откликнулся Захария. – Но Гробу я, пожалуй, все-таки заберу отсюда. Мне не хочется, чтобы доктор вдруг начал проводить на нем всякие эксперименты по переводу тела из одного состояния в другое.

– Знаешь, Захария, если он воскресит эту свинью, я не удивлюсь. По-моему, ей не хватает только хорошего пинка, чтобы снова захрюкать и проголодаться. Но твой дядя уже несколько месяцев лежит в земле!

– Марк! Почему у свиньи было распорото брюхо? – послышался голос доктора Крадова из соседней комнаты. – Если из нее вынули все внутренности, боюсь, я уже ничего не смогу сделать!

За стеной раздался взрыв. Не такой взрыв, как бывает, когда сумасшедший алхимик бросает щепотку порошка из драконьего сердца в котел с еще какой-нибудь дрянью. Настоящий взрыв. Дом содрогнулся до основания. Обрушилось полстены. Захария и Марк вскочили и бросились на помощь к доктору Крадову.

Он в их помощи не нуждался. Верхняя половина туловища доктора превратилась в месиво, руки были оторваны напрочь. Свиные кишки разлетелись по всей комнате. Тут еще много всякого разлетелось, на что было страшно смотреть.

– Чертов Орсон! Да у него в голове свинина вместо мозгов! Проклятый маньяк! – Захария не мог поверить в вероломство Орсона. – Уж лучше бы он спер сундук с деньгами.

Захария старался не глазеть, но даже того, что он нечаянно увидел, было достаточно, чтобы невольно задаться вопросом, как столько конечностей и внутренностей могло помещаться в одном сумасшедшем докторе и одной выпотрошенной свинье. Все в комнате выглядело настолько нездорово и уродливо, что Захария усилием воли принял решение, что вся мерзость, разлетевшаяся по комнате, – исключительно результат взрыва, а не развратных занятий доктора.

Захария оставил Марка причитать над останками своего учителя, а сам прихватил Гробу и банку с сандаловыми кристаллами и убрался восвояси.

Он быстро шел по улице и только на секунду притормозил у куста, рядом с которым он когда-то прятался вместе с Марком. Захария оглянулся на дом доктора. Поделом старому извращенцу.

На сей раз точно пора выбираться отсюда. Проклятый город.