Читать книгу "Царство свиней"

Глава 8, в которой на свободу выглядывают демоны доктора Крадова

Утром в дверь постучали. Это оказался Марк, а не Боло, на которого ставил Захария. Марк застал Захарию за поеданием рябинового варенья из банки и порадовался тому, что его друг так благоразумно соблюдает постельный режим.

– Вижу, у тебя есть заботливые друзья, – с одобрением кивнул он в сторону банки.

– Подарок мэра, между прочим. Я бы тебя с удовольствием угостил, но мне варенье жизненно необходимо, чтобы поправиться.

– Понимаю. Я тебе тоже кое-что принес, – Марк с торжествующим видом достал пакет чая с ромашкой. Захария хотел скривиться, но сдержался. – Все равно его никто не покупает, а тебе он сослужит добрую службу. Можешь считать, что это тебе подарок от доктора Крадова в благодарность за помощь.

– Что, он уже уморил моего поросенка?

– Нет, с поросенком все хорошо. В том-то и дело, Захария… Ему нужна взрослая свинья. Не мог бы ты раздобыть взрослую свинью?

– Черта с два! Если доктору Крадову так нужна свинья, почему бы ему самому не попросить ее у Гробаста? И вообще, зачем ему взрослая свинья? Кого он там ей собирается кормить? Он же живет один.

– Он не собирается ее есть, Захария.

– Если он хочет понянчиться со свиньей, тем более, лучше маленького поросенка ничего не найти, – то, что Гроба кому-то не подошел, Захария воспринимал как личную обиду.

– Захария, ему нужна мертвая свинья. Он не собирается с ней нянчиться.

Захария сглотнул. Он так и знал.

– А что же твой доктор собирается делать с дохлой несвежеванной свиньей? Он хочет придумать новую разновидность «Живой кожи»?

В состав «Живой кожи» входили свиная кровь, экстракт орхидеи и толченый волчий клык. Рецепт этого легендарного напитка Борж сочинил вместе с доктором Крадовым много лет назад и держал его в страшном секрете. Первые люди, пробовавшие его, падали замертво на месте. Утверждается, что у Барона пошла кровь из глаз, когда он отхлебнул из первой бочки «Живой кожи». После нескольких экспериментов напиток удалось довести до такого состояния, что даже молокососы вроде Захарии могли пропустить бокал, не опасаясь за собственную жизнь.

Необыкновенное действие напитка заключалось в том, что выпивший начинал чувствовать под своим кожным покровом второй слой кожи. И эта вторая кожа была подвижной. Она пульсировала, переливалась, обволакивала органы, а главное, она жгла. Знатоки утверждали, что ощущение похоже на то, которое бывает, когда выходишь из горящего дома и понимаешь, что превратился в ходячую свечу. Внешняя кожа при этом перестает быть связанной с жизненно важными органами, остывает и начинает все больше и больше походить на свежий пергамент.

К счастью для авантюриста, пробовавшего «Живую кожу», действие напитка проходило довольно быстро, и уже вскоре авантюрист с наслаждением чувствовал, как к его органам подходит прохладный воздух, а в кожу снова поступает кровь.

– Нет, Захария. Он хочет испытать на ней свой эликсир жизни.

– Что это значит? Что свинья оживет?

– Если все получится, то да.

– Марк, скажи мне, – Захария даже выбрался из постели. У него появилась идея. – Зачем оживлять свиней в Осколопье, где их больше, чем дождевых червей?

– В целях эксперимента, естественно. Захария, что ты? Ложись обратно в постель.

– Отстань. Допустим, эксперимент пройдет успешно, тогда что? Доктор Крадов начнет продавать склянки с порошком, оживляющим свиней? Но это же кошмар мясника. А насколько мне известно, в Осколопье никто не держит свиней в качестве домашних питомцев.

– Дело в том, Захария, что доктор Крадов полагает, что свиньи очень похожи…

– Очень похожи на людей, я знаю, – нетерпеливо перебил Захария. Судя по отсутствию энтузиазма в голосе Марка, можно было предположить, что воскрешение мертвых – обычное дело в быту доктора Крадова. – Ну, и что?

– Доктор Крадов надеется, что после того, как средство даст положительный результат на свиньях, он сможет перейти к тестированию на людях…

– На трупах, что ли? – снова перебил Захария. – Какая гадость. Я хочу поговорить с твоим доктором. Это можно устроить?

– Захария, зачем тебе разговаривать с доктором Крадовым?

– Есть дело.

– Хорошо. Мы можем сходить к нему, когда тебе станет лучше.

– Мне очень хорошо, Марк. Я здоров. Идем.

– Захария, ты уверен?

– Да говорю тебе, здоров.

– Прекрасно. По правде сказать, мне очень хотелось познакомить тебя с доктором Крадовым.

– Вот и чудно!

Дорога до дома доктора Крадова лежала почти через весь город, но настроение у Захарии было превосходное. Он вполне верил в то, что доктор Крадов безумен. Безумные люди, к сожалению, часто становятся орудиями в руках людей злых. Так и доктор мог попасть в лапы Гробаста. Для Захарии это совершенно не означало, что доктор Крадов – плохой человек, которого стоит сторониться. Безумные люди Захарии даже нравились. Он думал, что доктор окажется похож на его любимого дядюшку. Доктор Крадов был известной фигурой в городе, но он редко показывался на людях даже до того, как потерял рассудок. Захария видел его пару раз в жизни и не был с ним знаком.

Гробаст уговорил Лероя оставить доктора в городе, значит, доктор что-то умеет. Значит, он умеет оживлять свиней и людей. Значит, он может оживить дядю Захарии. Захария даже подумал, что он готов предоставить тело дяди Чиста для эксперимента, если подопытную свинью раздобыть не удастся. Правда, выкапывание дядюшкиного тела могло обернуться делом хлопотным и небогоугодным. Лучше бы все-таки выпросить у Орсона свинью. Главное, не говорить ему, что свинья нужна для доктора. Орсон не относится к тем людям, которые могут что-то простить человеку за то, что он безумен.

– Марк, почему доктор не попросит у Гробаста, чтобы тот дал ему свинью?

– Захария, Гробаст никому ничего не дает.

– Я думал, они с доктором друзья.

– Гробаст и доктор Крадов? Захария, Господь тебя помилуй.

– А Орсон мне говорил…

– Захария, я люблю Орсона, но он днями и ночами занимается тем, что льет грязь на Гробаста. Всеми правдами и неправдами. Если для этого ему нужно приплести несчастного доктора, он и на это пойдет.

– Значит, у Гробаста и доктора Крадова не было никаких общих дел?

– Разве что у меня за спиной.

– Любопытно. Марк, а ты уже видел какие-нибудь результаты экспериментов доктора с этим эликсиром?

– Ничего такого, что бы могло вселить надежду в человека, далекого от этого дела.

Они вошли в район, в котором Захария бывал редко. Здесь вообще мало кто бывал часто. Уныние в воздухе было еще более гнетущим, чем повсюду в Осколопье. Ничего здесь не представляло хоть какого-то интереса для детворы, праздных зевак или честных трудяг, поэтому в воздухе стояла непроницаемая тишина. Захарии стало не по себе. Он глядел на голые деревья, выбитые окна домов, сваленный по обочинам мусор и думал, что странно не сойти с ума, если живешь в таком месте. Тут совершенно нормальное дело варить какие-то яды, изобретать эликсиры бессмертия, просить у своего подмастерья дохлую свинью или выходить ночью прогуляться в птичьей маске.

Захария узнал эту улицу. При свете дня и двадцать лет спустя она выглядела так же безрадостно, как и в тот раз. Они подошли к дому доктора Крадова. Дом казался необитаемым, если не считать черного дыма, валившего из трубы. У Захарии что-то кольнуло в сердце. Ему не хотелось заходить. К черту наследство.

– Захария, идем, – Марк уже ждал Захарию на крыльце. Захария поднялся по ступеням и, перекрестившись, вошел вслед за Марком.

Освещенная лучиной прихожая, открывшаяся глазам Захарии, вполне соответствовала тому, как обычный человек представляет прихожую в доме сумасшедшего доктора. Войдя, Захария первым делом споткнулся о корыто. На стенах висели связки трав, садовые ножницы, голова барана с кручеными рогами, птичья маска с длинным черным клювом, пара капканов, чьи-то челюсти. Под ногами вертелся визгливый поросенок, не на шутку обрадовавшийся посетителям. Из комнаты доносился такой запах, как будто там сжигали грешные души, потерявшие всякую надежду на спасение.

– Марк, это ты? – послышался голос доктора.

– Да, доктор Крадов, и я привел с собой Захарию!

Доктор Крадов вышел в прихожую. Он был очень высокий и носил какой-то грязный черный халат, но впечатление конченого безумца не производил.

– Здравствуй, Захария. Хорошо, что вы пришли. Проходите, – доктор пригласил Марка и Захарию пройти во вторую комнату. В ней не было ничего пугающего. Она чем-то напоминала кабинет нотариуса Мотариуса, и чудовищный запах сюда не долетал. Гроба уткнулся рылом в ноги Захарии, и тот для успокоения посадил поросенка к себе на колени.

Доктор Крадов поставил самовар.

– Захария, ты, кажется, простыл.

– Да нет, благодарю, я уже почти здоров.

– У меня есть то, что поставит тебя на ноги, – доктор достал банку, наполненную чем-то, похожим на желтый колотый сахар. – Готов поспорить, Марк поил тебя ромашкой, которую я готовил еще в те годы, когда не отличал белены от белладонны.

Доктор подал Захарии чашку с напитком, благоухавшим карамелью и сандалом. Он не смог отказаться, но предварительно дал на всякий случай отхлебнуть Гробе.

– Захария, слышал, ты недавно вернулся в Осколопье после долгого отсутствия.

– Да, это верно. Я приехал по делу.

– Ты собираешься тут остаться?

– Нет. Мне надо разобраться с делами, а потом я поеду обратно.

– Понимаю. Осколопье – это дыра, выбравшись из которой раз, хочется выбираться из нее снова и снова.

– А я вот слышал, доктор, что вы собираетесь воскрешать свиней, а возможно, и людей. Меня это очень интересует.

– Правда? Я не знал, что ты увлекаешься медициной.

– Я не увлекаюсь медициной. Марк меня научил, что вся медицина – шарлатанство. Но я попал в неприятное положение. Мой дядя закопал где-то клад и умер, оставив мне его в наследство. Я уже все локти себе искусал, а где зарыты мои деньги, не знаю. Если бы вы смогли оживить моего дядю… Хотя бы ненадолго.

– Захария, я ничего не могу пока обещать. Видишь ли, я еще не провел ни одного успешного эксперимента. Но могу тебе сказать, есть на что надеяться.

– Правда? – Захария радостно встрепенулся.

– Определенно. Я работаю над эликсиром жизни уже несколько лет. Тема превращения тела умершего в тело живое меня очень интересует.

– Да, это тема, безусловно заслуживающая внимания! – согласился Захария.

– Рад, что нашел в твоем лице единомышленника, Захария! Мне кажется очень интересным и обратный процесс: превращение тела живого в тело умершее. Я так увлекся своими исследованиями, что в последнее время некоторым людям даже стало казаться, что я пренебрегаю вопросами, связанными с поддержанием тела в стабильном состоянии.

– Что вы имеете в виду, доктор? – Захария краем глаза взглянул на Марка. Тот со скучающим видом слушал доктора Крадова.

– Например, человек мертв. Люди хотят, чтобы он и оставался мертвым. А вот другой человек, например, жив. И люди хотят, чтобы он оставался живым. Наш юный мэр Лерой даже говорил мне, что в этом заключается суть всей медицины. Это он говорил мне, заметь, Захария, мне, у которого была обширная медицинская практика еще тогда, когда маленького Лероя и в помине не было. Подчеркиваю: обширная медицинская практика.

– Да, доктор, я тоже заметил, что у Лероя есть особенность строить свои теории о том, о чем он не имеет ни малейшего понятия.

– Это очень верно замечено, Захария!

– Но, в общем, он славный малый.

– Согласен. Он славный малый. Однажды его добрая матушка, да будет ей земля пухом, захворала, и меня пригласили ее посмотреть.

– Мать Лероя умерла? – вежливо встрепенулся Захария. – Я не знал.

– Нет, мать Лероя жива и здорова, – встрял Марк. – Видимо, доктор путает ее с кем-то другим.

– Жива и здорова? Надо же, как же это так… – доктор задумался, как будто пытался что-то припомнить, но быстро отбросил эту затею. – Так вот, я говорю, что пришел ее посмотреть, потому что ей нездоровилось. А малыш Лерой сказал тогда, что хочет стать врачом, когда вырастет, потому что он больше не хочет тревожить такого уважаемого господина, как я, и будет сам лечить всех своих родственников.

– Надо же, я этого не знал, – вскинул брови Захария. – А когда это было?

– Когда же это было… – снова погрузился в воспоминания доктор Крадов. – Да уж полвека назад, наверное, Захария. Врачом Лерой не стал, да и мэр из него вышел неважный. Вот теперь и пытается меня учить лечить людей. Я ему сказал и тебе повторю, Захария: в том, чтобы сохранять стабильное состояние человеческого тела, нет ничего ни мудреного, ни интересного. Если позволишь, Захария, я расскажу тебе про это.

– Конечно, доктор Крадов, мне очень интересно.

– Живой человек живет день ото дня и остается живым. Мертвый человек лежит день ото дня в гробу и не оживает. Зачем тут доктор? Суматоха начинается тогда, когда состояние меняется. Вот это интересно. Знаешь, Захария, что самое потрясающее?

– Что же, доктор? Кстати, ваша амброзия просто божественна, – Захария и вправду с каждым глотком чувствовал, как к нему возвращаются силы, и зудящая головная боль, преследовавшая его с приезда, тоже прошла.

– Угощайся, Захария.

– Большое спасибо. Так что там потрясающее? – Захария снова краем глаза глянул на Марка, который с отсутствующим видом жевал сухое печенье.

– Если мы научимся переводить человеческое тело из одного состояния в другое, у нас никогда не будет проблем с поддержанием стабильности! Предположим, нас кто-то упрекает в излишнем увлечении проблемой перемены состояний и говорит: «А как нам поддержать тело в стабильном состоянии?» «А вот элементарно!» – скажем им мы. Предположим, Гробаст жив и очень хочет живым оставаться. Так? Как нам ему помочь, если мы умеем переводить тело из одного состояния в другое? Очень просто! Мы сначала сделаем его тело из живого мертвым – это мы умеем. А потом сделаем его из мертвого живым – это мы тоже умеем! Вот вам и поддержание стабильного состояния человеческого тела! – глаза доктора Крадова горели. Он обожал делиться с другими своими достижениями и соображениями.

– Да это же просто гениально, доктор Крадов! Если все получится, вы станете практически властелином мира.

– Очень приятно, Захария, что ты оцениваешь серьезность моих намерений. Скажу тебе еще вот что: я уже наполовину добился желаемого.

– Вот как, доктор?

– Да! Я уже освоил первый этап. Перевести тело из состояния живого в состояние мертвое для меня не составляет никакого труда. Могу даже сказать без лишней скромности, что я достиг в этом деле некоторого уровня совершенства.

– По правде говоря, доктор, меня больше интересует второй этап.

– Твой интерес я понимаю, Захария. И я работаю в этом направлении, так как интерес этот я полностью разделяю. Для экспериментов мне нужна свинья в мертвом состоянии. Предпочтительно, чтобы она была переведена в это состояние не мной и не моими методами. Для чистоты эксперимента. Также для чистоты эксперимента желательно, чтобы свинья была взрослая. То, насколько трудно перевести тело из одного состояния в другое, зависит от массы тела. Марк про это хорошо знает.

– Да, – уныло подтвердил Марк. – Вы меня учили, доктор Крадов, что этот закон распространяется на все операции с телом, а не только на такие радикальные перемены состояния, как умерщвление и оживление.

– Все верно, мой мальчик. Всегда, когда мы хотим что-то изменить в теле, чем больше у него масса, тем труднее нам будет это сделать. Так вот. Поросенок, которого ты мне любезно прислал, Захария, очарователен, но, я боюсь, что оживить его будет слишком просто, если мы хотим научиться в дальнейшем работать со взрослыми людьми.

– Понятно, доктор. А скажите, если речь все равно идет о мертвом теле, почему бы вам не поэкспериментировать сразу на человеке? Для чистоты эксперимента. Скажем, на моем дяде?

– Думаю, Захария, не стоит. Спасибо, что предлагаешь мне своего ближайшего родственника, но, боюсь, я не стану этого делать. Мне не хочется нарушать клятву Гиппократа. Если что-то пойдет не так, то мы навсегда потеряем возможность вернуть твоего дядю, а я уверен, он был хорошим человеком.

– Да, дядя Чист был прекрасным человеком. В таком случае, может, вы попросите Гробаста выделить вам свинью?

Глаза у доктора беспокойно забегали.

– Я не могу попросить свинью у Гробаста, Захария.

– Почему, доктор Крадов?

– Он считает, что я сумасшедший. Ты знаешь, Захария, очень многие в городе считают меня сумасшедшим.

– А разве не Гробаст защитил вас от нападок Лероя?

– Нападок? Захария, не было никаких нападок. Бедный мальчик просто совсем не разбирается в медицине!

– И он не хотел упечь вас в сумасшедший дом?

– Хорошо, Захария, – вздохнул доктор Крадов. – Вижу, тебе многое известно. Гробаст и вправду помог мне избежать этой позорной участи, а я обещал ему эликсир жизни. Но Гробаст не стал вникать во все тонкости процесса перевода тел из одного состояния в другое. В том, что касается его собственного тела, Гробаста интересует только процесс движения в сторону оживления, хотя в этом нет никакого смысла, ведь он и так жив. И Гробаст ждет, что я принесу ему эликсир. Если я попрошу у него свинью, он узнает, что эликсира у меня еще нет, а я бы этого не хотел.

– Понимаю вашу обеспокоенность, доктор Крадов. Как вы думаете, почему Гробаст так интересуется эликсиром?

– У Гробаста много ненавистников. Он боится, что его убьют. И я могу понять Гробаста. Тип он неприятный.

– Доктор Крадов, вы никогда не говорили, что Лерой хотел отправить вас в сумасшедший дом, – холодно заметил Марк.

– Да, Марк, не говорил, потому что боялся упасть в твоих глазах. Какова была бы цена твоих знаний, если бы тот, от кого ты их получил, проживал в сумасшедшем доме?

Марк вздохнул.

– Даже не знаю, доктор, – сказал Захария. – Мне кажется, особенно ценны те знания, которые получены от людей, от которых уже нельзя ничего получить, то есть, от сумасшедших и от мертвых. Для меня вот, например, очень ценны были бы знания, которые можно получить от моего мертвого дяди. И раз уж для этого так необходимо добыть свинью, я постараюсь это для вас сделать.

– Большое спасибо, Захария. Марк, у тебя чудесные друзья! Скоро мы станем обладателями эликсира жизни, мальчики мои!

– Доктор, вы не плеснете мне еще немного вашей карамельной амброзии? Она просто превосходна, – Захария с удивлением для самого себя осознавал, что в Осколопье есть немало мест, где можно приятно провести время, и, как ни странно, одно из них – дом страшного доктора Крадова.

– Пожалуйста, пожалуйста, Захария, – доктор Крадов любезно подлил Захарии целебного напитка. – Ты знаешь, за время моей многолетней практики я открыл, что на разных людей действуют разные типы лекарств. Например, бывают люди, которых можно лечить исключительно неприятными на вкус препаратами. Когда они пьют горькое и противное снадобье, то думают, что такой мерзкий вкус может быть только у чего-то очень полезного, иначе с чего бы ему быть настолько противным? Есть люди, которым, напротив, кажется, что все, что они берут в рот, полезно ровно настолько, насколько оно приятно на вкус. Есть третья категория – люди, которые думают, что все вкусовые добавки от лукавого и у действительно полезного лекарства не может быть ярко выраженного вкуса. Так что главное, Захария, – это найти подход к пациенту.

– Это весьма интересно, доктор, – вежливо одобрил Захария. – А ответьте мне еще на один вопрос: зачем вам маска с клювом птицы, которая висит в прихожей?

– Она мне не нужна. Я готов тебе ее подарить, Захария.

– Нет, доктор, большое спасибо, но мне она нужна, как свинье вторая голова. Она мне очень не нравится.

– Чем же, Захария? Это обыкновенная маска. Она досталась мне в наследство. Я надевал ее пару раз, но думаю, она бы больше пригодилась тому, кто ходит на карнавалы и вечера с переодеванием.

– А вы в ней куда ходили?

– Я ходил в ней по дому, но это неудобно. Ничего не видно, и клюв все задевает.

– А на улицу вы в ней не выходили?

– Выходил. Но только ночью. Не хотел, чтобы меня приняли за сумасшедшего. Надо сказать, это крайне необычные и даже страшные ощущения. Я стоял посреди темной улицы, почти ничего не видя, и знал, что любой, кто меня увидит, испугается, потому что я выглядел, как человек с головой птицы.

– Это должно быть, очень страшно, доктор, – заметил Захария.

– Я почувствовал себя в шкуре дикого зверя среди людей, который боится того, что будут бояться его. Я могу отдать эту маску тебе, Захария, мне она совершенно ни к чему.

– Если я когда-нибудь устрою вечер с переодеванием, я обязательно позову вас, доктор Крадов. Сам я, признаться, тоже нечасто хожу на такие мероприятия, так что вынужден отказаться от вашего щедрого предложения.

Захария и Марк распрощались с доктором Крадовым и отправились восвояси.

– Промозглый вечерок, – заметил Захария. Дул неприятный ветер, и Захария уже предвкушал, как он уляжется в теплую постель.

– Захария, я очень рад, что вы так хорошо поладили с доктором, – начал Марк, – но что ты ведешь себя, как маленький мальчик? Ты же не думаешь, что доктор Крадов и вправду оживит твоего дядю? Он ненормальный.

– Что же ты тогда потакаешь его прихотям? Выполняешь его поручения?

– Захария, мне жаль его.

– Мне его ничуть не жаль. Он обманщик, притворщик, шарлатан и убийца! Что его жалеть? Я бы в жизни с ним не стал связываться, если бы не надеялся, что он воскресит дядю Чиста!

– Перестань на это надеяться, Захария, Боже! Это невозможно.

– Где он похоронен, Марк?

– На кладбище, где же еще? Захария, ты его всерьез собираешься откапывать? Из его могилы? Доставать из заколоченного гроба?

– Да! И если ты мне не поможешь, я попрошу Боло. Он не откажется.

– Проси хоть Престона.

– Ну-ну, Марк! Я не позволю Престону трогать останки моего дядюшки.

Злость кипела в Захарии, когда он расстался с Марком, но на смену злости скоро пришло сомнение. Это ведь святотатство. Захария представил, как Ландо застанет его за раскапыванием могилы. Мысль была невыносимой. Но что же делать? Почему-то именно сумасшествие доктора Крадова давало Захарии надежду.

Выросши в Осколопье среди свиней и небылиц, Захария был готов поверить во что угодно. В Большом мире он мог произвести на своих коллег и клиентов впечатление здравомыслящего молодого человека, но в действительности он им не был. Захария верил в то, что Барон мог голыми руками победить армию в пятьдесят человек. Он верил в то, что черные времена пройдут и все образуется. Он верил в то, что Бог не оставит Осколопье. Он верил в то, что кости могут вылезти из могилы и рассказать, где закопали свое золото.