Читать книгу "Изуродованная химера"

Ну все что ещё он должен был мне сказать? Наверно должна быть благодарной, что вообще поделился. Ведь мог и отпустить, то, что он меня остановил должно что-то значить. А я хотела, чтобы он меня возвратил! В глубине души, мне необходимо было подтверждение каких-либо романтических привязанностей ко мне. Чтобы меня не использовали как шлюху, по любой своей прихоти. Дали намёк на какое-то чувство или надежду, что все возможно. Останавливаюсь напротив окна, Спенсер стоит на улице и разговаривает по телефону. Его поза мне, кажется, совершенной, мужественной и невероятно сексуальной. То, как он опирается плечом об машину, рука спрятана глубоко в кармане лёгких брюк. Он меня обнял, пока рассказывал о себе, я чувствовала его душу. Это было так проникновенно и правильно. Он делился со мной сокровенным, как и я с ним.

* * *

Я не хожу по таким шикарным магазинам, они не похожи на те в которых я обычно одеваюсь. Софиты ослепляют, отражают своими лучами сдержанный тон привилегированного бутика. Здесь есть все от чего девчонки сошли бы с ума. Я несмело прикасаюсь к дорогой ткани, висящих на вешалках вещей. Средний класс не позволит себе такую роскошь. Даже на ощупь она другая. Нижнее белье словно соткано из паутины паука настолько нежное и тонкое, оттенки самые разнообразные. Открыв рот, я блуждаю за девушкой продавцом, которая прикладывает к моему телу вещи. Я сомневаюсь, что все это мне необходимо. Оборачиваюсь на Спенсера, который отпивает кофе из фарфоровой кружки. Девушки рассказывают ему о новинках, расплёскивают своё обаяние, но он никак на это не реагирует. Его взгляд постоянно следит за моим передвижением по магазину. Я чувствую себя зверьком, загнанным в угол, под дулом пистолета. Куда бы я не повернула везде он. Так ли это на самом деле? Может я начинаю попадаться в его ловушку? Сети, умело расставленные настоящим охотником. И захочу ли я пасть перед ним признавать в нем лидера?

Меня отводят в примерочную, весь гардероб состоит из платьев, туфель, шикарного белья и приспособлений для волос. Девушка стоит за моей спиной с профессиональным видом, застёгивает на мне одежду. Ловкими движениями собирает мои волосы на затылке в замысловатую причёску. Одна прядь выбивается, свисая длинным локоном ниже подбородка. Я и не заметила, как они отросли. В отражении не я, другая девушка. Глубокий цвет моих темных волос, оттеняет блеском, глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Оборачиваюсь полу боком, тонкую талию обтягивает платье словно вторая кожа. Черный цвет, делает меня ещё стройней чем прежде, а длинна как нельзя открывает мои ноги.

До этого момента, для меня эта часть моего тела не представляла ничего существенного, её основная функция была передвигаться. А теперь я похожа на искусительницу, девушку с обложки, которая искусно владеет своим телом. Шторка отодвигается, меня выпускают для того, чтобы мужчина оценил их труды. Удобные туфли на высоком каблуке, усыпанные, я надеюсь россыпью поддельных камней. Делаю несколько шагов навстречу Спенсеру. Он потирает свой подбородок, пальцем показывает мне покрутишься. Блеск его хищных глаз скользит по мне, проникает внутрь. Молчание немного раздражает, но он такой есть. Без ложной скромности я уверена, что воспроизвела на него впечатление.

– Тебе нравится? – спрашивает он меня, и показывает подойти ближе, я делаю как он хочет.

На немного подгибающихся ногах, становлюсь к нему практически вплотную. Являюсь только его объектом внимания, мужская ладонь прослеживает дорожку от моих рёбер, опускается к бедру и замирает в районе коленей. Я задерживаю дыхание, когда он не останавливается и смело проталкивает руку между моих сомкнутых коленей и двигается вверх. Смущённо смотрю на продавцов, которые немедленно разбегаются кто куда.

– Ты такая же трусиха? – Улыбка Спенсера, сокрушительна. Я так редко вижу, как он это делает, становится невыносимо жарко.

– Я ведь все ещё здесь. – Набираюсь смелости, пока его рука все ещё между моих бёдер, наклоняюсь к его уху. – Вы улыбаетесь мистер Уолли. – облизываю губы, едва касаясь его кожи. – И я вас не боюсь.

Я начинаю разгибаться, Спенсер хватает меня свободной рукой за затылок и притягивает для поцелуя. Мы не закрываем глаза, пока наши губы жадно задыхаются в страсти. Посасываю его язык, и прикусываю. Неизвестно откуда взявшаяся смелость, кружит мою голову. Я хочу быть достойной его, такой же наполненной и умиротворённой. Он делает меня разнузданной и развратной, похотливой сукой только для него.

– Ты уволена. – он отпускает меня, встаёт напротив, пока я пытаюсь отдышаться после нашего поцелуя.

– Зачем? – спрашиваю я её дрогнувшим голосом.

– Я не могу встречаться со своим ассистентом. – он подзывает лёгким кивком девушек, пока я нахожусь в прострации. – Упакуйте все что выбрали. – протягивает карточку, затем обнимает меня за талию и ведёт к кассе. – И сегодня выставь на продажу свой дом. Больше ты туда не вернёшься.

У меня исчезает все что я только что думала, просто остаётся фоновый шум от принта чека на кассе и лёгкой музыки бутика. Все стёрто, остаётся лишь блеск его глаз и неистовое желание поверить, что я наконец нашла свою железобетонную стену, за которой могу спрятаться от всех невзгод.

Глава 15

– Ты со Спенсером пара, – мечтательно произносит Руби пока нарезает тонкими ломтиками помидоры.

Я все ещё мою свежие кусочки базилика и слышу это уже раз двадцатый. Руби не устаёт бесконечно мечтательно вздыхать, как только думает об этом. С утра Спенсер отвёз меня к ней домой, потому что не хотел, чтобы я подолгу оставалась одна в доме. Я думаю, что именно так начинаются серьёзные отношения, с полного доверия и уступок в виде вот таких незначительных поездок. Он не берет меня к своей матери, пока не знаю истинную причину. Может просто не хочет, чтобы я знакомилась с ней. Не пришло время… Или оно вообще не придёт.

– Хватит уже мучить траву, мы так никогда не сможем поесть, – Руби забирает из моих рук базилик, стряхивает остатки капель воды в раковину и идёт к столу. Мы решили, что кукурузный хлеб, который она только что испекла, будет идеально сочетаться с сыром моцарелла, и помидорами. Трава оказалась под рукой как нельзя кстати. Поэтому расположившись рядом с ней, я откусила кусочек и замычала от удовольствия. Категорически игнорируя Руби, пододвигаю к ней тарелку.

– Что? Неужели так сложно ответить? – она прикрывает рот, чтобы не просыпались крошки.

– Мы не обсуждаем это. Все очень зыбко. Пусть мы не ругаемся, но рассуждать сейчас о чем-то конкретном нет смысла. – отвечаю я, сладкий привкус моцареллы, его сочность ощущается просто потрясающе, беру ещё один кусочек и пережёвываю.

– Разве то, что вы уже несколько недель вместе, не говорит о серьёзности? Он привёз тебя сюда, и вы полчаса обжимались перед дверью.

– А подглядывать не хорошо, – она права в одном, мы не можем оторваться друг от друга. Я с ума схожу по нему, особенно если он далеко.

– Спенсер счастлив, я вижу, как он смотрит на тебя. Это так романтично, – она пожимает плечами и делает смешное лицо, – Я уже забыла, как это бывает. Пейтон как сквозь землю провалился. Телефон лежит без дела, не одного смс или звонка. Ума не приложу почему он так со мной поступает.

Я мгновенно чувствую себя ужасной подругой. Скрывать от неё правду, потакать выдумкам. Мне не хватает духа разбить её шар, наполненный иллюзиями. А что, если постараться настроить её расстаться с вымышленным героем? Ведь никто до этого не пытался.

– Я бы собрала все его вещи и выставила за порог. А когда он вернётся, не стала бы с ним разговаривать. – немного кривлюсь, совершенно не умею врать.

– Их здесь слишком много, даже его машина она постоянно стоит в гараже. – непонимающе приподнимаю брови.

– А ты не пользуешься ей? – она отрицательно качает головой, – Тогда для чего она там?

Меня поражает её нестабильность. Почему до сих пор её родители сидят спокойно и ничего не делают? Может пару месяцев в клинике сделают своё дело? Или перевезти её и доказать, что его больше нет было бы проще. Я все чаще задумываюсь, может мы все неадекватные и люди, окружающие нас, не существуют, являются нашим вымыслом. Мне необходим волчок, чтобы точно знать, что я проснулась, как в том фильме.

– Иногда я прихожу туда, мою её и мне кажется, что все замечательно. Это как залог на его возвращение. Ты понимаешь о чем я? – у меня пропал аппетит, поэтому я достаю одну из её сервизных кружек и наливаю травяной чай. – Я хочу тебе её показать, – восклицает она.

– Ты же не любишь когда прикасаются к его вещам? – мне не светит разругаться с ней из-за какой-то железки на колёсах.

– Все временно, теперь я даже ещё больше хочу, чтобы ты была там со мной, пока я её мою. – она смотрит на часы, как будто это изменит суть. – Пойдём, у нас как раз есть пару часов, разделаемся с этим. Я мою ты стоишь рядом, никаких помех.

Отправляет нашу посуду в раковину, остатки бутербродов в ведро, подобное расточительство не оценивается с моей стороны. Я бы никогда не вышвырнула хлеб в урну. Наспех вымыв руки, я пошла за Руби. Задняя дверь действительно существует. Когда мы выходим на ухоженную лужайку, высокий забор, обвитый плющом, скрывает нас от соседей. Возможно ли, что её Пейтон не так уж и вымышлен? В смысле это живой человек, но скрывающийся под маской её умершего парня. Тоже дурацкая мысль, что он должен для этого одеть липкую маску или…

Я застываю, когда двери гаража открываются от одного нажатия на кнопку пульта. Ноги наливаются свинцом, не позволяя мне двинуться с места. Сияющая от идеальной чистоты, тонированная, серебристая Ауди. Та самая которую я видела на остановке, когда она чуть не сбила бородатого мужчину, что приставал ко мне. Руби не могла быть за рулём, потому что практически сразу выскочила ко мне на встречу и, кроме того, я видела её ещё где-то.

– Ты точно не водишь? – с подозрением оглядываю рельефную поверхность шин, которые выглядят абсолютно чистыми, без единого намёка на грязь.

– Нет, даже не училась. Не было надобности. Кроме того, я боюсь этот ужасный поток машин, вечное столпотворение на мостах. – Руби набирает из поливочного шланга воду, добавляет специальную шампунь и окунает туда губку.

У меня мозг не успевает обрабатывать информацию поступающую каждую минуту.

– А можно я загляну в салон? – она улыбается и открывает для меня дверь, слегка наклоняется как сделал бы это слуга или консьерж. Напряженно я присаживаюсь за водительское сидение, здесь пахнет кожей, и освежителем.

– Когда в последний раз Пейтон пользовался машиной? – я знаю, что ответ будет ещё более не логичным, но все же хочу услышать его.

– Ой, давно может несколько лет назад. Нет, серьёзно, не меньше пяти лет. – у меня нервно дёргается глаз, столько лет и в машине пахнет шампунем? Она не смогла бы отмыть этой штукой салон, это бред.

Я начинаю нервничать, в ногах появляется тяжесть, ком в горле и голова становится невыносимо тяжёлой от домыслов. Я не детектив, но и не сумасшедшая. Таких совпадений не бывает. Руби протягивает мне ключи, я вопросительно смотрю на неё.

– Музыку включи, пока я буду мыть машину. Для этого надо не до конца провернуть ключ в замке. – делаю как она мне подсказала, взгляд цепляется за маленькую наклейку белого цвета с цифрами 237. Мой отец клеил такую штуку, чтобы запомнить километраж, когда он последний раз менял масло, в коробке. Через сколько времени ему придётся сделать это снова. Красные датчики подсвечивают совершенно иную цифру 567. А это значит только одно, машиной пользовались и пользуются.

Холодок проходит по моей спине, тело напрягается, и я вылезаю из машины от греха подальше. Это пугает меня до чёртиков. Что если действительно Пейтон жив, и все что говорил полицейский ерунда. А Спенсер вообще может быть не в курсе всех этих дел. Пятясь к выходу, задеваю ведро ногой и немного проливаю на пол.

– Ты чего? – Руби застывает на месте, пена стекает по её рукам, когда она приподнимает намоченную губку.

Я снова стою напротив Ауди, как и в тот день, в памяти всплывает тот самый момент. Я почему-то тогда не думала, о смысле ситуации. У нормальной девушки возникнет только один вариант ответа: её хотели защитить. Но я уверена, что, если бы не отпрыгнула в сторону, меня размазали бы по дереву этой самой железкой. Водитель однозначно намеревался меня убить.

– Я хочу позвонить Спенсеру. Может он, отвезёт меня к себе. Или я вызову такси. Не знаю. Мне дурно. – я практически бегу назад в её дом, спотыкаюсь на ровном месте. Дрожащими пальцами набираю номер Спенсера, но он снова недоступен. Вчера он предупредил меня, что там, где находиться его мама, связь не очень хорошая. Поэтому он может иногда пропадать. Я на сто процентов уверена, это не может быть этот мужчина. Никак. Я отказываюсь верить в то, что это он.

Едва соображаю, что делаю. Не могу находиться в этом доме, мне противно от того, что я слишком много знаю и чувствую себя при этом не нормальной. Было ошибкой приезжать сюда. Эта одна из тех ужасных глупостей, которые я вновь совершила. Широкая юбка моего платья цепляется за искусственные цветы, стоящие в вазы, все содержимое летит на пол. Опускаюсь на колени и собираю, то, что разбросала. Я ненавижу платья, ненавижу это ужасное паническое состояние. Все не может происходить таким образом. Колено упирается во что-то острое, но сейчас не до этого. Наспех сгрузив все на столике, хватаю свою маленькую сумочку и выхожу за дверь дома. Легкие сокращаются от такого наплыва воздуха, голова кружить, так что у меня темнеет в глазах. Держусь за поручни, помогаю себе спуститься на ватных ногах. Когда я выхожу за поворот моё тело врезается во что-то твёрдое, так что я практически падаю, но меня успевают подхватить.

– От смерти бежишь? – Тео наклоняется надо мной, когда я обхватываю свою голову, наполненную жутким гулом. – Эй, да тебе плохо. Давай отвезу тебя в больницу.

Кажется, у меня начинается сердечный приступ, или паническая атака. Не знаю, что это, но меня качает из стороны в сторону. Тео усаживает меня на пассажирское сидение и пристёгивает. Едва усевшись в машину, он отъезжает от дома, который кишит призраками, как я предполагаю.

– Отвези меня, пожалуйста, к моей маме. – в виске стучит, меня подташнивает от боли.

– На тебя опять напали? – я молчу, он останавливает машину, съехав в положенном месте, за знаком.

Влажная салфетка, прижимается тёплыми пальцами к моему колену. Он удерживает чуть дольше, слегка давит рукой мою ногу. Спиртовая накладка немного жжёт, от чего слезы начинают капать невольно из моих глаз. Я как размазня, без Спенсера. Как потерянный котёнок в поиске защиты.

– Что случилось с тобой? – Тео, убирает пряди волос с моего оказывается взмокшего лицо, помогает немного откинуться на кресле.

– Я схожу с ума черт возьми, рехнусь скоро. – зажимаю хлюпающий нос пальцами. – Я уверена, что меня хотели убить. Все это не просто так. Пейтон мёртв, Щип тоже. Ещё один человек существует, и он желает мне смерти. Я уверена.

– С чего ты взяла, – Тео немного отстраняется от меня, только, для того чтобы достать с заднего сидения бутылку воды. – Может он, хочет просто напугать?

– Это не выглядело как простое запугивание. – я кашляю, вода попадает не в то горло в момент, когда я всхлипнула. – Машина стоит в гараже. А хозяина уже давно нет. Но я уверена в том, эта та самая машина, что следила за мной от долбанного Макдональдса, до остановки.

– Я думаю ты все усложняешь и накручиваешь себя. – он трогается с места и везёт меня другой дорогой. – У тебя со Спенсером все серьёзно? Видел твой дом выставлен на продажу снова.

Я что-то мямлю, ему в ответ. Эта борьба меня вымотала, сожрала последние силы. Не хочу думать ни о чем, я и так слишком много ему рассказала. В сумочке звенит телефон, я вижу пару сообщений от Руби и входящий звонок от Спенсера. Телефон несколько раз мигает и полностью отключается. Я так и не поставила его на подзарядку, чертыхаюсь через зубы и отправляю телефон назад в сумочку. Тео протягивает свой телефон, словно знает как для меня это важно. Но меньше всего я хочу, чтобы Спенсер узнал, о Тео.

– Значит, да. – он засовывает телефон в нишу между сидениями. Его профиль напрягается, руки противно скрипят по обшивке из кожи на руле. – Что ты в нем нашла?

– Мне спокойно с ним. – серьёзно отвечаю ему, на что он начинает смеяться.

– Лорена, ты странная девушка. Вроде не дура, образованная, все в тебе как надо. Но выбрала не того человека. – он сворачивает снова не в тот поворот, от чего мне становится тревожно.

– Что ты имеешь в виду? – запоминаю улицу, которую мы проезжаем.

– Я просто тебя катаю. Не надо думать, что я нападу на тебя и растерзаю. Если бы этим человеком был я, то поверь не стал бы бегать за тобой как идиот. – он поворачивает голову ко мне тянет руку к лицу, и я немного отодвигаюсь, когда он прикасается ко мне. – Конечно по сравнению с ним, я хлам. Но мне неизвестны грани моих возможностей. Сам удивлён поступку, на который ты меня сподвигла. Ради девушки окунуться по ледяному дождю, потом неделю лечить сопли. Пока она расслабляется в объятиях другого.

Я нервно отдёргиваю юбку, натягиваю на колени, сажусь ровнее просто чтобы быть ко всему готовой.

– Все не так. Перестань пугать меня, пожалуйста, и отвези к матери. – прошу Тео, когда он делает ещё один крутой поворот в никуда.

– Спенсер, мать… Ты привыкла поступать опрометчиво. И даже не дашь мне возможности проявить себя, так? – он резко останавливает машину на светофоре, от чего меня немного подкидывает. – Я был зол, мне казалось, ты поняла, что возможно я был бы не против попробовать с тобой. Но ты сделала свой выбор не в мою пользу.

– Как ты оказался сейчас около дома Руби? – взволнованно спрашиваю его.

– Тебя хотел увидеть. – он отворачивается, смотрит в окно и громко сигналит водителю что, задерживает движение. Его лицо напряженное, и злое. Все это слишком для меня. Перестраивается в другой ряд, достаёт сигареты из подлокотника, одной рукой удерживает руль, другой выбивает одну из полной пачки. Вытаскивает её губами и отшвыривает пачку на заднее сидение. Все остальное, делается привычным и отточенным действием, открывает пепельницу и окно. Как только он поджигает сигарету, салон наполняется едким дымом. Я стараюсь сделать нормальное лицо, чтобы не вывести его из себя, но вряд ли у меня это получается хорошо. Он затягивается жадно сигаретой, в окно выпускает клубы дыма, салон наполняется тягучей практически осязаемой тишиной. Ещё несколько раз затягивается и тушит сигарету, в пепельнице. Я отворачиваюсь к окну, теперь вижу знакомые дома, значит он повернул на улицу моей матери. Смотрю на него, когда пальцами он сжимает мою ладонь, гладит кожу и не позволяет вытащить из его захвата. Его руки сильные, цепкие, что-то внутри меня содрогается от волнения. Не скажу, что он мне нравится, но чувства довольно странные, чужие и в то же время знакомые.

– Прости что накричал на тебя. Я не привык к таким ощущениям. Все так закрутилось. Я как шизик слоняюсь вокруг тебя и твоего дома. Ты меня волнуешь, понимаешь? Это уму не постижимо, что я здесь сижу и трогаю тебя за руку, чтобы запомнить эти ощущения, которые ты мне даёшь. – он закрывает глаза, затем хмуриться. – Просто будь осторожна. Обещай, что ты мне позвонишь, если тебе понадобиться помощь. Или ты захочешь с кем-нибудь поговорить, может пообедать…

– Хорошо, – машина останавливается около дома моей матери, фонарь, который и без того едва удерживался за карниз, висит практически у самого пола. – Спасибо, что подвёз.

– Мы уже это проходили. Я рад, что у меня появилась такая возможность. Знаешь что? – я наклоняюсь и заглядываю в салон почти закрыв за собой двери. – После тебя пахнет фруктовым летом в машине. Так сладко.

Моргнув, я закрываю за собой дверь, поднимаю ладонь, чтобы махнуть ему на прощение. Мама выходит на порог, приоткрывает двери вытирая руки об домашний фартук.

– Ма, привет. Чем я пахну? – наклоняюсь над ней, пока она нюхает мою шею.

– Персиками, Лорена. Летними спелыми персиками, как всегда. – она отходит в сторону широко раскрыв дверь, слегка дёргает меня за плечо, когда я останавливаюсь напротив фонаря. – Он сделает! Зачем ты своим знакомым рассказываешь мой адрес?

Я застываю на месте заставив мою маму удариться в меня. Я не говорила Тео адрес моей матери. Ни тогда не сейчас.