Читать книгу "Изуродованная химера"

– Я рад, что ты здесь не одна, – голос Спенсера как гром среди ясного неба, Тео мгновенно отступает, я же получаю ушат ледяной воды на свою бестолковую голову. – Уже не так страшно, правда, Лорена?

Он оглядывает нас двоих, затем бесцеремонно отталкивает плечом Тео, берет меня за локоть и выводит на улицу. Я семеню за ним, не в праве даже оглянуться. Если Спенсер настолько опасен, то бедняга Тео точно пожалеет о том, что встал на его пути. Я не хочу приносить себя в жертву, но ещё более я не хочу делать жертвой другого человека. Тео мне кажется очень добрым, несмотря на свои ужасные шрамы.

– В машину, быстро. – Он открывает дверь рывком и толкает меня внутрь.

– Ты сегодня такой галантный, – с нахальной улыбкой произношу я. – Само совершенство.

Он захлопывает дверь прямо перед тем, как я делаю губы уточкой, словно сейчас чмокну его в нос. Сволочь, если бы я подставила лицо ближе, он раздробил бы мне лобовую кость.

Спенсер садится за руль, делает свои манипуляции с очками и срывается с места, оставляя только вышедшего из участка Тео в облаке пыли. Я откидываюсь на сидении, долго его регулирую под жёсткое молчание моего мучителя. Когда, наконец, я прекращаю баловаться с настройками, отстёгиваю ремень безопасности и ложусь боком на сидении лицом к нему.

– Новая тактика завоевания? – спрашивает он через зубы. – Я ведь могу устроить тебе хорошенькую экзекуцию.

– Так может перестать играть в игрушки с выдёргиванием ногтей и перейти к делу, – отвечаю ему закрытыми глазами. – Решил мне устроить ад?

Спенсер притормаживает, предполагаю, на светофоре, я слышу, как кожа шепчет под его телом: он повернулся ко мне лицом. Пальцами он проводит по моей щеке, они пахнут иначе, силой, уверенностью, завоевателем.

– Ад – это понятие, изобретённое людьми, чтобы наказывать самих себя. Все, кого мы видели, добровольно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уйти и вернуться к жизни, как и где они захотят. Как ни печально, это правда. Единственное, что их удерживает, – это их собственная воля быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины. – Выдыхает он размеренно, интонацией профессора.

– Только не говори мне, что ты это только что придумал, – отвечаю я после минутной заминки.

– Бернар Вербер «Тайна Богов». Я историк, а не фантазёр, Лорена. – Спенсер давит на газ, а я начинаю обдумывать сказанное. Вот даже элементарно моё нахождение в этой машине, по собственной воле, рядом с человеком, которого я подозреваю. Никак иначе – моя воля.

Глава 11

– На выход, спящая красавица, – настойчивый голос Спенсера обволакивает меня сладкой ватой звуков.

Прикосновение мимолётное и лёгкое только для того, чтобы меня растормошить. Сонно моргаю, растираю затёкшую левую сторону лица. Выхожу из машины, все ещё широко зеваю, когда передо мной предстаёт ЭТО! Быстро оглядываюсь на мощёную подъездную дорожку к элитному району, выстроенных вдоль, всех, как на подбор, коттеджей. Он что живёт здесь?

– Это особняк, – произношу я вслух то, о чем думаю.

– Видимо, загородный дом, в котором я проживаю постоянно. – Спенсер достаёт из машины мой чемодан, и я возмущённо выдёргиваю его из рук мужчины.

– Что, если ты привёз меня убить? Я права? – Вот у кого ключ, все понятно. Я пытаюсь двигаться по дорожке в сторону пятиметрового забора, когда чувствую, что чемодан мне не по силам, швыряю его на камни и бегу со всех ног от Спенсера.

– Ты дура? – он даже не повышает голоса, я же скребу ногами по тонким кованным прутьям, отчаянно цепляюсь пораненными рукам.

– Пошёл ты на хер, маньяк! – ору я. – Помогите! Убивают!

Мужской смех, в какой-то степени, леденящий мою душу, пробирается сквозь окружённую деревьями территорию. Но я почему-то не боюсь его. Этот побег, скорее, для эффекта.

– Ключ у меня, так как дала его Руби. Она сообщила о том, что звонила в полицию, и ты там бомжуешь. Я пришёл тебе на помощь, пока ты пыталась соблазнить ассистента. – Я все ещё барахтаюсь, прицепившись к металлу мёртвой хваткой, руки и ноги постоянно соскальзывают по ровным прутьям. Я не умела лазить по канату, а по скользкой поверхности тем более.

– Я тебе не верю, – кричу я. – Люди добрые, где вы?

Мимо высоких деревьев за забором проходит милая старушка, я просовываю свою голову между ровным рядом металла и ожидаю, что она кинется меня спасать.

– Добрый день, мистер Уолли. Вам помочь? – Я открываю рот в возмущении. Она сейчас хочет помогать ему!

– Доброе. Все хорошо, миссис Джастис, моя подруга готовится поступать на актёрское мастерство. Как вам? Убедительно? – Спенсер подходит ближе, обнимает меня за талию и очень бережно опускает на землю.

– Детка, ты совсем неубедительна, сходи к Моди, она у нас актриса театра. Всего доброго, молодые люди. – Старушка скрывается из вида, я же поворачиваюсь лицом к Спенсеру.

– Ладно, я не боюсь тебя. Но если ты только сделаешь мне больно, клянусь, тебе не жить, – шиплю через зубы, обхожу его, хватаю свой чемодан и тащу на мраморное крыльцо.

– Если я тот, кого ты подозреваешь, боюсь, за порогом этого дома я вытащу твои кишки и намотаю их на душевой шланг. – Я останавливаюсь, как вкопанная, он проходит мимо меня, проворачивает дверной замок и широко открывает двери. – Лорена, ты только в одном была права, я далеко не благодетель.

– Какого черта, ты сейчас это говоришь?! – Он выхватывает мой чемодан и заходит в дом.

– Молча зашла в дом и закрыла дверь. Поиграли и хватит. – Он поворачивает за угол, и с грохотом, отдающимся в просторном помещении, мой чемодан летит в неизвестном направлении.

С минуту я решаюсь, как мне быть. Достаю телефон и набираю моей маме сообщение с адресом, где я нахожусь. На всякий случай, если он меня будет пытать, или что ещё придумает. Аккуратно закрываю за собой двери и прохожу точно по тому маршруту, где шёл Спенсер. Огромная винтовая лестница с идеально гладкими перилами, белоснежные стены с темными вставками. Множество картин и предметов раскопок украшают его стены. Все «одето» в хорошую оправу и вытерто до блеска. Наверно, каждое утро полирует свою прелесть. Я прыскаю от смеха своей глупости, наверно, истерический смех – то, что должно было накатить на меня вслед за шоком. Мой чемодан лежит под лестницей, решаю, что пока нет хозяина, посмотрю его дом. Зал, конечно, как в фильмах: огромный с темно-серым угловым диваном, человек на двадцать, не меньше, телевизор, спрятанный в отодвигающуюся нишу, столик и вазоны с цветами. Интересно, а здесь он своих девок тоже порет? Рассматриваю журналы, которые лежат на его столике, все с его именем, какой себялюбивый павлин. Мне становится здесь неинтересно, и я направляюсь на кухню. Все такое же кристально чистое, но тут мягкая мебель белая, а кухня – чёрный металлик, глянцевая. Если, например, я захочу попить, мне необходимо будет прикасаться так, чтобы отпечатки не остались на поверхности. Беру со стола банан, открываю и жадно засовываю в рот.

– Уже тренируешься? – Я давлюсь, за что получаю несколько крепких хлопков по спине. – Расслабься, Лорена. Кушать хочешь?

Спенсер переоделся в обыкновенную белую футболку и тёмные джинсы, я внимательно слежу за тем, как он делает простое движение, и бицепс на его руке перекатывается в огромный холм. Оцениваю крепкий пресс и задницу. Я больная идиотка. Только что орала о том, что он меня убьёт, а теперь же готова умереть только за то, чтобы он ко мне прикоснулся…

– Ты мне казался очень тактичным. – Я все ещё в кровавой пижаме и очень хочу в туалет, но спросить его все равно, что получить по новой подкол.

– Твоя спальня направо по коридору, дальняя комната рядом с моей. – Он поворачивает голову ко мне. – Для того, чтобы точно знать, что с тобой все нормально. Я бы не хотел первого призрака в этом доме, противную девчонку без манер. Поэтому убивать я тебя не собираюсь. Переоденься, я придумаю, чем нас накормить.

Как ему удаётся отключаться настолько, что я чувствую себя невидимкой? Когда Спенсер считает, что разговор окончен, он игнорирует меня, и я начинаю верить, что меня и правда здесь и быть не должно. Выхожу из кухни, под лестницей моего чемодана не оказалось, поэтому я иду по коридору в поисках комнаты. Открываю первую дверь, и меня радует красивый сиреневый цвет стен, он очень даже приятный. Огромная кровать с балдахином, укрытая пледом глубокого фиолетового оттенка, около десяти маленьких подушек, рядом вычурные тумбы с лампами в восточном стиле. Наступаю на мягкий ворс ковра, наклоняюсь, чтобы его погладить, подхожу к встроенному шкафу, абсолютно пустующему, и у меня разыгрывается воображение. Жить в такой роскоши среди всех этих красивых вещей и чувствовать себя принцессой. В зеркале на меня смотрит лохматое чучело в порванной местами на коленях пижаме, кофта растянута и свисает немного с плеча. Более того, все безбожно застиранное и мятое.

– Да такую и убивать-то не захочешь. – Отправляюсь в поистине волшебную ванную комнату. Множество бутылочек, не одноразовых, замечу, и очень хорошего качества. Душевая кабина и джакузи, мать его. Можно с ума сойти только от всей этой красоты. В моей голове сейчас сахарный сироп и ванильные сливки, вместо мозгов, от впечатлений. Залезаю под горячие струи воды, расправившись с одеждой. Меняю направление душа, уменьшаю и увеличиваю поток воды, использую все, что он мне предоставил, не думая о завтрашнем дне. Может, у меня его и не будет вовсе, но намазаться всем и чувствовать себя благоухающей стоит того. Когда я заканчиваю, нюхаю свои плечи, они пахнут волшебно.

Чемодан, который я открываю, выйдя из ванны, замотанная в полотенце, пропах плесенью и затхлым запахом моего дома. Я даже не представляла, что этим я воняю каждый день, достаю спортивные штаны и футболку, которая совсем недавно была постирана и изрядно полита ополаскивателем, не успевшая напитать запахи. Долгий поиск белья, приводит к тому, что я надеваю первый попавшийся лифчик, абсолютно не сочетаемый с трусиками. И так сойдёт. Вытерев ещё раз волосы, я прочёсываю их руками и иду в кухню, из которой доносятся вкусные запахи. Вот если я все ещё не потеряла обоняние после эффекта душа, то пахнет чем-то мясным. И я не ошибаюсь! Мои вкусовые рецепторы выделяют изрядную порцию слюны от одного вида запечённого мяса, картофельной запеканки и кукурузного хлеба. Спенсер выглядит не менее аппетитно, сидит на стуле, сложив ногу на ногу. На переносице его прямоугольные очки в чёрной оправе, он читает газету. Человек в наше время пялится в телефон, а он словно аристократ, отпивает из маленькой чашечки чай, наверняка Брэкфест, и тащится от печатных букв. На секунду он поднимает голову, проходится не заинтересованным взглядом по мне целиком и снова увлекательно читает.

– Решил сначала накормить? – спрашиваю я, присаживаюсь на белоснежный стул.

– Зачем душить тебя на пустой желудок, все интересней посмотреть содержимое твоих кишок в момент переваривания. – Шуршит газетой, слегка её стряхивает, когда переворачивает страницу.

– Приятно знать, что ты не применишь нож, как делал это в других случаях. – Он прищуривает глаза, наконец, обращая на меня внимание.

– Раз уж обвиняешь, то по-крупному. Зачем так мелко, я могу взять сарацинский меч, находку времён крестоносцев. – Приподнимает очки на макушку.

– Глупости какие, он слишком тяжёлый и не удобный. К тому же, лезвие давно затупилось. – Откусываю хлеб и отправляю его прямиком в желудок вместе с вкусным мясом, чуть ли не стону от блаженства, открываю рот, чтобы ему ответить колкостью.

– Не говори с набитым ртом, можешь подавиться, – пресекает он меня. – Я сообщил уже полиции адрес, тебе на телефон придёт сообщение, подтверди, что так и есть. И ещё связался с твоей матерью и думаю, она была несказанно рада, что такое сокровище не едет к ней.

– Радует, что я все ещё представляю хоть какую-то ценность. – Мясо становится до одури не вкусным, а еда пресной. Неужели она так и сказала? Сдерживаю слезы, прячусь за стаканом ананасового сока.

– Не стоит думать об этом. Ты в полной безопасности. Сигнализация работает без сбоя. Если станет страшно, можешь закрыть дверь на замок. – Он хочет, чтобы я верила ему.

– Почему Руби не живёт с тобой здесь? Или со своими родителями? Зачем ей этот ужасный район? – Я не понимаю, как такое может быть. Ведь они обеспеченные. – Ты же понимаешь, что она не в себе.

– За ней постоянно следят родители, так кажется, что она там одна. На самом деле, все не так. К ней приходит человек, все продукты привозит домработница. Она чувствует себя таким образом лучше. – Он опирается локтями на стол, снимает очки и крутит в пальцах. – А не переехала, так как считает, что его дом – это её дом. Любовь сводит с ума.

Я откусываю немного запеканки и тщательно пережёвываю, она просто тает во рту.

– Зачем его родители отдали это дом? – Еда постепенно заканчивается в моей тарелке, и Спенсер наливает мне чай.

– Чувство вины. Они хотели, чтобы Руби простила его. Но здесь можно было не дарить дом. Родители много раз пытались забрать её оттуда, но становилось хуже. У неё случались приступы, которые не приводили ни к чему хорошему. Руби в своём уме, но живёт иллюзией. Для людей она не опасна. – Он наблюдает, как я пью чай в прикуску с божественным печеньем.

– Вы не думаете, что у неё все станет ещё хуже? – я беспокоюсь о его двоюродной сестре, это вполне нормально.

– Мы все контролируем. – Он подталкивает мне маленькую коробочку. – Это шербет, попробуй, хочу увидеть твою реакцию. Сладкая нуга рассыпается у меня на языке, кусочки орешков и фруктов подключают все мои рецепторы и заставляют от блаженства закрыть глаза и промычать. – Я знал, что тебе понравится.

Он все это время наблюдает за мной, сканирует, ощупывает, не прикасаясь.

– Почему ты уволил Тео? – Спенсер снова изучает меня, затем отодвигается от стола, надевает очки и спокойно берет газету. – Это твой ответ?

– Ты сегодня займёшься со мной сексом, – без эмоций произносит он. – Дверь будет открыта. Придёшь, расскажу. – Я отодвигаю стул, резко встаю и иду к выходу из кухни. – Вот теперь анализируй.

– Делать мне больше нечего! – бурчу я себе под нос.

– Кстати, ты вкусно пахнешь, как этот шербет… – У меня перехватывает дыхание, но я не останавливаюсь.

Секс. Бездушное чудовище только может сказать это таким тоном. Разбежалась, ради ответа теперь буду оказывать ему услуги проститутки. И не настолько и интересно.

Я захожу в комнату, закрываю дверь на ключ и с разбега плюхаюсь в кровать. Раньше, когда отец читал мне сказки о принцессах, я лежала в своей маленькой односпальной кровати, достаточно жёсткой. Для исправления осанки мне выписали ортопедический матрас, и если бы мне пришла в голову мысль вот так упасть на неё, я бы переломала себе все кости. Но я слушала отца и мечтала, что однажды у меня будет такая пуховая перина. Я выросла, отец изменился, а потом и вовсе его не стало, а перина так и осталась простым матрасом.

Переворачиваюсь на спину и рассматриваю тюль красивого балдахина, эта кровать для царских кровей или меценатов, кто ставит такое в гостевой? Мой диван и рядом не стоял, даже с его белоснежным стулом. Принюхиваюсь к запаху, исходящему из моего чемодана, он действительно мерзкий. Приходится встать и отправиться на поиски прачечной. Я не знаю, сколько времени я здесь пробуду, но он не будет против того, что я использую его стиральную машинку? Я машинально заглядываю в следующую комнату после меня, совершенно забыв, кому она принадлежит. От восторга я охаю, все в ней говорит о стильном мужчине, которому присуще вкус и утончённость. Это похоже на тёмную комнату лорда, с её коричневыми обоями стиля ампир и тяжёлыми шторами. Кровать, застеленная черным тяжёлым пледом, и кресло-качалка, стоящая напротив приоткрытой лоджии.

– Не думал, что ты так быстро соберёшься заселяться в мою комнату. – Хватаюсь за сердце, все вещи выпадают из моих рук на пол. – Лорена, я тебе последний раз говорю, прекращай подпрыгивать, как подстреленная лань, каждый раз, когда меня слышишь. Иначе отправлю тебя в твою квартиру, и делай, что хочешь. – Он приподнимет моё лицо за подбородок. – Ты поняла меня?

– Зачем ты мне помогаешь? – Снова этот блуждающий взгляд, завораживающий и искушающий.

Мелкая дрожь от его прикосновения сменяется маленькими мурашками на моем теле, губы приоткрываются. Я забываю, как дышать, моментально, едва он немного наклоняется в мою сторону. Закрываю глаза и подставляю лицо для поцелуя.

– Ещё час назад, ты кричала, что я маньяк, – шепчет он, – потом обвиняла меня в том, что я тебя исполосую, отказала мне в удовольствии, а теперь соблазняешь? – вопросительные нотки в его голосе посылают меня в какой-то транс. Слова похожи на детский лепет, я даже сама его не разобрала. – Я не пользуюсь женщинами, они сами приходят в мою постель. Ты поступишь так же, но не сейчас. А помогаю, потому что хочу… Тебя…

Он отпускает меня, так и не прикоснувшись губами, опираюсь спиной об косяк, откидываю голову назад. Это так унизительно: течь по человеку, который просто вверх самоуверенности, обнаглевший в край, и водящий меня намеренно за нос.

– Я не была бы так уверена по поводу секса, – отвечаю ему, наклоняюсь и собираю вещи у моих ног.

– Если бы мне снова не пришлось уехать на пару дней, боюсь, ты была бы там уже к завтрашнему вечеру, – сообщает он и показывает мне на ту сторону коридора. – Прачечная там. Гостиная здесь, я иду смотреть фильм, ты со мной. Никаких отговорок.

Слышу мелодию смс в моей комнате, подхожу к смартфону. На экране высвечивается сообщение о подтверждении, моего места нахождения. Адрес Спенсера и все его данные. Он не обманул.

Глава 12

Я устала наматывать круги по комнатам, принадлежащим Спенсеру. Его дом – это практически девственно чистое место, без единого тёмного пятна на поверхностях. Он мог бы стать прекрасным хирургом, с такими замашками перфекциониста. Кажется, что даже небольшой хаос сведёт его с ума. Вчера я пила в одиночестве белое вино из какой-то там коллекции, одного бокала хватило для того, чтобы залечь в спячку на долгие пять часов. Проснувшись, я пялилась в телевизор, бессвязно проталкивая в себя патриотические фильмы о стране, в которой я живу. Выводов никаких не сделала, единственное положительное, – меня снова срубило, но уже на диване. Тишина, даже тиканья часов не слышно, и если описать в целом обстановку: тут глухо, как в бункере. Посчитав общее количество окон и дверей, скучные картины, на которых были изображены непонятные вещи, я исследовала каждый закоулок. От безделья я не искала красную комнату или приспособления для бандажа, ничего такого. Это было безделье чистой воды. Оставив это бестолковое занятие, я достала из морозильной камеры коробку с мороженным: «Баскин Робинс» со вкусом фисташек, зачерпнула ложкой вкусную массу и наслаждалась ощущениями.

Спенсер не звонил и не писал мне, наверняка потому, что ему нет дела до меня. Да и стоит ли вообще привлекать к себе внимание. Я вроде как нахожусь здесь для своего успокоения. И обязана его поблагодарить. Кусочек мороженного соскальзывает с моих губ и плюхается на мою футболку, расплывается зелёным пятном.

– Черт, – подношу кофту ко рту, слизываю и посасываю ткань, знаю, что гадко, но это самая дурная из моих привычек. – У кого-то дырявый рот.

Тянусь за салфеткой и затираю огромное пятно, наверное, это надо было сделать изначально. Неприятное ощущение соприкосновения сладкой футболки с телом, и я стягиваю с себя ткань, остаюсь в одном кружевном бюстгальтере. Откинувшись на спинку стула, я закидываю ноги на другой, ставлю на телефоне сериал «Анатомия страсти». Пока загружается видео, я снова умудряюсь уронить мороженное, но теперь между сисек. Масса тает от тепла моего тела и стекает вниз. Ловлю салфеткой липкое мороженное и ставлю коробку на живот. В этой серии показывают, как одна женщина три месяца не ходила к врачу после укуса жука, а наркоман, находясь в отключке, кусает людей, думая, что он зомби. А врачи переживают, что он спидозный. Я увлечённо вникаю в суть проблем местных врачей, когда изрядная порция мороженного встаёт во мне колом при виде червей в теле той самой женщины.

– Твою мать, кто же такое показывает? – Выплёвываю на салфетку жижу и вытираю язык. Рвотные позывы от просмотренного, и у меня уже нет желания есть. Ставлю коробку назад в холодильник и засовываю футболку за резинку джинсов, теперь я похожа на строителя, который умирает от жары и таким образом щеголяет по квартире.

Телефон звонит как раз вовремя, чтобы я отвлеклась от этой мути с больными. Имя Руби, и её южная мордочка на экране. Я не знаю, должна ли теперь думать об её адекватности или как вообще относиться ко всему? С другой стороны, она стала мне подругой. И не стоит думать о ней плохо. Быстро мою руки под проточной водой, не нахожу полотенца и вытираю их о джинсы. Перегибаюсь через стол, ставлю локти на него, получается поза грациозной кошки с прогибом в спине, а все потому, что я не хочу дотягиваться до еды, стоящей на середине огромного стола.

– Привет, солнце. – Кажется я немного переигрываю, но действительно рада слышать подругу.

– О, Иисусе, Лорена, с тобой все в порядке. Я так переживала, что ты теперь недоступна. – Она начинает хлюпать носом. – Это все так мерзко, и я даже не слышала, что происходило с тобой. Я никому не давала ключ, никому.

– Перестань себя накручивать. – У меня тянет икры от этой позы и поэтому двигаю немного тазом. Если бы сейчас я была не одна, возникло бы очень много вопросов, для чего я полулежу на столе, выставив при этом зад. – Ты никогда не сделала бы мне плохо, я знаю об этом.

– Нам надо встретиться, сходить в магазин, посидеть в кафе. Я не знаю, просто побыть вместе. – Я засовываю в рот виноград и пережёвываю.

– Ну не думаю, что мне стоит лишний раз высовывать нос на улицу. Да и время уже не раннее, скоро закат. – Мой живот немного колет, и я прикидываю в голове скудные арифметические знания и делаю таким образом расчёты. – Вот блин.

Поспешно передвигаюсь по длинному коридору в свою комнату, раскрываю сумочку и вытряхиваю содержимое. Кошелёк, ключи, блеск для губ, тушь, подводка и все.

– Что случилось? – Руби несколько взволнована моим тоном.

– Мне нужны тампоны, – стону я, – как я могла забыть приобрести их? Что теперь делать?!

– Ну он ведь не запер тебя, ты вполне можешь снять сигнализацию и поехать в магазин. Там мы встретимся, ты приобретёшь все, что необходимо и на такси вернёшься. Мы быстро. Я обещаю, что буду орать так громко, что все полицейские в округе соберутся на мой оклик. – Больше всего на свете я не хочу сейчас никуда выходить. Но никакая служба доставки не поедет в такую даль ради несчастной пачки средства личной гигиены.

Ещё некоторое время я тупо пялюсь в прозрачное окно, запускающее яркий луч света. Размышляю, что со мной случится, если я поеду быстро в магазин. Ведь нельзя жить в ожидании угрозы и нападения, тем более, не среди бела дня.

– Ты подумала? – спрашивает Руби, я заставляю себя очнуться от своих воспоминаний.

– Сейчас вызову такси, – она радостно щебечет в телефон, я отключаю вызов и пишу Спенсеру.

«Мне необходимо на короткий промежуток времени покинуть твой дом. Я уверена, все будет хорошо».

Вообще не понимаю, с чего должна давать ему отчёт, куда я собираюсь, и где буду. Более того, его дом – это просто пристанище для меня, которое он с любезностью мне предоставил. Я им пользуюсь, он мне доверяет. Наверно так. Я не особо понимаю, для чего ему это. Пусть даже это выглядит странно. Ведь он не претендует на меня никаким образом… К тому же, сообщение я ему написала без его на то требования…

А может мне хотелось бы, чтобы он действительно поставил мне вопрос ребром. Зажал где-нибудь с силой по-мужски. Потому то, что он показал однажды, никак не вяжется с его внешним спокойствием.

Я снова выглядываю в окно, в надежде, что погода все ещё тёплая, но это не так. Поэтому, вдохнув, я иду в комнату, чтобы одеться подобающе. Тёплые спортивные штаны, толстовку с изображением девушки, сосущей Чупа-чупс, и пара перчаток. О куртке нечего было говорить, ведь я все ещё её не приобрела. Когда подъехала машина, громко просигналив несколько раз, я нашла в прихожей простую вязаную шапку, которая наверняка принадлежит Спенсеру. Без надежды согреться в этом тряпье, взяла ключи и, глубоко выдохнув, открыла дверь. Каменная дорожка, ведущая к дому мистера Уолли, была такой же чистой, как роса на траве. Пока я пересекала небольшое расстояние до ворот, меня терзали смутные сомнения – не может один человек навести такую чистоту. Может, работники приходят рано утром, или я вовсе их не замечаю. Конечно, если учитывать, как крепко здесь сплю, то ничего удивительного в этом нет. Меня можно прирезать от подобной летаргии.

Мужчина стоит, облокотившись на капот своего автомобиля, и разговаривает по телефону, когда я сажусь в салон, он спешит за мной. Я не знаю, почему, но теперь каждый стал потенциальным нападающим: огромные кожаные перчатки, тёмная шапка с поворотом, даже куртка, издающая шорох, меня напрягает. Именно тогда, когда я нахожусь в доме, Спенсер перестал для меня быть тем человеком, который мог меня изнасиловать. Ничего не указывает на это. Кроме, пожалуй, намёков на определенного вида пристрастия, в остальном он был просто другим.

Натягиваю глубже вязаную шапку и зарываюсь до самого носа в ворот толстовки. Резкое понижение температуры на улице показало, насколько я не подготовлена к холодному сезону. В памяти сразу всплывает кашемировое серое пальто из дорогой ткани, которое пахнет профессором.

– Замёрзли? – Мужчина смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Я включу печку на максимум. – Он громко чавкает жевательной резинкой. – Классный дом, кому он принадлежит? Нашему сенатору? Вы прислуга?

Да ладно. Я не могу выглядеть уж совсем так безобразно, раз он сделал подобные выводы. Соврать придурку или промолчать – себе дороже?

– Не хотите говорить? Райончик хороший. И если как следует поработать таким личиком, то можно попасть в святая святых. Так что работай старательно, детка. – Он приоткрывает рот и подмигивает мне. В этот момент я уже сомневаюсь в своём решении поехать, только такая отчаянная дура, как я, могла пойти на подобное. Впереди мелькает огромный супермаркет, в котором мы согласовали встретиться с Руби, и я смотрю на счётчик, который, к сожалению, отключён. Этот урод решил, что раз я одета в хлам, можно содрать с меня побольше. Прикидываю в уме примерную сумму, сколько я могу ему отдать, и он не увяжется за мной.

– Дамочка, с вас тридцать. – Он садится вполоборота, вытягивает руку. – Если нет денег, можешь отсосать, я не откажусь. Потренируешься для своего папика.

– Где, мне интересно, на счётчике такая сумма? И с чего вы взяли, что у меня такая репутация? – Мужчина странно улыбается мне в ответ, тянет рацию к лицу.

Я в это время достаю смартфон и начинаю снимать его на видео, он сообщает, что человек, которого перевозил отказывается ему заплатить по счётчику. Я же все это время снимаю, уменьшаю расстояние, чтобы показать, что на счётчике нет суммы, он просто отключён.

– Не отпускай её, пока не заплатит. Этот чёртов город полон выродков, готовых тратить мои деньги, – отвечают ему по рации.

Я останавливаю видео, включаю на просмотр и показываю мужчине. Он резко меняется в лице, затем смотрит на километраж, который мы прогнали.

– Так и кто из нас выродок? – Мне бы заткнуться, но этот дурдом меня изрядно задолбал.

– Пятнадцать и вали отсюда, сучка. Я мог бы тебе скрутить голову. – Двери такси открываются, и меня тянет за руку Руби.

– Какие-то проблемы, сэр? – Она сегодня выглядит агрессивной.

Я протягиваю десять баксов и делаю страдальческое лицо. Пошёл он к черту, чтобы я дарила ему хоть какую-то копейку. Мужчина отворачивается, что-то бубнит себе под нос, и как только я покидаю салон, давит по газам.

– Придурок. – Руби трёт ладони друг об друга и выпускает маленький белый шар пара изо рта. – Если бы не Пейтон, я уже давно уехала бы в Калифорнию. Или Рим.

– Зачем тебе Рим? – Цепляемся локтями и медленно вклиниваемся в толпу, решивших посетить это место.

– Я не знаю, мне кажется, настоящая пицца стоит того. К тому же, отборное вино всегда вызывали во мне поток слюны. Тебе стоит однажды поехать туда. – Я смеюсь над её словами.

– Ты странная, никто не едет ради еды. К тому же… Ой, – на языке вертелось сказать о её умершем парне, но это того не стоило, – забыла, что хотела сказать.

– Рановато для провалов в памяти. Слушай, давай пока ты выбираешь себе что надо, я посмотрю парочку мужских футболок, это, напротив. Ты не обидишься? Это не займёт много времени. – Она умоляюще поднимает свои руки в маленьких рыжих пятнышках, её носик морщится, и я не могу устоять.

– Конечно, я поторчу здесь. – Руби целует меня в щеку и бежит по направлению к мужскому отделу. Я беру маленькую корзинку для товаров и иду между рядами. Стенды с детским товаром сменяется одеждой, кухонной утварью и прочей ерундой. Останавливаюсь напротив мужских футляров для очков, интересно, Спенсер оценит такой подарок?

Неброская дерматиновая ткань обтягивает покатый футляр. Чем он хорош, так это тем, что не надо возиться с замком, как это делает мистер Уолли, верчу её несколько секунд в руках и затем закидываю в корзину. Я могу себе позволить отблагодарить его за помощь.

Ряд с зубной пастой и разного рода химией вмещает в себя средства женской гигиены. Полки пестрят разнообразием прокладок, тампонов и спонжей. Мне приходится сесть на карточки, чтобы рассмотреть, где же лежит та марка, которой я пользуюсь. Отодвигаю коробки, когда рядом со мной останавливаются начищенные до блеска черные кожаные ботинки. Делаю вид, что не замечаю, может, супруга отправила благоверного, или он рассматривает ради интереса. В какой-то момент, мне кажется, он прикасается к моей шапке, затем уходит, и я спокойно отпускаю нужную мне коробочку на дно корзины. Я становлюсь истеричкой даже в общественных местах, это дурацкое замирание сердца меня раздражает. Я так вымотаюсь или сойду с ума. Прохожу ещё несколько рядов и останавливаюсь около коробочек с фруктами. Сочная клубника уже начинает плесневеть, при этом ананасы в банках смотрятся очень даже неплохо. Хоть я и не люблю консервированные, но все лучше, чем то дерьмо, что стоит на полках Волмарта.

– Персик… – я, кажется, начинаю терять сознание, моя шапка медленно сползает по голове, при помощи того, кто произнёс это слово, – или абрикос? – второе слово он говорит тише, или это я отключаюсь.