Читать книгу "Изуродованная химера"

Глава 26

– Vorrei assagiare i piatti caratteristici della zona. (Я хотел бы попробовать местные блюда.) – Я протягиваю красное меню, прошитое золотыми нитками посетителю.

– Buona sera (Добрый вечер). – У меня самый паршивый итальянский, которым возможно разговаривать, как ещё владелец не вышвырнул меня за дверь.

Мне тяжело произнести то, что написано в этой красивой папке, поэтому я по памяти тыкаю ему на местные блюда, которые пользуются успехом.

– Va bene, lo compro. Accettate carte di credito? (Я куплю это. Вы принимаете кредитные карточки?) – Мужчина показывает на цыплёнка Парминьяна и вопросительно приподнимает бровь. Вот вторую фразу я не очень поняла, но что-то по поводу карточки, возможно оплаты ею.

– Si (Да), – отвечаю ему и быстрым шагом отправляюсь к столику заказов. – Стелла? – Девушка выглядывает из-под стойки, её рыжие волосы собраны в тяжёлую косу, ни одна прядь не выпала из причёски за целый день. – Я действительно очень хреново понимаю клиентов. Некоторые хотят обсудить что-то, а не просто указать, что хотят. Понимаешь? Этот парень за двадцать пятым столиком сказал примерно так Carte de Credito.

– И что ты ответила? – У девушки английский такой же не произносимый, как мой итальянский.

– Ответила «да». – Она хлопает себя по лбу и выходит из-за стойки. – Напортачила?

– Что это за новое слово, напиши его мне в блокнот. Научишь потом его произносить. Жди здесь. – Стелла уходит, оставляя меня выглядывать, как отнесётся клиент к моему грубому поведению.

Мужчина характерной итальянской внешности. Суперстильный. Красиво одетый и с крутой причёской расплывается в широкой улыбке, отодвигается в сторону от девушки и показывает мне пальцами «ок». Стелла возвращается назад, довольная своим новым знакомством.

– Ты знаешь вообще, кто это? – Отправляет заказ на кухню и возвращается с предельно коротким разрывом во времени. Отворачивается спиной к залу и быстро наносит блеск на губы.

– Я должна была его узнать? Местная звезда или типа того? – Она таращит глаза, возмущённо топает ножкой. Я в это время снова обращаю внимание на яркого красавца. Черные волосы, сбритые на висках, сверху гель, заставляющий их задорно торчать. Длинные ресницы, темно-карие глаза, прямой нос и пухлые губы. Мужчина обычный, хорошо, он красив, но мне больше по душе англичане.

– Mariano Di Vaio (Мариано Ди Вайо), – томно произносит она своим глубоким голосом. – Лорен, не раздражай меня. Ты не имеешь права делать такое лицо. Он же мужчина мечта любой из нас.

Я снова поворачиваюсь к нему, незаметно разглядываю. Мужчина ухоженными пальцами водит по своему дорогому телефону. Затем поднимает глаза, и я резко отворачиваюсь, щеки покрываются румянцем.

– Боже, я как дура, он поймал меня на подглядывании. Теперь будет думать, что я его фанатка. Нет, я не знаю, кто это. Приятный парень. – И я не лукавлю, он действительно интересный. Одет как модель, кроме того, эта изящная укладка.

– Модный блогер, модель. Ну почему ты такая дикая, – стонет она, – стой здесь, я хочу обслужить его сама.

– Да без проблем, не очень-то и хотелось. – Пожимаю плечами и становлюсь за стойку. Убираю меню в специальную нишу. Осматриваю зал, сегодня все столики заняты, девочки занимаются своими клиентами. Мне ещё не доверяют много клиентов вести из-за языкового барьера. Но это ещё повезло, что есть Стелла, которая всегда поможет и замолвит за меня словечко. Она наливает в стакан воды, прижимает к своей груди поднос и улыбается, как дурочка, пока он разговаривает с ней. Для меня это немного дико, что в Италии так много знаменитостей. Когда в ресторан пришёл Иглесиас, я чувствовала, что снесу яйцо от такого напряжения, затем были и более интересные личности, и теперь какой-то модный смазливый блогер.

Стелла обмахивается меню, шустро забегает на кухню, забирает заказ Мариано… Мариа-а-а-ано, дома постараюсь потренироваться произносить правильно его имя. Когда она возвращается, я сажусь на стул, подгибаю ноги и цепляюсь балетками за перекладину. Униформа включает в себя красивую обувь. Я даже не стану задаваться вопросом, брендовая она или нет. Она не удобная, этого вполне достаточно для полного описания. Поправляю на себе белую рубашку и жилетку, растираю икры от ноющей боли.

– Ты все ещё снимаешь эту комнатку на окраине? – Стелла возвращается вся красная, едва сдерживает себя, чтобы не долбануть своим фонтаном эмоций. Оказывается, итальянки жутко темпераментные, заорать во всю глотку или рассказать о своих сексуальных приключениях для них не составляет труда, в отличие от скрытных американцев.

– Она прикольная, за окном лаванда растёт. Правда приходится закрывать ставни. Запах во время дождя усиливается, и начинает жутко болеть голова. – Она подсаживается ко мне, с тоской смотрит на брюнета, когда к нему подлаживается не менее красивая девушка. Они очень подходят друг другу, такая роскошная парочка. Похлопываю себя по колену, мне все ещё тяжело смотреть на любовные отношения других, поцелуи, объятия. Иногда мне кажется, я выбрала не тот город для моего побега. Не ту страну в целом. Здесь такой колоритный народ, все выглядят, как модели с обложек журналов. Моя простенькая одежда не вписывается даже в простые пейзажи этой страны.

Помню, как оплатила налог, отказ от показаний, и у меня осталось то немногое от дома, что я могла потратить. На глаза попался «Вог» черте какого года и статья про Италию. И мне захотелось уехать туда, где тепло, солнечно и вкусно готовят. Именно Руби, однажды сказала о Риме… По прилёту я практически сразу потерялась в огромном аэропорту, слонялась часами в поисках, как мне узнать, куда ехать и где возможно снять жилье. Меня остановил пожилой мужчина, показал карточку, что у него есть жилье, комната. Я практически сразу согласилась. Комната оказалась на крыше мансардного типа, но в этом и был прикол подобного места. Какая-то особая романтика. Старики живут одни, и вот таким способом зарабатывают себе на жизнь. Иногда хозяйка продаёт свою продукцию или развозит еду по местному рынку. В общем, мне стало интересно, чем я могу заняться. Я успела поработать официанткой в уличном кафе около нашего дома, затем разносчиком рекламы в дурацком костюме крысы Рататуй, аниматором, ну и на этом я решила, что с меня хватит. Вот так мне подвернулась Стелла. Она вела свою дочь в один из развлекательных центров. В момент, когда на меня орал итальянец, потому что я не понимала, что просит у меня ребёнок, девушка набросилась на него в ответ. Осмотрела меня с ног до головы, так мы странно познакомились. И вот я в дорогом ресторане изучаю культуру, меню, язык, попутно работаю.

Я люблю свою работу хотя бы потому, что она дала мне возможность что-то изменить в своей жизни. Чикаго стал моим кошмаром и несмотря на то, что там я встретила свою любовь, мне не хотелось туда возвращаться. Мне вообще тяжело вспоминать о Спенсере… Я простила его и считаю правильным свой поступок относительно его участи. Но приглашать его к себе неуместно. Пару раз я пыталась отправить ему одну из моих солнечных фотографий, так, чтобы ультрафиолет заставил его сесть на самолёт и прилететь, но не для того, чтобы забрать. Остаться здесь со мной и начать новую жизнь без старых ран, закрыть ту страницу боли и не вспоминать о ней никогда. Я этого не сделала по причине своей трусости. Может, он уже нашёл себе кого-то, а тут снова я.

Моя мама практически не связывается со мной. За исключением того дня, когда она рассталась с Эдом и сообщила, что нашла другого. Я не стала рассуждать с ней на эту тему. Теперь достаточно далеко, чтобы обращать внимание на трагедии её жизни. Они у неё в любом случае всегда одинаковы. Как и мужчины. Может я бы и прониклась к Эду, но одного хорошего дела слишком мало, чтобы подобраться к моему сердцу, которое, кажется, обрастает очередным слоем льда.

– Тебе говорили, что ты странная? – Я даже не заметила, что Стелла отходила, чтобы обслужить столик своей модели. – Неужели тебе не нравятся итальянцы? Посмотри вон там в третьем ряду слева…

– Почему слева? Я уже не раз задумывалась, все, что происходит в моей жизни, комната, поездка, остановка, даже туалет – все находится слева. Вот и сейчас ты хочешь, чтобы я обратила внимание на зону слева. Хотя я намеренно попросилась в правую. – Она дико задрала брови, большие глаза стали просто огромными, она дёргает головой, как при перезарядке.

– Так вот, пусть я не черта не поняла… но вот парень слева не сводит с тебя глаз. Он, конечно, мало похож на итальянца. Но явно желает, чтобы ты бросила все и подошла к нему. – Она складывает руки в молитву, что на языке жестов итальянцев говорит о высшей просьбе или благодарности. Ну, так объяснила эта не менее странная девушка, сидящая напротив.

– Не хочу налево! – Она громко фыркает, отчего мои волосы разлетаются в стороны. – Ты лошадь что ли? – Шутка не удалась, видимо, в этой стране не шутят. – Хорошо выбери любого, только просьба, с правой стороны. И без пары, мне не очень нравится идея ходить с разодранным лицом.

– Суеверная? – Я не могу объяснить, что все в моей жизни через ж*пу.

Пока она высматривает претендента, я думаю о том, что за это время я так и не ответила ни одному из парней согласием, не гуляла по прекрасным улицам. Я ничего не делала после Спенсера.

Да и надо ли мне оно? Я не умею доверять, хватает с меня передряг, хочу простую жизнь. Море, солнце, песок по выходным. Маленькой бокал махито и шезлонг. А среди недели я готова пахать, как проклятая, главное, чтобы ко мне никто не приставал. С этим разобралась опять-таки Стелла. Меня довозят прямо к дому на обычном автобусе для рабочего персонала. Весёлого мало, потому что во время пути они тарахтят на своём, я же, облокотившись об стекло, дремлю под укачивание.

– Вон тот, четвёртый столик. – Все было бы проще, знай я, что она имеет в виду под четвертым столиком, мне принадлежат от двадцать пятого по тридцать третий. – Ну куда ты смотришь, – шипит она, – я не могу ткнуть тебя лицом, или выставить палец, папочка нас уволит.

Она любит называть нашего шефа подобным словом, мне же это представляется в несколько другом свете.

– Как одет клиент? – Она морщит нос. – Я не могу понять, какой столик. И вообще, что я должна с ним сделать?

– Получи его номер телефона, просто подойди к нему и улыбнись. Он поймает на живца. Будь смелее, детка. – Она внимательно оглядывает мужчину. – Серый костюм, держит в руках газету. Глаза скрывают прямоугольные очки.

Я вскидываю резко голову и ищу его среди присутствующих. Сердце отбивает ритм, замирает на пару секунд, и я приподнимаюсь на месте. Тело покрывается мурашками, и потом приходит такое разочарование, что я готова провалиться сквозь землю. Мои плечи сами по себе опускаются, спина сутулится. Это не он. Породистый итальянец внимательно читает финансовую страничку и помешивает свой кофе в маленькой сервизной чашке.

Вздыхаю, выхожу из-за стойки и плетусь к тому месту, куда указала моя новая подруга.

– Ciao (Привет), – произношу я, оглядываюсь на Стеллу. – Come stai? (Как дела?)

Парень долго рассматривает меня, затем улыбается завораживающей улыбкой жиголо, отчего я ещё больше смущаюсь.

– Non c’è male, grazie (Неплохо, спасибо). – Он откладывает газету в сторону и придвигается к столу, указывает мне на соседний стул.

– Ой, нет, я не могу, работаю здесь, – автоматически отвечаю на родном языке.

– Американка? – А у него хороший акцент. – Меня зовут Пабло, приятно познакомиться.

– Окей, меня Лорена. Слушай, моя подружка хочет, чтобы я познакомилась с парнем и взяла у него номер телефона. – Грызу нижнюю губу, это совершенно не смешно. Более того, несказанно глупо вот так напрашиваться.

– А ты позвонишь мне? – Как ни странно он доволен моим предложением. – Как насчёт свидания? – Парень отрывает маленький уголок от своей газеты, вытягивает руку и забирает ручку из моего пояса. Красивым почерком он выводит буквы и цифры. Засовывает номер телефона мне назад в пояс и отдаёт ручку. Я стою перед ним столбом, это было слишком легко. – Так ты позвонишь, красотка?

– Наверное… да… возможно. – Убираю не существующую выбившуюся прядь с лица, прячу обе ладони за спину и быстренько ухожу к девушке, которая устроила для меня испытание.

– Мне кажется, ты, зря не пошла налево. – Она задумчиво потирает свой подбородок. – Кажется, тебя вполне могли убить не только взглядом. Момент с ручкой, тот мужчина привстал и двинулся по проходу. Это романтично.

– О ком ты говоришь, кому я нужна, чтобы вставать, – отвечаю я и вытаскиваю номерок. – Держи, можешь ему позвонить. Я сделала это.

Стелла даже не смотрит на меня, а я не хочу путаться в её воображении. Один из моих посетителей поднимает руку, и я иду к нему. Легка склонившись над ним, записываю его заказ на десерт, отправляю на кухню. Делаю ещё несколько кругов, чтобы обновить бокалы с вином и водой. У меня сегодня прелестные посетители, все приветливые и дружелюбные. Прохожу мимо парня с «номерком», он останавливает меня, удерживая за руку.

– Поверь, я и сам хотел подойти к тебе. Это пятая чашка кофе. Я покажу тебе прикольные места, поедим мороженное. – Он смотрит на свои часы. – Я опаздываю на работу, просто скажи «да».

– Слушай, правда, не знаю, смена длинная, и я устала. – Он отпускает мою руку, за что благодарна ему.

– Давай встречу тебя и провожу домой. Никаких намёков. – Он закрывает папку со счётом, и я замечаю лишние деньги.

Возвращаюсь за стойку, которую облепили другие девочки, все вроде заняты работой, в то же время бурно обсуждают между собой что-то, чего мне не понять.

– Она не верит, ещё парочка таких знакомств и её поклонника выведут за дверь. – Смеётся Стелла.

Протыкаю чек, убираю деньги в кассу, а лишнее – в баночку под стойкой. Даже здесь девочки предпочитают делить суммы в конце смены, за это нас ещё ни разу не отругали. Чаевые – это хорошая помощь нам всем.

– Лорен. – Я открываю рот и показываю, что она снова забыла последнюю букву моего имени. – Да и пофиг. Посмотри на того шатена слева, мы просим тебя. Кажется, у него лопается терпение. Боже, какой он горячий, этот тяжёлый взгляд и поза, когда он держит себя за подбородок и гладит его. Я блин с ума схожу.

Закатываю глаза и делаю, как она сказала.

– Делать вам не… Боже. – Эти серые глаза, пронизывающие и леденящие душу, взгляд из-под длинных ресниц.

Шумно кладу на стойку меню и иду к выходу.

– Эй ты куда, рабочий день ещё не закончился! – Смеётся Стелла. – Кажется, он её догоняет.

Я ускоряю шаг после её слов. Навсегда запомнила: хищник догоняет жертву. Хищник съедает жертву. Двери за моей спиной захлопываются, захожу за угол здания и резко останавливаюсь. Тёплые родные руки так знакомо ложатся на мои плечи, затем на шею. Слегка сжимает и поворачивает на бок. Любимые губы целуют мои, томная дрожь происходит во всем моем теле. Наконец, получаю своё лекарство от всех болезней, панацею в виде Спенсера. Разворачиваюсь к нему и обхватываю его плечи, он приподнимает меня за попку, чтобы я обняла его всем телом. Упиваюсь его губами, кусаю их по-собственнически, ласкаю языком, пока он проталкивает свой глубоко в мой рот. Дыхание сбилось, я потеряла счёт времени, есть только он и я. Пальцы путаются в волосах на его затылке, губы горят огнём только от того, что он меня съедает своей страстью, сжигает дотла, заставляя умирать в его руках. Откидываю голову назад для единственного глотка воздуха и снова впиваюсь в него, обхватив руками голову.

– Ты нашёл меня, – выдыхаю я, когда мы отрываемся друг от друга.

– Я не могу без тебя. Поэтому приехал к тебе, чтобы, наконец, покончить с расстоянием. – Он снова целует меня, покусывает нижнюю губу, слегка оттягивая.

– Ты останешься здесь со мной? – Улыбаюсь самой счастливой улыбкой, которая у меня когда-либо была.

– Только если ты мне скажешь, что этот итальяшка ничего для тебя не означит. Ты отказала ему? – рычит он мне в шею, несколько раз больно прикусывает, отчего я сильно стону. Как я могла забыть его любовь к съеданию меня.

– Это шантаж, – шепчу я ему, когда мы упираемся лбами друг с другом, плотно прижатые тела будто слились воедино. Рука Спенсера ласково поднимается по моей спине и останавливается на затылке, он сжимает мою шею и наклоняется над ухом.

– Я люблю тебя, Персик. – Прикусывает мочку моего уха, посылает за грань чувств только одним этим движением.

– Я тебя тоже Спенсер. – Он опускает меня на землю под громкие аплодисменты со стороны его спины, я выглядываю из-за него и жалостливо стону. – Черт, они меня теперь замучают.

– Нет милая, это теперь я тебя замучаю. – Он поворачивается к девочкам лицом, обнимает меня за талию и самодовольно улыбается. – Это твои подруги? Сколько их? – Он пересчитывает. – Пять, значит Руби станет шестой подружкой невесты. Выбери цвет для их платьев, только не затягивай, иначе я свихнусь с этими итальянскими кобелями. – Он говорит это громко, отчего девочки начинают подпрыгивать и визжать на месте, Спенсер поворачивается ко мне. – Ты простишь меня? – Теперь он серьёзен, вижу, как ему больно.

– Я давно простила. – Притягиваю за подбородок его лицо к себе ближе. – Вы делаете мне предложение, профессор Спенсер Эйден Уолли?

– А вы согласны, Мисс Лорена Фолс, стать миссис Уолли? – Он целует меня в нос, затем в скулу, лоб и подбородок. – Я буду продолжать это бесконечно, пока ты не ответишь. И если это не станет причиной ответить мне твёрдым согласием, у меня найдётся ещё она бесспорная методика. – Он обхватывает мои кисти рук. – Так что? Ты выйдешь за меня, Персик?

Я заставляю его ещё немного понервничать, затем кричу так громко, как могу.

– Да, согласна! – Он поднимает меня на руки и кружит, пока мои будущие подружки невесты шумят на всю улицу. Итальянцы, что сказать.

Эпилог

Кажется, моя жизнь, наконец, приобрела приятные оттенки. Более-менее привыкаю к себе в качестве супруги профессора. Надеюсь, что это сила любви послужила тем, что у меня есть сейчас. Помнится, именно мне принадлежат эти слова: «Я мечтала бы уехать отсюда очень далеко, найти себе уютное местечко с балконом, мансардой, пить белое вино, задрав ноги на стеклянный стол, сидя в плетёном кресле. И пробовать самые потрясающие сорта сыра…». Такое далёкое стало реальным и прекрасным, но без него все выглядело бы иначе. Спенсер – мой хищный зверь, тот, который постоянно следит за каждым моим движением.

Сейчас мы находимся в известном Римском университете Ла Сапиенца на званом ужине, в честь нового открытия. Я стараюсь, как всегда, держаться немного в стороне от мистера профессора. Все же сложно быть просто ассистентом, я так и не смогла отправить свою работу. Может сейчас именно я стояла бы на сцене и благодарила всех за то, что оценили мою исследовательскую работу. Спенсер все это время держал меня за руку, пока один из профессоров не забрал его на очередные переговоры. Поэтому я не заморачиваюсь, выпиваю уже третий бокал вкуснейшего вина. Италия споит меня, закормит вкуснейшей пиццей и морепродуктами, и дверные проёмы вскоре придётся сделать намного шире. У меня немного съезжаются в кучу глаза от градуса алкогольного напитка, но так как мне нечем заняться, беру с подноса кусочек потрясающего сыра, который идёт с какой-то закуской и бокал, надеюсь последний, вина.

Спенсер подходит ближе к сцене, оглядывается на меня, я развязно машу ему рукой и счастливо улыбаюсь. Он немного хмурится, поправляет галстук-бабочку на шее. Дёргает за низ пиджака и поднимается с серьёзным видом на сцену.

– Ты мой герой, – тихо произношу я.

Зал застывает в ожидании, что же произойдёт дальше. Мне впору повесить на себя клеймо, что являюсь плохой женой, раз пью в одиночку. Иногда мне кажется, я не состоялась в жизни. Все крутится вокруг меня, при этом все замечательно, но не хватает этой устойчивости. Завершённости, что ли. Рядом со мной становится мужчина японской наружности, его улыбка адресована мне. Хотя скорее всего человек просто привык таким образом приветствовать. Слегка кивает головой, я делаю то же самое в ответ, едва удержав бокал в нужном положении, чтобы не пролить напиток на моё шёлковое бардовое платье в пол. Оно действительно бесценно, только кажется не к месту. Я стою посередине зала красным пятном, чем привлекаю к себе внимание профессорского бомонда.

– Мой муж, – гордо произношу, и это не я говорю, а алкоголь в моей крови, не слушай меня, японец.

– Я знаю. – Он снова кивает мне и почему-то уходит. Дую себе на руку, – дыхание, как дыхание. Пожимаю плечами, приподнимаю платье одной рукой и поправляю шлейф.

– Здравствуйте ещё раз. – Спенсер наклоняется над микрофоном, установленным на трибуне. – Очень рад приветствовать всех вас сегодня. – Он поправляет планку и выравнивает спину, ставит обе руки на поверхность. – Жизнь профессора полна приключений, исследований, участий в экспедициях, многочисленных трудов, которые мы стараемся довести до конца. Зачастую у нас нет времени на личную жизнь, потому что мы живём идеей. Становимся интровертами, книжными червями, поедающими самих себя. – По залу проносится одобрительный рокот. Отдаю бокал официанту, посчитав, что на сегодня мне достаточно. – История мира повстречала уже сотни специалистов ораторского искусства, речи, агитационные выступления и доклады, которые мы помним до сих пор. Я не оратор, и речь сегодня пойдёт не обо мне. Вы все познакомились с действительно достойной работой человека, который так и не смог довести начатое до конца. Не осмелился отдать свою рукопись на исследование, боясь быть растерзанным мужским обществом. – Все смеются, я же приподнимаю бровь, серьёзно? – Но это сделал я. Итак, открытием года стала работа о современной, постмодернистской историографии, автором которого являет Лорена Имоджен Уолли.

Зал наполняется оглушительными аплодисментами, сотня мужчин, одетых в черные смокинги, оглядываются по сторонам в поисках той самой. Я, кстати, тоже обернулась, пока до меня не дошёл смысл слов.

– Боже! – В зале приглушают свет, софиты направляют так, чтобы осветить мне дорогу к сцене. Я чувствую себя актрисой голливудского кино, получающей свою звезду на аллее славы. Мечтаю, чтобы меня ни разу не занесло от градусов в моей заднице, опускаю глаза в пол и отсчитываю шаги. У первых ступеней Спенсер протягивает мне руку, чтобы помочь подняться.

– Поздравляю, Персик, теперь ты профессор кафедры истории, – шепчет он мне на ухо.

Я прыскаю от смеха, сама не знаю, почему. Это просто сказка какая-то. Спенсер сначала прищуривает взгляд, затем произносит томным голосом. – Я планировал сегодня свечи и музыку, но, боюсь, придётся наказать мою девочку цепями и наручниками.

Я поворачиваю к нему голову с вызовом, затем присаживаюсь в глубоком реверансе прямо у всех на глазах.

– Мечтаю об этом, профессор Спенсер Уолли. – Полуопущенные ресницы для эффекта, затем облизываю нижнюю губу, как бы невзначай.

Спенсер собирает руки в замок напротив своей ширинки, выпрямляется во весь рос и оглядывает над моей головой собравшихся. Я прохожу мимо него, когда он снова меня останавливает, его совершенный голос охрип от желания и нетерпения.

– Просто скажи им спасибо и едем домой, – рычит он.

Я невинно хлопаю глазками, это ему месть за то, что не сообщил мне о грандиозном событии и вообще сделал все без моего ведома.

– Извини, родной, я всю жизнь ждала этого момента. – Спенсер раздражённо наклоняет голову на бок, а я прохожу к трибуне.

Гордо выпрямив спину, я снова поправляю свой шлейф, по телу проходит приятная дрожь, но отнюдь не от того, что я, наконец, здесь и не в виде гостя. Это все Спенсер со своими сексуальными штучками, я чувствую его взгляд на моем затылке, как он сканирует меня и мысленно раздевает, чтобы приковать своими цепями к себе ещё сильней, чем прежде.

Профессорский состав замолкает, я опускаю микрофон ниже, делаю глубокий вдох.

– Добрый вечер, господа. Это огромная честь стоять на этой сцене, находиться в обществе лучших умов мира. В жизни у каждого есть особенный человек, который своей поддержкой заставляет вас поверить в себя, своё будущее. Я благодарна моему супругу за его настойчивость, заботу и любовь ко мне и моему труду. Ведь если бы он не появился в моей жизни, я никогда не нашла себя. – Я смотрю на Спенсера, который привычно засовывает ладони в карманы брюк. – Ты центр моей вселенной. Спасибо тебе. – Возможно, мне надо было лезть языком в задницы этим людям, благодарить за то, что оценили меня, но я остаюсь честной и верной своим словам, только Спенсер является этим важным элементом, не достающим в моей жизни. – Желаю приятно провести время, спасибо.

Я подхожу к Спенсеру, который тут же затягивает меня за тяжёлую штору, закрывающую сцену. Его настойчивые руки шарят по моему телу, собственнически сминают платье на моей талии и попке.

– Ты моя жизнь, Лорена, – выдыхает он мне в губы.

Я тянусь к нему, чтобы ответить на поцелуй со всей любовью и страстью, которую к нему испытываю. Сейчас мне необходимо остаться с ним наедине, чтобы снова убедиться, что не бывает в жизни случайностей. Все, что происходит – к лучшему.