Читать книгу "Изуродованная химера"

В кухне меня ожидает очередной сюрприз – все мои пожитки, то маленькое количество радостей жизни свалено в мусорный мешок. Я примерно знаю, кто всему виновник. Но кофе! Он просто дикарь, если хочет лишить меня этого дерьмового порошка, похожего на стружку. Тянусь пальцами в пахнущий курицей пакет, когда сильная рука обхватывает меня сзади за талию.

– Только не говори мне, что ты хотела забрать его оттуда. – Я выпрямляюсь и оборачиваюсь, мы оказываемся лицом к лицу.

– Это то единственное, без чего я точно не выживу, – произношу я рядом с его губами.

– Я тот, без кого ты точно не выживешь, остальное я тебе куплю. – Его ладонь погружается в мои волосы, собранные заколкой на затылке. Ловкие пальцы расстёгивают замок, и они рассыпаются по моим плечам лёгкой волной. – Я ненавижу, когда ты их собираешь.

Я едва дышу, когда он снова наклоняется ко мне, закрываю глаза, кажется, сейчас он, наконец, меня поцелует. Но Спенсер хватает мои волосы на затылке, сжимает их, чтобы оставить полный доступ к моей шее. Острые зубы вонзаются в мою нежную кожу, заставляя задохнуться новыми эмоциями. Нежный поцелуй сглаживает животное поведение, после этого он отходит от меня. Тёплая рука перемещается на мои плечи и тянет к выходу.

Боже, я потеряла здравый смысл, запуталась в Шервудском лесу, и готова отдать последнее, лишь бы он ещё раз меня укусил.

Глава 9

Я собираюсь на работу, и как совершенно нормальный человек достаю завтрак из своего заполненного до отказа холодильника. Мелко рублю молодую капусту, нарезаю ломтики помидоров и копчёностей. Мой желудок довольно меня поддерживает задорным урчанием. Глажу его со счастливой улыбкой на лице, я сейчас наемся и пойду покорять мир. Ставлю сэндвич в микроволновку и перемещаюсь по квартире в сборах. Брючные костюмы и джинсы? Да, Спенсер был прав. Я не ношу платья после нападения, больше ничто не заставит меня приобрести подобные тряпки. Пересилить себя невозможно, все связанное с прошлым осело в моих воспоминаниях, как бы я хотела, чтобы они оттуда испарились. Чтобы моя память отключилась, мне необходима штука, как в фильме «Люди в чёрном». А иначе от неё никуда не убежишь.

Несмотря на прекрасный обед со Спенсером, я не позволила ему тратить деньги на покупку продуктов. Чудесным образом мне упала на карточку заработная плата, и я использовала мужчину в виде бесплатной рабочей силы. Я знала, что это он перекинул мне деньги, но я смогу отдать их назад, когда получу зарплату. Даже если мы будем заниматься обменом денег до бесконечности. Пока один из нас не сдастся, я однозначно готова к этому.

Приятное шипение моего завтрака, обжигающее мой голодный рот, глоток настоящего кофе, бесцельное перелистывание страниц журнала, и я уже стою около двери. Не могу поверить, что Спенсер действительно поставил эту махину, похожую на дверь. Его забота и внимание меня поражают, но я не стану говорить о том, что я не понимаю, что он во мне нашёл. Это не правда, я знаю, что у меня красивые глаза цвета дорогого коньяка, волосы глубокого оттенка тёмного шоколада, густые ресницы, которые не требуют дополнительных наращиваний, маленький аккуратный нос и хорошая фигура. А так как я никогда не была жеманной девочкой, которая ждёт комплиментов, в надежде, что вот сейчас я буду отбиваться о них, никто этого не увидит. Когда мне человек говорит, что я красива, я благодарю и все. Как бы я не злилась на моих родителей, но генетически они хорошо со мной поделись.

Закрываю двери на замок и иду по тихой улице, утренняя роса покрывает крупные листья на деревьях, трава поднялась, впитывая влагу, делая воздух ещё чище. Иду очень аккуратно, чтобы не промочить обувь, когда я уже перехожу через дорогу, чтобы пройти по той стороне улицы, слышу крик Руби. Мне ясно видно её в открытом окне, она кричит так, что сама закрывает уши. С тревогой я замечаю, как она начинает кого-то толкать. Девушка стоит ко мне боком, и я не могу точно разглядеть, кто ещё с ней дома. Размахивание руками, истерика и слезы. Не могу ничего с собой поделать, смотрю по сторонам и перебегаю дорогу назад. Сжав руку в кулак, я со всей дури бью по деревянной двери.

– Руби, открой! – кричу я.

Из окна я все ещё слышу её надрывное рыдание, наклоняюсь над перилами и заглядываю в окна, и все равно вижу только её. Кто спрятан у дальней стены, неизвестно. Возвращаюсь к двери и снова колочу в неё, пока она не открывается. Размазанный вчерашний макияж, опухшие глаза и нос, покрасневшее лицо, Руби выглядит ужасно, я ни разу не видела её такой за все это время. Обнимаю её и прижимаю к себе, глажу по голове в надежде, что ей хоть немного станет легче. Сейчас я в ожидании, что выйдет её обидчик и накинется на меня, поэтому выставляю немного назад ногу, удерживаю двери для отступления. Естественно, вместе с хозяйкой дома. Гробовая тишина в доме, нарушается только тиканьем часов. Руби, всхлипывает на моем плече, её немного передёргивает, когда она глубоко вбирает в себя воздух.

Мне видно, что на полу лежат фотографии, они рассыпаны в хаотичном порядке, дверь все-таки захлопывается, когда я веду её в гостиную. Останавливаюсь, чтобы рассмотреть, кто изображён на снимках.

– Я больше не могу так, он меня не слышит, – сдавленно говорит Руби, заставляя меня отвлечься от компании парней на снимке. – Мы постоянно ссоримся, если он часто меня покидает. Как сохранить брак, когда его нет рядом никогда!?

– Пейтон дома? – Я оглядываюсь в сторону той спальни, в которой видела её из окна, но там уже никого нет.

– Наверняка уже улизнул через заднюю дверь, он всегда так поступает со мной. – Она снова всхлипывает, я тереблю её за плечо.

Впервые слышу, что у неё есть задняя дверь, внимательно изучаю, где именно она может находиться, и захочет ли человек выйти из своего укрытия. Может ему не понравится, что какая-то соседка приходит утешать его супругу и вообще находится на его территории.

– Ты в порядке? – Я немного наклоняюсь, чтобы заглянуть в её лицо. – Он вернётся с минуты на минуту. Я уверена, что он не оставит тебя в таком состоянии.

Маленький тёмный след на лацкане пиджака от её слез расползается мокрым грязноватым пятном. Руби цепляется за меня, как утопающий за спасательный круг, но я не могу сейчас остаться с ней.

– Я опоздаю на работу, милая. Давай, я приду вечером, если он не вернётся. Мне, правда, пора торопиться. – Хватка на мне ослабевает, девушка отходит на пару шагов от меня и садится на диван. Она сейчас такая потерянная и разбитая. Я вроде как никогда не была привязана к кому-либо, но к Руби я чувствую нечто родственное. Нечто не поддающееся объяснению.

– Ты точно вернёшься? – Я улыбаюсь ей и согласно киваю. – Я не хочу оставаться одна. Не сегодня.

Все ещё тревожась за девушку, я выхожу из её дома, снова задержавшись на секунду на фотографии. Спускаюсь по лестницам, когда рядом со мной останавливается чёрная машина, тёмные окна опускаются вниз и на меня смотрит хозяин. В смысле не мой хозяин, а Спенсер. Оговорка по Фрейду…

Он перегибается через консоль и толкает дверь, чтобы я села к нему в машину. Я приподнимаю бровь, что это такое было?

– Это такой метод проявить галантность? – Разглаживаю брюки, щелкаю ремнём безопасности.

Он тянется за очками в чехле, протирает стекла и надевает их. Я приоткрываю губы в немом «вау», этот мужчина может выглядеть не идеально хоть в чем-то? Очки придают его сексуальной натуре ещё более интеллигентный вид. Такого мужчину хотят разными способами, желательно удержать рядом с собой, насколько это возможно.

– Лорена, я не верю в обещания и поэтому не занимаюсь пустословием. Доброе утро. – Его руки, крепко сжимающие руль, аккуратные ногти настоящего педанта и чёртовы вены, выделяющиеся через кожу. Я, как поражённая молнией в одно место, не свожу с них глаз. Эти руки – это фантазия для озабоченных девиц, художников и скаутов, которые таскаются за людьми модельной внешности.

– Как спалось? – Я не слышу, что он спросил, читаю по губам. Белые ровные зубы оголяются, когда он улыбается. – Ты сегодня завтракала?

– Я… да, да. – Мне надо стряхнуть с себя это полоумное состояние и сосредоточиться на чем-нибудь другом. – Я поела замечательный сэндвич. Кстати, не стоило перекидывать деньги. Как только мне упадут на карточку заработанные мной деньги, я все тебе отдам.

– Ты можешь делать все, что угодно. Деньги возвращать мне не надо, я запрещаю. Вчера ты поняла, что я буду каждый раз с тобой делать за непослушание. Но добавлю ещё несколько деталей, чтобы дольше помнила, чего делать не стоит. – Он невозмутим, я же борюсь с собой, чтобы не напортачить чего. – Так как тебе спалось?

– Ты типа доминант? Ну, эти штуки с игрушками, латексом и связыванием? Нам точно не по пути. – Резко спрашиваю его.

– Типа… – задумчиво произносит он. – Ты, кстати, меня перебила и дважды не ответила на вопрос.

Может он просто стимулирует меня к разговору? Наводит жути раньше времени из-за вчерашнего? Мы закончили вечер достаточно скомкано, я хотела бы продолжить и в то же время не была готова. Чтобы двинуться, надо, как минимум, узнать человека, а переступить тот барьер у меня не хватает смелости. Спенсер не настаивал, все свелось к тому, что он поцеловал меня в щеку и отправил домой. Изнывала ли я? Да! Но бросаться за ним вслед не стала.

– Очень хорошо, – честно отвечаю ему, – на сытый желудок вообще отлично спится. И в этом была твоя заслуга.

– Ты считаешь, я должен набивать себе очки? – Он поправляет волосы на затылке, которые даже не достигают ворота его накрахмаленной рубашки. – Я эгоист, Лорена. Пока мне хорошо, значит, и тебе хорошо. Все может закончиться так же быстро, как и началось. – Он видит, что мне неприятны его слова. – Мне не нужны твои иллюзии. Я хочу выжать все самое интересное и идти дальше, справишься ли ты с этим?

– То есть, тебе нужна игрушка, – машина останавливается около университета, – которая будет тащиться от ошейников, наручников и ещё чего-то?

Спенсер снимает очки, так же аккуратно складывает их в футляр, убирает в бардачок, ни разу не прикоснувшись ко мне.

– Скажем так: у тебя выбора нет. Ты пока со мной. Когда все закончится, мы пойдём каждый своей дорогой. – Он выходит на улицу, оставив меня сидеть онемевшей несколько секунд.

Спенсер открывает для меня дверь, скорее для того, чтобы я вылезла из его машины, чем для ухаживания. Выпрямляюсь в полный рост и все равно дохожу ему только до подбородка. Сжимаю губы в тонкую полосу, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

– Я откровенен. – Показывает рукой двигаться впереди него.

– Я не твоя кукла! – Проношусь мимо него, каблук немного подворачивается на щербине асфальтовой дорожки, ведущей в университет.

– Значит ты отказываешь мне? – Он дышит мне спину.

– ДА, – твёрдо отвечаю я и иду ещё быстрее, лишь бы скрыться от него.

Несколько студентов встречаются на моем пути, они полностью игнорируют меня. И я слышу, как они рассыпаются перед ним, лизоблюды несчастные. Стала бы я рассыпаться перед ним ради долбанных оценок. Он ничем не отличается от толстопуза, с которым я работала прежде. Каким образом я могла подумать о его интересе ко мне? Мне не стоило смотреть на него, как на божество, и заглядывать в рот. Наивная дура, живущая во мне, любит ошибаться в неправильных посылах от людей, которым абсолютно наплевать на меня. Я прошла в наш кабинет, сердито уселась за свой стул и ткнула пальцем в процессор. Огоньки замигали, звук шипения, и компьютер ожил, подключив монитор, я даже не стала поднимать голову, когда Спенсер закрыл за собой дверь и встал напротив моего стола. Он молча давил меня своим авторитетным взглядом, выжидательное нависал надо мной, но я не сдалась. Сделала вид, что его для меня не существует. Как он делал миллионы раз за короткое время нашего знакомства. Я слышала, как он вобрал воздух в лёгкие, как оттолкнулся с силой от моего стола, я оперлась руками, чтобы монитор не свалился мне на колени, но не отреагировала. Когда он покинул кабинет, я громко выдохнула и расползлась по креслу. Оказывается, стоять на своём очень тяжело, тем более перед ним.

Примерно к половине шестого я закончила разбирать то, что он накидал мне на почту. Превратившись в его секретаршу, я отвечала на все звонки из деканата и вопросы назойливых студентов. Они то и дело шныряли туда-сюда в поисках своего любимого профессора. Я только сейчас сообразила, что нашла в себе силы рявкнуть на мужчину и твёрдо отказать. Раньше я бы забилась в угол и тихо мычала в ответ. Но Спенсер каким-то образом дал мне понять, что я могу постоять за себя. И мне не следует с ним бояться. Даже наша сцена в постели не испугала меня, и снова я ловлю себя на мысли, что это странно.

Тео так и не появился, как и Спенсер, я отрешённо выполняла свою работу, постепенно теряя уверенность в правильности своего решения. Ожидание его возвращения, или хотя бы маленький передых в компании Тео были бы глотком свежего воздуха, но этому не суждено было исполниться.

Ровно в шесть вечера я отключила компьютер, достала связку ключей от кабинета, тщательно проверила, все ли на своих местах, убедившись в этом, я покинула рабочее место. Маленькая сумочка, хранившая мой телефон, кошелёк и несколько упаковок влажных салфеток, на всякий случай, была зажата в моих руках. Спокойно усевшись на свободное место в автобусе, который подошёл точно в своё время, говорило о том, что, несмотря на утренний неприятный разговор, мне улыбнулась удача. Я могу не переживать ни о чем, в свете дня завершить некоторые дела дома и посетить Руби, которая, наверняка, меня ждёт.

Я выхожу на своей остановке, останавливаюсь только для того, чтобы приобрести две баночки спрайта и пластиковую форму для льда. Кажется, нам с Руби надо устроить маленький девчачий вечер, без алкоголя, но со сладкой ватой и энергетически важным напитком. Отбираю пару баночек с приготовленной розовой, сладкой ватой, дополняю все большим пакетиком Скитлс. Уж не знаю, почему, но в детстве я разбавляла свои паршивые дни этой радужной смесью сахарных конфеток. Мне сейчас необходимо утешение и поддержка. Как и моей подружке по соседству. Оплачиваю свои покупки и иду домой. По дороге мне встречаются незнакомые мне люди, они не здороваются, обходят меня стороной, как заразу.

Вообще Фуллер Парк, – улица, на которой я живу, – никогда не была спокойной, но ведь есть и похуже. У некоторых жителей нашего города бытует ошибочное мнение о том, что «все что на севере, тихо и спокойно, а все что на юге – нет». К сожалению, статистика доказывает обратное – я бы ни за что не согласилась жить в не благополучных районах, но выбора у меня не было… Чикаго великолепный город, но, так уж получается, что в определённых его местах мы просто обязаны соблюдать осторожность. Где жить можно, а где опасно? Где приятно прогуляться вечером по улице, а где лучше посидеть дома? Где можно оставлять машину открытой, а где лучше в гараже? Ответ один – не в определённых районах Чикаго.

Город превратился в мусорку, скопление отбросов. Если тебя не пристрелили по дороге в булочную, значит, ты действительно счастливый человек. Я мечтала бы уехать отсюда очень далеко, найти себе уютное местечко с балконом мансардой, пить белое вино задрав ноги на стеклянный стол, сидя в плетёном кресле. И пробовать самые потрясающие сорта сыра…

Я практически бегу, чтобы скорее оказаться в своём доме и не попасться никому на глаза. Едва закрываю за собой дверь, ставлю пакет с покупками на пороге. И чтобы особо не делать лишних телодвижений, скидываю вещи уже по пути к спальне. Оставшись в одном нижнем белье, я переодеваюсь в домашнюю кофту, пижамные штаны и смешные носки с оленями. Пока я мурлыкою себе под нос песенку, меня вдруг осеняет, что я не открывала дверь ключом. То, что я её закрыла после себя на ключ – да! Но не открыла. Застываю на месте, по телу проходит дрожь, пальцы мгновенно немеют.

Чувствую, что даже моё сердце бьётся медленнее и тише от страха и шока: кто-то находится в моей квартире и ждёт меня. Стараюсь успокоить своё дыхание и быстро решиться на действие. Все, что приходит мне на ум, – это бежать со всех ног, за несколько секунд я пересекаю короткий коридор и успеваю открыть несколько поворотов ключа, приоткрываю дверь, и мне почти удаётся мой план. В момент, когда моя правая нога касается порога, сзади меня хватают за левую и тащат на себя. Я слышу этот низкочастотный шум его дыхания, мои лёгкие рвутся от сдавленного крика, когда я падаю животом вниз и больно ударяюсь коленями, так, что в глазах темнеет. Я любой ценой готова убежать от него, только не попасться ему в этот раз, ни за что! Ногтями я скребу по деревянному косяку, бью второй ногой, куда попаду. Его рука соскальзывает, и у меня появляется возможности бежать без оглядки. Ни один человек не выскочил на мой крик, пока я пересекаю свою территорию и несусь к Руби. Она шокировано приоткрывает дверь, когда я сбиваю её с ног, резким движением закрываю дверь на засов и хватаюсь за горло, которое готово разорвать от боли в нем. Руби бежит за телефоном и звонит в службу спасения, пока я хватаюсь за её ноги и что-то шепчу.

– Позови Спенсера, – прошу я. – Позвони ему.

Я сижу на полу её прихожей, подтянув под себя колени, моя голова низко опущена, потому что мне страшно, что сейчас зайдёт этот человек и сделает со мной все, что захочет. И никто мне не поможет, от своей единственной возможности я сегодня отказалась. И в данный момент, сидя на холодном полу, я рассматриваю, как моя кровь пропитывает пижамные штаны, как отпечаток его руки проявляется на моей лодыжке. Окровавленными в нескольких местах пальцами от поломанных под ноль ногтей, я обхватываю свою голову и начинаю рыдать.

– Я позвонила Пейтону, сама не знаю зачем. Номер Спенсера тоже недоступен. Зато едет полиция. – сообщает Руби и присаживается рядом со мной.

Её тёплые пальцы гладят мою голову, как я делала это с утра.

– У нас не будет пижамной вечеринки, я забыла пакет дома. – Я очень плохо соображаю, поэтому это все, что приходит мне на ум.

Глава 10

Я снова сижу в полицейском участке, меня напоили успокоительными и дали возможность прийти в себя после психологической экспертизы. Они считают меня душевнобольной, так как нет ни единого доказательства присутствия другой личности в моем доме. Не единого. Я смотрю на свои безобразно поломанные ногти, неужели возможно, что я таким образом привлекаю к себе внимание? Вот так по-изощрённому выдёргиваю куски ткани из подушечек пальцев? Пятно на моей ноге все ещё розового оттенка, но опять же, как я могу доказать? Кистью руки вытираю слезы, все ещё скатывающиеся по моим щекам, моя жизнь мне казалась адом в Денвере. Но то, что меня ожидало здесь – настоящее чистилище. Оплата за все грехи. Только чьи и какие?

Я ненавижу этот клетчатый плед, он провонял табаком и запахом пота чужих людей, меня бесят эти серые стены, отчего моя нога начинает подёргиваться в колене. Я осталась одна с того момента, как приехали полицейские. К сожалению, мой профессор оказался недоступным абонентом. И все, что сейчас я скажу, может быть использовано против него.

– Мисс, проходите. – Чёрная униформа полицейского возвышается надо мной.

Я приподнимаю ткань пледа, зажатую между моими бёдрами, аккуратно расправляю и складываю на стул. Тряска в руках почти прошла, ноги уже не кажутся настолько ватными, передвигаюсь следом за молодым человеком. Усатый полицейский, намеренно читаю табличку, чтобы, наконец, запомнить его имя. Он едва кивает головой на стул и продолжает печатать на клавиатуре, громко клацая по кнопкам. Я аккуратно поддеваю обломки ногтей, и шиплю от боли, когда выдираю их с кожей. Несколько минут я просто сижу и смотрю в одну точку, справедливости ради, я счастлива нахождению здесь. Не приходится сейчас нервничать по поводу его вопросов.

– Итак, мисс Фолс. От вашей соседки поступил вызов о нападении в половину седьмого. Полицейские, прибывшие на место, обнаружили закрытую дверь на замок. Целые окна и никаких признаков присутствия нападения. – Он поджимает свои толстые губы, щекочет их усами. – Я могу оформить вас, как ложный вызов, и тогда вы должны будете заплатить штраф.

Я поднимаю на него лицо и смотрю глазами, полными слез.

– Вы правда думаете, что мне нечем заняться? – Отворачиваюсь от него, закусываю нижнюю губу до крови. – Это странно. Я возвращаюсь сюда, живу в ужасном районе, работаю до изнеможения, и люди, которых, как вы сами сказали, изловили… Каким образом он появляется? Мне только недавно поставили эту дверь!

– Кто? – Он складывает свои полные руки на груди и подпирает живот. – Вот расскажите мне подробно, как вы здесь появились, кто вам помогает?

Провожу рукой по мгновенно вспотевшей шее, это ледяной пот противный и страшный. Я сейчас могу наговорить лишнего и заставить их взять ложный след. Спенсер не может быть им. Наверное… И пусть недоступен в данный момент, но он не такой человек. При всей его холодности, цинизме… не верю.

– Рабочие установили мне её пару дней назад. Почти вся связка ключей у меня в сумочке, кроме одного ключа. На всякий случай я оставила один у своей подруги, соседки. – Я помню, что мои были на месте, я же открывала дверь.

– А у вашей подруги дома вы его выдели? – Он придвигается на скребущем под ним кресле немного вперёд, щелкает компьютерной мышкой.

– Я была не в том состоянии, чтобы расспрашивать у неё детали, но она точно никому не отдала бы его… Я забежала домой, только чтобы переодеться, потом собиралась посидеть с ней, посмотреть Нефтликс. Когда я зашла, дверь уже была открыта, вставила ключ, но только потом поняла, что мне не нужно было провернуть замок. Человек будто сам только вошёл. – Пальцами я давлю себе на виски. – Я… Слушайте я понимаю, что это выглядит бредом, но все так и было.

Он косится на меня, пока печатает мои показания. Я засовываю свои ладони между бёдер и слегка подаюсь вперёд. Над моей головой передают маленький пакет полицейскому.

– Что это? Издеваешься? Мой сын играет в эту штуку. – Он трясёт чёрной штуковиной над моей головой.

– Так и есть Spy Net устройство, изменяющее голос. – Я вытягиваю шею, чтобы рассмотреть деталь. – Игровой набор для мальчишек.

Мигель Санчес прикасается к своим щёткам-усам, расчёсывая их таким образом. Голосовой исказитель кладёт перед собой. Кажется, он переосмысляет, соединяет картину в более-менее понятные образы.

– Значит, голос был изменён? – снова спрашивает меня.

– Да, только в этот раз он не говорил. Дыхание было со свистом, будто он сломан. Я поняла, что это он, по свистящему звуку. – Мужчина надевает печатки, достаёт улику из пластикового пакета, подносит к лицу и резко вдыхает воздух. Устройство издаёт зловещее шипение, как я слышала за своей спиной.

– Что же. Мы снова открываем новое дело. – Складывает все обратно, разворачивается на стуле. В его руках оказываются ключи, которые он кладёт передо мной. – Это ваше, они валялись у входа в дом. Нет ни единого отпечатка. Как улики они нам не пригодятся. Вам необходимо подписать некоторые бумаги и по мере возможности не оставаться одной. У вас есть место, где вы могли бы временно пожить?

– Я останусь у подруги, а дальше там видно будет. – Он согласно кивает головой. Я заполняю свои данные, адрес временного проживания, телефон, в общем, все, что необходимо знать обо мне.

– А теперь расскажите о своём дне, что происходило странного. Что видели. – Он не собирается меня отпускать, хотя уже глубокая ночь. Я же согласна остаться здесь, лишь бы не оказаться в одиночестве.

– С утра моя подруга поругалась с мужем, я утешала её. – Мужчина поднимает вверх палец, тормозит меня.

– Подруга – это мисс Руби Уолли? – Я отрицательно киваю головой.

– Нет, она Руби Ченс. Я имею в виду, что она взяла фамилию мужа. – Он странно смотрит на меня, затем нажимает пару раз на мышку.

– Девушку зовут Руби Уолли. Она никогда не была замужем. Дом, в котором она проживает, принадлежал однажды Пейтону Ченсу. – Он поворачивает ко мне монитор, несколько раз протираю глаза. Мне просто это кажется. – Девушка находится там потому, что родители мужчины оставили на неё дарственную.

Я обхватываю свою голову, широко расставляю локти и начинаю громко дышать.

– Так с каким мужчиной она ругалась? Вы его видели? – Он берет ручку и переворачивает её в пальцах, как нунчаки.

– Нет, я через дорогу наблюдала за её поведением. Затем вошла в дом и никого не оказалось. Но в прошлый раз, когда на меня напали, она говорила, что Пейтон был в городе. – Мужчина цокает языком и слегка наклоняет голову то в одну, то в другую сторону до хруста.

– Этого не может быть физически. – Я зачёркиваю адрес Руби, как место моего временного проживания, находиться там, что под пристальным вниманием её…

– Пейтон Ченс умер от огнестрельного ранения во время его задержания.

– О, господи… – шепчу я.

Вот теперь я точно ничего не понимаю. Это как попасть в Бермудский треугольник. Когда ничего не понятно, не знаешь, как себя вести. Я встаю со стула и прохожу по узенькому коридору вперёд, затем назад. В таком случае, кто это мог быть? Моё окружение?

– Мисс Фолс. Ещё пара деталей, Пейтон Ченс, по кличке «Уоллер», и Фил Нейтон, по кличке «Щип», были пойманы на месте преступления. Они проходили по вашему делу как подозреваемые. На момент взятия их под стражу, они жестоко изнасиловали вторую жертву с применением холодного оружия. Именно в этот момент их взяли. «Щип» сел в тюрьму, а «Уоллер», он же Пейтон, пытался бежать. – Он свистом изображает движение пули, пронзающей сердце.

Футболка, которую Руби постоянно настирывает, с дыркой на груди. Та, которая её самая любимая, черт возьми. Мне страшно задавать вопрос, поэтому мой нос и глаза щиплет от давящих слез.

– Руби… она… – Я не могу выговорить это слово.

– А вы попросите её снять одежду. – Я закрываю уши ладонями, больше не могу это слышать.

В моей голове стало ещё больше вопросов, ответов, на которых нет, и боюсь, что полицейский тоже мне не ответит.

– В прошлый раз вы говорили мне, что оба нападающих умерли. – Он кивает головой. – Что с ним произошло?

– Тюрьма – это не курорт. Там может произойти все что угодно. В его случае – смертельное ножевое ранение. – Я сажусь обратно на стул и размашисто пишу адрес моей матери, пусть делает, что хочет, но я останусь дома. – Адрес, это хорошо. Но теперь мне становится ясно, что был и третий человек. Тогда вы очень несвязно отвечали на вопросы. Сейчас что можете рассказать?

– Все, что я помню про ту ночь, это руки, они хватали меня. Я видела только парня, выглядывающего из окна. Не помню, что именно произошло, они были слишком быстрые, и эти маски на их лицах. Похожие на ниндзя, или что это, голоса были страшные. Я не знаю. – Я больше, правда, уже ничего не знаю. Что ему рассказать, если теперь вся моя жизнь превратилась в сплошной фильм ужасов.

– Мы начнём по новой расследование, просим вас не являться в квартиру для полного установления картины. Возможно, необходимо более тщательно там все осмотреть. Вы можете быть свободны. Если что-то случится, звоните по номеру на этой визитке. – Он протягивает темно-синюю ламинированную бумагу, и теперь я чувствую его понимание. – Все будет хорошо, мисс Фолс. Мы его поймаем.

Его слова меня не успокоили, более того, на время уже четыре часа утра. А мне негде переночевать. Я выхожу в коридор ожидания и вижу полицейских, которые постоянно перемещаются по нему. Если моё чувство самосохранения работает в правильном направлении, значит, мне лучше остаться среди них. Никто не посмеет напасть на меня здесь. Прохожу мимо небольшой полочки со сложенными пледами, беру парочку и иду к дальним креслам, прямо за постом. Убираю перекладину между сидениями и устраиваюсь так, чтобы занять их оба. Здесь меня не видно особо привередливым, и в то же время никто не сможет сделать мне больно. Я подкладываю один из пледов под голову, другими двумя укрываюсь. Глаза слипаются после такого количества времени отсутствия сна. Практически за минуту до того, как отключиться, мне приходит очередная ужасная мысль. Что если это Спенсер, тот нападающий, то я должна быть ближе к своему мучителю, чтобы не пришлось потом валяться в закоулке с ножом сердце…

* * *

Сильные руки приподнимают меня в сидячее положение, затем я плыву во сне, словно на облаке. Доверчиво укладываю голову на плечо человека, сонно обнимаю за крепкую шею. Этот приятный аромат может исходить только от уверенного в себе мужчины. Но очень опасного… Мозг, отказывающийся работать ещё пару секунд назад, мгновенно включается на уровень защиты. В позвоночнике словно вырастают шипы, готовые вонзиться в его руки.

– Я просто отвезу тебя домой, – произносит Тео.

– Отпусти меня, – убираю свои руки с плеч и отталкиваюсь от его груди, теряя равновесие. Он опускает сначала одну мою ногу, затем вторую, отходит на один шаг в сторону, выставляет при этом ладони вперёд.

– Эй, я просто хочу помочь. – Он переминается с ноги на ногу.

Я никому не доверяю, даже ему. Пусть считает меня психопаткой, но его по-детски невинный взгляд не проломит стену моей напряжённости.

– Как ты узнал, что я здесь? – Он отводит обе руки назад, затем выводит их вперёд и хлопает в ладони, растирая.

– Значит, теперь я подозреваемый? Окей. Вчера я искал весь день работу, потому что мистер Уолли решил меня уволить. Я так понимаю, потому что ему нравится девушка, которая стала камнем преткновения. И сегодня с утра я зашёл забрать свои вещи и увидел сообщение на автоответчике, в котором сообщалось явиться в полицейский участок, чтобы помочь этой самой девушке вернуться домой, а не вытирать вонючие кресла. – Он улыбается так, что шрамы расползаются в стороны. – И вот он я, здесь.

Я чувствую нечто тёплое, стекающее по моей ноге. Когда смотрю вниз, вижу новые струйки крови. Видимо, когда я спрыгнула с его рук, оторвала присохшую ткань от ран на коленях. Теперь же они начали по новой кровоточить.

– Ну и тебя отвезти, или так и будешь здесь бичевать? Рано или поздно они тебя выпрут отсюда. – Он разворачивается, чтобы уйти, но я беру его за руку, чтобы остановить. В этот момент он сцепляет наши пальцы и смотрит на них. Его крупная рука почти полностью закрывает мою. Проводит по краю моих разорванных ногтей, наклоняется к самым губам.

В этот момент я отворачиваю голову и позволяю ему поцеловать меня в щеку. Мимо нас проходит один из полицейских и слегка задевает плечом. Тео все ещё стоит, наклонившись надо мной, я пытаюсь убрать от него свою ладонь, но он крепко удерживает. Даже слишком, несколько пальцев успевают хрустнуть.