Читать книгу "Невидимка"

Исповедь

Первый монстр

Все началось в пятницу.

В самую обычную пятницу, которая не отличалась от остальных пятниц, за исключением того, что на конец этого дня была назначена контрольная по математике. Да, на конец пятницы.

Я несколько недель готовился к этой контрольной, потому что результаты ее должны были повлиять на среднегодовую оценку. А еще потому, что мне нравится математика, нравится играть с числами, выполнять в уме математические действия. Это часть моих недостатков.

Помню, что в тот день, как и в большинство дней, когда есть контрольные, я проснулся очень рано, даже раньше своих родителей.

И еще помню, что моя сестра прибежала ко мне в кровать и свернулась рядом калачиком, как делает это частенько. И хотя она этого не знает, это очень важная деталь во всей истории, настолько важная, что в конечном итоге это спасло мне жизнь.

Наверное, как и во все остальные дни, моя мама торопила меня, крича с кухни, чтобы я оделся и спустился к завтраку.

У нас дома завтрак проходит довольно хаотично. Папа пьет кофе и убегает на работу. Мама вообще ничего не ест и не пьет, а только ждет, пока позавтракает сестра, чтобы одеть ее и увести в сад, потому что ей самой надо быстрее попасть на работу. И в промежутке с 7:45 до 8:10, когда я выхожу в школу, я остаюсь дома совсем один.

От дома до школы идти минут пятнадцать, но столько я тратил на дорогу раньше, до того, как у меня появились суперспособности: потом уже я мог преодолевать это расстояние всего минут за пять. За каких-то пять минут! А однажды даже еще быстрее.

То время, что я один дома, я всегда стараюсь потратить на что-нибудь полезное, например сделать себе бутерброд. Мой папа говорит, что мир создан не для праздных людей, поэтому, если я хочу чем-то подкрепиться в обед, я должен сам себе это приготовить. И это, кстати говоря, тоже важная деталь, поскольку в один прекрасный день все чуть не закончилось плохо, очень плохо. Я почти убил одного из монстров.

В ту пятницу, как и во все остальные дни, я вышел из дома в 8:10, зная, что примерно десять минут у меня уйдет, чтобы пересечь парк, отделяющий нас от дома Заро. Мы всегда встречались по утрам возле супермаркета на углу улицы, а потом вдвоем шли через пустырь, где нас уже поджидала Кири. Так было практически каждый день. Оттуда все трое мы шли в школу, но это, конечно, было до того, как я стал невидимкой. В ту пятницу я, как всегда, взял рюкзак, закрыл дверь и спустился вниз по лестнице.

В ту же самую пятницу, когда один мальчик, который еще не знает о том, что он может становиться невидимым, выходит из дома, другой мальчик так же преодолевает расстояние в несколько кварталов от своего дома до школы.

У него тоже сегодня экзамен по математике, к которому он не готовился ни секунды. Честно говоря, ему вообще все равно, сдаст он экзамен или провалит, поскольку он уже второй год в этом классе и его в любом случае переведут, что бы он ни сделал. «Преимущества системы», – думает он.

Он выходит из дома с рюкзаком, который с тем же успехом мог бы набить камнями, а не учебниками, поскольку и тому и другому он находит только одно применение. Камни даже пригодились бы больше. И в голове его крутятся совсем иные мысли, например о Бетти, красотке с пирсингом в носу и пупке.

Он вдруг вспоминает, что ушел из дома, не позавтракав, но это его особо не тревожит, потому что он знает, что уже на ближайшей перемене завтрак ему будет обеспечен.

Я торопливо пересек парк, думая о вопросах контрольной, и даже не заметил, как подошел к магазину на углу, где меня ждал Заро. Он мой лучший друг, мы знакомы с детства и провели не одно лето вместе в доме моих дедушки и бабушки, в их деревеньке. Мы поздоровались, стукнувшись обоими кулаками: ритуал, который зародился много лет назад, когда одна велосипедная гонка закончилась, скажем прямо, не очень хорошо…

Мне кажется, в ту пятницу мы болтали о куче вещей: об экзамене, о Кири, о планах на выходные, о том, что я успел хорошо подготовиться к экзамену, а он был просто готов. Это означало, что он мог сдать его, набрав впритык нужное количество баллов, но все-таки сдать. Заро никогда не получал за контрольные больше шести баллов, но и ниже пяти ему не ставили. Тютелька в тютельку, чтобы не провалиться и в то же время особо не выделяться.

И еще говорили, какой бредовой была идея устроить контрольную работу на последних уроках, да еще и в пятницу. Любой человек знает, что нет ничего хуже, чем писать контрольную на последнем уроке. Куда лучше провести ее утром, когда у тебя в голове еще свежи знания, а главное, не надо нервничать целый день: написал – и забыл.

Так мы шли вниз по улице до пустыря, где на противоположном углу увидели Кири. В тот день ее можно было увидеть за километр. Она вообще так не похожа на меня: ее всегда видно, слишком видно, а в ту пятницу и подавно…

Кири была одета во все желтое. Желтый свитер, желтые брюки, даже кроссовки желтые. И лимон из браслетов на руке.

Мы посмеялись над ней немного, но ей было все равно. И эта черта в Кири мне нравится больше всего: она живет на своей волне, и ей вообще до лампочки, что там думают про нее другие.

Минуты через две мы добрались до школы.

Помню, что в ту пятницу, как и в другие дни, когда проводят контрольные, многие выходили на перемену с учебниками и тетрадками, стараясь в последний момент повторить пройденное. Я же никогда ничего не повторяю перед экзаменом.

Кири и Заро даже на обед пошли, прихватив учебники.

Звонок прозвенел, перемена закончилась, и все побежали в класс. Последние два урока объединили для проведения контрольной, которая на этот раз должна была быть длиннее остальных.

Мы столпились в коридоре перед входом в большую аудиторию, ожидая преподавателя. Он все не шел. С контрольными всегда так: есть надежда, что что-то случилось в самый последний момент, что преподаватель заболел или потерял задание по дороге… Но ничего такого не произошло. Он пришел, почти прибежал, весь взмокший, с кучей бумажек в руках.

– Заходим-заходим! – прокричал он, нервно разгуливая по аудитории.

И пришел он не один, а в сопровождении другой преподавательницы, которая встала в дверях класса и начала зачитывать список фамилий. И вот так, по порядку, мы начали проходить внутрь и занимать свои места.

Занятно, что всего одна деталь может все изменить. Если бы в тот день мы заходили в аудиторию в другом порядке, если бы кто-то не пришел на контрольную, если бы она ошиблась и пропустила одну фамилию… если бы произошло хоть что-нибудь, я вряд ли оказался бы в больнице. Всего-то и делов: какая-то мелочь способна перевернуть целую жизнь.

Мы вошли, и я увидел, что Заро оказался вообще на другом конце аудитории, в то время как Кири сидела достаточно близко: между нами был всего один ученик. Я повернулся в ее сторону, как будто здороваясь с ней. Мы оба засмеялись, и я увидел, как тысячи веснушек заплясали у нее на лице.

– Тишина! – услышал я вдруг, но почему-то никто не замолчал. – Тишина!! – раздалось с новой силой. Но настоящая тишина воцарилась только с четвертой попытки.

– Пока мы раздаем листки с заданием, все сидят на своих местах и не крутятся по сторонам, – сказал преподаватель, – и ничего не трогают, пока я не разрешу.

Как только преподаватель и его помощница закончили обходить аудиторию, мы все, как по команде, перевернули листы, чтобы увидеть вопросы.

– Когда закончите, можете сдавать свои работы и идти домой, все-таки пятница сегодня, – сказал он улыбаясь.

– Если честно, я могу сдать хоть сейчас! – раздался голос откуда-то сзади, и все начали смеяться.

– Оставьте свои глупости на потом, время пошло.

У нас было полтора часа, чтобы написать ответы.

Но я закончил намного раньше.

И он это заметил.

Эта деталь тоже могла бы все изменить.

Экзамен был простой, я бы даже сказал, пустяковый. Мой дядя, который тоже преподает в школе, говорит, что уровень сложности постоянно приходится понижать, чтобы всех уравнять в возможностях, чтобы даже самый глупый или самый ленивый не чувствовал себя изгоем в классе. «Наверное, в один прекрасный день, когда выяснится, что кто-то, хотя бы один, не умеет писать, мне нужно будет оставить весь класс на дополнительные занятия по чистописанию», – сказал он как-то.

Я посмотрел на время: еще часа не прошло, а я уже все закончил. Огляделся по сторонам и увидел, что каждый погружен в какой-то свой мир. Одни медленно водили ручкой по бумаге, не зная, что написать, другие делали вид, что в тысячный раз внимательно перечитывают вопрос, третьи периодически смотрели в потолок в надежде отыскать там подсказку или хотя бы вдохновение… и я, только я один все написал.

Но мне было стыдно так быстро сдавать работу, поэтому я притворился, будто еще раз все проверяю.

В школе крайне важно не быть слишком умным: так ты не привлекаешь к себе внимание, теряешься в толпе, не выделяешься среди прочих. Честно говоря, я думаю, что лентяев ценят больше, чем тех, кто старается и прикладывает усилия. По крайней мере, мой папа так говорит.

В общем, в тот самый момент, когда я якобы перечитывал свои ответы, я услышал его.

– Пссст, пссст…

– Пссст, пссст…

Это было похоже на шепот.

Я замер, пытаясь понять, взаправду это или мне показалось.

– Пссст, пссст… – и вот опять.

Нет, это точно было не мое воображение. Более того, шепот звучал с каждым разом все громче. Кто-то позади меня пытался привлечь мое внимание. Но я не оборачивался. Не оборачивался, потому что знал, кто это был.

– Песет… Эй, дурила… С тобой говорят, – сказал он тихим голосом.

Я испугался.

Не было смысла поворачиваться, чтобы подтвердить свои самые страшные догадки: там, прямо за мной, сидел он.

– Передай-ка мне свою работу, – снова сказал он тихо.

– Да я… я еще не закончил… – соврал я.

– Мне наплевать… – прошипел он опять, – гони сюда и забирай мое задание.

В этот момент я почувствовал, как что-то упирается мне в спину: возможно, его тетрадь. По всему телу пробежал холодок.

Я попытался взглядом отыскать преподавателя, но тот стоял в дальнем конце аудитории, что-то говоря другому ученику.

– Давай сюда сейчас же, дебил! – сказал он более напористо.

Из-за моего ответа многое могло бы пойти по-другому. Я бы не разбудил монстра, первого в огромном списке из других десяти, сотен, тысяч монстров…

В тот миг всего одно слово раз и навсегда изменило всю мою жизнь.

Нет

– Чего? – крикнул он в ярости.

Я молчал, слегка наклонившись вперед, опасаясь, что за этим может последовать удар сзади.

– Что тут происходит? – спросил преподаватель, подходя к нашим столам.

– Ничего особенного, – ответил он.

– Ничего, – ответил я.

– Ты закончил? – спросил преподаватель.

– Да, я уже все сделал, – ответил я, отдавая тетрадь и желая как можно быстрее выбраться оттуда.

– Прекрасно; те, кто все написал, могу сдавать работы и отправляться домой.

В классе тут же раздался звук отодвигаемых стульев.

В тот день я не стал дожидаться Кири и Заро, взял свой рюкзак, вышел на улицу и пошел к дому так быстро, как только мог.

Я шел, постоянно оглядываясь. Никого поблизости не было, но меня продолжало трясти. Я знал, что это «НЕТ» принесет мне еще немало проблем.

В то самое время, когда один мальчик поспешно выходит из здания школы и направляется домой, второй остается сидеть перед несделанной экзаменационной работой, взбешенный и ошеломленный.

«Нет. Он мне сказал «нет», – думает он, забыв про все остальное: экзамен, своих друзей, преподавателя… как будто этим простым словом ему нанесли удар прямо по голове.

По голове и по всему телу – оба они привыкли получать все, что только пожелают, и, возможно, именно поэтому не могут примириться с произошедшим. Уже очень-очень давно он не слышал этого слова ни дома, ни в школе, ни на улице, потому что любое «НЕТ» превращало человека, его произносящего, в его злейшего врага.

Он высокий, сильный и красивый, преисполненный уверенности в том, что в мире, где он живет, у него есть все, что ему нужно. К тому же он на два года старше своих одноклассников. Единственный его недостаток заключается в том, что на одном из мизинцев у него не хватает фаланги. Но и это он сумел превратить в свое достоинство, придумав историю о том, что потерял ее во время драки – той самой драки, после которой у него появился шрам на груди, прямо над сердцем. По крайней мере, он всегда так говорит. Никто не знает, правда ли это, и вряд ли кто-то осмелится поставить это под сомнение.

«НЕТ».

«Он сказал мне «НЕТ», – думал он.

«Да кем себя возомнил этот дебил»?

«Он мне сказал «нет», да еще при всех, и все это слышали, выставил меня посмешищем».

«И хуже всего, что меня опять не аттестуют. А предки уже предупреждали, что еще одна плохая оценка, и они перестанут давать мне деньги на мобильник и на мотоцикл, и – вот дерьмо – вообще на все».

«Из-за этого идиота я не смог сдать экзамен, но он за это заплатит, клянусь, заплатит сполна».

«Он мне сказал нет».

На самом деле больше всего на свете его волнует не плохая оценка – он знает, что родители дадут ему денег и на мобильный, и на мотоцикл, и на карманные расходы, и на все, что нужно. Он не может смириться с тем, что кто-то сказал ему «нет». Нет, которое преследует его на каждом шагу, в каждой его мысли. Нет, нет, нет, нет, нет…

Эти буквы как автоматная очередь звучат в его сознании, абсолютно не умеющем справляться с разочарованием и отказом.

Ему бы хотелось отомстить, сразу, сейчас же, потому что он ненавидит ждать. Он несколько раз со всей силы ударяет ногой по двери, чтобы дать выход своей ярости. Сплевывает, сжимает кулаки, стискивает зубы с такой силой, что кажется, они вот-вот треснут и сломаются.

Он не может ждать, он не хочет ждать, потому что никто его этому не учил. Поэтому он должен что-то сделать, иначе он просто сойдет с ума. И в этот момент ему приходит в голову идея.

«Прекрасно», – думает он, набирая номер одного из своих друзей.

В ту пятницу я пришел домой на взводе.

Мне даже не с первого раза удалось вставить ключ в замочную скважину, и не со второго, и не с третьего… мои пальцы дрожали. Я вошел в дом и как можно скорее закрыл за собой дверь, как будто по ту сторону стоял призрак.

Родители еще не вернулись, и я ходил по гостиной взад и вперед, не зная, что делать. Я старался убедить себя, что ничего не произошло, что в понедельник, когда я вернусь в школу, все уже будет забыто.

Открыл холодильник, взял что-то перекусить и поднялся в свою комнату, чтобы найти убежище в комиксах. Всегда, когда случаются проблемы, я ищу спасения именно там.

Какое-то время я читал, перелистывая страницу за страницей и не переставая думать о том, что сделали бы Человек-паук, Супермен или Бэтмен на моем месте.

В итоге я понял, что просто просматривал картинки, но так и не смог на них сосредоточиться. Отложив комиксы в сторону, я растянулся на кровати, уставившись в потолок.

Начал рассматривать постеры, развешенные на стенах комнаты, пока не наткнулся взглядом на плакат с одной фразой, которая привлекла мое особое внимание: «Ты должен превратиться в нечто большее, чем человек, в сознании своего противника».

Я прочел фразу несколько раз подряд, как будто кто-то ее написал там специально для меня: «в нечто большее, чем человек…».

Какое-то время я еще полежал, глядя вверх и ничего не делая, просто выжидая, пока пройдет время, пока мне на телефон не пришло сообщение.

От страха меня буквально сбросило с кровати.

Привет, что случилось? Ты так быстро с экзамена ушел

Это был Заро.

Ничего, просто торопился

Да ладно, что случилось

Ничего

А что там с ММ

Тоже ничего. Хотел, чтобы я ему свои ответы отдал

Ты поосторожнее с этим

Да, все в порядке

Значит с экзаменом все ок

Все в порядке, да, все ок

Супер, у меня тоже, было несложно

И Кири

А то ты Кири не знаешь? Всегда говорит одно и то же: что все норм, а на самом деле все отлично

Что завтра делаешь

Наверно, с предками в магазин

Здорово, а мы в деревню

Отлично

Увидимся в понедельник

Ага

Хороших выходных.

:)

:))

:)))

:)))))))

И он перестал писать.

А я снова взял комикс, но не успел прочитать и двух страниц, как снова пришло сообщение.

«Вот липучка!» – подумал я, но, увидев экран телефона, понял, что сообщение не от него.

И сердце у меня заколотилось.

Привет!!!

Написали ему словно с той стороны экрана.

Привет!!!!!

Отвечает он, и у нее тоже начинает колотиться сердце. У нее дрожат пальцы, и каждая веснушка на лице, и даже улыбка.

Уже давно она ищет подходящего момента, чтобы признаться в своих чувствах, попросить ее поцеловать, пригласить в кино, заключить в одно из тех объятий, от которых почва уходит из-под ног… но никак не решается. Они дружат уже столько лет, что она просто не знает, как изменить эту ситуацию, как перейти от дружбы к любви, не поставив под удар первое и не лишившись шанса на второе.

Вот почему она оставляет все без изменений, доверяя мобильному телефону то, что не решается сделать лично, добавляя каждый день все больше новых иконок: сегодня – сердечко или подмигивающий смайлик, завтра – улыбку с воздушным поцелуем… надеясь, что эти рисунки выразят то, в чем у нее не хватает смелости признаться.

Это была Кири. Пальцы у меня задрожали.

Мой папа говорит, что сердце выпрыгивать из груди может в этой жизни только по двум причинам: от любви и от страха.

Привет!!!

И я ей ответил.

Привет!!!!!

Как экзамен??

Хорошо, все супер.

Ты чего так быстро ушел?? Почему?

Да надо было вернуться поскорее и помочь по дому.

Что делаешь на выходных?..

Где-то полчаса мы обменивались сообщениями. Всякий раз, когда вдогонку за ее текстом прилетало маленькое сердечко, я как будто начинал парить над землей. Конечно, я понимал, что это всего лишь рисунки, обычные смайлики, которые она могла послать кому угодно, но в моей вселенной я представлял себе, что поцелуйчики с той стороны экрана предназначались только мне одному.

Кири всегда мне нравилась, а за последний год я понял, что она мне нравится по-настоящему: думаю, я в нее влюбился. Именно поэтому на свой последний день рождения, когда надо было загадывать желание, я с такой силой задувал свечки. Проблема в том, что мы дружим уже столько лет. Мне кажется, если бы я тоже ей нравился, она наверняка бы об этом сказала или я что-нибудь бы да заметил. Вот почему я все это время молчал: мне не хотелось ставить под угрозу нашу дружбу. Я предпочел бы каждый день быть с ней рядом как друг, чем не быть рядом вообще.

После бессчетного количества сообщений мы наконец попрощались: она прислала мне фиолетовое сердечко и два целующихся смайлика, при виде которых я не мог не улыбнуться.

Вскоре вернулись домой родители.

Я оставил телефон в комнате и спустился к ним.

Они принесли пиццу – традиционный пятничный ужин. Вчетвером мы уселись за столом в гостиной.

После ужина мы немного посмотрели телевизор, но я быстро ушел к себе в комнату под предлогом того, что устал, готовясь к контрольной работе. По правде говоря, мне просто хотелось еще раз перечитать все сообщения, которые прислала Кири, пережить еще раз весь наш разговор. Это была еще одна возможность насладиться каждым ее словом, посмотреть, не скрывалось ли за каким-то ее сердечком или поцелуем нечто большее.

Но, взяв в руки телефон, я увидел там сообщение, которого вовсе не ждал. Я наткнулся на ту вторую причину, что заставляет сердце выпрыгивать из груди.

Так значит нет, а? ну побалтаем еще с тобой в понедельник

Это была первая из всех угроз, что я получил за выходные.

В субботу, после огромного числа сообщений, полных орфографических ошибок и оскорблений, я наконец решил отключить звук. Несмотря на это, все тело мое вздрагивало, как только телефон начинал вибрировать.

В воскресенье я решил его совсем отключить.

До сих пор я знал ММ лишь понаслышке. В этом году я только перевелся в старшую школу и был новеньким. Вместе со мной в классе оказались четыре мальчика и две девочки из бывшей школы, а самых-самых близких друзей только двое – Заро и Кири.

Первые дни занятий прошли даже лучше, чем мы ожидали. Понятно, что, будучи новичками, мы все очень нервничали. Все, кроме ММ, который остался в классе еще на один год.

А потом пришла пора первых контрольных и экзаменов, и, как всегда, – из-за своего недостатка – я получил высшие оценки. Но кроме нескольких шуток и прилипшего ко мне прозвища «зубрила», ничего больше не произошло, до той треклятой пятницы, когда на контрольной по математике ММ сел прямо позади меня.

Почти все воскресенье я провел в своей комнате, сказав родителям, что у меня болит живот. Это было совсем недалеко от истины, поскольку чувствовал я себя и правда паршиво, поэтому, прикрывшись этой причиной, часами валялся в кровати, читая комиксы.

Время от времени ко мне в комнату заглядывала Луна, изображая из себя моего лечащего доктора, ставя мне игрушечный градусник, давая игрушечные микстуры и приклеивая по всем телу пластыри. Последние, кстати говоря, были настоящими.

Все воскресенье прошло в тягучих размышлениях о том, что может произойти в понедельник, и чем ближе наступала ночь, тем сильнее я нервничал. Я не хотел, чтобы понедельник вообще начинался, не хотел идти в школу и встречаться там с ММ.

Я поужинал совсем без аппетита, что вполне вписывалось в историю о больном животе, и рано отправился спать.

Взял в руки телефон и подумал: может, стоило его включить. Что, если Кири мне что-нибудь написала, прислала еще один улыбающийся смайлик или воздушный поцелуй… хоть что-нибудь из тех мелочей, которые доставляли мне столько радости. Но, с другой стороны, я вовсе не желал натыкаться на послания от ММ, не хотел читать его угрозы и новые оскорбле ния…

В конечном итоге страх победил любовь, поэтому те лефон так и остался лежать отключенным.

Я закрыл глаза, но так и не смог заснуть…