Читать книгу "Невидимка"

Зубрила

Именно это слово учительница написала в тот день на доске. И впервые за все это время класс не засмеялся.

– Что ж, кто рискнет дать определение слову? – спросила учительница.

Но все продолжали молчать.

– Так, Сара, вот ты, придумай мне пример.

– Ну… это… Он получил высший балл за контрольную, потому что он зубрила, – ответила ученица.

– Ну, хорошо… Кто следующий? Вот ты, например…

– Он никогда никуда не ходит по выходным, потому что он зубрила.

– Хорошо, давай тебя послушаем.

– Он всегда легко сдает экзамены, потому что он зубрила.

На третьем примере я вдруг понял, что все предложения начинались с местоимения «он», а стало быть, нетрудно догадаться, о ком идет речь.

– Прекрасно, – ответила учительница, – но последний пример не совсем корректен, потому что, видимо, мы не до конца понимаем истинное значение слова.

Она взяла в руки словарь.

– Итак, я прочитаю вам определение, и мы посмотрим, где скрывается ошибка. «Зубрила – человек, который много занимается и отличается от остальных особым упорством, нежели талантом». Другими словами, – продолжила она, – зубрилой мы называем не умного от природы человека, а того, кто прикладывает особые усилия, чтобы стать умным. И в этом огромная разница. Как вам кажется, что важнее: талант или усилие? Давайте так: поднимите руки те, кто считает, что усилия важнее. А теперь кто за талант?

Голоса разделились практически поровну, а я не поднял руку ни разу.

– Знаете, – продолжила она, – если вам интересно мое мнение, то я бы проголосовала за человека, который старается и прикладывает усилия, потому что я знаю немало талантливых людей, но они отличаются удивительной ленью. Люди, которые стремятся к чему-то, нередко добиваются отличных результатов в жизни. Но мы отклонились от темы. Давайте поработаем с этим словом, а главное – давайте проанализируем, когда и как мы его используем, поскольку в большинстве случаев мы предаем ему пренебрежительный оттенок, не так ли?

– У кого в классе есть мобильный телефон?

В ответ почти все подняли руки.

– Хорошо. А кто, по-вашему, те люди, что придумывают все эти технологические штуки, на которые вы тратите деньги? Кто, как вы думаете, остается в выигрыше, когда вы просите денег у родителей, чтобы пополнить баланс счета? Кто зарабатывает, пока вы тратите свое время на селфи? Кто из вас пользуется Google или WhatsApp? У кого есть велосипед, планшет, компьютер?.. Кто хоть раз ездил на поезде, летал на самолете, поднимался на лифте? Все эти вещи есть у нас благодаря зубрилам – людям, обладающим или не обладающим талантами, но приложившим немало усилий к учебе, исследованиям, образованию, чтобы человечество сделало еще один шаг вперед… Когда вы садитесь на велосипед, идете по мосту, совершаете покупки в интернете, включаете лампочку, используете навигатор, играете в приставку, фотографируете – все это вы делаете благодаря тем, кого пренебрежительно называете зубрилами. По правде говоря, вся ваша жизнь зависит от них.

Учительница сделала паузу, и в аудитории воцарилась полная тишина; нечасто бывает, что класс так сосредоточенно тебя слушает.

– Полагаю, многие из вас уже летали хоть раз на самолете, не так ли? Думаю, вряд ли кому-то захотелось бы лететь с пилотом, который учился на одни двойки, не умеет управлять самолетом, которому на все наплевать… или я ошибаюсь? Думаю, вы бы предпочли, чтобы пилот был хорошо подготовлен, более того – чтобы он был лучшим в своем классе, разве нет? А потому всякий раз, когда в вашей жизни появится новый зубрила, постарайтесь посмотреть на него с этой точки зрения. Как знать, может, в будущем именно ему вам придется доверить свою жизнь. Почему? Потому что все остальные – это абсолютное большинство потребителей, которые сейчас, в детстве, смеются над зубрилами, а потом всю свою жизнь работают по пятнадцать часов в сутки в каком-нибудь офисе, а то и в закусочной, за мизерное жалованье. Хотя есть такие, кто думает, что может прославиться и стать богатым, не делая для этого абсолютно ничего. Слава – их единственный источник вдохновения, поэтому они мечтают лишь о том, как создать свой канал на YouTube, потому что сейчас это модно.

В этот момент учительница рассмеялась.

– Интересно, думал ли кто-нибудь из них, что они будут делать, когда владельцы YouTube объявят, что деньги, выплачиваемые за подписку, сократятся вдвое или вовсе сведутся к нулю? Что будут делать все эти люди, которые умеют только комментировать? Начну т разговаривать со своим отражением?

Она снова замолчала, окинув нас взглядом.

– Знаете что, ребята? Старшая школа – это всего лишь четыре года, для кого-то, может быть, больше, – на этих словах ММ заерзал на стуле, – но дальше вас ждет целая жизнь, а это очень-очень-очень много времени. Что вы будете делать тогда?

И снова тишина.

– После школы вас ждет долгая жизнь, а значит, у вас есть время выбрать, будете вы просто работать на кого-то за небольшую зарплату или нет. И я уверяю вас, что, хотя сейчас вы смеетесь над зубрилами, эти ваши шутки ничего не значат по сравнению с тем, как они будут смеяться над вами через несколько лет. Спросите меня, кто становится самыми богатыми людьми на планете, и я скажу вам, что это не те, кто целый день проводит на лужайке. Это не те, кто целыми днями крутится у зеркала, чтобы посмотреть, насколько маникюр сочетается с туфельками, кто не отлипает от мобильного телефона, и даже не те, кто обладает талантом, но не находит ему применения. Нет, богатыми становятся не они. Поэтому, прежде чем высмеивать человека, который занимается, хочет добиться чего-то в жизни, стремится сделать что-то для общества, задумайтесь, к кому вы пойдете за помощью, когда заболеете, когда у вас вдруг будут сложные роды, когда вы попадете в аварию…

В этот момент ММ уже знает, что дракон, хотя его и не видно, вот-вот прилетит по его душу и нападет на него без сожаления.

В этот же момент учительница замечает, как что-то начинает шевелиться у нее на спине, и понимает, что теперь речь уже не подчиняется ее контролю.

Оба они – ММ и преподавательница – вздрагивают, потому что не знают, какую правду откроет дракон, как далеко он готов зайти, раскрывая все, что ему известно.

– К примеру, ты, Сара, – спрашивает дракон, – когда ты упала и сломала ногу, кто тебя лечил, кто проводил операцию, кто изобрел аппарат, при помощи которого тебе делали снимки?.. Или когда твоя сестренка, Маркос, родилась недоношенной, кто помог ей появиться на свет, кто придумал специальный инкубатор, чтобы она смогла поправиться и выжить? Или возьмем тебя, Сандра…

ММ уже не сомневается, что он – единственная цель, ради которой дракон кружит над всеми учениками в аудитории.

Всего через несколько минут его страхи становятся реальностью. В этой реальности нет имен, только история – его история. ММ спрашивает себя, как дракон узнал обо всем этом, как он узнал о том, что случилось столько лет назад.

– Или представим себе, – продолжает дракон, – что как-то вечером вы едете в машине со своими родителями. В полной темноте машину заносит на дороге и выбрасывает в сторону…

«Машина появилась тут неспроста», – думает ММ.

– …и вы попадаете в аварию, в одну из тех страшных аварий, которая может стоить жизни всем, кто находится в автомобиле.

«Нет, не всем, а только мне одному», – говорит про себя ММ.

– Авария настолько серьезная, что вас надо срочно доставить на операцию, иначе вы погибнете, потому что кусок металлической обшивки вонзился вам в тело…

«Нет, не в тело, в самую грудь, прямо под сердце».

– К счастью, операция проходит хорошо, но вам довольно долго приходится оставаться в больнице под присмотром врачей, делающих вам всевозможные анализы.

«Долго, очень долго, почти два месяца, – вспоминает мальчик с девятью с половиной пальцами. – Два месяца, в течение которых я даже не знал, почему я там, ведь я ничего не сделал, ведь…» Впервые за все это время он замечает, как на глаза наворачиваются слезы.

– Представьте, что было бы с вами, если бы врач не пришел на операцию, потому что с детства его не переставали дразнить зубрилой. Представьте, что вас стал бы оперировать самый некомпетентный врач в своей области. Или, что было бы уже слишком, но нельзя исключить полностью, – за вашу жизнь должен был бы бороться тот самый человек, которого вы оскорбляли в школе? Никогда не стоит недооценивать судьбу, никогда не стоит смеяться над теми, кто в один прекрасный день может оказаться вашей единственной надеждой на спасение.

В этот миг ММ уже не в классе, его разум находится далеко в прошлом, в тех воспоминаниях, в которых шестилетний малыш день за днем лежит на больничной койке, не понимая, что происходит вокруг…

Много лет назад, в больнице

Маленький мальчик всего шести лет от роду каждое утро просыпается и не понимает, почему он может дышать только через какую-то трубку, почему ему дают столько таблеток, а главное, почему у него забинтована кисть. Поэтому он задает вопросы своей маме.

– Мама, – говорит он, даже не в состоянии повернуться, – почему я здесь?

Женщина больше не в силах себя сдерживать и начинает плакать у него на глазах. Ей хочется исчезнуть, ее боль так сильна, что она готова умереть прямо сейчас, если бы это помогло повернуть время вспять, если бы только это помогло все исправить…

ММ понимает, что он проиграл, что дракон сыграл не по правилам, потому что есть вещи, о которых он просто не должен был знать, потому что есть воспоминания, которые должны оставаться лишь в потаенных уголках твоей памяти. Он встает из-за парты и выходит из аудитории.

Его видит дракон, его видит учительница, его видит мальчик-невидимка, его видят все его одноклассники… но все хранят молчание.

Мальчик с девятью с половиной пальцами забегает в туалет и в ярости начинает крушить все подряд: дверь, стены, зеркало… Посреди этого океана ярости он вдруг замечает, что с его рукой что-то не так: из одного сустава сочится кровь.

Он сует руку под струю холодной воды и начинает плакать. Его разрывает между гневом, ненавистью и беспомощностью.

Авария случилась много лет назад, когда он был еще совсем маленьким. Он помнит все до мельчайших подробностей, как будто разум раскаленным железом выжег события того дня в его памяти. Он помнит, как ссорились его родители перед тем, как сесть в машину. Она, его мама, настаивала, что в таком состоянии ему не стоит садиться за руль; он, его папа, уверял, что от четырех бокалов ничего не будет.

И так, под эти крики и споры, его, шестилетнего малыша, усаживают на заднее сиденье машины.

Мотор заводится, спор продолжается: ее слезы, его крики. Посреди этого урагана эмоций маленький мальчик сильно напуган, потому что не знает, отчего плачет его мама, – в его возрасте еще трудно оценить, к каким последствиям может привести сочетание слов «бокалы» и «руль».

Всего через несколько минут резкий поворот сигнализирует о том, что худшее еще впереди: машину выносит на встречную полосу, и какой-то автомобиль, сигналя фарами, едва уходит от столкновения. И теперь уже крики матери, а потом снова крики отца, и слезы ребенка, который хотел бы выйти отсюда, но в силу своего возраста не может принимать решения.

На мгновение – тишина и спокойствие, которое всегда предвещает беду.

И еще один резкий поворот, выбрасывающий машину с дороги.

А потом ребенок, не пристегнутый к сиденью, вдруг понимает, что он летит по салону машины. Его маленькие глазки только и успевают увидеть, как мир, будто колесо, вращается вокруг него.

В этом полете он чувствует небольшую боль в своей руке, но это еще не самая страшная боль, которую он испытывает. Та, другая боль придет чуть позже, когда кусок металла со всей силы вонзится ему в грудь, прямо рядом с сердцем.

А потом тишина.

Крики матери, которая в отчаянии смотрит, как из груди ее малыша льется кровь.

И сокрушение отца, стоящего на коленях, пока жизнь ребенка уходит сквозь его пальцы.

Никто не надеялся, что это тело, такое крохотное, такое израненное, сможет выкарабкаться и жить дальше. Никто, кроме врача, который проводил операцию, который взял все в свои руки. Самый лучший врач, как им потом сказали, один из тех людей, кто только и делал, что учился и готовился к этому… к спасению жизни других.

И ребенок остался жить – с огромным шрамом на груди и половинкой одного пальца, но все же жить.

Он остался жить, как теперь думает, благодаря кому-то, кто похож на мальчика-помидора.

Именно с того момента родители начали давать ему все, что он только пожелает, лишь бы загладить чувство вины.

А еще с того самого момента отец отдалился от него. Он все меньше играл с ним, все реже обнимал, почти никогда не целовал, даже перед сном…

Этого ребенок никогда не понимал, потому что в шесть лет ты еще не умеешь таить обиду. В шесть лет ты любишь своих родителей, хотя они не позаботились о тебе должным образом, хотя они не самые лучшие на свете… и даже чуть не убили тебя в автокатастрофе. Именно этим и отличаются от взрослых маленькие дети: своей способностью к безусловной любви.

Со временем отец так отдалился от него, что ему начало казаться, будто они существуют в параллельных вселенных.

«Почему?» – спрашивал он себя неоднократно. Возможно, из-за чувства стыда, из-за того, что он так и не смог простить себя, из-за того, что каждый раз, глядя на своего сына, он видит в нем лишь отражение своей вины.

ММ плачет в одиночестве, потому что такие, как он, никогда не показывают своих слез. Он садится на пол в туалете, забивается под раковину и закрывает лицо руками. И больше всего на свете ему сейчас хочется, чтобы в туалет залетел дракон и обнял его, пусть даже при этом он обожжет все его тело своим дыханием или вонзит свои когти в его кожу… В конце концов, даже злодеям иногда необходимо хотя бы одно объятие.

В этот момент что-то вдруг зашевелилось под шрамом на его груди.

В тот день, когда мы разбирали слово «зубрила» в классе, я вдруг понял, что мой недостаток был вовсе не таким серьезным, что учительница права и, возможно, быть зубрилой не так уж плохо.

Еще в тот день произошло что-то странное с ММ. Он вышел из класса в туалет и обратно уже не вернулся, ни на этот урок, ни на все остальные, ни в последующие два дня. Говорили, что он сильно ушиб руку и что-то даже сломал.

Поэтому два дня прошли для меня в полном спокойствии. В любом случае я уже настолько отточил свои суперспособности, что умел исчезать, когда мне это удобно, и за целый день со мной мог никто не разговаривать, ко мне мог никто не подходить, меня могли вообще не видеть.

Я этого добился! И был счастлив. Я мог контролировать происходящее и становиться невидимкой, когда пожелаю. Мои суперспособности работали безотказно.

Вот почему то, что произошло несколько дней спустя, меня сильно удивило…

Мальчик с девятью с половиной пальцами, один из которых теперь еще и сломан, сидит дома и размышляет, когда же наступит подходящий момент, чтобы сделать то, на что он никогда прежде не решался.

Это очень непросто, вот почему он так тянет. Нечто подобное способен сделать только настоящий храбрец, а он, возможно, в глубине души все же трус.

Устав на третий день сидеть дома, он выходит на улицу и направляется в сторону парка. Он знает, что в это время тот должен быть там, один. И это прекрасно – ему не нужны лишние свидетели.

Он ждет, спрятавшись за деревом, поскольку знает, что тот даст деру, едва его заметит, поэтому решает сделать ему сюрприз.

Через несколько минут он видит, как тот приближается: мальчик-оса идет, опустив голову вниз, как будто считая собственные шаги, как будто передвигаясь по параллельной вселенной.

Он дает ему пройти, а потом пристраивается сзади на расстоянии нескольких метров.

И вот тогда зовет его:

– Псссст.

Это шипение ледяной волной накрывает мальчика, который не перестает страдать с того дня, когда впервые сказал ему «НЕТ».

Тело его снова начинает дрожать.

И ему опять страшно.

Он не понимает, почему суперспособности покинули его именно сейчас. Что он сделал не так? В какой момент он потерял бдительность?

Благодаря другим своим суперспособностям он ощущает его присутствие за своей спиной, примерно метрах в пяти.

Никак не может решить, что делать: обернуться или побежать.

Решает, что все же настал момент посмотреть неприятелю в лицо, разворачивается. Так они и стоят – герой и злодей – друг напротив друга.

Его разум тут же переполняют воспоминания: удары, подножки перед входом в класс, плевки в спину, голова, опущенная в унитаз, собачье дерьмо, которое засунули ему в рюкзак, видео с осами, его фотографии, летающие по сетям, лицо Кири, говорящей ему, что он трус, бессонные ночи, пробуждения по утрам в мокрой кровати… Видимо, именно последнее воспоминание заставляет все его тело затрястись от страха, который тут же находит естественный выход в жидкой форме – он описался прямо на месте.

Злодей стоит и пристально наблюдает, как темное пятно расползается по брюкам мальчишки-помидора, пятно, олицетворяющее собой все страдания, что бесконечно терзают героя изнутри.

А герой, поддаваясь инстинкту, сразу начинает озираться по сторонам. Он подозревает, что друзья ММ находятся где-то рядом, снимая его на видео из укромного места. Снимая, как мальчик описался, хотя ему, по сути, никто ничего не сделал.

Он снова смотрит на ММ и бросается бежать.

ММ еще несколько минут стоит в парке, наблюдая, как удирает мальчик-оса безо всяких на то причин, абсолютно не понимая, что произошло. Он ничего такого не сделал, не то что пальцем его не тронул, но даже слова не успел сказать. Он действительно не понимает, что произошло, вероятно, потому, что еще слишком молод, чтобы знать – невозможно так просто стереть шрамы от кинжала, столько раз воткнутого в тело.

Он разворачивается, оглядывается на всякий случай по сторонам. Никто ничего не видел – оно и к лучшему.

Мальчик приходит домой, полностью раздавленный, и это чувство весит больше, чем его собственное тело. Он знает, что боль он уже научился выносить без проблем, болью он пропитан насквозь, выработав к ней иммунитет, но чувство стыда… это совсем другое дело. Оно убивает его.

Сейчас, когда он уже был абсолютно уверен, что стал невидимкой, он думает, что станет видимым для всех как никогда.

Он представляет себе, что всего через несколько минут, возможно, уже в этот миг, это видео смотрят все ученики в его школе. Видео, которое, как думает он, разлетится далеко за пределы его класса и дойдет до друзей его одноклассников, а потом до друзей их друзей… и так до бесконечности. Тысячи, миллионы людей увидят, как он описался в парке.

Он поднимается к себе в комнату, бросает рюкзак и падает на кровать. Все его тело, больше не выносящее наказаний, содрогается от рыданий. Слишком долго он старался удержаться, балансируя на грани, идя по тонкому лезвию мира, полного врагов, всякий раз поднимаясь все выше и выше над землей… все ближе подходя к пропасти.

Он снова начинает думать о видео. Он не может не думать о нем, понимая, что рано или поздно оно придет на один особенный телефон: телефон девочки с огромным количеством браслетов. Он представляет, как она, тоже лежа на кровати, переходит по ссылке, которую ей присылают. Он представляет, как она увидит, что он намочил штаны безо всяких на то причин, просто из страха. Представляет, как она начинает смеяться, смеяться над ним с презрением, представляет… Разум человека способен причинить ему бесконечную боль, создав ее из ничего.

Он четко понимает, что в школу он не вернется. Пусть он еще не придумал, как это сделать, но туда он больше не пойдет.

Он встает с кровати.

Заходит в ванную, оставив выключенным свет.

Снимает одежду.

Становится под душ, позволяя струям воды стекать по его спине.

Медленно вытирается полотенцем в полной темноте – так ему не приходится смотреть на отражение своего обнаженного тела в зеркале.

Прячет испачканные брюки в корзине с грязным бельем, чтобы не отвечать потом на лишние вопросы.

Через несколько минут возвращаются родители вместе с его сестрой, девочкой, которая каждый день, едва переступив порог дома, мчится наверх, чтобы его увидеть.

– Эй, спускайтесь ужинать! – слышит он голос, доносящийся с кухни.

Они медленно спускаются по лестнице. Сестра держит его за руку, а он внимательно вглядывается в каждую деталь дома, который, возможно, уже завтра ему придется позабыть.

За ужином они слышат, как издалека доносятся раскаты грома.

– Мама, что это? – спрашивает сестра.

– Гроза, но ты не переживай, в этом нет ничего страшного, – отвечает мама.

После ужина они надевают пижамы, чистят зубы, и, как только он возвращается к себе в комнату, прибегает его сестра, держа в руках маленькую плюшевую овечку.

– Можно, я сегодня буду спать с тобой? Просто из-за грозы мне страшно.

– Да, конечно, можно, – отвечает ей мальчик, который не перестает думать о видео, Кири, стыде…

– Здорово, – отвечает она, улыбаясь, и эта улыбка стоит целого мира.

Оба забираются под одеяло. И в этот момент мальчик решается начать, пожалуй, один из самых сложных разговоров в своей жизни.

– Какую сказку ты мне расскажешь сегодня? – спрашивает сестра, прижимаясь к его груди.

– Про мальчика, которого никто не любил, – отвечает он, и глаза его наполняются слезами. Он надеется, что в темноте она ничего не заметит.

– Никто не любил?

– Да, Луна, никто его не любил…

Бывают порой такие моменты, когда огромная башня вдруг начинает качаться и не нужно даже ждать дуновения ветра, чтобы она упала сама по себе.

– Но я же его любила, я даже уверена, что я его любила…

– Ты, да, Луна, ты любила…

– Как можно не любить кого-то? – спрашивает девочка с высоты своих лет, еще окутанных облаком невинности.

Молчание.

– Луна, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? – говорит он, крепко-крепко сжимая ее в своих объятиях.

– И я, я тоже тебя очень-очень люблю, сильно-пресильно, – отвечает она, сворачиваясь клубочком.

– Я всегда тебя любил, Луна. Ты самое лучшее, что было в моей жизни. Вот бы жизнь этим ограничивалась, вот бы в жизни была только ты, – говорит мальчик, пряча голову между ее маленьких ручек.

– Почему ты плачешь? – спрашивает она.

– Потому что в один прекрасный день меня не будет здесь, рядом с тобой.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил, я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной… – шепчет ему Луна сквозь сон, который постепенно охватывает ее.

– Я знаю, не волнуйся, я всегда буду с тобой и всегда буду любить тебя…

– Я не хочу, чтобы ты уходил, не хочу, чтобы… – девочка наконец закрывает глаза и, так и не отпустив палец старшего брата, засыпает.

– Но если от меня нет никакого толку, – шепчет он, – я только всем мешаю, все надо мной смеются, зачем я вообще родился, не понимаю…

Он обнимает ее.

И вот так вместе, обнявшись, они переносятся куда-то очень далеко.

Она – чувствуя себя счастливой, любимой.

Он – чувствуя себя ничем.

На следующее утро я проснулся рано, а она все еще была рядом со мной, спала, обхватив меня за руку. Я осторожно встал, чтобы не разбудить ее, включил свет на ночном столике и высунулся в окно: дождь продолжал идти, и было похоже, что он собирается лить вот так весь день.

Я начал рассматривать плакаты на стенах, книжные полки, заваленные комиксами, шкаф, увешанный огромным количеством фотографий. Не знаю, почему мне так хотелось сохранить все это в памяти… Может, на случай, если я больше всего этого не увижу.

Через какое-то время зазвонил будильник в комнате моих родителей.

В то утро, пока мы с Луной завтракали, я вдруг понял, что еще не совсем утратил свои суперспособности: по крайней мере, дома я продолжал оставаться невидимкой.

Как всегда, отец поспешно прощается, бросив дежурное «пока», которое, похоже, никто не слышит. Он даже не замечает, что тратит по утрам больше времени на поиски ключей, чем на беседу со своим сыном.

Забавно, какими важными становятся такие мелочи потом, когда уже слишком поздно, когда человек возвращается домой и вдруг понимает, что даже не может вспомнить выражения лиц близких людей. Почти всегда мы ведем себя так, словно то, что нас окружает, будет всегда рядом, вместо того чтобы дорожить каждым моментом, будто на следующий день уже ничего этого не будет.

Как только отец уходит, мальчик начинает внимательно наблюдать за своей матерью. За женщиной, которая бегает по дому туда-сюда, собирая вещи его сестры, ищет сумку, с которой пойдет на работу, приводит, насколько это возможно, кухню в порядок…

Мать, которая, подхватив сестру под мышки, почти не обращает на него внимания, не замечает, что его тело уже давно затерялось среди домашней мебели. Так началось утро, которому суждено было стать самым непохожим на все остальные.

Все ушли, а я остался дома один.

В тот день я никуда не спешил: я не собирался идти в школу, не собирался возвращаться туда никогда больше. Все ночь я продумывал возможные варианты, и первое, что мне пришло в голову, – сжечь учебники и тетради. По крайней мере, так у меня появится повод не ходить на уроки.

Я поднялся к себе в комнату и сложил в рюкзак все школьные принадлежности. Потом взял мобильный телефон и зажигалку.

Не знаю, зачем я зашел в комнату Луны, посмотрел на ее кровать, куклы и книжки… И тут увидел ее, прямо на столе. Я взял ее и затолкал поглубже в рюкзак.

Спустился на кухню, выключил свет и вышел на улицу, все так же заливаемую дождем.

Я уже было вернулся домой за зонтом, а потом подумал, как глупо будет выглядеть летящий по воздуху зонт, когда под ним никого нет.

По дороге я снова начал обдумывать все варианты. Что-то пошло не так. Я знал, что во время последней встречи с ММ я потерял бдительность, полностью расслабился и утратил концентрацию. Сказать по правде, в течение последней недели я становился видимым в какие-то моменты: в классе, дома, когда ужинал со своими родителями, когда ходил в магазин за покупками… Но это происходило только потому, что я хотел быть видимым. И потом, когда нужно было стать невидимкой обратно, мне всегда это удавалось. Я прекрасно знал, что единственным человеком, на кого не действовала моя суперспособность, была моя сестра. А теперь еще и ММ? А что, если суперспособности вообще начали понемногу улетучиваться? Что, если действие осиного яда стало ослабевать?

Хотя, возможно, было и другое объяснение. Если я всегда оставался видимым для человека, который меня любил больше всех на свете, то, следуя той же логике, меня мог видеть и тот, кто сильнее всех ненавидел, – ММ.

Мне нужно было обязательно выяснить, стало ли произошедшее в парке моей собственной ошибкой или я действительно начинал утрачивать свои суперспособности. И если второе было правдой…

Дождь усилился, и я побежал как можно быстрее. Добежав до стены, я перепрыгнул через нее и направился в сторону туннеля.

Снял рюкзак и вынул все его содержимое.

Плюшевую овечку сестры я положил на маленькую полку с остальными вещами. Не знаю точно, зачем я вообще взял ее с собой, наверное, мне просто захотелось унести с собой частичку Луны.

Я взял зажигалку и подумал, что лучший способ не возвращаться в школу – сжечь все сразу: учебники, тетради, конспекты, сам рюкзак…

Поначалу у меня ничего не получалось, потому что рюкзак был мокрым от дождя. Но учебники-то оставались сухими, поэтому я запихал их обратно внутрь и поджег. Рюкзак начал медленно расплавляться у меня на глазах.

Я окинул взглядом стены туннеля. Все было на месте: бумажки, список, рисунки… все, что я так тщательно собирал несколько последних месяцев.

И что теперь?

Теперь осталось только выяснить, было ли произошедшее случайностью или я действительно утрачивал свои суперспособности. Существовал лишь один способ это проверить. Надо было только немного подождать.

В школе звенит звонок, и шумной толпой, без всякого порядка и контроля, ученики забегают в здание. Так бывает всегда, когда идет дождь, как будто наступает конец света.

Только оказавшись внутри, все спокойно расходятся по своим классам в ожидании нового дня.

В один из таких классов – во вторую аудитории справа на верхнем этаже – заходит учительница, которая поначалу даже не обращает внимания на отсутствующих. Она берет мелок и пишет на доске большими буквами слово сегодняшнего дня, когда дракон вдруг замечает, что одна парта пустует. Тогда он начинает шевелиться, вызывая боль в спине учительницы и заставляя ее обернуться.

– Кто-нибудь знает, почему он не пришел?

Но все молчат.

В удивлении она поворачивается обратно к доске и продолжает писать. Выводит букву «Н», потом «Е», затем «В», за ней «И». В этот момент дракон шевелится снова. Он нервничает, не находит себе места.

Она кладет мел рядом с доской и снова смотрит на пустую парту.

– Я на минутку выйду переговорить с директором и тут же вернусь, – говорит она, так и оставив недописанным слово на доске.

Мальчик, уже не уверенный до конца в том, могут его видеть люди или нет, выходит из туннеля в поисках столь важного для себя ответа.

Подобно эквилибристу, он идет под проливным дождем по двум параллельным линиям, стараясь не соскользнуть с них. Проходит вперед несколько метров и останавливается на хорошо просматриваемой точке, там, где заканчивается длинный прямой отрезок. Он хочет доказать самому себе, что он по-прежнему невидимка.

Он стоит на глазах у всех в ожидании той минуты, когда придет ответ на его вопрос.

Словно ураган, дракон влетает в кабинет директора, чтобы спросить ее про мальчика-невидимку, но та отвечает, что ничего не знает: никто не звонил сообщить о его отсутствии.

– Нужно предупредить его родителей, – говорит учительница, нервничая с каждой минутой все сильнее.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Если мы будем звонить родителям каждый раз, когда…

– Таковы правила, и мы должны им следовать, – настаивает она.

– Ну, делайте как знаете…

Она ищет телефон и набирает номер.

За несколько километров от нее звонит мобильный телефон, но никто не отвечает. Она вешает трубку.

Набирает другой номер. Первый гудок, второй, третий… может, на этот раз повезет? К телефону подходит мама.

Однако разговор не проясняет ситуацию, скорее наоборот: мама тоже ничего не знает и не понимает, почему ее сын не пришел сегодня на уроки.

С этого момента на нее накатывает волна страха, вопросов и спешки. И тогда дракон берет ситуацию под свой контроль, начинает управлять телом, которое от волнения впадает в ступор.

– Я пойду его искать, – говорит учительница, не дожидаясь ответа.

– Что? – протестует директриса. – Куда вы пойдете? Вы с ума сошли? Вы должны немедленно вернуться в класс к своим ученикам. Мы примем все необходимые меры, а вы…

Но мыслями учительница уже где-то далеко и не слушает. Она знает, что может заблуждаться, но дракон – нет, дракон не ошибается никогда.