Читать книгу "Плохая примета – на счастье"

Глава 5

Уже совсем спать собралась, сидела на кровати, спрятав ноги под одеялом, и тут «ВКонтакт» решила зайти. Одно сообщение. От Таньки.

«Это что за анимешка с тобой на фото?»

Вика озадачилась, набрала торопливо:

«На каком фото?»

Но дожидаться ответа не стала, перешла на свою страничку.

Ну Жорик он и есть Жорик. Нет, чтобы в личку прислать, так он выложил прямо на стену. Как они с Марго дурачатся в магазине, примеряют трикотажные шапочки или меховые наушники и физиономии в камеру корчат.

А все-таки неплохие фотографии получились. И зачем Вике переживать, что ее кто-то увидит? Друзей «ВКонтакте» у нее не так уж и много, и большая часть из другого города. А из нынешней школы, нынешнего класса – только Жорик. Фамилия у него, оказывается, Лицкевич. Еще Марго запрос прислала.

Она тут действительно на анимешку похожа со своим кукольным личиком, большущими глазами и необычным цветом волос. Особенно в шапочке с острыми кошачьими ушками. Вылитая неко.

А Танька тем временем уже несколько сообщений настрочила:

«На стене которое».

«Ты что, не знаешь, что у тебя на страничке висит?»

«Увидела?»

Кажется, невозможно по написанным словам интонации определить, по таким вот, весьма нейтральным, но Вике в них почудилось недовольство. Вроде как ревность. Или зависть. Хотя чего Таньке завидовать и ревновать? Она сейчас на другом конце страны, и вряд ли они когда-нибудь опять встретятся.

«Увидела», – набрала Вика и пока ничего объяснять не стала, но Танька повторила вопрос:

«И кто это?»

«Мы в одной школе учимся», – отправила Вика сообщение, посмотрела на экран, а потом добавила: «Подруга» – и решительно ткнула пальцем в кнопку.

Танька не отзывалась. Неужели и правда ее обидело то, что Вика еще с кем-то подружилась?

До чего же тревожат вещи, которым не находишь точного объяснения! Долгое молчание, когда с нетерпением дожидаешься отклика. Смех, неожиданно раздавшийся за спиной. Чужое обещание, так и не выполненное. Придаешь чему-то особое значение, а его и в помине нет.

Молчат, потому что внезапно срочные дела нашлись и стало не до болтовни в инете. Смеются над чем-то своим, а тебя даже не видят. И обещание вовсе не нарочно проигнорировано, а случайно забыто, вылетело из головы, перегруженной информацией.

Тут как раз и сообщение от Таньки высветилось: «Прикольная». А потом сразу следующее: «Ой, я спать! У нас уже совсем поздно. И мама разоралась, что меня завтра в школу не добудишься. Пока». И стикер-сердечко.

А Вика про зависть там что-то выдумала.

Почему-то всегда плохое предполагается в первую очередь. Неужели так сложно верить в доброту и искренность людей?

Или чисто по себе судишь? Потому что сама сначала завидуешь и желаешь неудач и только потом, подстегиваемая совестью, начинаешь радоваться за знакомого. Самое лучшее всегда хочется забрать себе, а когда оно достается другому – обидно?

После таких мыслей спать слегка расхотелось. Вика взяла со стола ноутбук, устроила на коленях, открыла файл.

Дэлия, приложив все усилия к тому, чтобы ее пристального интереса никто не заметил, осторожно рассматривала хозяина замка. Он совсем молодой, немногим ее старше. Светлые волосы, не слишком короткие, но и не длинные, не уложены аккуратно, а живописно растрепаны, обрамляют лицо с тонкими изящными чертами, по которым сразу угадывается благородное происхождение. Чересчур красивым не назовешь, скорее привлекательным.

Приветливая улыбка играет на губах, а в глазах все равно грусть. Они холодно-серые, как поверхность реки в пасмурный день. Вблизи, может, и прозрачная, а издалека – непроницаемая, тщательно прячущая в своей глубине неведомые тайны. Очень хочется разгадать какие.

Хотя у Дэлии тоже есть тайна, и лучше бы о ней никто не узнал. В том числе хозяин замка. Ведь если узнает, скорее всего, выгонит. Зачем ему здесь девушка с опасным даром? А вместе с Дэлией уйдут родители и брат. Опять – вынужденные скитания, ночи под открытым небом, скудная еда, пронизывающий холод ветров. А они ведь ни в чем не виноваты. Только она, Дэлия.

Как бы хотелось все изменить, избавиться от проклятия. Ей тоже не до смеха. И любая улыбка всего лишь маска, показная вежливость. Неужели и у хозяина замка так?

Вика перечитала, что вышло. Очень даже ничего. Но у героя по-прежнему нет имени. Никак не придумывается. Чтобы подошло в самый раз, чтобы точно отразило его характер и намекнуло на скрываемую тайну. Вике нравятся говорящие имена. Не настолько незамысловато прямолинейные, как, например, мышка Грызуля или темный маг Злеус. Не по смыслу, по звучанию.

Что же подобрать? Какие там буквы в алфавите? А, Б, В… А… Ар… Ар…

Ну почему именно «Ар…»? Арчибальд, что ли, какой? Фу.

Лучше лечь спать. Это от усталости и переизбытка впечатлений всякие Арчибальды в голову лезут. И может, во сне озарит. Как Менделеева. Хорошо бы.

Только полная ерунда приснилась. Еще и такая, от которой хочется под одеяло зарыться и просидеть так целый день: меня трогать нельзя, я в домике. Про школу. Как Вика пришла в класс, и тут выяснилось, что она юбку забыла надеть. Блузка и пиджак на месте, а вот ниже… Одноклассники обступили, показывают пальцем и ржут. И хочется домой убежать. А как? По улице же придется идти. В таком виде. И вообще не представляешь, что делать. И сон не пускает, не предлагает никаких решений. Даже с места сдвинуться не дает. Стой, терпи.

Ну да, клиника. Не обязательно быть специалистом по психологии, чтобы поставить диагноз.

Вика не хочет идти в школу. Потому что там ничего хорошего. Никого. Одноклассники не горят желанием с ней общаться, у них достаточно старых друзей и приятелей. Навязываться она не умеет. Страшно самой подойти, заговорить, предложить что-то. И причины у этого страха все те же: отвергнут, обсмеют, пошлют подальше. Тогда лучше и не пытаться, чтобы не оказалось потом еще обидней и печальней. И даже возможный позитивный исход отступает на задний план перед угрозой разочарования. А тут еще такая непруха с соседом по парте.

Пришли в кабинет физики, а там все столы заставлены: штативами, измерительными приборами и прочей технической ерундой. Понятно, лабораторная. Вика по физике никогда не фанатела. Не было бы ее в школьной программе – не расстроилась бы. Но раз есть – учила, вытягивала на четверку. Ладно еще теория, задачи по формулам, а это…

Провода, разъемы и… еще что-то с названиями, которые напрочь вылетели из головы. Наверное, Захаров в этом лучше соображает. Может, и неплохо, что Вика за партой с парнем сидит. Сейчас он быстренько во всем разберется.

Вика с надеждой глянула на соседа, а он как раз посмотрел на нее.

– И чего сидишь? – сухо поинтересовался Захаров. – А кто будет лабораторную делать?

– Я? – на всякий случай уточнила Вика, и опять какие-то смутные предчувствия закрались в душу. Даже, скорее, мутные. В смысле пока неопределенные, но уже склонные к негативу.

– Ну не я же, – невозмутимо отозвался Захаров.

– А вместе? – предложила альтернативное решение Вика. Вполне же разумное. И честное.

Захаров только хмыкнул, выудил из кармана пиджака смартфон и уткнулся в него.

– Но… – Вика все еще не верила, что он вот так запросто свалит работу на нее, а сам даже пальцем не пошевелит, если не считать постоянного тыканья в сенсорный экран. – Парни же в физике лучше разбираются.

– Ага, – легко согласился Захаров, не отрывая взгляда от смартфона. – Вот и постарайся. Нам ведь трояки не нужны. Да? Минимум четверка.

И… и…

Он и правда не собирается приниматься за лабораторную, надеется, что Вика все сделает сама, за двоих. Даже так: не надеется, а твердо убежден. А у Вики нет выбора. Не получать же теперь из-за этого урода пару.

Эх, и почему сейчас не химия, а то бы Вика могла «случайно» опрокинуть пробирку с какой-нибудь едкой гадостью прямо на соседа.

Пока возилась с проводками, приборами и прочей странной ерундой, даже вспотела, а Захаров жалкого взгляда не бросил в ее сторону. То ли играл, то ли переписывался с кем-то. Наверное, со своей престарелой подружкой. В общем, отлично проводил время, а Вика страдала над лабораторной.

Что обидно, даже списать не у кого. Физичка не ленилась, готовила разные задания, отличающиеся исходными данными, схемами или условиями задачи, которые повторялись на класс один или максимум два раза. Но не будешь же во время урока бегать по рядам и выяснять, с кем совпало.

Захаров оторвался от своего смартфона только в конце урока, развернулся к Вике:

– Сделала?

Она и рта раскрыть не успела, как парень отработанным уже движением вытянул тетрадку у нее из-под носа, разложил перед собой, принялся переписывать результаты.

Настолько стало паршиво, что даже не захотелось возмущаться и отбирать свою тетрадь, а рука неосознанно потянулась к штативу. Если им треснуть по голове изо всех сил, получится сразу с летальным исходом?

А Захаров вернул тетрадь.

– Спасибо.

Спасибо? Еще и спасибо? Да пусть подавится им. Или засунет… куда подальше.

– В следующий раз сам будешь делать. Я больше не собираюсь…

Он не дослушал. Звонок прозвенел, и Захаров сразу поднялся со стула, зашагал по проходу к учительской кафедре. Пошел сдавать тетрадь для лабораторных работ. А что там возмущенно шипела соседка по парте, его совершенно не интересовало.

Он что, решил, Вика теперь по гроб жизни обязана расплачиваться с ним за пролитый на его одежду йогурт? Не слишком жирно? Она вообще виноватой себя не считает. Подумаешь, чистая случайность. Не нарочно же. А Захаров, похоже, записал ее в вечные должники и теперь намерен пользоваться до самого окончания школы. И Вике никуда не деться. Она же в любом случае уроки будет делать. Не позволять соседу списывать? Прятать тетради? А если он попросит? Точнее, потребует.

И как это будет выглядеть? «Дай!» – «Не дам!» – «А ну дай!» – «Ни за что! Не дам! Отстань! Бе-е-е!» Прямо битва совочками в песочнице.

– Полетаева! – раздалось сверху. Как глас небес. – Так лабораторная понравилась? Решила повторить еще и с другим классом?

Физичка стояла в проходе, смотрела свысока. В кабинете пусто, одноклассники уже давно ушли, и только Вика словно приклеилась к месту, сидела и возмущенно бухтела под нос.

Всегда она так. Слов и мыслей много, а толку никакого. Весь пар от праведного гнева уходит в пустое бухтение, поиск оправданий собственной беспомощности. Коэффициент полезного действия равен нулю.

Вот и с физичкой. Нет бы ответить что-то остроумное. Но Вика только глаза широко распахнула, подскочила со стула и забормотала чуть ли не виновато:

– Я уже ухожу.

И дома все думала-думала, и, главное, опять без пользы. Сейчас-то какой смысл варианты перебирать, если все давно закончилось? «А вот я бы, если бы… да я бы так сделала». И чего не делала, когда возможность была? Сидела, глазами хлопала, молча терпела.

От бесконечных вздохов у Вики, наверное, легкие прокачались, как у музыканта-тубиста. А легче не становилось, настроение отвратное.

Поговорить бы с кем. А никого. Дома пусто. Кошку, что ли, завести, чтобы делиться с ней переживаниями?

Вика взяла мобильник, вышла «ВКонтакт», но почти сразу откинула телефон в сторону.

Танька далеко, и с каждым днем отодвигается еще дальше. Территориальная близость давно потеряна, теперь и душевная теряется. Чувства не выдерживают испытания разлукой. Не только любовь, но и дружба тоже. К тому же Танька уверена, что у Вики все чудесно складывается. Не хочется признаваться, что постоянно врала ей. Может, и не совсем врала – так, приукрашивала действительность.

Марго? Она сейчас не онлайн, а номер телефона Вика у нее не догадалась спросить. Бестолковая.

Только одно поможет отвлечься. Ноутбук, текстовый файл. Тоже пока без названия. Почему они так тяжело придумываются?

Дэлии никак не удавалось уснуть. Уже надоело ворочаться с боку на бок. Совсем не лежалось, что-то тревожило, делая неуютной постель, призывая к каким-то действиям. Каким?

Все-таки Дэлия не выдержала, сначала села в кровати, потом спустила ноги на пол, завернулась в шаль, зажгла керосиновую лампу и, сделав огонек совсем маленьким, тихонько вышла из комнаты. Она прекрасно помнила слова дворецкого о том, что ни в коем случае нельзя покидать ночью замок. Но Дэлия и не собиралась выходить на улицу. Только спуститься в большую гостиную, посидеть перед камином в огромном уютном кресле, полюбоваться, как перебегают крохотные оранжевые язычки по догорающим поленьям, стреляют искрами. На огонь всегда приятно смотреть. Успокаивает и расслабляет.

Керосиновая лампа давала совсем мало света, и Дэлия внимательно глядела под ноги, чтобы не споткнуться случайно и не упасть. Повернула за угол и сразу стало светлее. В высокие стрельчатые окна галереи заглядывала большая молочно-белая лупа, невольно притягивала взгляд. Дэлия остановилась и посмотрела сквозь прозрачное стекло.

В это окно хорошо была видна высокая замковая башня. Ее светлый силуэт четко выделялся на фоне мрачного ночного неба.

Дэлия изумленно ахнула.

На вершине башни сидел дракон.

Его чешуйчатое тело блестело серебром в лунном сиянии, огромные крылья поднимались над спиной.

Вот они расправились, взмахнули. Дракон оттолкнулся от башни, взмыл ввысь, сделал небольшой круг над замком, на какое-то время пропав из виду, и снова появился. Полетел над лесом, почти касаясь крыльями верхушек деревьев.

Глава 6

Первым уроком была биология. Вика подошла к своей парте, думала, там пусто, но ошиблась. Точно так же, как в самый первый день, Захаров опять наполовину лежал на столе, голова на сложенных руках, глаза закрыты. На звонок никак не отреагировал и на слова биологички Натальи Анатольевны тоже. А та взяла со стола стопку покрытых печатным текстом листочков.

– Оставьте сумки в покое. Ничего не нужно доставать, хватит только ручек. Сегодня пишем тест по всему пройденному ранее материалу. Ботаника, зоология, анатомия, общая биология. Выясним, что вы помните и на что обратить внимание в эти два оставшиеся до окончания школы года.

Учительница положила две бумажные стопочки перед сидящими на первой парте среднего ряда.

– Раздайте. Первый вариант, второй вариант. Имя и фамилию пишите на первой странице. Вверху, внизу, в углу – где удобнее. Главное, не забудьте.

Раздававший первый вариант Виталик Горельников до Захарова не дошел, протянул тест Вике:

– Тёме передай.

Ага. Тёме передай, Тёму разбуди. Вика подпихнула листочки соседу под локоть. Захаров шевельнулся, не поднимая головы, приоткрыл один глаз. Вика воспользовалась моментом, сообщила шепотом:

– Мы тест пишем.

– Хорошо, – медленно выдохнул Захаров, сдерживая зевок. – Пишите.

А сам что, дальше спать собирается? Он вообще ничего не соображает?

– Мы тест пишем, – четче повторила Вика. – И…

Хотела сказать, что Захарова это тоже касается: он должен писать вместе со всеми. Но тот перебил, буркнул раздраженно:

– Ну че привязалась? Отвали.

И отвернулся к окну.

Да пожалуйста. Пусть дрыхнет. Хоть все уроки подряд, каждый день.

– Чем ты только ночью занимаешься?

В общем-то Вика мысленно возмутилась, а вырвалось вслух. Захаров все-таки приподнялся, мрачно глянул на Вику, сдвинув брови.

– Рассказать?

Вика возмущенно фыркнула и отвернулась уже сама, а Захаров опять улегся к соседке затылком и затих. Только плечи приподнялись от глубокого вдоха.

Отлично. Сладких снов, заслуженных пар. Она сделала все, что могла, и совесть ее чиста, а все помыслы заняты напечатанными на листах заданиями. Но все-таки к концу урока стало как-то дискомфортно. Вика осторожно ткнула концом ручки в захаровский локоть, даже позвала тихонечко, по имени:

– Артём!

Тот развернулся лицом, приоткрыл глаза, на этот раз оба, нахмурился.

– Чего еще?

– Урок скоро закончится.

– И что?

Да ничего.

И зачем Вика сунулась опять? Давно не слышала, как сосед на нее огрызается? Ну получит Захаров двойку за невыполненный тест, ей-то какое дело. Уж точно не расстроится.

Захаров поднял голову, моргнул сонно, посмотрел на часы, потом на Вику.

– А ты сделала?

– Угу.

Только пусть не мечтает, что сейчас Вика еще и за него сделает. Даже если возьмется, не успеет.

Тем более браться она не собиралась. А Захаров не собирался мечтать.

– Не подписала еще? – то ли спросил, то ли констатировал он, плюхнул ладонь на лежащие перед Викой листы, сдвинул к себе и размашисто написал на верхнем белом поле свои фамилию и имя.

– Наталья Анатольевна, а если уже готово, можно сдавать? – подскочил со стула, пока еще спрашивал, подхватил сумку, Викин тест и зашагал к учительскому столу.

Вика сидела и смотрела.

Как Захаров подошел к биологичке, как протянул листы. Как та говорила что-то. Вика не слышала. Вообще не воспринимала происходящее реальным.

Бред какой-то, глупый сон. Сон глупый, галлюцинация. Мираж.

Нет. Все по-настоящему.

Захаров – скотина.

Если бы Вика могла! Нагнать в два прыжка, ухватить за шиворот, швырнуть, как щенка, чтобы завизжал от страха!

Не могла, не умела. Он – сильнее.

Вика скорее вцепилась в оставшийся на парте нетронутый захаровский вариант, разложила перед собой, попыталась прочитать первое задание.

Бесполезно. Будто не знакомые слова, а неизвестная абракадабра. Смысл не доходит, строчки расплываются перед глазами. Отвернулась к окну, чуть запрокинула голову, закатила глаза, чтобы слезы не полились по щекам, а как-нибудь вернулись обратно.

Уже звонок прозвенел на перемену, а Вика не торопилась вставать с места, сидела, тупо глядя в незаполненные листы теста. Одноклассники давно ушли, только Жорик топтался возле своей парты, то есть опять рядом.

– Вик, что с тобой?

– Ничего. – Отодвинула его рукой, поднялась, прошла к учительскому столу. – Наталья Анатольевна, а когда можно прийти переписать?

Вика говорила сквозь зубы. Чтобы мышцы на лице оставались твердыми и напряженными. Чтобы не расслабиться, не скривиться. И чтобы губы не задрожали.

Биологичка застыла, ухватившись за протянутые Викой листочки, вскинула брови, озадаченно округлила глаза.

– Господи, Полетаева! Я еще даже не проверила. – Она дернула листочки к себе, не замечая, что они не заполнены и даже не подписаны. – У тебя разве проблемы с биологией в прошлой школе были? Я видела – пятерка в свидетельстве. Может, и не придется переписывать.

– Придется. Я ничего не сделала.

– Почему? – У биологички глаза еще шире распахнулись. – Целый же урок в распоряжении был. Сорок пять минут. Даже больше, чем нужно.

Почему? Правду сказать? Да никто же не поверит, что их любимчик Захаров способен на такую подлость. Да и закладывать одноклассника как-то по-свински. Пусть даже он сам свинья порядочная.

– Я отвлеклась. Задумалась. О своем.

– О чем это? – Теперь глаза биологички засияли любопытством, а Вика сильнее стиснула зубы, губы сжала. Ну что за странный интерес, в самом деле? Но учительница допытываться не стала, поняла, что Вика с ней откровенничать не собирается, правильно оценила ее суровый негодующий взгляд. – Ладно. Сегодня я не смогу. Приходи завтра после шестого урока. Договорились?

– Ага. Спасибо.

Двинулась к выходу, вышла из кабинета.

Жорик. Везде, всегда, опять. Словно воплощение страшного рока, нет, нелепого рока, всю жизнь преследующего Вику.

Торчал возле двери, караулил.

Ну чего ему еще надо?

– Вик! А хочешь, местами поменяемся. Я на твое сяду, ты – на мое. Я с Полинкой Киреевой сижу. Она ничего так. Правда, учится не очень.

Вика застыла на месте.

Вот так Жорик! Он заметил, что между Викой и ее соседом по парте произошло, подслушал, о чем она с биологичкой разговаривала, и все понял. Теперь готов вместо Вики на амбразуру броситься в благодарность за дружеское общение. Оно того стоит? Хотя ему-то возле Захарова ничего не угрожает: ни долгов, ни счетов никаких между ними нет.

– Жор, правда?

– Ага. – Решительно кивнул головой, а вид такой гордый. И довольный.

– Ладно. Спасибо.

Вместе вошли в кабинет, двинулись вдоль по проходу. Тоже почти вместе. Вика чуть впереди, потому что для двоих слишком узко. Уселась на Жориково место. Полинка Киреева посмотрела на нее без удивления. Ей без разницы, еще даже и выгодней: у Вики по всем предметам ровно, не отлично, так хорошо, а у Жорика с гуманитарными беда. Валерия Михайловна при взгляде на него горестно вздыхает и безнадежно машет рукой.

Жорик прошел к Викиному стулу, плюхнул на парту сумку. Захаров, до того остававшийся безучастным (смотрел в окно, руками подпирал подбородок – опять, что ли, дремал?), вскинулся, озадаченно уставился на нового соседа.

– А это еще что?

– Я с Викой местами поменялся, – невинно доложил Жорик.

Захаров скривил физиономию, прищурил один глаз.

– А у меня разрешения спросил? – И положил на парту руку, сжатую в кулак. Очень красноречиво! – Теперь быстро меняйся обратно.

Жорик стойко держался, не уходил, но и не садился, возвышался над партой и, получалось, смотрел на Захарова сверху вниз. Еще и поинтересовался, довольно решительно, хотя и миролюбиво:

– Зачем? Тёма, тебе-то не все ли равно?

– Зачем? – переспросил Захаров, словно уточнить хотел, правильно ли расслышал, но объяснять не стал. Подхватил со стола Жорикову сумку и швырнул через проход, к его законной парте, как раз к Викиным ногам. – Брысь отсюда!

И сразу поднялся, задвинул ногой оказавшийся на дороге соседний стул, оттолкнул плечом Жорика, прошагал прямиком к Вике, которая уже устроилась на новом месте.

– Встала. Пошла.

– Ага, щас, – хмыкнула Вика, вроде бы невозмутимо, но, если по-честному, жутковато стало.

Пялилась в столешницу, боясь поднять глаза. Прижала к себе сумку, чтобы Захаров и ее так же не швырнул. Но тот и не думал с мелочами заморачиваться, взялся сразу за Вику. Ухватил за плечо, выдернул со стула.

Вот ведь силищи у придурка!

Вика подскочила, качнулась, потеряла равновесие, навалилась на захаровскую грудь, врезалась носом в его плечо. Только сумка между ними. И голос тут же, резкий, возмущенный, взрослый. Классной – Валерии Михайловны.

– Полетаева! Захаров! Забыли, где находитесь? Совсем стыд потеряли?

Стыд-то тут при чем?

– Давайте вы свои пламенные объятия до другого времени и места отложите. А здесь школа все-таки. И урок уже начался.

Пламенные что? Какие еще объятия?!

Вика отпихнула Захарова сумкой. Хотела возразить, объяснить, что классная все не так поняла, что у них тут, скорее, наоборот, драка.

– Это не…

– Признания тоже потом, – категорично перебила Валерия Михайловна.

Да что ж такое? Щеки медленно наливаются огнем. Неужели Вика краснеет? От смущения? Почему? Все же не так. Ей стесняться нечего. Совсем-совсем.

Со стороны наверняка по-дурацки смотрелось, но ведь не она виновата. А Захаров уже невозмутимо дотопал до места, словно случившееся его никоим образом не касалось. С него как с гуся вода. А Вика и Жорик так и торчали в проходе, растерянные и смущенные, не зная, куда садиться. Жорик ждал, что Вика выберет, а Вика…

– Ну что там у вас еще? – опять возмутилась классная. – Долго вы нас задерживать собираетесь?

Жорик наклонился, поднял с пола сумку и… уселся за парту с Захаровым.

Вика замерла на мгновенье, боясь предположить, что дальше случится. Но ничего не случилось. Захаров в сторону Жорика даже не повернулся, только, глядя прямо перед собой, выдал короткий чмокающий звук. Похоже, означавший чей-то близкий скоропостижный конец. Жорика. Или ее, Викин. А возможно, обоих сразу.

После звонка на перемену Захаров выскочил из кабинета в числе первых. И к лучшему. Вика не особо торопилась, и Жорик тоже. Чуть ли не последними вышли в рекреацию, шагали, не торопились. У Жорика лицо было сосредоточенное, будто он к чему-то важному готовился. Да и у Вики, наверное, такое же. Потому что неизвестно, что ждало их дальше, перспективы вырисовывались совсем нерадужные. Свернули за угол и сразу наткнулись на Захарова.

Он стоял, привалившись плечом к стене, ждал. Как только увидел перед собой Жорика, ухватил за галстук и поволок за собой, словно бездомную собаку в ловчей петле. И Жорик так же упирался, расставлял лапы, то есть ноги, и мотал головой. Но сильно ли посопротивляешься, когда у тебя веревка вокруг шеи? И все, кто был в коридоре, видели, и никто не заступился, никто ни слова против не сказал. Потому что – Захаров. Ему все можно. А у Жорика роль клоуна, всеобщего посмешища. Перетерпит очередное унижение. Переживет.

Захаров увел его в закуток возле кабинета завхоза, прижал к стене, но галстук из руки не выпускал, накрутил на кулак, так что голова у Жорика наклонилась вперед, и что-то там выговаривал. Прямо в ухо.

Жорик слабо трепыхался и пытался высвободиться. А Вика… Вика ведь тоже стояла и смотрела. Как остальные. И вмешиваться не торопилась. Хотя точно знала: все из-за нее. Значит, ее безучастность и топтание в стороне в десять раз подлее, чем остальных.

Но что она могла сделать против Захарова? Она же для него чуть значительнее пустого места. И по восприятию, и по силе. Он на нее внимания не обратит, легко отпихнет в сторону, как недавно сдернул со стула. И все-таки они будто сами получились, эти несколько шагов в сторону закутка.

Вблизи Жорик не очень-то походил на испуганного, лицо, скорее, выражало недоумение. Он что-то бормотал прерывающимся голосом, Вика не расслышала. Зато Захаров вещал громко и четко:

– Ты сам подумай. Она как учится? Хорошо. А у тебя по русскому и литературе трояк еле выходит. Оно мне надо?

– Но ты же… ты же… – промямлил Жорик.

Разговаривать ему было неудобно, натянутый галстук сдавливал горло, и Вика испугалась, что сейчас Жорик придушенно захрипит.

В общем, без вариантов. Вика с силой втянула воздух, распрямилась и ринулась в бой.

– Отпусти, придурок. Чего ты ко всем цепляешься? – Подскочила к Захарову, хотела схватить его за руку, но все-таки не решилась. Да и когда просто говоришь, без лишних телодвижений, весомей получается, уверенней. – И тоже подумай. Мечтаешь, я за тебя все уроки делать буду?

Захаров повернул голову, смерил Вику снисходительным взглядом, от макушки до туфель.

– А то.

И опять отвернулся. Слишком мелка помеха, чтобы обращать на нее много внимания.

Только бы не смутиться, не сдаться, не отвалить с позором.

– Ага. Как же? Я тебе что, рабыня?

Захаров не ответил. Только хмыкнул. Очень красноречиво хмыкнул. И опять посмотрел.

Вика тоже посмотрела. Захарову. Прямо в глаза.

Они у него буровато-зеленые. Как болото. Топкие.

Бр-р-р! Гадость.

– И не мечтай! – Процедила возмущенно сквозь зубы. – Больше никогда.

Захаров отпустил Жориков галстук, всем корпусом развернулся к Вике.

– Ты серьезно?

– Серьезно. Не надейся.

Еще хотела добавить: «Я тебя не боюсь». Но что-то уж слишком патетично звучало, по-киношному. И вообще, не слишком подходило. Смелости Вике как раз и не хватало. Не только на словах, на деле. Дать по рукам, когда тянутся к тетради, наорать от души. Пусть даже посреди урока. Пряталась за скромностью и словом «неудобно».

Хватит!

– Понял? – уточнила Вика, по-прежнему глядя Захарову в глаза, а потом повернулась к нему спиной и отправилась дальше.

Добралась до нужного кабинета и даже не раздумывала, уселась на свое прежнее место.

Значит, судьба у нее такая. Трагическая. Нельзя же свои страдания постоянно на посторонние плечи перекладывать, прятаться за чужую спину. Тем более она у Жорика не больно-то широкая и надежная. И шея слишком тощая, чтобы Захаров его каждую перемену, словно на поводке, за галстук таскал. А Вика и правда не боится.

Сосед заявился в класс перед самым звонком. Увидел, что Вика на своем месте, ухмыльнулся самодовольно.

Ну и пусть ухмыляется. Вика ясно сказала, что больше ничего за него делать не будет. Вот не будет, и все. Даже если ей двойки ставить начнут за невыполненные задания. Переживет. Исправит потом, после уроков. Как биологию.